Долгожданная для князя

Глава 1

– Ах, какая красота! – госпожа Элвин восхищено рассматривала тонкий браслет из розового золота с множеством маленьких бриллиантов, призывно блестевших в свете магических светильников.

Стоящий рядом господин Элвин умилено смотрел на свою молодую розовощекую супругу. Они обручились совсем недавно, на их пальцах поблескивали обручальные кольца из все того же розового золота, любимого металла госпожи.

– Милый, давай возьмем? – госпожа умоляюще взглянула на мужа, по лицу которого было понятно, что он бы сейчас и василиска согласился купить, только бы его любимая продолжала так сиять.

Я спрятала улыбку в золотистых кудрях, наблюдая как растягиваются уголки губ мужчины:

– Конечно, все, что пожелаешь, – ответил мужчина, продолжая смотреть на губы жены.

Супруги купили еще колье из розового кварца и удалились, оставляя после себя легкий цветочный аромат духов госпожи и внушительную кучку желтых камней, эквивалентов денег в человеческих странах. Сгребая камушки в небольшую корзинку, я довольно улыбнулась – люблю свою работу.

Пока наводила порядок, стеклянная входная дверь открылась и послышались шаркающие шаги. Я глубоко вздохнула. Работу, конечно, люблю, но будь моя воля, некоторых клиентов не видела б никогда.

–Ну так что? Не надумала? Скидку не сделаешь? – старуха Грег прищурилась, тыкая пальцем в массивный золотой браслет, спрятанный под хрупким пологом стекла витрины.

Я покачала головой:

–Даже не просите, он и так продается по минимальной цене.

–Ну и дура. Скоро война начнется и у тебя все эти побрякушки задаром заберут, вообще без ничего останешься.

–До свидания, – холодно ответила ей. Грег хмыкнула и удалилась, шумно хлопнув дверью.

Она приходила раз в две недели стабильно, пытаясь выкупить этот браслет со скидкой. Зачем он ей? Одним Богам известно. То ей нужен металл для изготовления амулета, то вдруг браслет напоминает ей ушедшую дочь. Причины для скидки были разные, но причина для отказа никогда не менялась. И все дело в зловонном омбре, состоящего из перегара и немытого тела, котора Грег приносила с собой, куда бы ни пошла. А еще тот факт, что местную таверну она посещала чаще, чем родной дом.

Старуха фыркнула и удалилась, оставляя на белоснежном ковре рыжие пятна от обуви.

Грег была неприятной женщиной. Но зерно истины в ее словах было. Все, что я вложила в эту лавку, может быть отнято в случае войны. И я даже ничего сказать не смогу.

В последнюю неделю утренние газеты раскупались за пару часов. Новости с границ ждала вся страна. Жители делали ставки, когда будет война, не сомневаясь, что начнется она с Гаспаром, одним из трех человеческих государств нашего мира. И если здесь, на востоке страны люди питали интерес к этой теме исключительно как к чему-то новому, разбавляющему томные будни, то на западе, где проходила граница с Гаспаром, жители находились на грани паники, выражая недовольство стихийными собраниями.

Как жаль, что эпоха, когда эта мера помогала как-то достучаться до правящих, ушла вместе со смертью прошлого короля. Сейчас все решалось исключительно за каменными стенами дворца сильнейшими страны.

Признаться честно, я не совсем понимала, зачем Эдгаро, нынешнему королю, затевать с кем-то ссоры. Отец оставил ему прекрасную страну с крепкой экономикой и внешнеполитическими связями. Правь не хочу. И если сначала так и было, то после уже двух лет Эдгаро начал претендовать на земли соседей, никогда ранее нам не принадлежавшие, что мигом испортило весь мир, с трудом выстроенный до этого.

И теперь я с замиранием сердца ждала будущего. Продать лавку и сбежать я могла в любой момент. Местный ростовщик давно предлагает мне за нее неплохую сумму. Но бежать с насиженного места только из-за слухов не хотелось. В любом случае, где бы меня ни застала война, своих трудов я лишусь.

Я зевнула, доставая альбом для эскизов и карандаш. Лениво водила карандашом по бумаге, набрасывая очертания кольца с маленьким цветочком наверху. Лепестки можно будет инкрустировать бриллиантами, а само кольцо сделать золотым. И маленький розовый камушек в серединку. Лучше морганит, он помогает при борьбе с депрессией. Как раз для утонченных душ.

С удовлетворением осмотрев первоначальный эскиз, я выпрямилась с намерением пройти в мастерскую, как вдруг дверь тихо открылась, пропуская внутрь мальчишку Пена, продающего газеты на главной площади. Каждое утро он проходил пару лишних домов, чтобы занести мне домой утренний экземпляр, а я угощала его молоком с печеньем.

–Привет, – он смущенно улыбнулся, выглядывая из-под клетчатого кепи.

–Привет, Пен, что тебя привело в мою лавку? – я приветливо улыбнулась мальчишке. Мы уже виделись сегодня. Газета осталась у меня на кухне, прочитанная на странице с новостями о внешней политике.

–Срочное издание, – на стекло прилавка легло тонкое издание, состоящее из пары страниц с надписью: «Столкновение на границе с Эльизом: начало войны?».

Эльиз?! Но ведь это соседнее государство здесь, на востоке! Дружественное нам! Неужели наш король умудрился испортить отношения и с ним? Я застонала, обхватывая голову руками.

***

Спустя менее чем тридцать минут дверь моей лавки открылась, пропуская внутрь двух людей, облаченных в доспехи городских стражей. Их прибытия я ждала, сидя в мягком кресле в углу и попивая почти остывший чай из фарфоровой посуды.

Тяжелые сапоги оставляли серые следы на белоснежном ковре, а тяжелый запах пота перебивал аромат сирени, исходящий от множества ароматических свечей, расставленных по углам.

–Госпожа Боувер, я думаю, вы знаете, почему мы здесь? – сказал один из них, мужчина по фамилии Лью, медленно растягивая слова и осматривая лавку ленивым взглядом. Ему, простому выходцу не из знатного сословия, не понять всей прелести камней, сияющих в оправе благородных металлов, не постичь ту магию, что скрыта в изящных линиях. Для него, как и для большинства, это были лишь проводники магии, которые богатые в мирное время почему-то носят на себе.

Глава 2

Увы, но надежды не всегда сбываются. Иногда суровая реальность не собирается отступать под натиском наших желаний. Надев мягкий домашний халат, я спустилась на разоренный первый этаж.

Светлые ковры измазаны в грязи, некоторые стекла на пустых прилавках разбиты, сейф выпотрошен. Вчера я оставила стражников здесь одних, и они даже не думали обращаться с вещами бережно.

В сложившейся ситуации я понимала, что моих накоплений надолго не хватит, особенно если цены повысятся. Самым логичным сейчас было бы сейчас продать все и бежать на Запад. Официально противостояние еще не началось, но полагаться на разум нашего короля было бы глупо. Да и в городе мне делать нечего. Труды последних лет прочно осели в городской казне и, возможно, шкатулках жены мэра. Ситуация накалилась, и тревога гнала меня вперед. За свою недолгую жизнь я поняла одно, с тревогой нужно считаться. Эта подружка ни разу меня не подвела.

Я решительно направилась наверх. Рядом с моей маленькой комнаткой располагалось помещение много меньше, полностью увешанное нарядами. В углу стоял длинный шкаф со стеклянными дверцами, на полках которого расположилась обувь. Моя душа, не забывшая грубых крестьянских платьев, не могла не окружить себя нежнейшими тканями. Пусть здесь и была пара нарядов из хлопка и льна, носила я исключительно шелк и атлас.

Такой вот парадокс, жила в маленькой, плохо обустроенной комнатушке над лавкой, зато носила дорогие ткани. Я знаю, что в свете местного бомонда некоторые смеялись надо мной из-за этого. Мол, чего взять с простолюдинки, добравшейся до денег. Пусть меня и обижали такие сплетни, я понимала, что они правы. Бедное детство наложило свой отпечаток на мои предпочтения. Не только в одежде, но и в еде, на которую я тратила около тридцати золотых в месяц. Благо, позволить себе могла. С натяжкой.

Тяжело вздохнув, я взяла в руки платье из нежного атласа. Лёгкая ткань скользнула по коже, и тут же была плотно затянута на фигуре, благодаря простейшей бытовой магии. Персиковый оттенок красиво сочетался с пшеничными локонами. Я улыбнулась своему отражению в настенном зеркале, заставляя непослушные кудряшки лежать ровно.

День этот был омрачен не только хмурыми облаками на небосводе, но и такими же лицами горожан. Медленно катясь по главной улице в карете извозчика, я видела на лицах горожан отражение моих утренних мыслей. Бежать или надеяться на лучшее?

Нужный мне дом располагался недалеко от главной площади города. Это было двухэтажное здание, щедро украшенное позолоченными барельефами.

«Что ж эти барельефы не отдали на амулеты?», – раздраженно подумала я, зная, в прочем, ответ.

Амулеты создавались только на основе изделий полностью из благородных металлов. Так что позолоченный экстерьер ростовщической конторки мог оставаться спокойным. В отличие от меня.

–Я к господину Эмзу, – кивнула я помощнице, сидящей в приемной. Кресла, стоящие вдоль стен и подбитые красным велюром хоть и выглядели мягкими, на проверку оказались ужасно твёрдыми, выдавая дешевые материалы. Все здесь скрыто за маской показного лоска.

–Ох, госпожа Боувер, ясного Вам утра! – Эмз выплыл из своего кабинета, довольно потирая свое внушительное пузо пухлыми ладошками. Его сальное лицо улыбалось, слово издеваясь: «Ну вот, я же говорил, придешь, ха-ха».

–Безоблачного дня, господин Эмз, я к Вам с деловым предложением, – ответила я, поднимаясь навстречу.

–Да-да, понимаю. Пройдемте в мой кабинет, и все обсудим, – он попытался ухватить меня за талию, но я ловко, словно невзначай, уклонилась от его руки.

Эмз был крайне мерзким человеком. Я уже и не вспомню, сколько раз он, напившись на местных приемах, тянул свои склизкие руки ко мне, пытался купить, а несколько раз, пребывая в полном беспамятстве, пытался взять силой. Так что, если бы не крайние обстоятельства, я бы никогда по собственной воле не переступила порог этого кабинета.

–Что же привело Вас ко мне, несравненная госпожа? – все так же улыбаясь, Эмз грузно опустился на массивный стул с опять-таки позолоченной спинкой.

–Я согласна на Ваше предложение, господин, – спокойно ответила я, прохаживаясь вдоль стеллажей, стоящих у стен. Ничего интересного здесь не было, кроме липовых грамот и похвальных писем от мэра. Однако стула в кабинете не наблюдалось, а стоять перед столом как провинившаяся студентка я не имела ни малейшего желания.

–Да-а, – протянул ростовщик, гаденько ухмыляясь. Его сальный взгляд скользнул по тонкой талии, заставляя меня содрогнуться в душе от отвращения.

–Похоже, Вы меня неверно поняли. Я согласна на продажу лавки. Вам все еще нужно помещение для архивов?

–А… Да, конечно, – тряхнул головой господин Эмз. – Пятьсот золотых.

–Что?! Как так? Вы предлагали две тысячи! – я задохнулась от возмущения. Пятиста золотых мне хватит разве что на маленькую комнатку. А на что жить, ведь новый способ заработка я пока так и не придумала?

–Таковы реалии, госпожа. Думаете, вы одна решили бежать? Я могу купить сейчас сотню таких домов. А чем выше предложение, тем, увы, ниже цена, – на его губах вновь расцвела мерзкая улыбка.

Руки сами собой сжались в кулаки.

–Ну, не сердитесь так. Я понимаю, что такой женщине, как Вы, этих денег не хватит на достойное существование. Давайте подумаем, что можно сделать, – он постучал указательным пальцем по губам, всем своим видом показывая, что на эту тему он фантазировал давно. – Скажем, за небольшие действия с Вашей стороны, я мог бы добавить двести золотых… или даже триста. Зависит от качества действий.

Его мерзкий взгляд, вернувшийся в район чуть выше талии, ясно дал понять, какого характера должны быть действия. Я горько усмехнулась: «Ну что ж, Лита, теперь ты стоишь целых двести золотых. Растешь».

–Я согласна на пятьсот золотых, – никаких «действий» Эмз от меня не получит. А медлить с продажей нельзя, тревога гнала меня вперед прямо сейчас.

–Что ж, пусть так. Ваш выбор, госпожа, – На стол легла стопка бумаг – договор в нескольких экземплярах.

Глава 3

Через несколько дней я сидела в большом амбаре среди других военнопленных в крупном пограничном городе Эльиза Пагнасе. Отряд короля продал нас местным работорговцам. Как я и думала, за меня дали двойную ставку. Я усмехнулась. Что ж, я в своем роде особенная.

В амбаре царили животные порядки. Еды давали катастрофически мало, и сильные отбирали ее у слабых. Они хотели выглядеть как можно здоровее, произвести наиболее выгодное впечатление на будущих хозяев. Я к своей еде не притрагивалась. Слава Геле мой пояс со спрятанными в нем украшениями не отобрали, видимо посчитав обычной тряпкой, и сейчас я не хотела по-глупому потерять его в драке за слипшуюся кашу.

Организм настойчиво требовал еды. Ноги болели от долгого путешествия стоя, желудок сводило от голода, глаза все чаще не хотелось открывать. В голове стоял липкий туман, разгонять который уже не было сил.

Внезапно дверь отворилась, пропуская в темное помещение низенького полного мужичка в сопровождении высоких полуголых мужчин, обритых под ноль. Шеи их венчали плетенные обрывки каната – знаки низших рабов.

Повинуясь визгливому голосу мужичка, люди встали и, шатаясь, побрели к выходу. Мы шли длинной процессией по оживленному городу, провожаемые смесью брезгливых, презрительных и любопытных взглядов.

Узкие боковые улочки манили своей темнотой. Казалось, юркни и растворись в ней. И никто тебя не найдет. Но я прекрасно понимала, что не может быть все так просто. Мы не связаны цепями, в конвоирах – два тщедушных раба. Значит, охраняемы на более тонком уровне – магией.

Вдруг группа людей, идущая впереди, с диким криком бросилась в рассыпную. В этот же миг они упали на колени, хватаясь руками за горло, на красных от недостатка воздуха лицах застыло выражение ужаса и страдания.

Колонна остановилась. Круглый мужичок подошел к нам, с немым интересом осматривая корчащихся людей. Кто-то из последних сил продолжал ползти вперед, кто-то развернулся, осознав свою ошибку, кто-то просто застыл на месте.

Мужчина щелкнул пальцами и все беженцы вернулись в строй.

Они хрипели и тяжело дышали, все еще растирая шею.

– Радуйтесь, что я слишком не хочу терять деньги, чтобы позволить вам умереть, – проговорил наш продавец, прищуриваясь. Наверное, он хотел выглядеть грозно, но лично у меня он ничего кроме липкого чувства омерзения не вызывал. К бежавшим подошли рабы и, взяв их за предплечья, поднесли к коже обычные с виду кольца. Но только когда они закричали, а от их рук повалил дым, я поняла, что это были амулеты-клеймо. Этих людей клеймили как непокорных.

Я закрыла глаза, пытаясь отрешиться от увиденной картины. Тошнота опять поднялась к горлу, тяжесть пережитого за последние несколько дней резко опустилась на мою плечи. Совсем не вовремя. Нельзя сейчас раскисать. Сейчас, когда моя жизнь может так кардинально поменяться.

Я вдохнула и выдохнула, фокусируясь на домах песчаного цвета вокруг. Мысли работали с предельной скоростью. Теперь было понятно, что подчиняющее заклятие, наложенное в первую ночь пути в лесу, не было снято, и теперь на наших шеях висел невидимый ошейник. В момент покупки управление перейдет под руководство нового хозяина. И тогда побег будет точно невозможен. Значит, нужно будет действовать в клетке. В толпе легче всего затеряться.

Я положила руку на пояс с украшениями. Мой шанс. Все изделия выполнены мной лично из чистого золота, в каждый из них вложена частица моей души. Я могу сделать из них простенькие амулеты.

***

Невольничий рынок был огромен. Клетки с людьми стояли хаотично, то тут, то там. Над рынком возвышался свод из все того же камня песчаного цвета, немного защищая от палящего солнца.

Нас втолкнули в клетку, и в этот раз я сама стремилась занять место в центре, подальше от краев. Действовать нужно быстро, пока никому нет до меня дела.

Дрожащими руками я нащупала в потайном кармашке маленькие сережки. Я помню их. Это золотые лилии с крошечным кунцитом посередине. Одна из первых работ. Я помню, как сидела ночами, работая крайне осторожно, опасаясь дышать, чтобы не повредить хрупкий камень.

Я давно не создавала амулеты. С самого ухода из Академии. Но руки сами вспоминали нужные пасы, невидимые нити подчиняющего заклинания возникли перед моими глазами. Простейшая магия. Никто не рассчитывал на пленных магов. Они все погибли тогда в городе, либо были пленены другими людьми. Я стояла, закрыв глаза, имитируя плохое самочувствие, и молилась, чтобы обо мне не вспомнили. А между тем магия постепенно выкачивалась из моего невидимого ошейника, перетекая в одну из сережек, принимая другую форму. Магия – это чистая сила. А нити – это то, в что она преобразуется под действиями магов. И сейчас я создавала другое заклинание.

Нити – база любого заклинания. В их основе лежат намерения мага, его желания и цели заклинания. А уже после накладывается магия, закрученная так, как хочется создателю. Намерение хозяина – чтобы раб был в клетке. Я усмехнулась. Так оно и будет. Постепенно перед моим внутренним взором возникла картинка меня самой, растрепанной, грязной и неимоверно уставшей. Фантом. Никто не мог его видеть обычным взглядом, но кто будет переходить на магическое видение на рынке для простых рабов?

Я осторожно заменила себя фантомом, чуть переступая с места на место. Физически я ничего не почувствовала, но мое второе зрение видело – заклинание покинуло меня настоящую и облюбовало шею фантома.

Первым, что я увидела, открыв глаза была девушка с удивительно тонкой и гибкой фигурой. Ее грязные русые волосы были спутаны, на коже виднелись пятна грязи – свидетельства заточения. Я уверена, сама я сейчас выглядела не лучше. Усиленно чесавшаяся голова ясно об этом говорила.

На мгновение между веками девушки сверкнул вертикальный зрачок. Я удивленно моргнула. Оборотень? В нескольких государствах от звериных земель? Как же она оказалась среди пленных людей? Перейдя на второе зрение, я внимательно осмотрела ее ауру и чуть не задохнулась от количества нитей, сдерживающих ее вторую натуру. Кто-то запечатал зверя этой девушки, лишив ее возможности обращаться.

Глава 4

Встреча с Пелагеей Витман была теплой. Милая женщина лет сорока с аристократически бледной кожей и тяжелой копной черных волос, Пелагея была истинной дворянкой: возвышалась ростом над всеми, имела пышные формы, бойкий характер и зычный голос, словно созданный для управления людьми.

Браслет, созданный мной, действительно был одним из ее любимых и, как она призналась, если бы не вынужденная поездка с мужем в столицу, затянувшаяся на несколько месяцев, женщина была бы не прочь посетить мою лавку лично.

Узнав историю знакомства меня со своим сыном, Пелагея одобрительно положила руку на плечо Романа, улыбаясь с гордостью за такого благородного сына.

– Отец будет тобой гордиться, милый, – сказала она. Отец Романа, Аркадий Витман, несмотря на свои обещания, не смог вырваться из столицы. Впрочем, Пелагея приехала тоже ненадолго. Нахождение на границе опасно. Война грозится принять нешуточный размах, поэтому дворяне решили вывезти из резиденции все ценные вещи, слуг и сына.

— Милая, прошу, поедьте с нами, – сказала мне Пелагея вечером следующего дня. – Судя по ситуации на фронте, войска Энлаима перешли в наступление. У нас совсем мало времени. Я понимаю, Вы наверняка хотите вернуться домой, но поверьте мне, жене генерал- майора, Вам не позволят этого просто так сделать. Более того, это будет очень опасно. В первый раз судьба миловала Вас, но никто не знает, что будет дальше.

Уговоры госпожи Витман показались мне разумными, и вот, спустя несколько дней мы едем в богато украшенной карете на Восток страны. Здесь мне нравится больше, чем в той, в которой мы ехали с Романом в резиденцию Витманов. Деревянные стены были обтянуты шелком нежного оттенка, сидения были шире и имели несколько подушек. Мы с госпожой путешествовали внутри, а Роман ехал верхом, потому что «мужчинам не пристало сидеть в каретах в таком длинном и опасном путешествии». И пусть сказано это было в его неизменной смущающейся манере, в голосе чувствовалась решимость, а в глазах формирующаяся сталь настоящего мужчины.

– Ах, как быстро он взрослеет. А ведь недавно мы сидели в этой карете вместе. Смотрели в окно и обсуждали балы, – вздыхала женщина, сидя напротив меня и поедая клубнику из изящной фарфоровой тарелки.

– Он мужчина, госпожа, мужчины должны проявлять силу характера, – ответила я, задумчиво поглаживая приятную ткань нового платья.

После нашей первой беседы госпожа Витман заявила, что девушке, носящей титул госпожи, не подобает носить грубые ткани, да и фасон платьев Энлаима отличался от местных. В Эльизе мода была более открытой, юбки шире и многослойней. На следующий день ко мне пришел портной с несколькими помощницами. И пусть от множества подъюбников мне удалось отказалась, мое новое платье все равно имело одну плотную и пару совсем легких нижних юбок, для создания хоть какого-то объема. Сама ткань платья была очень приятной, не такой нежной, как шелк, но и не грубой, как лен. Меня настойчиво отговаривали от коричневого цвета, но это не удалось никому. В итоге мне сшили два платья похожего фасона, одно голубое, а другое коричневое.

Когда я заикнулась об оплате госпожа Витман категорически не захотела ничего слушать. Однако, увидев горстку украшений, что я прихватила с собой, она согласилась на подарок в виде браслета, сделанного из маленьких шариков благородных металлов разного цвета и жемчужин, скрепленных тонкой золотой проволокой. Я старалась не подавать виду, что мне было тяжело расставаться с этим украшением, но Пелагея, увидев что-то в моих глазах, решила заказать у портного еще пояс, вроде моего старого холщового. Однако новый был выполнен из крепкой кожи и имел несколько потайных карманов, так искусно спрятанных, что не требовалось никакой магии отвода глаз. Этот подарок имел для меня наибольшую ценность. Я даже немного прослезилась, обнимая добрую женщину.

– Милая, ты когда-нибудь путешествовала на грагхах?

– Нет, госпожа Витман, пока не довелось, – пожала я плечами, аккуратно беря сочную ягоду.

– О, это очень печально, с непривычки тебе может стать плохо. Если вдруг почувствуешь себя дурно, сразу говори, у погонщика должно быть зелье от тошноты. И прошу тебя: просто Пелагея, терпеть не могу лишний официоз, – сказала женщина, взмахивая белыми руками в обрамлении дорогих кружев.

– Не стоит беспокоиться, Пелагея, я думаю, я справлюсь.

Разговор тек плавно, не прерываясь. Заколдованная карета шла ровно, медленно погружая в сон своим плавным ходом.

Проснулась я он громких разговоров и плеска воды. Я удивленно вскинулась, рассматривая в окно реку, широкую настолько, что другой берег был едва различим вдали.

В Эльизе существует только одна подобная река – река Ветра, разделяющая государство на две части. Но Эльиз не настолько маленькое государство, чтобы добраться до его центра да полдня!

– С пробуждением, Аэлита. Хорошо, что ты проснулась сама, так было жаль будить, – с улыбкой говорила женщина.

– Это река Ветров, – удивленным, чуть хриплым со сна голосом сказала я.

– Да, она. Мы прошли большую часть путь стационарным порталом, поэтому так быстро добрались. Нам очень повезло, мы успели. Со дня на день их собираются уничтожать, – сказала женщина, поправляя длинными пальцами высокую прическу.

– Неужели перспективы настолько печальные?

– Нет, но, если порталы достанутся врагу, нам это не пойдет на пользу.

Дверь кареты открылась, являя нам лицо Романа, красное с дороги:

– Госпожи, прошу Вас. Я договорился с перегонщиком, нас примут без очереди, – Витман открыл дверь, подавая матери и мне руку.

– Хорошо, дорогой, проследи, чтобы карету и повозки перевезли в целости и сохранности, – сказала Пелагея сыну и тут же подхватила меня под руку, ведя вперед, к воде, над гладью которой возвышалась гладкая чешуйчатая голова черного грагха. Грагхи – огромные водяные змеи, известные своей невероятной скоростью. И пусть они совершенно безобидны, питаются огромными водорослями, растущими на большой глубине, но страх навивают все равно.

Глава 5

Они возникли будто из ниоткуда. Шесть безумных грифонов, каждый размером с лошадь, обрушились на наш маленький отряд с невозможной яростью. Они скидывали людей с лошадей и вгрызались им в горло, топтали мертвых и охотились за живыми. Один из них обрушился на нашу карету, опрокидывая ее на бок и клювом выдирая дверь. Что ему две напуганные человеческие женщины? Он отбросил нас с госпожой Витман в разные стороны, оглушительно клокоча. Мужчины вокруг, оправившись от неожиданности нападения, выхватили мечи и принялись сражаться. Орлиные головы слетали с плеч нелегко, и постепенно к крови людей и лошадей прибавилась кровь монстров.

Напавший на нас грифон внезапно умолк и, схватив меня в лапы, взмыл в небо вместе с двумя оставшимися в живых. Каждый из существ держал в своих лапах по человеку.

Удаляясь я видела окрашенный в красный участок дороги и Пелагею, отчаянно тянущую ко мне руки.

Мы поднимались все выше и выше. С каждым метром становилось все холоднее, ноги и руки уже кололо от холода. Я не знаю, сколько времени занял путь, но к тому моменту, как мы опустились на землю, надсадный кашель уже сковал мои легкие.

Вокруг нас была поляна, выложенная мелкими веточками, наподобие большого гнезда. Я удивленно оглянулась. Поляна и грифоны? Но они же живут в горах, в пещерах. Я никогда не слышала о грифонах, что подобно каким-то кукушкам, вьют гнезда. Да еще такие огромные. Да еще и не на дереве.

В центре поляны я увидела кострище и расположенный вокруг него лагерь. Над поляной витал странный тошнотворный запах, а на дальнем краю поляны виднелось скопище мух. Присмотревшись, я поняла, что там находится глубокая яма.

В голову пришла внезапная догадка, что же может быть в той яме. К горлу подступила тошнота, а паника накрыла до этого чудом остававшееся ясным сознание.

Складывавшаяся в голове картинка до ужаса пугала своей мрачностью. Кто-то поработил грифонов, заставив жить в большом гнезде на поляне посреди леса, вместо их привычных гор. Более того, грифоны использовались для нападения и похищения людей. Хотя что- то мне подсказывало, это не самая главная их цель.

Меня и двоих мужчин сбросили возле костра, а сами грифоны легли рядом, сложив голову на мощные лапы и укрывшись крыльями. Их тела замерли, и послышалось легкое сопение, свидетельствующее о том, что нам даровано еще несколько часов жизни.

Я посмотрела на своих соратников по несчастью. Один был без сознания, а из раны на боку текла кровь. Наемники часто не имели средств на доспехи и если и защищались, то легкой зачарованной кольчугой. Этот же не имел ничего, так что лапа зверя легко вырвала часть плоти. Мужчина не имел никаких шансов.

Второй же был бледен, измазан кровью и отчаянно сжимал обрубок укороченного в битве меча. Я тронула его за рукав:

– Извините, как Вас зовут?

Мужчина смотрел на меня расширенными глазами, открывая и закрывая рот. Он вдруг поднял руку и показал на свои губы, мотая головой. Немой.

– Я поняла Вас, – я кивнула, задумавшись на мгновение. – У Вас есть еще оружие?

Он быстро закивал, споро доставая еще пару кинжалов из потайных карманов на поясе и голенище. Уже лучше, два с половиной оружия. И горсть золота на моем поясе.

Я быстро вытянула из кармашка простенькое колечко с маленькой лилией, сделанной из бриллиантов. Бриллианты – хорошие проводники магии, почти не отнимающие энергию у заклинания, чем грешит большинство драгоценных камней.

Лицо мужчины озарилось счастливой улыбкой. Шанс на спасение? Как бы не так:

– Во мне нет достаточно силы на портал. Нужен другой план, – прошептала я. Он замахал руками, аккуратно забирая у меня кольцо.

Магическим зрением я увидела, что мужчина начал вливать в камень магию огня. Очень сильную, но нестабильную. Тихо ахнув, я бросилась собирать ее в нити, формируя плетения заклинания перехода.

Не знаю, что изначально хотел сделать мой товарищ, но в итоге у нас получился амулет перехода с плескающейся внутри магией огня, завязанный на нас двоих. Но такой амулет имеет несколько недостатков. Так как магия огня не приспособлена к переходам, конечные координаты неизвестны, а еще, активация такой игрушки способна смертельно ранить, поэтому никто из нас двоих не мог этого сделать.

Первой мыслью был третий человек, но он не приходил в сознание. А для активации нужно добровольное сознательное прикосновение к такому амулету.

Идея пришла неожиданно и очень вовремя. Услышав приближающиеся голоса, я резко бросила кольцо ближе к огню, где его мерцание могло привлечь внимание. Осталось только надеяться и молиться, чтобы приближающиеся не догадались перейти на второе зрение.

Мы с мужчиной легли на ветки, прикрыв глаза. Сквозь тонкую щель между веками я следила за ступившими на поляну двумя высокими фигурами в длинных походных плащах. Один из них был ниже и носил криво остриженные рыжие волосы длиной до лопаток. Его кожа была бледна до синевы, а фигура тонка, что, если бы не низкий рост, выдало бы в нем эльфа. Тот, кто повыше, был массивен и излучал опасность даже на таком расстоянии. Его каштановые волосы свисали грязными сосульками, не скрывая щеки и шею, покрытые шрамами.

– Грифоны слишком слабы, выжило всего трое, – над поляной понесся хриплый голос заядлого курильщика.

– Я найду способ укрепить их тела. Энс говорил что-то о застывающем зелье, может получиться использовать его как доспехи.

– Времени мало. Скоро этот идиот Эдгаро поймет, в чем дело. Все приняло слишком большой размах.

– Кто же знал, что он такой пронырливый. Почуял ведь что-то, гад, – рыжий зло сплюнул на ветки, на что один из грифонов приподнял веки, неодобрительно смотря на… хозяев?

– Успокойся, он пока не знает, откуда исходит опасность. Прежде чем он поймет, успеет поругаться со всем миром, – брюнет сел у костра, вытягивая ноги с длинными ступнями к огню. – А девка симпатичная, – он хмыкнул, обращая взгляд на меня.

Глава 6

В лиловой гостиной собралось мало людей, но много существ. Король Эдгаро был необычайно бледен, остриженные до плеч медовые волосы растрепаны. Небольшое царское брюшко куда-то испарилось за время погони за неизвестным врагом.

Кто-то стравливал его с другими правителями, теперь это было очевидно. И его Лилия была инструментом, который позволял дергать за ниточки.

– Мы найдем ее, – раздался чуть хриплый голос с дивана напротив. Мужчина на нем выглядел лучше, чем король Энлаима, однако давно застывшая в зеленых глазах печаль могла успешно конкурировать с потухшим взглядом Эдгаро. Поджарый темноволосый мужчина с короткой стрижкой и невероятным пронизывающим взглядом поглаживал по спине хрупкую русоволосую девушку с точно такими же глазами цвета майской травы. По ее щекам стекали тонкие дорожки слез, а в памяти то и дело всплывали подробности ее непростой дороги сюда.

За спиной девушки стоял молодой человек. Его фигура была словно соткана из лучей солнца. Оно запуталось в его выгоревших волосах, желтых нечеловеческих глазах и веснушках на загорелых щеках. Однако сейчас это маленькое солнце потухло, страдая за любимую и не имея шанса помочь.

– Ты прекрасно знаешь, что это невозможно, – Эдгаро поднес к губам стакан, наполненный янтарной жидкостью, резкий запах которой бил по чувствительным носам гостей. – Слишком много времени прошло. Сейчас важнее найти тех, кто стоит за всем этим. Остальное потом. Есть новости о семье? – Эдгаро обратился к своему ближайшему соратнику, тайному советнику и, по совместительству, шпиону на территории Эльиза.

– Никаких новостей ни от Романа, ни от Поли, хотя они должны были приехать еще вчера. После Дагсапа следящие амулеты перестали работать, – немолодой мужчина с седыми волосами, нетронутыми лысиной лишь по бокам, прикрыл уставшие глаза. Его лицо, усыпанное морщинами, нервно подрагивало, выдавая сильное беспокойство за супругу и сына.

Никто из присутствующих здесь не мог понять такой беспечности. Как можно отпустить родных в войну на другой конец страны в карете? Однако так же никто из них не представлял, как трудно переспорить Пелагею Витман, и насколько сильными заклинаниями Аркадий защитил ее и сына. Это ведь должна была быть поездка на несколько дней. С сопровождением и использованием порталов. Аркадий лично распорядился не уничтожать их, пока жена с сыном не пройдут. Но все бестолку.

Разве что десяток оборотней, стоящий вдоль стен теряли терпение. Но никто не смел возразить повелителю.

Внезапно дверь распахнулась и в нее влетел взмокший от бега лакей:

– Ваше Величество! Господин Витман просит срочной аудиенции.

Все встрепенулись. Аркадий вскочил на ноги, стремительно бросившись к сыну, уже входящему в двери лиловой гостиной.

– Отец!

– Роман!

Они обнялись крепко, вымещая всю радость от встречи.

– Где Пелагея?

– Мама дома, отдыхает. Ей это нужно, – Роман вздохнул. Аркадий обнял сына за плечи, провожая внутрь. Роман выглядел изможденно. Щеки впали, под глазами залегли круги. Запыленная походная одежда, как и запах говорили о том, что он не переодевался с дороги.

Роман сел на диван рядом с отцом, попутно наливая в стакан такой же янтарной жидкости, как у короля. Но никто не сказал ему слова. Каждого из присутствующих посетило ощущение, что за эту долгую поездку в Романе что-то изменилось. Сломалось, заматерело. Из глаз исчезла детская восторженность, но появилась усталость и груз потери. Что-то произошло в той поездке, что заставило его повзрослеть.

– Что случилось в дороге? – спросил Эдгаро у крестника.

– На нас напали. Грифоны, – под молчаливое удивление всех присутствующих Роман изложил произошедшие события. – Эта девушка. Ее унес один из грифонов. Выбрал вместо матери. Она до сих пор думает, что Аэлита спасла ей жизнь. А я… – Роман достал из внутреннего кармана куртки золотую сережку искусной работы, – я хотел жениться. Она невероятная… была.

Он положил украшение на стол, вызывая фантома. Все присутствующие, одаренные магией, увидели красивую девушку в коричневом платье из грубой ткани. Оно плотно облегало стройную фигуру, а потрепанный холщовый пояс подчеркивал тонкую талию. Пшеничные спутанные волосы обрамляли чуть загорелое лицо человека, не любившего тень и зонты от солнца. На шее ее ошейником мерцало подчиняющее заклинание, поразившее всех.

Зеленоглазый мужчина забыл, как дышать, смотря в ее невероятные глаза цвета ясного неба. Ему казалось, он видит в них воздушные замки Богов, построенные на облаках, потому что сама девушка была так похожа на их посланников.

Сердце билось быстро, отплясывая ритм счастья: «Нашел! Нашел! Она!». Она. Аэлита. Его истинная. Которую, как он думал, потерял несколько лет назад. Оказывается, нет. Он потерял ее недавно. Ледяной волной по позвоночнику прошлось осознание. Потерял. Он встал и налил в стакан дурно пахнущей жидкости. Все взгляды обратились на него.

Витольд помнил этот день. Три года назад. Его связь с истинной внезапно натянулась и оборвалась, вызвав приступ дикого, животного отчаяния и боли.

Каждый оборотень с самого рождения неизменно ощущает свою пару. Эта связь неотделима, она – часть души, ощущается словно нога или рука, нерушимо. Ярче всего она проявляется в двух случаях: когда оборотень встречает пару или теряет. Второе похоже на то, словно от тебя заживо отрывают кусок плоти, отрезают руку. Это волна отчаяния, боли и безысходности, захлестывающая с головой. Некоторые не выдерживают, умирают.

Витольд перенес это относительно легко. Несколько недель запоя, разрушенная башня, но он даже не был близок к тому, чтобы сломаться. Это тогда списали на его силу, что укрепило уважение среди народа. Только лишь старая жрица Первого качала головой, хитро смотря на своего правителя.

Витольд смирился. С тем, что трон займут дети его сестры, с тем, что он никогда не познает семейного счастья. И теперь он смотрит в небесные глаза своей истинной и слышит, что она погибла лишь несколько дней назад. Видит человека, что спас ее из рабства, говорил с ней, хотел жениться… злость захлестнула с головой, побуждая сдавить стакан так, что осколки и янтарная жидкость хлынули к его ногам. Сестра вздрогнула и подняла голову, натыкаясь глазами на фантом Аэлиты.