Долина смертных теней

Пролог. Путь волка.

Пролог. Путь волка.

Ольга сделала предостерегающий жест: ещё одна растяжка. Грамотно установлена, ничего не скажешь. Тонкая проволока, привязанная к поржавевшим перилам над самой ступенькой, уходит вдоль пола за угол лестничной площадки. Зацепишь и не заметишь, особенно если внимание приковано к следующему лестничному пролёту. В этом случае громкое «ба-бах» за спиной услышать уже не получится.

- Кусачки, - шепнула негромко и протянула руку назад.

Стас молча вложил в раскрытую ладонь инструмент. Щелчок – и растяжка обезврежена. Ольга выждала десять секунд, не торопясь выглядывать из-за угла. Мало ли, растяжка и с фокусом может быть. За свои двадцать четыре года девушка и не такое видала. Или, точнее, за последние семь лет.

Ничего не произошло. Она молча махнула рукой – двигаемся – и тенью скользнула за угол. Стас и Вадик, сжимая оружие, двигались следом.

«Слишком громко шуршат подошвами ботинок», с лёгкой досадой вздохнула Ольга. Столько времени убила на то, чтобы научить свою малочисленную стаю двигаться бесшумно… и всё впустую. Уроки хорошо усваивал только Никита… Но, к сожалению, избирательно, он нарушил главнейшее правило, и потому вот уже два месяца Ольга, Стас и Вадик продолжают свой путь втроём.

- Рысь, скоро стемнеет, - напомнил Стас, - хозяин, по идее, должен вернуться скоро.

- Ему же хуже, - коротко отрезала девушка.

Она действительно оправдывала своё прозвище. Невысокая, хрупкая на первый взгляд, Ольга могла без устали идти пару суток, долго и упорно сидеть в засаде или выслеживать добычу и нападать молниеносно, не оставляя противнику шанса на сопротивление. Прирождённый лидер, она вот уже полгода вела свою стаю и никого не потеряла. Никита не в счёт: его сгубила самоуверенность и наглость.

Вот и дверь. Интуиция охотящегося хищника подсказала – это именно та, за которой неизвестный бродяга устроил своё логово. Да и если подумать – всё очень понятно и логично. Единственная дверь, оббитая нержавеющим металлом и оттого не сгнившая, как остальные. Вполне резонно остановиться как раз в этой квартире.

Дверь оказалась не заперта – да и как бы здешний обитатель мог её закрыть, если ключ от замка был утерян полсотни лет назад – и отворилась с едва слышным скрипом. Видимо, петли смазаны. Умно. А вот заклеивать окна – это уже не совсем умно, точнее, совсем не умно.

Держа пистолет двумя руками, низко пригнувшись, Ольга проникла в прихожую, готовая в любой момент выстрелить на звук и рвануться в сторону, открывая сектор обстрела для автоматов парней. Но напрасно – хозяина дома нет.

- Вадим, к лестнице, - коротко скомандовала Рысь, и тот послушно занял позицию за углом. Послышался звук, с которым нож режет верёвку: граната из разряженной растяжки перекочевала в подсумок Вадима.

Ольга осмотрелась. Чисто, уютно, относительно тепло. Хорошее жильё, настолько хорошее, что ей самой захотелось пожить тут. Конечно, когда вернётся хозяин, его можно будет либо прогнать либо попросту грохнуть, но… Именно уют делал это жилище опасным. Заклеенные плёнкой оконные проемы на фоне зияющих глазниц соседних окон слишком сильно привлекают внимание, а труба самодельного камина, выглядывающая с балкона - ещё более верный указатель. Дым посреди мёртвого города, во время бесконечной зимы – сильней демаскирующего фактора не придумать.

- Смотри, - позвал, не скрывая радости, Стас.

Девушка одобрительно кивнула, глядя на небольшую горку из запечатанных банок тушёнки. Рядом стояло ещё столько же жестяных банок со сгущёнкой, и Ольге стоило большого труда сохранить невозмутимое выражение лица: в душе она ликовала, словно ребёнок. Что ж, как говорится, нет худа без добра: стужа ядерной зимы, поставившая человечество на грань вымирания, не только спасла остатки оного от алчущих, но и сохранила среди руин мёртвых городов немало таких вот сокровищ для тех, кто был готов поставить на кон свою жизнь. Тем не менее, этих почти в прямом смысле слова золотых залежей становилось всё меньше, а волкарей, жаждущих пообедать смельчаками-сталкерами – всё больше, и спустя долгие десятилетия с наступления апокалиптических времён банка сгущёнки стала настоящей редкостью. Только богатые могут позволить себе такую роскошь, да и то по праздникам.

Новые стволы, одежда, патроны, возможно даже прибор ночного видения – всё это можно будет выменять за драгоценные банки. Хотя… Чёрта с два. Богачи обойдутся. Рысь вовсе не собиралась никому отдавать такое лакомство. Стас и Вадим получат по пару банок и пусть сами решат что с ними делать. Свою собственную долю она съест без помощников. Оставалось лишь молиться, чтобы внутри поблёкших, тронутых ржавчиной банок сохранилась густая коричневая масса, которая так ценится гурманами. Если учесть, что банки находились в каком-нибудь подвальном хранилище, где круглый год температура в глубоком минусе – то шансы получить годную сгущёнку, а не труху, очень хороши.

- Грузи, - коротко скомандовала Ольга, - я гляну дальше.

В другой комнате она отыскала спальный мешок, несколько пачек галет, замёрзшую воду в пластиковых бутылках, накрытый тарелкой недоеденный обед из варёной картошки с тушёнкой и потёртую куртку.  В углу – несколько кило мороженой картошки и запас топлива у самодельного камина.

Рысь молча рассовала галеты по карманам. Всё остальное особой ценности не представляет – куртка не ахти, а картошка просто не стоит внимания. Выходя из комнаты, она задела ногой полиэтиленовый пакет, внутри которого лежали окровавленные бинты и упаковки перевязочного материала.

Глава 1. Рейд.

Глава 1. Рейд.

- Стикс, левее, не кучкуемся.

- Понял.

Макс краем глаза отметил, как боец обогнул сугроб с другой стороны и занял своё место в строю.

- Градусов десять, - выдохнул облако пара замыкающий по кличке Ворон.

- Угу. Терпимо, будет хуже, когда совсем стемнеет.

Макс ещё раз оглянулся, хотя и так знал, где находятся все члены его маленькой команды. Ворон, Стикс и Серый оказались именно там, где он и ожидал их увидеть.

Они молча вспахивали ногами неглубокий, по щиколотку, снег с жёсткой коркой. Светлое пятно солнца, скрытого свинцовыми тучами, медленно спускалось за горизонт. У Макса под ногой жалобно скрипнул металл: должно быть, он наступил на крышу оставленного тут автомобиля. Девяносто лет мороза и снегопадов – и ни единой оттепели. Ничего удивительного, что сейчас он шагает в добрых полутора метрах над землей, по слежавшемуся до плотности асфальта снегу. Когда-то его предки ходили по глубокому снегу на лыжах – но теперь лыжи просто не нужны. Вода оседает в виде снега навечно, не возвращаясь в атмосферу. С каждым годом снегопад – все более редкое явление, а снежный покров под ногами слеживается все сильнее. И только на самом верху этого слоя – мягкий, скрипучий, относительно недавно выпавший снег.

- Не стоило на ночь глядя соваться в рейд, - негромко сказал Стикс, - да ещё с такой третьесортной солянкой.

Ворон с сарказмом хмыкнул, словно подписываясь под нелестной характеристикой, которую товарищ дал остальным участникам операции. Макс равнодушно пожал плечами в ответ:

- А что тебя удивляет? Можно подумать, нас в первый раз нанимают для бездарного, наспех организованного дела. Тут хотя бы своих послали три десятка – значит, не заведомый убой.

- Оно и хреново, - вставил молчавший от самого поселения Серый, - были бы только профи – было бы куда лучше. От этих подземных крыс наверху толку мало. Глядите, как в кучу сбились, недоумки. Одна граната из подствольника – полтора десятка трупов будет.

- Меньше, - не согласился Макс.

- Убитых штук пять. Остальные будут ранены и всё равно сдохнут. Никто не потащит их на своём горбу ночью пятнадцать километров. Даже свои.

- Не «даже свои», а «свои тем более», - с презрением в голосе поправил Стикс, - мне кажется, что в этот рейд отправили самых никчемных... кого не жалко.

Лидер группы бросил взгляд направо, на группу Вепря. Хорошо идут, бодро и в правильном порядке. При случае, надо будет держаться ближе к ним. Потому что на местных бойцов, жителей нанявшего их посёлка, рассчитывать и правда нечего. Тридцать тел, а реальный боевой опыт в чистом поле, вдалеке от родных укреплений, хорошо если у десяти есть. В конце концов, желание вернуть похищенное добро Макс понимал, равно как и нежелание посылать в рейд самых лучших, боеспособных мужчин, оставляя посёлок незащищённым. Оттого и были наняты он со своей командой, бригады Вепря и Сатаны. Но посылать самых необстрелянных бойцов было со стороны председателя неразумно... или, наоборот, очень умно, если Стикс прав. Ладно, чёрт с ним, с председателем.

Ему, Максу, как и его товарищам, не впервой лезть неизвестно куда, неизвестно зачем. Он знал, что торговый караван, который вёз что-то очень ценное, был разграблен у города, лежащего в руинах недалеко от старого танкового завода. Сам завод, впечатляющее и некогда секретное подземное сооружение, находился в очень удобном месте на пересечении нескольких торговых путей, и обосновавшаяся в нём община просто процветала, почти ничего не производя, за исключением грибов и мяса для собственных нужд. Потому как за возможность переждать непогоду и отдохнуть в полной безопасности и комфорте подземной крепости караванщики неплохо платили – товарами, оружием, патронами и продовольствием. Кроме того, торговля в посёлке тоже шла полным ходом. Как результат, всё необходимое для жизни попадало в подземный городок извне само, без необходимости искать и добывать. В итоге, община посёлка имела хорошо поставленную службу безопасности и надёжные укрепления, но их бойцы ничего не представляли из себя по ту сторону бойниц и ни уха, ни рыла не смыслили в рукопашном бое. Однако неспособность проводить операции вне своих владений легко компенсировалась средствами, на которые нанимались профессиональные солдаты удачи.

А вот ближайшие руины когда-то стотысячного города давно стали прибежищем нескольких бандитских групп, промышлявших грабежами караванов. Однако жители Завода, как они сами называли своё поселение, провести зачистку руин своими силами были не в состоянии. Хотя, по правде говоря, там требовалась хотя бы роты три профессиональных бойцов, а не отдельные малочисленные группы вроде бригад Сатаны или Вепря. 

- Сатана вызывает Лидела, - раздалось в наушниках Макса, - визу хутол у холма. Явно населён.

- Это они, паскуды, - прохрипел командир заводских бойцов и руководитель операции, - начинаем окружать.

- Хе-хе, во смешно говорит китаеза, - сказал кто-то незнакомый Максу.

- Не засорять эфир, Три Несчастья на твою голову! – рявкнул лидер.

Макс повернулся к товарищам:

- Кажется, мы у цели.

Все четверо опустили на глаза приборы ночного видения и щёлкнули тумблерами закреплённых на поясе под пуховиками аккумуляторов.

Наступающая ночь разом посветлела и приобрела зеленоватый оттенок. Теперь можно было разглядеть не только группы Вепря и заводских, но и идущих в авангарде сатанистов, как в шутку окрестили группу Сатаны.

Сорок пять человек обогнули холм с двух сторон и начали сужать полукольцо вокруг трёх бревенчатых одноэтажных домов.

Одно строение выглядело обветшалым, возможно, в нём хранились припасы. В двух других тускло светились окна.

- Внимание, пловелка на мины, - сообщил по рации Сатана.

Минут пять люди неподвижно лежали в снегу, пока сатанисты нащупывали безопасный маршрут миноискателем. Затем пришло сообщение, что мин не обнаружено.

Глава 2. Поединок.

Глава 2. Поединок.

Утро выдалось тёплым: минус десять, а то и меньше, так что можно обойтись без меховых масок. Макс, стоя у того дома, который использовался как склад, наблюдал, как несколько парней с Завода выволакивали наружу ящики и тюки и грузили в сани.

Десяток саней, которые бодро тащили однорогие быки, прибыли ни свет, ни заря вместе с охраной и врачом. Для последнего работы, впрочем, не нашлось: оба раненных заводчанина скончались ещё накануне, через несколько минут после боя, присоединившись к семнадцати товарищам, которым повезло больше – они были убиты наповал. Так что почтенный доктор только осмотрел женщин и детей и убедился, что все они здоровы и могут быть впущены в посёлок.

Наёмник заметил у склада знакомое лицо и подошёл поздороваться. Это был Витька Крейцман – интендант и счетовод, парень хитроватый, но честный, без комплексов и стереотипов касательно таких, как Макс.

- Здорово, Шрайк, - махнул рукой Крейцман в ответ на приветствие Макса, - как тут вышло всё? Ушинский поднял шум вчера, мол, вы отсиживались в укрытиях, пока они грудью шли на пулемёт.

- И почему я не удивлён? Вся ваша братия, включая Ушинского, толком ничего не сделала, не считая того что побыла немного в качестве мишеней. Пока Вепрь прикрывал огнём, я со своими ребятами и сатанистами штурмовал гору. И пулемёт обезвредил как раз я.

- Да я что-то такое и подумал, - фыркнул Витька, - я, по правде сказать, огорчился, когда снова увидал этого сукина сына. Вот кому бы стоило сдохнуть первому, так это Ушинскому.

- Есть что-то интересное? – поинтересовался Макс, заглянув в список захваченного имущества, который как раз составлял интендант.

- Ерунда всякая. В основном продовольствие и одежда. Патронов мало совсем.

- Наша десятая часть добычи, - напомнил наёмник, - и мы, я думаю, возьмём патронами.

В целом, операция обернулась для группы Шрайка очень неплохо – всего ими было произведено сорок три выстрела, в то время как трофейные боеприпасы, честно поделенные Сатаной на всех участников боя, кроме заводчан, перекрыли расход более чем впятеро. Плюс задаток, плюс доля в трофеях, плюс гонорар. Набежала очень приличная сумма – впору начинать маленькую войну или просто хорошо покутить.

- Шрайк, знаешь последнюю новость? Пустынник снова объявился в Университете. Говорят, пришёл с юго-востока, со стороны Москвы, притащил несколько странных склянок и документы, срубил неплохой барыш и двинул обратно. Если верить сплетням, он ходил аж за Москву километров на двести.

- Враньё, - махнул рукой Макс, - это семьсот километров, в одиночку так далеко не забраться. Схарчат же, либо алчущие, либо и кто похуже.

- Если враньё – в чём источник его богатства? – задал риторический вопрос интендант.

- А он богат? – удивился наёмник.

- Очень. Говорят, он пользуется винтовкой «винторез» и патронов не считает. И оружия под более дешёвые боеприпасы не носит.

Макс недоверчиво хмыкнул. В то, что кто-то может использовать такое оружие, как «винторез» в повседневной жизни, он верил ещё меньше. Всего пара обойм к этой винтовке стоила столько же, сколько весь его заработок за этот рейд. И если пресловутый Пустынник действительно имеет вдосталь боеприпасов этого редчайшего калибра, то это значит, что за ним стоит очень серьёзная сила. Возможно, Университет. Или даже Метрополия.

- Интересно, если он и правда делает рейды в сторону Москвы, - сказал вслух наёмник, - с какой стороны он обходит место Первого Несчастья? С севера или с юга?

Витька ухмыльнулся от уха до уха, уже наперёд предвкушая эффект от своих слов, и сказал:

- Не угадал. Он его не обходит. Всегда идёт напрямик.

Макс громогласно расхохотался и хлопнул приятеля по плечу:

- Ха, я тебя раскусил! Ври, да не завирайся! Я уже начинал верить, что он в одиночку ходит в Москву с «винторезом», но чтобы ещё и напрямик?! Извиняй, старина, не поверю.

- Ну и не надо, - обиделся тот и вновь вернулся к составлению списка.

Наёмник двинулся к саням, куда уже начинали грузить свой нехитрый скарб женщины, но, чуть отойдя, обернулся:

- Слушай, Витёк, а откуда новость-то? Буквально вчера я в кабаке у вас сидел и ничего подобного не слышал.

- Так это, караван пришёл аккурат через три часа как вы отправились. Из Университета.

В этот момент из дверей склада появился командир новоприбывшей группы. Он широко улыбался, неся в руках прозрачный пакет с какими-то бумагами внутри. Когда он проходил мимо Макса, наёмник окликнул его:

- Приятель, это вот ради этих бумаг мы сюда и пришли?

- Именно, - кивнул тот, - всё остальное, скажем так, всего лишь окупило затраты по вашему найму и помощи семьям погибших.

Занятно. Значит, Витька всё-таки не врёт насчёт того, что можно пойти в глубокий рейд в весьма гиблое место, и всё ради нескольких склянок неизвестно с чем и старыми бумагами.

То, что Университет часто нанимал опытных профессионалов для походов, цель которых -  достать книги и документы, Макс знал и раньше. Знал он, что и оплата таким работникам - выше всяких похвал. А сколько стоит документ, принесённый из разрушенной Москвы, можно только догадываться. Стоимость экспедиции, состоящей из нескольких десятков человек, скорей всего по карману только Университету и далёкой Метрополии. И, подумать только, весь этот немыслимый барыш достался одному человеку, если только Пустынник не продешевил.

Наёмник закрыл глаза. Пятьсот километров напрямик из Университета в Москву. Тридцать километров в день, с учётом непредвиденных обстоятельств, снежных буранов, экстремальных морозов, поиска убежища для ночёвки. Дней семнадцать получается. Если поднажать, можно уложиться в две недели. Если повезёт с погодой и препятствий не будет, то ещё меньше, дней двенадцать. Столько же назад. Итого четыре недели. Ещё дней пять или шесть, чтобы добраться с попутным караваном до Университета, найти кого нужно и договориться насчёт похода и оплаты. Выходит чуть больше месяца. Ещё куча времени уйдёт в самой Москве – Макс не настолько наивен, чтобы рассчитывать найти нужный хабар сразу. Может, он вообще ничего не найдёт, но об этом лучше не думать. Итак, только на дорогу надо тридцать три-тридцать пять дней. А на всё остальное, включая Киру, пребывание в Москве и поиски сыворотки на ближайшие два месяца, в его запасе ещё дней десять-двадцать.

Глава 3. Глаз бури.

Глава 3. Глаз бури.

Как только алчущий оказался рядом, Макс нанёс ему удар, метя в горло, но вдруг заметил, что в его руке нет ножа, и, моментально сориентировавшись, вцепился ему в рожу своей когтистой лапой. Когтистой лапой?!

- Макс, я давно жду тебя, - сказал вдруг алчущий очень знакомым голосом, и Шрайк с ужасом увидел, что у твари лицо брата.

- Не дождёшься, - он судорожно потянулся к кобуре, но не нашёл в ней пистолета. Чёрт, где же этот автомат?!

Тот лежал, наполовину погрузившись в сугроб. Макс двинулся к нему, а алчущий плёлся следом:

- Зачем тебе делать это? Не стоит бороться со своей сутью. Братишка, это здорово – быть сильным и здоровым. Быть свободным…

- Ты просто жалкий слизняк. Ты должен был поступить как мужчина – но не смог. Теперь живи чудовищем. Тварью. А я лучше умру человеком!

Брат только покачал уродливой, несимметричной головой:

- Ты не можешь умереть человеком, потому что ты больше не человек, и уже давно.

В этот момент Макс приставил дуло к своему подбородку, но с ужасом обнаружил, что не может нажать пальцем на спуск.

Он проснулся в холодном поту и рывком сел на кровати. Сон. Кошмар. Только и всего.

Макс находился в полутёмной комнате. Дома. Если, конечно, каморку на четыре кровати, в которой временно поселил наёмников председатель, можно назвать домом… но другого у него нет, и уже давно.

Стикс, Ворон и Серый отсутствовали. Должно быть, в кабаке, воспользовались недееспособностью лидера и заливаются сивухой. Макса это, впрочем, не огорчило. Вот как раз теперь уже могут делать что хотят – это было их последнее совместное задание. Дальше они пойдут в поисках Фортуны одни. Без него.

Шрайк потянулся к одежде и отметил, что тело не болит, хотя наверняка что-то при падении с моста да повредил. Что ж, нет худа без добра: времени на то, чтобы валяться в постели и сращивать сломанные или треснувшие рёбра, у него нет. Сидящий в нём вирус, оставивший своему носителю так мало времени, хотя бы помог не тратить последние дни на лечение.

Быстро одевшись, он включил лампу и взглянул в зеркало. Глаза в норме, покраснения радужной оболочки нет. На лице короткая щетина. Должно быть, проспал двое суток. Желудок охотно согласился с этим выводом, напомнив о себе урчанием.

Макс взял со стола навесной замок и ключ и обнаружил рядом увесистые пачки патронов. Их вознаграждение и премиальные. Возможно, и десятая доля тоже тут.

Однако времени пересчитывать патроны у него нет. Первым делом, найти Киру. Затем проставиться Сатане  и его парням. А там видно будет.

Выйдя из каморки и закрыв дверь на замок, Шрайк двинулся в сторону общего сектора. Женщины наверняка где-то там, если только не успели найти себе мужей – тогда они окажутся в жилой зоне, самых глубоких помещениям, куда заводчане ни при каких обстоятельствах чужаков не пускают. И правильно делают, впрочем.

Невысокий тоннель, освещённый тусклыми лампами, привёл его в торговый блок. Спросив у первого встреченного местного о женщинах, Макс пошёл по указанному коридору и вскоре оказался у своеобразного барака. У дверей с надписью «Посторонним вход воспрещён» сидел на стуле парнишка с коротким автоматом и дремал.

- Здорово, бдящий, - негромко сказал наёмник.

- Простите? – встрепенулся тот, - что такое?

- Женщины, которых привезли из рейда, тут?

- А ты кто такой? – подозрительно спросил парнишка, видимо, пытаясь компенсировать излишним служебным рвением сон на посту.

В намерения Макса не входило терять время на сопляка-охранника. Быстрое движение – и автомат сменил владельца. Ошарашенный пацан моментально умолк.

- Я тебе вопрос задал, - хмуро напомнил Шрайк.

- Да-да, тут… Только внутрь нельзя… - пролепетал парнишка и несмело добавил: - у вас будут неприятности за нападение…

- Я знаю, - согласился Макс, - тебе следует отправиться к Николаю Ивановичу и всё ему доложить. Про сон на посту и халатность не забудь упомянуть. Только вначале позови Киру и можешь проваливать.

- Не могу позвать, - виновато ответил охранник, - я их охранять должен…

- Они под арестом что ль? – нахмурился Шрайк.

- Нет, наоборот. Я их должен охранять от… ну, в общем, это, чтоб к ним не приставал никто, пока у них не будет мужей.

Макс одобрительно хмыкнул. Весьма умно со стороны председателя.

- Ну ты просто позови. Только негромко, чтоб детей не будить. А идти или нет - она сама пусть решит. Лады?

Парнишка вздохнул и постучал в дверь костяшками. Дверь открылась, и в проёме показалась Татьяна. Увидев Шрайка, она тепло улыбнулась ему.

- Привет, - поздоровался Макс, не ожидая, пока охранник откроет рот, - вы как тут?

- Да всё в порядке. Тут тепло, кормят хорошо и здешний старшой вроде неплохой человек.  К нам давеча уже заглядывали. Вроде как мужья будущие.

- Выбирайте тщательно и с Николаем Ивановичем советуйтесь. Он всю свою публику знает хорошо. А Кира тут?

- Да, сейчас!

Спустя несколько секунд в дверях появилась Кира. Макс моментально заметил разительную перемену – весь её облик стал мягче, из взгляда исчезла враждебность.

- Привет.

- Привет.

Шрайк посмотрел Кире в глаза. Ни полного злости колючего взгляда, который так запомнился ему во время короткого разговора наедине в домике, ни попытки отвернуться.

- Ты как? Как дочка?

- Чудесно. Лин уже отошла от того кошмара. Я думала, будет хуже, но обошлось. А ты быстро на ногах оказался после такого падения с моста. Тебе повезло, что ты ничего не сломал.

- Я сломал, - ухмыльнулся Макс, - только ему, а не себе. Иначе вряд ли бы так легко отделался.

- Э-э-э… так вы Макс Шрайк? – удивился парнишка, - что ж вы не сказали раньше? Здорово вы уделали алчущего, мне рассказывали друзья. Жаль я не видел!

Макс кивнул, не отводя глаз от Киры. Девушка выглядела ещё лучше, чем раньше. Ничего удивительного, впрочем, в этом не было. Посёлок, где есть баня и компетентный врач, а температура стабильно выше нуля – это не бревенчатый дом посреди замёрзшей степи без элементарных бытовых удобств.

Глава 4. Волкодав.

Глава 4. Волкодав.

Ольга отшвырнула в сторону пустую банку. Эта сгущёнка – настоящий божий дар, ничего более вкусного нельзя и представить.

Вот уже три дня они отдыхали, отъедались и набирались сил для нового похода. Ольга пока ещё не решила, куда стоит пойти дальше, а Стас и Вадим и вовсе об этом не думали. Они уже давно привыкли, что думать с пользой в их тесном кругу получается только у Рыси. Так что если Ольга, греясь на солнышке, лодырничала только физически, ежеминутно думая, высчитывая, прикидывая, то эта пара раздолбаев просто наслаждалась ничегонеделаньем. Конечно, все работы по готовке, уборке и поддержании их убежища среди россыпи каменных валунов были возложены на них, но энергия молодых тел так и била ключом, так что возню своих ведомых и попытки накормить друг друга снегом  Ольга была вынуждена видеть и слышать каждый день.

Вот и теперь Стас подкрадывался к Вадиму с большим снежком.

- Господи, когда ж вы уймётесь, а? Стас, мать твою, бегом снега натопи и воды принеси! Хватит заниматься ерундой, автоматы проверьте да каши сварите!

Когда подручные принялись за порученные им дела, Ольга откинулась на слепленный из снега и накрытый парой ковров шезлонг и блаженно зажмурилась. Ей совсем ничего сейчас не хотелось – ни делать, ни даже думать. Ни о чём не беспокоиться. Не думать о завтрашнем дне. Просто вот так греться на солнышке, в полное безветрие и тёплую погоду. Всего минус два – такая редкость.

Логово Ольги и её волков располагалось среди валунов высотой с двухэтажный дом, а то и побольше, и представляло собой большую землянку, прямо внутри которой были разбиты две палатки – одна для парней и отдельная для девушки – и устроен очаг. Выкопать его в твёрдой промерзшей почве было делом нелёгким даже для троих крепких парней. Никита ещё и оказался с инженерным складом ума. Внутренние подпорки, отдушина и маскирующие заслоны из снега и льда – его идеи. Укрытие можно было обнаружить только сверху и только тогда, когда кто-нибудь выходил наружу, как вот греющаяся Ольга, однако последний самолёт совершил свой последний рейс лет эдак семьдесят назад. Со всех сторон многолетние сугробы и огромные валуны надёжно прятали это убежище от посторонних глаз. Ещё, конечно, дым мог бы выдать его, но огонь зажигали только ночью, когда дым не виден, а пламя костра надёжно скрыто, и даже его отблески скрывались теми самыми заслонами. Хотя в последнее время рысь расслабилась: очень уж безлюдные места тут, можно топить снег и варить еду даже днем, все равно никто не увидит.

Всё-таки, Никита был по части строительства гением, и Рысь не раз жалела, что его больше нет. Впрочем, повторись тот случай снова – и она перерезала бы ему горло ещё раз.

Ото входа донесся негромкий скрип снега. Стас возвращается с водой, подсказал ум. Слишком тихо скрипит для человека, несущего два ведра воды, подсказал инстинкт. Ольга открыла глаза, предчувствуя неладное – и окаменела.

Как раз напротив неё стоял незнакомый человек в белой тёплой одежде, с массивными ножнами на бедре, и можно было только гадать, как он сумел обнаружить убежище и как вошёл так тихо. Возящийся в землянке с посудой Вадим даже не подозревал, что в десяти метрах от него находится враг.

В том, что это враг, Рысь не сомневалась ни мгновения: маленький пистолет с глушителем смотрел ей точно между глаз. Ольга замерла, понимая, что одно движение или звук – и она покойница. Впрочем, было совершенно ясно, что она и так и так покойница. Автомат стоит всего лишь на вытянутой руке от неё, и даже если незнакомец не собирается убивать девушку – стоит появиться Стасу или Вадиму, и этот человек будет вынужден пустить ей сливу в лоб. Он один против троих – не та ситуация, когда можно рискнуть брать пленных.

Ольга ощутила на затылке холодное дыхание смерти. Ещё несколько секунд, пока противник колеблется, она будет жить. А затем – лёгкое движение пальца и тихий хлопок, которого Рысь уже не услышит. Страх и ощущение безысходности захлестнули её, но Ольга продолжала неподвижно полулежать на своём снежном смертном одре, пытаясь оттянуть неизбежный конец.

В этот момент появился Вадим, но незнакомец, казалось, застыл, глядя на девушку пустыми, ничего не выражающими глазами.

- Какого чёрта? – выдохнул Вадим и потянулся к пистолету.

Рука мужчины совершила быстрое, плавное движение в сторону, палец надавил на спуск. Ольга услыхала тихий звук выстрела, потому что мелкокалиберная пуля предназначалась не ей. Вадим на миг замер, а затем рухнул обратно внутрь землянки, получив кусочек свинца точно между глаз, а незнакомец вернул руку в прежнее положение, беря Рысь на прицел. Всё это произошло так быстро, что девушка не успела бы не то что схватить автомат – но даже дотянуться до него. Вот так быстро, в мгновение ока, движение руки в локте, движение пальца, обратное движение. И вот этот тип стоит, словно вообще не двигался, а Вадим… Вадима больше нет.

А ведь если бы она крикнула… нет. У Вадима всё равно не было бы никаких шансов. Он бы, конечно, выскочил, как ошпаренный, в ответ на крик Ольги, который к тому же оборвался бы на половине, и получил бы свою пулю. Только не эту, а другую. А эта уже покоилась бы в голове девушки.

Ольга смотрела в безучастное лицо убийцы и проклинала тот недалёкий день, когда она заметила заклеенные окна в покинутом доме мёртвого города. Её цепкий взгляд уже обнаружил небольшое утолщение под правой штаниной незнакомца. Без сомнения, это тот самый раненный сталкер, ограбленный ими три дня назад. Девушка попыталась заговорить, но только беззвучно открыла рот – ни одна фраза, ни одно слово не шло на язык под немигающим чёрным взглядом пистолета.

Скрип снега возвестил о возвращении Стаса. Он ещё за валуном, и если крикнуть сейчас – он не будет убит. Он бросит вёдра, схватится за автомат… Может быть, он поймёт по оборвавшемуся крику, что её, Ольгу, уже не спасти, и не бросится очертя голову вперёд, а подождёт за валуном. И может быть, сумеет отомстить за неё и Вадима…

Глава 5. Университет.

Глава 5. Университет.

- Вот мы и дома, почитай, - весело крикнул курьер назад.

Охранники весело засвистели: в наступающих сумерках на горизонте отчётливо виднелись огни Университета – самого большого оплота цивилизации на сотни километров вокруг.

Два дня бешеной гонки по мёрзлой степи изрядно вымотали Макса, а ведь охрана, курьер и мнемоник вот так вот круглый год катаются. Они, конечно, народ привычный, но, тем не менее, это занятие не для слабаков – ездить экспрессом.

Так или иначе, но он у цели. Город на десять тысяч жителей, раньше называвшийся Вологда, а теперь просто Университет – по своей главной достопримечательности. Именно тут базировался единственный научный и обучающий центр на добрых семьсот с лишком километров вокруг. Ближайший населённый пункт сопоставимого размаха – Метрополия, он же в прошлом Киров – находился далеко на востоке, ещё дальше, чем разрушенная Метеоритом Москва.

Помимо оплота науки и технологий, в Университете также расположились крупнейший торговый узел и километры теплиц, которые не только кормили население Университета, но и на экспорт оставалось. Так что всё необходимое снаряжение и припасы для своего последнего рейда Макс найдёт тут без труда и по умеренной цене. Лишь бы только найти нужный контракт – это важней всего.

Въезд в город охранялся: шестеро солдат, пулемёт «Кедр», караулка с неизвестным количеством бойцов внутри.

Часовой пропустил караван, ни о чём не спросив: он наверняка знал в лицо курьера, и остальных тоже, скорей всего.

Город залит светом, даже несмотря на то, что ещё только ранние сумерки. Тут никто не экономит электричество, да и зачем, если на крыше каждого обитаемого здания – ветровой генератор? Электроэнергия обогревает и освещает каждый дом и каждую теплицу, благодаря чему Университет можно по праву назвать самым благополучным и развитым поселением на многие километры вокруг. Желающих жить здесь всегда с избытком, но руководство не особо спешит принимать пришлых: ртов и своих хватает. Если ты можешь быть полезен – для тебя найдётся койка и паёк. Нет – извиняй, делай тут свои дела, если есть, и проваливай.

Конечно, никто не проверяет людей на полезность и не выпроваживает ненужных. Всё куда проще обстоит: живи тут, сколько хочешь. Или, точнее, сколько можешь, потому что место в гостинице и продукты питания не бесплатны. Пока у тебя есть патроны или любой другой ходовой товар – всё отлично.  Кончились – уж не обессудь. Даром никто ничего не даст, за воровство – пуля в затылок.

Те же везунчики, которые могли пригодиться городу, получали паёк, жильё и некоторые привилегии, а в будущем, за хорошую работу – дополнительные продукты, привилегии, лучшие жилищные условия.

Впрочем, в последнее время не так-то просто стало попасть в этот райский уголок: технических и научных специалистов Университет готовит сам, а рабочих на всех видах производства и сельского хозяйства редко когда бывает некомплект.

Но, несмотря на это, количество пришлых в городе тоже очень даже немалое. Это торговцы, наёмники, сталкеры, охотники, а также люд, промышляющий всяческого рода незаконными делами. Купить наркоту из-под полы можно без труда, и руководство наверняка знает об этом. И, скорей всего, имеет с этого долю.

Макс и Влад распрощались с караванщиками и двинулись в сторону гостиницы. Они уже бывали тут не раз и хорошо знали, где что можно купить, кому что продать и у кого получить работу, легальную или не очень.

Сегодня Макса интересовали две вещи – эрзац-сыворотка на два месяца и цена на настоящую сыворотку. Ворон же двигался следом за своим бывшим лидером не то по привычке, не то по какой-то другой причине.

- Слушай, времени поговорить наедине раньше не было, - негромко сказал Влад, - но сейчас-то ты хотя бы можешь объяснить, в чём дело? Если бы ты просто бросил работу по найму, я бы понял – все бросают рано или поздно, если доживают. Но ты столько времени угрохал, чтобы сделать нас командой. Два года назад мы были никем – просто пушечным мясом. За год ты сколотил из нас команду, за второй мы набрались опыта и сработались. И когда мы наконец стали одной из лучших маленьких команд – ты всё бросаешь. Это уже странно само по себе. И если бы ты просто объяснил причину – было бы понятней. А затем ты решаешь найти себе контракт смертника… Вот я и думаю, что тут не так? На кой  чёрт оно тебе?

- Скажем так, дружище. Когда я начал натаскивать вас, я надеялся стать когда-нибудь богатым. Очень богатым. Год спустя я заболел, а теперь мне остаётся жить всего ничего. Я просто пытаюсь продать подороже то, что скоро потеряю задаром. Свою жизнь. Тебя устроит такой ответ?

- Вот оно что, - мрачно вздохнул Ворон, - теперь я тебя понимаю, хоть и не скажу, что мне стало легче. Чем же ты болен-то?

- Рак, - солгал Макс.

- И ты собрался заработать денег для своей новой подружки? Понимаю. Может быть, и я так же поступил бы.

- А что ты теперь делать намерен? – полюбопытствовал Шрайк.

- Да не знаю пока. Стикс и Серый примкнули к Сатане, но, сдаётся мне, он не так хорош, как ты. С другой стороны, я тоже начал понемногу верить в себя самого. Ищу теперь вот работёнку для опытного специалиста, пусть рисковую, но чтоб много платили. Или, может быть, постоянное место в охране. В общем, мне любой из этих вариантов подходит: я твёрдо решил, что настало время перемен для меня. Завтра пойду к местным заправилам, а сегодня как следует залью за воротник.

- Ты ж смотри, называй этих, хе-хе, заправил как положено: мэр, советник, и так далее. Тут официоз строгий, знаешь ли.

- Я знаю, - кивнул Ворон, - просто сдаётся мне, они такие же мэры, как Иван Николаевич с Завода – председатель.

- Не ровняй их. Неважно, как должность называть. Иван Николаевич хотя бы честный мужик, а эти… хотя тут тоже есть один неплохой человек. Святослав Иванович Звягинцев, главный в научных кругах и собственно самом Университете.

Глава 6. Шаг в никуда.

Глава 6. Шаг в никуда.

Фонари на улицах зажглись ещё затемно. На улицах царила тьма кромешная, но многие люди уже спешили на работу. В основном, это были работники теплиц – теплотехники, агрономы, электрики. Теплица в мире вечного холода – последний бастион жизни в ледяной пустыне, как сказал бы поэт, в каком-то смысле, одно из главных полей сражения человека и вечной стужи.

Из теплиц обратно, ёжась на сорокаградусном морозе, шла ночная смена, отстоявшая свою нелёгкую вахту. Прошла под самым окном нестройная группа людей с оружием – охранники спешат на утреннюю смену караула.

Максу плохо спалось этой ночью. Кошмар, всё тот же кошмар, что и весь последний год: алчущий с лицом брата и автомат с намертво заклинившим спуском.

Наёмник отвинтил крышку фляги и выпил последний глоток спирта, достал из рюкзака галету и закусил. Сегодня он отправится в дальний путь, чтобы встретиться со своим кошмаром наяву. Протянул руку, чтобы начать укладывать вещи, и внезапно его скрутило.

Макс знал, что такое судорога, но это была сущая ерунда по сравнению с тем, что с ним происходило теперь. Волна боли скрутила его, болезненный стон застрял в глотке, лёгкие, казалось, намертво закупорены. Наёмник рухнул на колени, скрюченными пальцами пытаясь разорвать душащий его воротник свитера.

Ни вдохнуть, ни позвать на помощь, ни доползти до двери. Пульсирующая боль в голове нарастала, распространяясь по всему телу. Проклятье, ведь он же вколол себе дозу ещё перед сном! Неужели так быстро?!

Сквозь пелену, застилавшую глаза, Макс попытался отыскать свой автомат, но все вещи слились в одну серую массу. Ладно, чёрт с ним, с автоматом, у него есть револьвер!

Пальцы с трудом нашли путь в карман куртки и сомкнулись на гладкой рукоятке. Вынуть оружие, поднести к голове, взять дуло в рот для надёжности – это осуществить просто, если тебя не колотит сильнейшая дрожь. Главное – не выронить оружие, ослепший, Макс может не найти его на полу.

В следующий миг всё внезапно прошло. Он сидел на полу, глядя в чёрный зрачок револьверного ствола, который не успел засунуть в рот. Во всём теле страшная слабость, но разум ясен, взгляд незамутнённый. Что это было? Первые признаки приближающейся мутации или что-то иное?

Макс был склонен подумать, что второе, так как о типичном протекании мутации он знал достаточно, чтобы распознать тот момент, когда надо прощаться с жизнью. То, что он испытал сейчас – что-то новое, совершенно неизвестное ему недомогание. Что ж, мутация не исключает других заболеваний, и если это так, то обращаться к врачам всё равно незачем, нет на это ни времени, ни желания, ни даже смысла.

Он с трудом поднялся на ноги и продолжил паковать вещи, словно ничего не произошло. Силы быстро возвращались к нему, когда наёмник покинул гостиницу, то чувствовал себя совершенно нормально.

Точкой сбора был назначен Университетский двор. Там уже стоял транспортёр и собралась толпа тысячи на три: студенты, преподаватели, учёные, инженеры и просто зрители, собравшиеся посмотреть на начало великого похода, который, по слухам, должен был раз и навсегда решить проблемы человечества. Дурачьё.

Макс всегда надеялся на лучшее, готовился к худшему и был при этом реалистом. Проблемы не решаются вот так, по мановению волшебной палочки. Закон физики прост и одинаково справедлив не только для этой науки, но и для жизни вообще: чтобы выиграть в чём-то одном, надо проиграть в другом. Выигрываешь в скорости – проигрываешь в расходе топлива. Берёшь больше патронов – идёшь медленнее. Хочешь быстрей добраться до города – бросай часть хабара. И так далее: хочешь расправиться с алчущими – получишь вместо них новую беду.

 Вот тут и начиналась главная, по мнению Макса, проблема. Он ни на миг не сомневался, что у чудо-оружия тоже будет своя цена, но вот какая именно – вопрос без ответа. Увы – тут ничего не изменить, вся история человечества – сплошная череда маленьких выигрышей, за которые были уплачены большие цены. Холодильники и косметика вылезли боком в виде озоновых дыр, а покорение энергии атома вылилось в череду всё более ужасных катастроф, последняя из которых известна под именем Третьего Несчастья. Катастрофа, уничтожившая полмира и погрузившая вторую половину в бесконечную зиму и пасмурные, мрачные дни без проблеска солнца.

Слегка утешало только то, что проблема пресловутого средства против «химеры» – не его, Макса, забота. Не то чтобы ему было наплевать – просто не судьба ему узнать, каковы будут последствия. Спасти одну, вполне конкретную женщину – вот его задача-максимум. Будущее человечества, возможно, зависит от этого чудо-оружия – но у самого Макса будущего как такового попросту нет.

Высокий человек в разгрузке поверх меховика помахал Максу рукой, когда тот подошёл ближе:

- Ты Макс Шрайк? – без околичностей спросил он.

- Я.

- А меня зовут Игорь, и я командир группы охраны. Будем знакомы.

Рядом стояло ещё четверо крепких парней, одного из которых Макс сразу узнал.

- Влад?! А ты-то чего здесь забыл?

Ворон ухмыльнулся:

- Я же говорил, что ищу работку подоходней. Вместе веселее, да, Макс?

- Да уж…

Остальных троих звали Виктор, Михаил и Валера по прозвищу Мазила, и это оказались понюхавшие пороху парни. Все опытные сталкеры, все с опытом столкновения с алчущими на сверхкоротких дистанциях. Впрочем, похвастать убийством твари в рукопашном бою не мог никто из них. Именно Михаила и Игоря Макс видел накануне в кабинете ректора.

- Чего, собственно, ждём? – полюбопытствовал Ворон, когда все по очереди представились.

- Да вон у них последняя проверка и погрузка, - кивнул Игорь в сторону вездехода.

Это была довольно диковинная машина на гусеничном ходу. Макс повидал немало останков разных транспортных средств ушедшей эпохи, начиная с маленьких четырехместных машин и заканчивая многоместными, на полсотни человек, автобусами, но ничего подобного не видел.

Глава 7. Предел.

- Просыпайся, Макс! Твоя очередь стоять вахту!

Валере пришлось повторить это раза три, а затем всё-таки растолкать наёмника: при таком шуме, состоящем из рёва двигателя и лязга гусениц, не то что собеседника, но и себя не слышно. Что уж говорить о Максе, неведомо как уснувшем в таком бедламе?

Шрайк принял сидячее положение и протёр глаза:

- Мы где уже?

- Добираемся до Предела, - отозвался Петруха.

Предел… Условная черта, за которой заканчивается царство вечной мерзлоты. Своего рода граница между мирами: новым, холодным миром людей, и старым, относительно тёплым миром, в котором царствуют алчущие… и не только они.

- Скоро сумерки, - сказал Пустынник, не открывая глаз, - надо будет остановиться и найти место для ночлега.

Это значит, они сделали порядка трехсот километров, и это за один день, мысленно прикинул Макс, занимая место у правого кормового пулемёта. А ещё ведь трехчасовая остановка у завода – за это время можно было сделать ещё под сотню. Что ж, даже с учётом того, что езда будет не круглосуточная, как он думал вначале, получается всё равно не так уж и плохо. Путь до места назначения займёт четыре дня, максимум пять. И обратно пять. Итого десять. И пусть даже пять на месте, и ещё пять на непредвиденные обстоятельства. Итого двадцать дней. В то время как у него в запасе месяц и двадцать дней. Оптимистичная картина, в целом.

За этот день не произошло ровным счётом ничего. Несколько раз вдали показывались стаи волкарей, да и только. Просто прогулка, как подумал бы неопытный сталкер. Однако все без исключения отдавали себе отчёт в том, что очень скоро всё изменится, может быть, прямо сейчас, или как только они остановятся, чтобы найти ночлег.

- Где ночевку искать думаешь? – поинтересовался Игорь.

- В развалинах. Через пару километров должен быть мёртвый город. Найдём удобное место там.

- Постой-ка, - насторожился охранник, - у тебя же нет карты! Откуда ты знаешь, что дальше город? Неужели ты и здесь ходил?

Сталкер в ответ указал пальцем в небо:

- Они мне сказали.

Несколько взглядов проследили направление пальца Пустынника. Там, в вышине, бесшумно скользили маленькие чёрные тени.

- Это ещё что за?..

- Это птицы, вороны, если не ошибаюсь. Или, точнее, то, во что превратились прежние вороны под воздействием химеры.

- Те самые, о которых поют «Чёрный ворон, что ж ты вьёшься над моею головой?» - криво ухмыльнулся Влад.

- Они самые. Твои тёзки. Первый раз видишь?

- Да… раньше только на картинках видел…

- Забудь про картинки, ты вживую их не узнаешь, - мрачно пообещал Пустынник.

- Они опасны?

- Обычно нет.

Ольга поёжилась:

- Мне уже становится страшновато

- Забудь о них.

Сталкер постучал в окошко водительской кабины:

- Впереди должен быть город. Будем останавливаться на ночлег.

- Откуда ты знаешь? – удивился Латышевский.

- Над нами птицы. Значит, близко город.

Слепнев сверился с картой:

- Точно. Город Иваново. Нам неизвестно, есть ли поблизости человеческие поселения – значит, почти наверняка город мёртв. Там могут быть волкари…

- Иваново… Иваново… Иваново… - Пустынник несколько раз повторил это слово, словно пробуя его на слух.

- А ещё там могут быть бандиты или одичавшие, - добавил Слепнев, и люди в кузове содрогнулись от отвращения.

- Одичавшие? – с недоумением спросил Пустынник.

- Мы так зовём людоедов, - пояснил Сергей.

- Понятно, - медленно выговорил сталкер и добавил: - я вспомнил это место. Я уже был здесь.

- Это не по пути ни по одному маршруту, по которым ты ходил в рейды для Университета, - заметил Петруха, на что Пустынник отреагировал моментально:

- Путь напрямик не всегда самый короткий.

Город выплыл прямо перед ними из мрака сгущающихся сумерек, словно остров посреди замёрзшего океана.

Вездеход медленно вполз в город и перебирался через сугробы, в которых угадывались останки транспорта – машин и грузовиков.

- Тут царит вечный мороз, - сказал Сергей, - наш вездеход сейчас едет примерно в двух с лишним метрах над уровнем грунта.

- Поменьше трепитесь, побольше смотрите по сторонам, - скомандовал Игорь, - здесь запросто может быть кто или что угодно.

- Да, - согласился сталкер, - волкари часто устраивают в таких местах передышки на день-другой после удачной охоты.

Везде царило запустение, и сам город напоминал кладбище. Во многих домах всё ещё сохранились стёкла в слепых, безжизненных окнах. Тут и там виднелись полуразрушенные здания, осевшие и обвалившиеся.

- Жуткое место, - процедил Михаил, - хотя я бывалый сталкер, но нигде, ни в одном городе меня так не пробирала дрожь.

- Ты раньше ходил в рейды в такие же большие города? – Ольга посмотрела на него, скосив взгляд.

- Нет.

- В этом и причина, полагаю. Маленькие городишки точно такие же, но здесь сильней чувствуется масштаб того ужаса, что произошёл почти сто лет назад…

- Ты права, наверно, - Михаил взглянул на девушку с некоторым уважением.

- Угу. Я должна была стать психологом… но Игнатий Петрович помешал. Забудь, в общем.

- Пустынник, как считаешь, где нам стоит остановиться? – выглянул из оконца Слепнев.

- Пока не знаю, Семён Борисович. Сворачиваем вон туда, по самой широкой улице.

Макс обернулся и взглянул на сталкера:

- У меня такое чувство, что ты точно знаешь, куда мы направляемся, и ориентируешься в этом городе.

Пустынник чуть помедлил с ответом:

- Ты угадал.

Минут пять на борту вездехода царило молчание. Атмосфера покинутого, безжизненного города угнетала, словно дух склепа, в котором покоились останки, по меньшей мере, пары сотен тысяч человек, погибших тут в течении менее чем одних суток. Город весьма близок от Москвы, и как раз между ними упал чудовищный метеорит. Взрывная волна не докатилась сюда, об этом свидетельствовали относительно целые здания, однако кошмарная эпидемия началась тут очень быстро. Половина населения погибла мучительной смертью, а вторая… Что чувствовали люди, в муках умирающие в безжалостной хватке своих родных, близких, друзей?

Глава 8. За гранью.

- Два градуса в минус, - сообщил Латышевский, - если термометр не врёт. И это в десять утра!

Вездеход, урча двигателем и лязгая гусеницами, неспешно полз по снежной степи.

- К обеду будет ноль, а то и плюс! – прикинул вслух Петруха, - ну-ка, кто из вас хоть раз испытал на себе, что такое степь без мороза?!

- Я.

Кроме Пустынника, больше не отозвался никто.

- Ну ты-то уникум, а мы… мы уже четвёртое поколение, не знающее, что такое тепло, знакомое только с морозом. Ну ничего, - учёный сжал зубы и кулаки, - всё в наших руках. Мы вернём себе наш мир и снова будем жить, как раньше, забудем, что такое холод и голод!

- Пока что в твоих руках только воздух, - лениво отозвался Пустынник, - а я бы настоятельно посоветовал, чтоб в них было твоё ружьё.

Сидящие в кузове дружно расхохотались, а Петруха, смутившись, взял в руки оружие.

Макс хмыкнул. Пустынник ещё и остроумен в меру, а вчера вещал о волкарях и алчущих как заправский учёный. Весьма непохоже на безвольную марионетку, каковым считает его Ставрицкий.

Местами уже начали появляться проплешины в снегу, а сам снег покрывал землю очень тонким слоем, и чем дальше на юг полз вездеход, тем меньше оставалось снега. Так странно смотреть на чёрные пятна грунта и камней, и наёмник поймал себя на мысли, что видит землю, не покрытую снегом, первый раз в жизни, не считая оранжерей.

- Ещё немного проедем – и должны увидеть траву и растения, растущие без теплиц, - крикнул из кабины инженер, - ради этого одного уже стоило ехать!

- А ещё скоро вашему вниманию будут представлены алчущие и некоторые другие местные достопримечательности, - сообщил Пустынник, - так что держите глаза открытыми.

- Кстати, - сказал Сергей, - алчущие часто встречаются ещё перед Пределом, а за ним их должно быть очень много. Почему мы всё ещё ни одного не встретили?

- Потому что они хищники, и плотность их обитания относительно невысока. Как ты думаешь, почему алчущие забредают в холодные края? Потому что им и тут с едой туговато приходится.

- Постой-ка, Пустынник, - вмешался Петруха, - а откуда ты это знаешь?? Ты же никогда не был здесь!

- Я просто рассуждаю логически, - пожал плечами сталкер, - я изучил их повадки, и могу уверенно утверждать, что единственный мотив, который гонит их на север – это голод. Далее вывод очевиден. Ах да, кстати. Я тут уже был.

- Резонно, - согласился учёный, - не совсем понятно только, отчего им туго с едой? Они же отличные охотники, и не только на людей!

- Верно. Вначале давайте мысленно вернёмся на восемьдесят восемь лет назад, когда во всём мире общее количество крупных хищников увеличилось эдак на пару миллиардов. Далее делайте выводы сами.

- Да уж, - ухватил мысль Сергей, - такое поголовье плотоядных существ попросту разрушило баланс пищевой пирамиды, сожрав всё, что было возможно. Потом они принялись друг за друга, и в результате выжили только самые сильные и свирепые алчущие. Естественно, что их потомство тоже оказалось сильным…

- Примерно так, наверное, всё и было, - кивнул Пустынник, всматриваясь вперёд, - добавлю лишь одно. Те алчущие, которые обычно встречаются на севере – первые.

- В каком смысле первые?

- Самые первые. Бывшие люди. Прошло почти девяносто лет, но вы же слышали о том, что иногда на телах алчущих находят татуировки вроде «В.Д.В.» и «Харлей-Девидсон»?

- Постой, так они что, живут так долго?!

- Выходит, что так.

- Пора ставить прицеп на колёса, - чуть погодя сказал Латышевский Сергею, - а заодно и баки заправим – легче будет этот прицеп тащить.

Вся процедура заняла час: инженер и его помощник наверняка отработали её заранее. Снятые полозья были выброшены вовсе, поскольку прицеп изначально создавался с расчетом  на одноразовое использование.

- Всё топливо, что в прицепе, мы сожжём ещё до того, как вернёмся к Пределу, после чего перегрузим оставшееся добро в кузов, чтобы не тащить за собой полтонны мёртвого груза ради сотни килограммов снаряжения, - пояснил конструктор вездехода, - и в итоге обратная дорога будет ещё более быстрой, тьфу-тьфу.

Вскоре люди начали снимать лишнюю одежду: температура перешагнула нулевую отметку и медленно ползла вверх. Снега уже не оставалось – только слякоть чавкала под гусеницами, да местами пробивались кустики зелёной травы.

Макса мучило чувство дискомфорта, и дело даже не в ощущении опасности. Он как будто оказался в космосе или на луне, словом, где-то за пределами своего мира, в месте, где всё иначе, не так, как он привык. Кроме того, очень мешал свет: хотя солнце по-прежнему было скрыто тучами, но куда менее густыми и плотными. И подобные чувства испытывали и другие, можно не сомневаться в этом. А еще жара. Плюсовая температура на открытом воздухе – это очень жарко для того, кто привык к жилищам с температурой в три-четыре градуса в лучшем случае.

- Скоро мы увидим ещё один город, - сверился с картой Слепнев, - обойдём или заедем туда?

- Плохая идея, - покачал головой Игорь, - там нас не ждёт ничего хорошего.

- Полностью согласен, - кивнул Пустынник, - в таких городах можно, впрочем, разжиться свежим мясом… или самим стать чьим-то обедом.

- Значит, обойдём, - подытожил Латышевский.

Он чуть прибавил газу, и вездеход погромыхал веселее.

За этот и последующий день экспедиция, без каких бы то ни было препятствий, даже ни разу не увидев алчущих или других опасных хищников, преодолела ещё около семи сотен километров. До заветной цели оставалось всего двести километров – один день пути.

                *  *  *

- У нас есть небольшая проблема, - сказал инженер, когда Волгоград уже виднелся вдали, - это река. Называется она Волга, и это самая большая река, которую мы вообще увидим. Меня беспокоит, что мосты через неё могли и не уцелеть. Я, скажем так, не гарантирую, что устоял хоть один.

- Вот чёрт, - Игорь выбросил пустую банку тушёнки и облизал ложку, - а я-то надеялся, что всё и дальше будет так же гладко, как до этого момента!

Глава 9. Всего лишь изгои.

- Смеркается, - сказала негромко Ольга, - ты не считаешь, что ночью на нас нападут?

Она удобно устроилась на постеленном в углу спальнике, прислонившись спиной к стене и положив голову на плечо Артура.

- Вполне вероятно, - ответил сталкер, не открывая глаз, - но это будет их большой ошибкой.

Отряд неплохо пообедал: несмотря на угрожающее положение, на аппетит не пожаловался никто.

Во время обеда Пустынник отколол неожиданный номер, выбросив через окно банку с разогретой на маленьком костерке тушёнкой.

- Ты в своём уме?! – возмутился Виктор.

- Вполне. Тушёнка вкусно пахнет. Наш враг, скорей всего, не имеет возможности приготовить себе хорошей еды, так что мы усугубим его муки. Заодно пусть знают – мы от недостатка припасов не страдаем. А ты новую банку подогрей.

В коридоре устроили баррикаду из полусгнившего шкафа и ржавого холодильника, за которой расположились Макс, Ворон и Михаил. Со своей позиции они могли бы легко устроить тёплую встречу любому врагу, независимо от того, будет он подниматься снизу или спускаться сверху.

- Медленно время тянется, - вздохнул Сергей, - уж на что я человек не военный, а предпочёл бы бой этому ожиданию.

- Да уж, - согласился Валера, - ожидание смерти страшнее самой смерти.

- Ну так выйди наружу, - предложил Пустынник, - может быть, успеешь понять всю глубину своих заблуждений.

- Да пошёл ты, - огрызнулся тот.

- Будь мы тут только вдвоём, я бы так и сделал, - не открывая глаз, парировал сталкер.

- Не ссорьтесь, - сказал Латышевский, - нам ещё предстоит пройти через ад, не стоит собачиться преждевременно.

Макс скосил взгляд на старика:

- Вы верите в то, что всё это не зря? Что те из нас, которые не вернутся, умрут не напрасно?

- Не верил бы – остался бы дома, с внуками и студентами, - спокойно ответил инженер.

- Вы же инженер, должны понимать, чтобы где-то в чём-то выиграть, надо что-то проиграть, и проигрыш равен выигрышу только в идеальном случае.

- Естественно, - согласился Латышевский, - удивлён, конечно, такими познаниями физики у простого наёмника. Я не оспариваю законов природы, но предложу контрдовод: иногда люди теряют ненужное и выигрывают жизненно важное. Когда ты садишься рыбачить на льду, ты теряешь кусочек полусгнившего мяса или каши и своё время. Выиграть же можешь рыбину, которая станет разницей между жизнью и смертью. Я считаю, что нет ничего хуже алчущих. Именно они стоят между нами и возрождением человечества из руин. И теперь, когда Предел смещается на север, время играет против нас. Расклада хуже нынешнего я себе не представляю.

- У вас плохое воображение, - негромко сказал Пустынник.

На несколько секунд воцарилось гнетущее молчание.

- Что ещё вы забыли нам сообщить? – хмуро поинтересовался Слепнев.

- Я скажу, если вспомню, - зевнул сталкер.

Где-то вдалеке раздался приглушённый рык, и сонливость Пустынника словно испарилась. Он вскочил на ноги и скомандовал:

- Собираемся. Сейчас пойдём на прорыв, пока наши враги будут заняты.

- Заняты? Чем? – вопросительно уставились на него одиннадцать пар глаз.

Сталкер взвалил на плечи свой рюкзак:

- Тушёнка привлекла ворон… но вороны не могут покушать, так как рядом немало людей, и сейчас кружат над этим местом. Кружат точно так же, как кружили бы над умирающим живым существом в ожидании, когда можно будет попировать. А для хищников побольше это указатель добычи, и потому наши враги сейчас будут заняты не нами, им придётся собраться вместе, чтобы отбиться. Хороший шанс для нас, не так ли?

- Так вот зачем ты выбросил тушёнку, чтобы приманить хищника! – осенило Макса.

- Именно.

Влад только ухмыльнулся, одобрительно хмыкнув, а Игорь поднял кверху большой палец: находчивость Пустынника и правда оказалась достойна всяческих похвал.

Сталкер протянул пулемёт Михаилу:

- Понеси его пока, я сейчас пойду вперёд и уберу растяжки. Первыми идём мы с Максом и Вороном, за нами Оля, дальше все остальные.

- Почему так? – удивился Игорь.

- Оружие с глушителем только у нас четверых. Попробуем пройти без шума.

Однако выбраться незаметно не удалось: на первом этаже их ожидала засада. Сразу из трёх квартир на лестничную площадку хлынули, потрясая топорами и короткими копьями, несколько дикарей. Раздались хлопки выстрелов винтореза и двух «абаканов», раскатисто пробасил пулемёт Петрухи. Всё смешалось.

Макс выстрелил почти в упор в рослого верзилу, и тот упал, так и не успев пустить в ход топор. Рядом Ворон, выпустив очередь веером, свалил ещё одного и ударил прикладом нападающего, который вклинился между ним и Пустынником, а идущая чуть сзади Ольга всадила в падающее тело пулю. В это же время сталкер успел застрелить троих и сбить с ног четвёртого, но проморгал невысокого юркого коротышку, которому удалось проскользнуть мимо него и броситься на Ольгу.

Макс заметил его краем глаза и наотмашь ударил прикладом, выбив из руки дикаря нож, но тот всё равно набросился на девушку и повалил наземь. В этот же момент из рукава Ольги появился тонкий клинок и вошёл нападающему между ребер. Дикарь взвыл и обмяк.

Михаил и Петруха застрелили ещё двоих, и на этом бой закончился, продлившись всего несколько секунд.

Пустынник стащил труп с Ольги и помог ей встать, бросив благодарный взгляд на Макса. Ворон пнул ногой тело перед ним:

- У нас два пленника, один ранен. Добить?

- Нет, - ответил сталкер, - возможно, дальше обойдётся без кровопролития. Оставьте его тут.

С этими словами он поднял с пола оглушённого им дикаря и взвалил на плечо:

- Идёмте, быстро!

- Это же девка! – изумлённо произнёс Игорь.

- Тебя это удивляет?

- Хм… да, немного.

Вдалеке раздался яростный вой не менее чем десяти глоток, ему вторил мощный, раскатистый рёв неизвестного хищника.

- Их больше, чем я думал, - сказал Пустынник.

Глава 10. Чужая земля.

- По сторонам посматривайте, нам только не хватало второй раз в засаду угодить, - сказал Игорь, пыхтя под своим увесистым рюкзаком.

Ольга сверлила его спину мрачным взглядом: уж кому-кому, а этому уроду как раз надо не по сторонам глазеть, а через плечо. Она уже решила, что Игорь отправится к праотцам вне очереди, при первой же возможности: одна лишь кощунственная мысль использовать её как заложницу уже более чем веская для этого причина.

Последние полчаса группа двигалась на восток узкими улочками и тёмными дворами, избегая открытых мест. Мёртвый город произвёл на людей неизгладимое впечатление, казалось, он пристально разглядывает пришельцев тысячами пустых глазниц зияющих оконных проёмов и бельмами запыленных стёкол.

Утром этого дня, только проснувшись, Ольга увидела солнце первый раз в жизни, и радовалась, как ребенок, да и не только она. По-сути, привык видеть солнце только Пустынник, он оказался единственным, кого не ободрил ослепительный диск в небе. Незабываемое зрелище, впрочем, не слишком подняло боевой дух отряда: чересчур яркий свет слепил и заставлял глаза слезиться, ухудшая восприятие мира и заставляя людей чувствовать себя подслеповатыми. А вот тем, кто привык к солнцу, будь то люди или алчущие, это только на руку.

- Хоть бы поскорее выйти за город, - Сергей поежился, сказав это.

- У меня тоже мурашки по коже, - признался Ворон, - а вроде не трус.

Идущий впереди всех Пустынник негромко ответил:

- Это потому, что ты чувствуешь себя добычей. Тебе это место кажется ловушкой, отсюда и неудобство.

Ольга молча согласилась с этим высказыванием, попутно ощутив укол зависти: Артур очень хорошо прочувствовал и выразил то, что она, хоть и недоученный, но психолог, силилась понять всё это время.

Неплотные тучи укрыли солнце, принеся существенное облегчение.

- А кем тут ещё себя чувствовать-то? Это не наша земля. Не наши владения. Это вообще не наш мир! Всё равно что попасть на другую планету! 

- Так и мерещится, что из мрака окон за нами кто-то наблюдает и выжидает удобного момента для атаки, - поддакнул Сергею Валера, - это угнетает.

- Это говорит о неправильном восприятии мира. Подобное ощущение должно ободрять.

- Во загнул, - нервно хохотнул охранник, - не вижу ничего ободряющего в том, что…

Пустынник свернул в боковой переулок, уводя отряд в сторону от намеченного маршрута. Он сделал так уже третий раз, никому ничего не объясняя.

- Если кто-то наблюдает и ждёт удобного момента, то значит, он слабее тебя. Из засады атакует тот, кто боится открытого боя. Если тебя пытаются подстеречь – значит, ты сильнее. Просто пойми это, и будет не так страшно.

Стены домов увивал плющ, над головами кричали птицы, и Ольга весьма некстати подумала, что город перестал быть мертвым, и уже давно. Он просто полнится жизнью. Птицы, собаки, кошки… здесь можно было бы неплохо жить, если б только не хищники. А уж они-то наверняка сюда захаживают: тут и прокормиться есть чем, и логово устроить, и для засад возможностей не счесть.

- Должно быть, у тебя нервы стальные, ты же всё-таки легенда живая, - сказал Михаил, - а мы обычные люди, и нервишки у нас пошаливают. И потом, ты уже бывал тут, а мы все равно как в другом мире. Можем ли мы быть в своей тарелке?!

Сталкер внимательно осмотрел крыши возвышающихся вокруг домов и ответил:

- Дело не в моих нервах, а в способе мышления. Вы придумываете себе несуществующие угрозы, вместо того чтобы искать настоящие, и ваше подсознание пытается компенсировать плохое внешнее наблюдение повышенной готовностью к бою, держа вас в состоянии постоянной тревоги. Понимаете, о чём я?

- Знаете, вы производите впечатление очень образованного человека с широким кругозором, - внезапно сказал Латышевский.

- Спасибо.

- Это не комплимент, скорее вопрос. Я на своём веку перевидал множество сталкеров, но не припомню среди них ни одного, мало-мальски образованного. Начитанных много, эрудиция помогает искать ценности. Но разбирающихся в психологии просто нету.

- А зря. Может быть, я когда-нибудь открою сталкерскую школу и буду преподавать в ней психологию успешного выживания.

Ольга улыбнулась уголками рта. Интересно, серьезен ли Артур?

Хотя куда больше её интересовал другой вопрос. Привыкнув к своей власти над сталкером, Рысь чем дальше, тем больше терялась в догадках относительно природы этой странной власти. В самом деле, когда под твоим каблуком знаменитый, но несамостоятельный во многих вопросах сталкер – это одно. Когда ты начинаешь понимать, что этот человек чертовски умён, образован и подкован в области психологии, то сразу же появляются сомнения в том, кто же кем на самом деле манипулирует.

И вместе с тем Ольга больше сердцем, чем умом, понимала: Пустынник принадлежит ей до гробовой доски. Такой непохожий на неё, Артур одновременно казался до боли знакомым, словно они знают друг друга не неделю, а всю жизнь.

Лишь одна мысль подтачивала веру девушки в своего партнера: до сего времени она никогда не требовала от него нарушить принципы или просто поступить непорядочно. И сейчас Артур уверен, что они вдвоём получат половину «чистильщика», уговорить его помешать Ставрицкому завладеть секретом единолично оказалось совсем просто. Но что будет, когда он узнает правду? Когда поймёт, что Ольга сама собирается стать монополистом?

Отряд прошёл под аркой и оказался во дворе, со всех сторон окруженном пятиэтажными домами, в самом дальнем чернел полумрак арки. Пустынник остановился в самом центре, подальше от строений,  и задумчиво осмотрел крыши.

- Учуял что-то? – встревожился Игорь.

- Да. Алчущий шёл за нами почти с самого утра по крышам.

Сталкер сказал это так спокойно и обыденно, словно речь шла не о кошмарном хищнике, а мелкой собачонке.

- И ты снова ничего не сказал?!

Люди, сгрудившись посреди двора спина к спине, осматривали через прорези прицелов окна и крыши. Ничего, только перекрикиваются птицы.

Глава 11. Тень зверя.

Ольга тяжело дышала, но не жаловалась. Конечно, винтовка и два дробовика с рюкзаком в придачу – это несколько больше, чем она привыкла носить, однако Артур тащит свой винторез, увесистый «Печенег», коробку с лентой, да два рюкзака – и ничего. Конечно, равняться на него – задача, мягко говоря, трудная, но ведь Артур тоже не железный, а держится молодцом.

- Пустынник, а ты точно уверен, что нам надо так наяривать ногами? Тут ведь не все такие выносливые, как ты, - сказал Петруха. 

С этими словами он покосился на Слепнева. Семен Борисович тяжело дышал, ему приходилось заметно хуже, чем даже Латышевскому: старый инженер хоть и не бегун, а рюкзак тащит увесистый, ещё и автомат да короб с лентой. Крепкий старикан, с уважением подумала Ольга, не то что мозгляк Слепнев.

- Выберемся за город – отдохнем, - ответил Артур, - кто виноват, что при организации похода фактор перекрытых мостов не был учтён?

- Ну вы же не соизволили нас предупредить вовремя, а начали рассказывать о том, что мосты запружены все и везде, только по прибытии, - язвительно выдохнул Слепнев, - а если бы и раньше, что можно было бы поделать? Танка, способного спихнуть с дороги бесчисленные тонны ржавого железа или проползти по ним, у нас нет.

- Зато можно было бы подумать о том, чтобы перебраться вброд.

- Вброд? Через Волгу?! Ха!

- Волга уже не та, что сто лет назад, - пояснил Артур, - вода в виде снега долгие годы собирается за Пределом, вас не удивляет, что тут везде мало растительности? Засухи – обычное явление, воды меньше, реки и озера обмелели или полностью пересохли.

- Да, не учли этого, - согласился Петруха, - мы, если вдуматься, много не учли. Предел шириной всего несколько километров или пару десятков, а почему? Отчего переход от вечной мерзлоты к теплому климату такой резкий?

- Все относительно, в том числе понятие тепла, - ответил Латышевский, - умеренная зона стала ледником до половины, дальше идёт просто очень холодная полоса наподобие тундры. Субтропики стали умеренной зоной, но холодной, тропики и экваториальные пояса стали чем-то похожим на субтропики, полагаю. В мире, видимо, среднегодовая температура упала повсеместно градусов на десять-двадцать, а за Пределом так ещё сильнее, минус круглый год. Объясняется это тем, что именно за ним, у полюсов, собрались в верхних слоях атмосферы пепел и пыль… и висит там уже почти девяносто лет. Удар метеорита был силен, молчу про полностью уничтоженную Северную Америку.

- Только как-то уж очень странно собирается эта пыль, - заметил Сергей, - как будто вся она собралась именно на полюсах. Мы вот, пока сюда не выбрались, видели солнце кто раз в жизни, кто два-три, кто и ни разу. А тут каждый день солнце выглядывает на пару часов, а то и больше. И объяснения пока никто не придумал.

Мимо с кудахтаньем пронеслась птица размером с индюшку, с алым гребешком на голове и несколькими сотнями игл, торчащих меж перьев.

- Это… курица?!

- В прошлом, возможно, да.

- Курятинки бы, - мечтательно протянул Сергей.

- Не советую. Мясо, как и иглы, ядовито. А вот яйца вполне съедобны… если, конечно, удастся найти гнездо. Наседки прячут гнезда весьма хитроумно и, к слову, защищают отчаянно.

Шум и гам, донесшийся до слуха Ольги из ближайшего дома, живо напомнил ей курятник в городе.

- Это курятник и есть, - подтвердил ее догадку Артур, - только организованный не людьми, а самими курами. Естественных врагов у них тут нет, не считая яйцекрадов, а защищать гнезда гуртом сподручней.

- По сторонам смотрите да слушайте, - недовольно сказал Макс, - а то вы о курах речь ведете, а сами мы того и гляди, попадём как кур во щи. Мне чутье подсказывает, что жаждущий мести мутант – не единственная наша проблема!

- Точно, - согласился сталкер, - не единственная.

Отряд повернул за угол и попал на небольшую площадь, покрытую невысокими кустиками, пробившими себе путь к солнцу сквозь асфальт.

А в центре этой площади, всего в полусотне метров от них, стояла диковинная, удивительная штука.

- Ух ты! – присвистнул в детском восторге Латышевский, - это же вертолет!

- А где экипаж? – с подозрением спросил Ворон.

- Сейчас узнаем.

Вертолет представлял собой маленький аппарат, метров семь с лишком в длину и чуть меньше трех в высоту. Гладкий, обтекаемый корпус,  прозрачная кабина с посадочными проемами без дверей.

Ольга, позабыв обо всех опасностях, смотрела на это чудо широко открытыми глазами. Вертолет, подумать только!

- Я думал, он больше, - неуверенно сказал Михаил.

- Это не тот, что пролетел над нами вчера, - пояснил Сергей, - тот был транспортный, а это – пятисотый «Хьюз», разведывательный аппарат. Хотя перед нами гражданский вариант, как я понимаю.

- Ты и в вертолетах разбираешься? – с уважением спросил Макс.

- Да нет. Просто у меня фотографическая память, я видел этот вертолет в старых журналах.

Пустынник, внимательно оглядевшись по сторонам, двинулся к вертолету, посматривая себе под ноги.

- Берегитесь растяжек, - предупредил он, - экипаж мог их понаставить тут.

Ещё с двадцати метров стали хорошо видны пулевые отметины на борту и стекле кабины. Один из пилотов лежал возле вертолета, скалясь оголенными зубами и раскинув руки в стороны, пустые глазницы уставились в небо.

- В него попали минимум три пули, - указал Пустынник на его одежду, он давно уже тут лежит. Месяца полтора-два.

- Неужели цивилизованные люди до сих пор воюют?! – ужаснулся Петруха.

- Тебя это удивляет? Меня – нет. Вы упорно не желаете учиться на своих ошибках, даже под страхом полного вымирания.

- Черт…

Восторг Ольги слегка поубавился. Найти вертолет – это так интригующе, а трупы пилотов рядом – уже не очень.

- Выходит, у дикарей тоже есть огнестрел? – хмуро поинтересовался  Игорь.

- Не думаю. Кто тебе сказал, что это дикари?

Глава 12. Душа-без-Тени.

Они стояли друг напротив друга, человек с «Винторезом» в опущенной руке и краснокожее существо, немного похожее на человека, и оттого еще более чуждое, и беседовали, словно старые приятели.

- Где Сханнф? – поинтересовался Пустынник, - странно видеть тебя без нее.

- Дома, ждет второго ребенка, - негромко ответил Веффрн.

- Я очень рад за вас.

- Спасибо. Мы тоже очень рады.

Сталкер улыбнулся:

- Вы весьма вовремя. Не думаю, что это совпадение.

- Ты прав, - согласился Веффрн, - наблюдатель заметил бой между вами и степняками и подобрался поближе, посмотреть, чем кончится. А когда подобрался – узнал тебя в лицо и заметил, что твои спутники не похожи на железных шапок. Железные шапки слишком трусливы, чтобы ходить малыми отрядами без своих панцирных жуков. Но теперь им и жуки не помогают – ведь ты научил нас жечь их.

- Жаль, что вам пришлось использовать мои знания.

- Нам тоже, но железные шапки не оставили выбора. Мы вспоминали о тебе время от времени, но я не ждал, что увижу когда-нибудь снова. Что привело тебя обратно, и кто твои спутники? Люди из страны льдов? Они нам враги?

- Из страны льдов. И всего пять минут назад они вообще не знали, что вы существуете.

Веффрн выглядел слегка озадаченным:

- Почему ты им не сказал? Почему не подал знак и не встретился с наблюдателями? И когда собирался сказать им и нам?

- Я не собирался. Хотел повидать вас, но решил, что было бы проще для всех, если бы они не знали о вас, а вы – о них. А теперь мне приходится объяснять вам, кто такие они и зачем тут, а потом ещё придется объяснять им, кто такие вы. Я хотел избежать этих сложностей.

Несколько других краснокожих переглянулись, но ничего не сказали. Макс мимоходом отметил, что у некоторых разные глаза и даже руки различаются: у кого-то длинные когти, у некоторых одна рука превратилась вообще в когтистую лапу с негнущимися пальцами, у многих правая или левая рука почти не отличается от человеческой. Вся эта асимметрия глаз и рук делала краснокожих более чем странным зрелищем: двух похожих среди них Макс не заметил. И вместе с тем в их облике чувствовалась некая гармония, так нехарактерная для уродливых, омерзительных алчущих.

- Так зачем ты привел их сюда?

- Их предки оставили тут неподалеку одно особое лекарство, которое очень нужно на севере. Я привел их, чтобы они взяли это лекарство и ушли обратно в страну льдов. Они не враги никому, жаль лишь, что степняки напали на нас, приняв за железноголовых.

- Мы сообщим им, что вы не железные шапки, - сказал Веффрн.

- Вы с ними теперь общаетесь? – удивился сталкер.

- Да. Железноголовые заставили их. И нас тоже. Общий враг сближает.

Пустынник повернулся к отряду, в молчаливом удивлении наблюдающему за диалогом:

- Мне надо сходить поговорить со старыми знакомыми. Просто оставайтесь в этой комнате. Они не враги вам, хоть и немного похожи на алчущих. Повторяю: оставайтесь тут и отдыхайте перед ночным походом. Я скоро вернусь.

- Куда ты?! – встрепенулась Ольга.

- Я же говорю – пойду побеседую. Не нужно за меня опасаться – они мои друзья.

- Странный выбор друзей, - прокомментировал Михаил.

- А я и не выбирал. Они оказались первыми, кого я встретил после… после того как попал сюда без памяти.

И он притворил за собой дверь.

- Охренеть, - выдохнул ему вслед Виктор.

- Я насчитал семнадцать краснокожих, - сообщил Михаил, - это слишком много для нас, они же просто растерзали тучу алчущих.

Люди, все ещё не в силах справиться с удивлением, смотрели друг на друга, потом Влад спросил:

- Что это было? Умные алчущие?

- Навряд ли, - покачал головой Слепнев, - они ничем на них не похожи, разве только цвет кожного покрова такой же. Я не знаю, кто они такие, но предчувствие у меня нехорошее.

- Постойте, но ведь эти краснокожие ребята нас только что спасли, перемолов вручную целую стаю алчущих, - напомнил Макс, - вам не кажется, что вы…

- Послушайте меня, - медленно выговорил Слепнев, - вы все отдаете себе отчет, что мир, как мы теперь знаем, изменился настолько, что сказать «до неузнаваемости» значит ничего не сказать?!

Макс переглянулся с Владом и Игорем:

- Я думаю, мы отдаем себе отчет в этом. И что дальше? Как по мне, то встреча с этими типами для нас с вами в данный момент ничего не меняет. Мы продолжаем наш поход – благо, остался день пути.

Игорь только покачал головой:

- Я не верю этим краснокожим. Я не верю Пустыннику – теперь уже, я надеюсь, вы все понимаете, что он лгал нам, что потерял память?! А я это сказал еще вчера вечером, а понял и того раньше! И ты, - он ткнул пальцем в сторону Ольги, - даже ты думала, что контролируешь его. И что же? Ты знаешь Пустынника лучше, чем кто-либо из нас – но он провел всех, и тебя в том числе. Скажите мне, это только я один думаю, что этот чертов сталкер, если он, конечно, сталкер, манипулирует нами и ведет игру, смысл которой понятен только одному ему?!

Макс потер подбородок и уселся в ветхое кресло. Безусловно, Игорь прав: Пустынник действительно темнит. И что хуже всего – его поведение не укладывается ни в какие рамки. Если раньше еще можно было с горем пополам предположить, что он запал на Ольгу и делает все, что она скажет, просто для того, чтобы оставаться с ней, то теперь оказалось, что Пустынник лгал даже своей подруге… или, точнее, не лгал, а просто умалчивал важнейшие вещи. Самое первое впечатление, составленное Максом о сталкере во время их первой встречи, оказалось самым правильным: хитрый, умный, находчивый и совершенно непредсказуемый сукин сын с совершенно непонятными мотивами.

- А давайте мы просто подождем самого Пустынника и послушаем, что он нам скажет? – предложил Латышевский, - в противном случае можно долго гадать на кофейной гуще и в итоге ошибиться.

- Ну а какая гарантия, что он скажет нам правду?! – задал риторический вопрос Игорь.