Дом, который молчит

Утро, что меняет всё

Я не писала уже три недели. Для человека, который считает себя писателем, это ощущается почти как катастрофа. Сидя за столом в своей маленькой квартире в Бостоне, я смотрела на пустой экран ноутбука и думала, что, возможно, я забыла, как придумывать истории, как сотворять истории.

Когда я сажусь писать, реальность вокруг будто исчезает. Я оказываюсь в пространстве, которое придумала сама, где можно всё — решать, кто живёт, кто умирает, кто любит, кто боится. Я переживаю моменты вместе с ними, как будто сама живу в этом мире. И чем дольше я там нахожусь, тем отчётливее понимаю: в настоящей жизни такой власти у меня никогда не будет…

Телефон вырвал меня из мыслей. На экране высветилось «Хлоя».

— Эмма, письмо уже пришло? — спросила она, и у неё был, как всегда, весёлый голос.

— Пока нет, — ответила я. — Видимо, они решили не спешить.

— Ладно, не переживай. Я уже купила вино, чтобы отметить.

— Отлично.

— Слушай, Даймонд сегодня устраивает у себя вечеринку, не хочешь присоединиться? Я даже могу одолжить тебе то чёрное платье, которое тебе так понравилось у меня в шкафу.

— Сегодня, скорее всего, нет, — сказала я. — Мне хочется побыть одной.

— Ладно. Тогда в другой раз.

— Да, в другой раз.

Я сидела несколько минут и просто смотрела на месяц за окном, думая о чём-то своём.

Но вскоре тишина вернула меня к экрану. Пустая страница смотрела на меня так же, как я смотрела на неё: с ожиданием и терпением. Я знала, что внутри меня уже есть то, что должно появиться на бумаге, осталось только открыть дверь и впустить этот мир внутрь себя …

Я даже не заметила, как заснула. Сначала лёгкая дремота, потом полный сон. Пробудили меня теплые лучи солнца, которые попадали в комнату через окно. Я медленно открыла глаза и поняла: утро. Следующий день. Часы показывали почти девять. «Как же я так могла незаметно уснуть?»

Собравшись, я решила выйти в кофейню, что недалеко с домом. Это была моя маленькая привычка — начинать день с кофе, который заменял завтрак и придавал силы. Я специально выбрала кофейню, к которой нужно немного пройтись, чтобы было время на свои мысли и просто на легкую прогулку.

Мне нравилось это утро: прохлада улицы, шум города, запах свежего хлеба и кофе, маленькая радость, которая была только моей.

Пока я шла по улицам, мысли вернулись к концу четвёртого курса. Скоро сдавать дипломную работу - книгу, где пока написан всего один абзац…

Всё это надоело: шум, суета, спешка, ожидания, которые тянулись как серые облака над городом. Я поняла, что мне нужен покой, место, где можно на время уйти от всего этого.

Вернувшись домой, я решила перебрать старые вещи. Недавно я читала, что психопаты любят чистоту, порядок и уборку. Неужели я одна из них? — подумала я и слегка улыбнулась сама себе, отодвигая стопку книг и листая страницы старых блокнотов.

В одном из шкафов я нашла старый фотоальбом. Листая его, я наткнулась на фотографию: я, бабушка, мама и дедушка на фоне бабушкиного поместья. («Ох, бабушка, как мне тебя сейчас не хватает…»)

Я подумала: почему бы не поехать туда? Чтобы отвлечься, найти покой и, возможно, вдохновение. Вспомнила, что давно не разговаривала с мамой.

Я набрала на память выученный номер и приложила экран к уху. Послышались гудки и спустя пару секунд трубку подняли:

— Привет мам, давно с тобой не общались. Как ты…

Меня прервал нежный женский голос, явно непринадлежащий моей матери:

— Миссис Оливия сейчас она занята. Если хотите, могу передать ей что-то — сказала она.

— Это Эмми, её дочь. Пожалуйста, скажите, что звоню я, — сказала я, стараясь говорить спокойно.

— Оставайтесь на линии - сказала секретарь и я услышала приятную мелодию на удержании.

Через пару минут мелодия прекратилась и кто-то поднял трубку телефона.

— Эмми, привет, — услышала я знакомый голос мамы. — Как дела?

Я быстро рассказала, что у меня появились мысли поехать в бабушкино поместье, чтобы собраться с мыслями и немного отвлечься.

— И я подумала, может нам стоит поехать вдвоем? Мы давно не проводили вместе время как раньше.

Мама вздохнула:

— Ты очень любила ездить к бабушке на каникулы. Думаю, это тебе пойдёт на пользу. Но у меня много работы, и я даже не знаю, когда смогу взять отпуск, извини Эмми.

— Что ж, ладно. Но если у тебя вдруг появится выходной, я буду рада видеть тебя, — сказала я.

— Ладно, дорогая, — Всё, мне уже пора бежать. Удачи тебе, моя девочка. И она положила трубку.

Я снова посмотрела на фотографию. Решение пришло само собой: нужно ехать.

Следы прошлого

Я начала собирать вещи, готовясь к поездке к бабушкиному поместью. Решила написать Хлое и Даймонду сообщение:

Привет. Мне нужно побыть одной. Еду к бабушке в поместье. Нужно разобраться в себе.

Нажала «Отправить» и на минуту стало немного грустно — я редко оставалась одна. В окружении людей я чувствовала себя привычно: студенты на парах, друзья, случайные встречи. Но мне нужна была эта поездка, чтобы привести мысли в порядок.

Постепенно я собирала вещи, положила старый фотоальбом — чтобы рассмотреть фотографии уже на месте, где они были сделаны. Взяла ноутбук: вдруг придёт вдохновение, я смогу сразу начать писать снова.

Когда я уже собиралась выйти, пришло письмо от редакции, куда я пару дней назад отправляла своё портфолио. Оно было от издательства Houghton Mifflin Harcourt, Boston.

Дорогая Эми Уинстон,

Мы рассмотрели вашу кандидатуру на роль писателя в нашем издательстве. Мы оценили ваш бэкграунд и ваши идеи для книг, и нам это понравилось, но ваша концепция отличается от того, что мы ищем. Наше издательство специализируется на ярких триллерах и детективах, которые держат читателя в напряжении, а ваш стиль более спокойный, мелодраматический.

К сожалению, на данном этапе мы не можем предложить сотрудничество. Если у вас появятся идеи, соответствующие нашему направлению, мы будем рады пересмотреть вашу кандидатуру.

Желаем удачи и вдохновения.

С уважением, мисс Карлотт, отборочная комиссия

Я прочитала письмо и ощутила лёгкий укол разочарования. Я сомневалась, что примут мою кандидатуру, и этот отказ только укрепил моё решение: мне нужен другой глоток жизни, и эта поездка была тем самым шансом.

Я закрыла экран ноутбука и написала Хлое ещё одно сообщение:

Откладывай вино, меня не взяли. Напишу, как приеду в поместье.

Я посмотрела расписание автобусов до Коннектикута. Ближайший был через 50 минут, следующий только вечером. Я выбрала утренний, чтобы выехать заранее и не спешить. Закрыв дверь на ключ, я вышла с маленьким чемоданчиком к автобусной остановке.

***

Хорошо, что я пришла заранее — людей было много, и мне бы не хватило свободного места. Я села на последний ряд, надела наушники и включила плейлист Eminem, готовясь к часовой поездке в городок, где находится бабушкино поместье. К сожалению, поспать мне не удалось: дорога была извилистой, автобус часто поворачивал, мешая расслабиться.

Я поймала себя на мысли: если бы мне два месяца назад сказали, что я в один день проснусь и решу поехать так далеко из своей квартиры в Бостоне, я бы просто рассмеялась. Но теперь я знала, что это нужно.

Автобус подъехал к месту назначения, и я шагнула на землю. Сначала всё выглядело знакомо, но сразу почувствовалось, что что-то изменилось. Воздух был плотным, почти тягучим, и лёгкий ветер шевелил ветки деревьев вокруг поместья, издавая едва слышный скрип старых ворот. Я замедлила шаг.

Поместье казалось пропитанным прошлым. Всё вокруг было знакомо, но одновременно чуждо. Что-то смущало меня, хотя я не могла понять что именно. Лёгкая тревога пробежала по спине, как будто невидимые нити связывали меня с этим местом. С каждым шагом чувство усиливалось — я была здесь, но всё вокруг словно ждало чего-то, чего я ещё не понимала…

Эхо детства

Поместье Уилсон стояло в небольшой долине, окружённой деревьями, словно укрытое от мира. Дом был двухэтажным, с маленьким чердаком и окошками. Он не был старым, но и не новым, и хранил в себе тепло и историю семьи. Его построили дедушка с бабушкой вместе, и каждый уголок был пропитан заботой и воспоминаниями с прошлого.

Я решила осмотреть заднюю часть дома, пройтись, увидеть, что стало с теми местами, где я так часто играла в детстве. Проходя между деревьями и кустами, я снова увидела беседку, в которой маленькая Эми любила рисовать, проводить время и просто наслаждаться тихими летними днями. Всё было почти так же, как раньше, только немного заброшено. Я подошла к крыльцу, заметила прогнившие доски, требующие ремонта, и слегка вздохнула, оценивая, что нужно будет заменить.

Я направилась к маленькому озеру, проходя мимо деревьев, и вспомнила одно из моих любимых мест детства. Там стоял большой дуб с качелью. Кто-то давно сделал её, и маленькая Эми была благодарна этому анонимному человеку. Этот дуб стал моим любимым местом, как и раньше, когда я бегала к озеру, чтобы играть и читать книги, прячась от взрослых, которые меня искали.

Возвращаясь от озера к дому, я повернула голову назад и заметила через плечо флешбэк: маленькая Эмми с растрёпанными косичками бежала к озеру с книгой в руках. И в этот момент слёзы радости подступили к глазам — воспоминания о детстве нахлынули внезапно, так глубоко, что я почти остановилась, чтобы прожить их до конца.

Я подошла к двери поместья, старинный ключ медленно проворачивался в замке. Войдя внутрь, я положила ключи на стол и заметила, что теперь могу осмотреть его полностью. В детстве, когда мне было семь, я никогда не дотягивалась до верхней части стола без помощи стула и даже не подозревала, что на нём находится. Сейчас же я могла рассмотреть каждый уголок и предмет на нём.

Осмотрев первый этаж, я прошлась по гостиной, залу и кухне, а затем по остальным комнатам. Всё было тихо и пусто, как будто время здесь замерло и не шло целых 17 лет. Поднявшись на второй этаж, я прошла по всем комнатам, освещая путь фонариком на телефоне. Свет и вода были отключены много лет, и я видела, как дом за это время впитал тишину и пустоту. В одной из комнат я остановилась — это была моя детская комната. Игрушки, непрочитанные книги с детскими сказками и медведь, с которым я всегда засыпала, всё осталось на своих местах. Они хранили историю.

После осмотра дома я позвонила в службу коммунальных услуг, чтобы включили свет и воду, которые были отключены много лет. Спустя несколько часов разговоров с оператором мне наконец дали свет, и я почувствовала облегчение.

Когда свет зажёгся, я занялась окнами, откалывала доски, чтобы впустить в дом настоящий дневной свет. В этот момент я нечаянно загнала занозу в палец. Кровь на руках вернула меня к детскому воспоминанию. Перед глазами я увидела много темной крови, которая расплылась по полу и начала кричать, плакать и в итоге потеряла сознание..

***

Наконец-то я смогла принять душ, заварила чашку чая и устроилась с пледом на диване в гостиной, где мы часто собирались семьей в детстве. В руках держала старый фотоальбом. Рассматривая фотографии, я снова наткнулась на ту, где была я с бабушкой, но только сейчас я заметила, что она смотрела вдаль, не в камеру, и её глаза были испуганными.

Я всматривалась в этот взгляд и почувствовала холодок, который пробежал по спине.

— Что за чёрт?…

Тревожный взгляд

Я была поражена. Раньше никогда не замечала этого элемента на фотографии: взгляд бабушки был странным — испуганным, настороженным. Она смотрела совсем не в камеру, а куда-то вдаль, будто предчувствовала что-то, что скрывалось за кадром. Я присмотрелась, но, к сожалению, больше ничего на этом снимке разглядеть не смогла.

Я начала просматривать другие фотографии. На них бабушка всегда улыбалась, всегда обнимала меня. Я решила посмотреть по датам или подписям, чтобы понять, когда именно были сделаны эти снимки. К счастью, моя мама всегда подписывала все фотографии, тщательно проставив годы. Так я выяснила, что эта фотография была сделана последней.

После неё больше не было снимков с бабушкой: спустя месяц она умерла.

Я попыталась найти что-то ещё, но на часах уже было за полночь, а день выдался слишком насыщенным. Я совершенно забыла написать Хлое и быстро отправила короткое сообщение: «Я на месте. Надеюсь, вы с Деймоном на вечеринке оттянетесь за нас троих»

После этого я побрела в свою детскую комнату. Хотелось остаться там, погрузившись в атмосферу детсва. Я взбила старую подушку, на которой не лежала уже 17 лет, укуталась в тёплое, колючее одеяло и, не замечая, как проходит время, заснула.

***

Следующим утром меня разбудил настойчивый лай под окнами. Это было странно: у нас никогда не было собаки. Я подошла к окну, чтобы разглядеть источник шума, и увидела охотничью собаку, которая свободно гуляла по территории поместья, будто это был её дом.

Через мгновение из-за кустов вышел молодой парень и позвал собаку. Он направился к беседке, сел там и развернул книгу. Я была поражена такой наглостью.

Решив разобраться, я быстро переоделась из пижамы в повседневную одежду и вышла на улицу. Сразу почувствовала свежий, чистый воздух, без запаха бензина или городских газов, таких привычных, как в Бостоне. Этот непринуждённый утренний воздух был приятен и лёгок, и солнечные лучи согревали моё лицо.

Когда я подошла ближе, парень сидел спиной ко мне и не мог меня увидеть. Но собака заметила меня раньше, подбежала и начала облизывать. Я взвизгнула от неожиданности. Послышался голос хозяина:

— Барни, ко мне!

Собака послушно вернулась к нему.

Тогда парень повернулся ко мне и сказал:

— Привет. Ты живёшь в этом поместье?

— Привет… Да, вообще-то да, — ответила я.

Он извинился:

— Я думал, здесь никто не живёт. Долгое время никто здесь не появлялся, и я никогда не видел, чтобы здесь кто-то жил. Мы любим приходить сюда с Барни каждое утро на прогулку.

Я хмыкнула:

— Ну, так теперь здесь буду жить я, так что ищите себе другое место.

— Да, конечно, извини, — ответил парень. — Теперь будем знать. Кстати, меня Артур зовут. Я живу здесь, под Сесском. Получается, теперь мы с тобой соседи.

Эми хмыкнула.

— Я Эми.

Артур кивнул и, оглянувшись на дом, сказал:

— Наверное, этот дом принадлежит твоей семье?

— Да, — ответила она. — Это дом моей бабушки. Но сюда давно никто не приезжал.

— Похоже, ты решила наверстать упущенное, — попытался пошутить он.

По взгляду Эмми Артур сразу понял, что разговор ей не особенно приятен. Он не стал продолжать, позвал Барни и, уже на прощание, добавил:

— Если вдруг понадобится помощь или просто компания — я живу недалеко. Мой дом следующий от твоего, по правую сторону. Можешь заходить, когда захочешь.

Эмми вежливо поблагодарила его и вернулась в дом. На сегодня у неё были большие планы. Нужно было заняться задней частью поместья, починить лестницы, привести в порядок беседку. Она также хотела восстановить сад — чтобы всё снова выглядело живым и ухоженным. И, конечно, предстояла уборка внутри дома: здесь давно никто не жил, и пыль лежала слоями, будто время наслаивалось год за годом.

Зайдя в дом, Эмми вдруг поняла, что у неё совсем нет продуктов. Ни для обеда, ни просто чтобы что-то съесть. Она открыла Google Maps и попыталась найти ближайшую кофейню, но поблизости их не оказалось. Зато был небольшой магазин примерно в двадцати минутах ходьбы от поместья. Несмотря на то, что она не очень любила ходить по неизвестным ей местам, Эмми решила пойти.

По дороге она почти никого не встретила — лишь одну пожилую пару, идущую за руку и о чём-то весело беседующую. И вдруг в голове Эмми промелькнула мысль: если ей когда-нибудь суждено вступить в отношения, то только такие — спокойные, тёплые, с ощущением, что рядом человек, с которым можно прожить до глубокой старости, вот так же, непринуждённо держась за руки, гуляя по улицам пригорода.

Магазин оказался маленьким, простым, совсем не таким, к каким она привыкла. Эмми купила продукты первой необходимости и взяла упаковку чая, подумав, что на время пребывания в поместье ей придётся отказаться от любимого кофе, к чему она была не совсем готова.

Возвращаясь домой, она прошла мимо ухоженного дома с красивым фасадом, утопающим в розах и цветущих кустах. Там она снова увидела Артура. Он заметил её первым и помахал рукой. Эмми помахала в ответ и пошла дальше.

Наконец она приступила к уборке. Эмми решила, что сегодня займётся исключительно домом, а делами на улице займётся завтра. Она начала с детской комнаты, вытирая многослойную пыль. Мысли снова и снова возвращались к фотографии бабушки — к её встревоженному, испуганному взгляду. Почему она выглядела именно так? Что её напугало?

Эта мысль не отпускала. В конце концов Эмми решилась зайти в комнату бабушки. Она подошла к двери, взялась за ручку и замерла. Постояла так недолго — меньше минуты, — но этого времени хватило, чтобы сердце забилось сильнее. Затем она всё же повернула ручку и вошла внутрь…

Под пылью лет

Внутри бабушкиной комнаты всё было почти так же, как в воспоминаниях Эмми. На столе стояла фотография бабушки с дедушкой — аккуратно поставленная в рамке, словно её никто никогда не трогал. На подоконнике — ваза с цветами. Эмми вспомнила, как дедушка всегда обновлял их: он дарил бабушке цветы при любой возможности, без повода, просто потому что любил. О такой любви пишут книги и снимают книги.

Она прошла дальше и открыла комод. Внутри, вперемешку, лежали квитанции, старые документы, письма. Бумаги были пожелтевшими, и их было очень много. В комнате всё ещё стоял бабушкин запах — тёплый, знакомый, почти живой. Эмми вдруг опустилась на край кровати, закрыла лицо руками и тихо заплакала.

Она помнила бабушку только в светлых, ярких воспоминаниях. Та всегда была доброй, всегда вкусно кормила её, заботилась, ждала на летние каникулы. Но этих воспоминаний было немного. Тогда Эмми была слишком маленькой и приезжала сюда лишь на летние каникулы. Всё осталось обрывками — фрагментами, которые со временем стали ещё более хрупкими.

Она вытерла слёзы, встала и открыла второй ящик комода. В этот момент тишину резко разорвал звонок телефона в заднем кармане её штанов. Эмми вздрогнула — звук напугал её сильнее, чем она ожидала. На экране высветилось имя Хлои.

Эмми приняла звонок, и в трубке раздался сонный голос:

— Привет, путешественница. Как тебя занесло так далеко? Когда я прочитала твоё сообщение ночью, подумала, что я настолько пьяная, что просто неправильно поняла. А утром перечитала — и ты действительно поехала в дом своей бабушки.

Эмми тихо усмехнулась.

— Да. Мне это было нужно. В последнее время у меня всё как-то… не очень. Ты же знаешь. Плюс этот отказ от издательства…

Хлоя ничего не сказала, но Эмми отчётливо почувствовала: та её понимает и одобряет.

— А как прошла вечеринка с Даймондом? — спросила Эмми.

— Как всегда, — вздохнула Хлоя. — Он напился и вырубился ровно на половине всего интересного. Так что ничего особенного.

В трубке послышался чей-то голос, будто кто-то зашёл в комнату.

— Ладно, мне пора бежать, — сказала Хлоя. — Ты пиши, если что. Будем на связи.

Связь оборвалась. Эмми улыбнулась. Она дорожила своими университетскими друзьями — несмотря на то, что Хлоя училась на театральном, их связь всегда была крепкой с самой первой ихней встречи.

Она убрала телефон обратно в карман и снова посмотрела в ящик комода. Там лежал всего один предмет — ключ. Обычный, на первый взгляд, но явно не от входной двери: он отличался формой и был тяжелее. Эмми нахмурилась. Она уже обошла весь дом — первый и второй этажи, заглянула во все комнаты. Этот ключ не подходил ни к одной двери.

Она решила отложить размышления и сделать себе чай. Заварила ромашковый — тот самый, который остался ещё с тех времён, когда она приезжала сюда к бабушке. Листая ленту Instagram, она почти ничего интересного не увидела: одногруппники выкладывали фотографии из поездок, отпусков, обычную жизнь Бостона. Вскоре она отложила телефон.

Её взгляд снова упал на ключ.

Эмми решила ещё раз внимательно обойти дом. На первом этаже — ничего. Все двери были открыты, никаких тайников или скрытых проходов. Поднявшись на второй этаж, она уже собиралась спуститься обратно, когда заметила люк в потолке. Раньше она будто не обращала на него внимания.

Чердак.

Она вспомнила, что в детстве туда никогда не ходила — ей строго запрещали. Эмми попробовала потянуть крышку, но не смогла. Нужно было чем-то поддеть. Она спустилась вниз, нашла кочергу и вернулась обратно. Люк поддался, но под ним не оказалось лестницы — чтобы забраться наверх, она была необходима.

Обойдя дом ещё раз, Эмми поняла, что лестницы здесь нет. После недолгих раздумий она решила пойти к Артуру.

Когда она подошла к его дому, во дворе находился пожилой мужчина лет семидесяти, который сидел на крыльце и читал газету. Эмми вежливо поздоровалась и попросила позвать Артура. Мужчина удивлённо посмотрел на неё, но всё же ушёл в дом. В этот момент Эмми вдруг поймала странное ощущение — будто она уже где-то видела этого человека. Не таким, каким он был сейчас, а моложе. Эта мысль мелькнула и исчезла, потому что сразу вышел Артур и прервал потом мыслей.

Эмми попросила у него лестницу. Он удивился, но согласился и сам донёс её до поместья. Она поспешила объяснить, что хочет заменить несколько перегоревших лампочек и, возможно, сделать небольшой ремонт. Артур кивнул, явно удовлетворённый ответом, и сказал, что если понадобится помощь — она может обращаться.

Вернувшись в дом, Эмми установила лестницу у люка. Она оказалась даже немного выше, чем нужно. С фонариком телефона в руках Эмми поднялась наверх.

На чердаке не было света. Пространство оказалось маленьким и заставленным старыми вещами. Сразу бросался в глаза большой сундук. Эмми подошла ближе — он был заперт. Сердце слегка ускорилось. Она достала найденный ключ. Он подошёл идеально.

Сундук открылся.

Внутри лежала старая одежда бабушки, театральные костюмы. Эмми вспомнила, что бабушка в молодости выступала в театре. Платья, украшения, аккуратно сложенные ткани — всё это хранило чужую, уже далёкую жизнь.

Она перебирала вещи, пока луч фонарика не встретил красные капли на ткани. Эмми замерла. Мысль возникла сама собой, холодная и пугающая.

Неужели это кровь?..

***

Чуть позже, осматривая чердак дальше, она заметила старые картины. Среди них был портрет бабушки — ещё молодой, с другим взглядом, живым и уверенным.

Обходя чердак дальше, Эмми двигалась осторожно, стараясь не задеть старые коробки и балки. Пол под ногами был неровным, и в какой-то момент она споткнулась — совсем слегка, но достаточно, чтобы потерять равновесие. Она инстинктивно сделала шаг вперед и замерла.