Дом света

1

Волны бились о прибрежные валуны, разбиваясь на несоисчислимое число капель и брызг, как разбивалась каждая строчка и каждая только что пойманная за хвост хоть сколько-нибудь сносная идея, стоило моей ручке коснуться бумаги. Да, возможно, писать тексты своих сказок от руки, а не набирать их на ноутбуке, — устаревшая технология. Впрочем, как и сами мои повести.

Сидя почти у самого края скалы, глядя на океан, ласкающий чёрный как смоль песчаный берег, доходящий с другой стороны до самого горизонта и почему-то за него не переливающийся, я осознаю, что мне не хватает того же, что есть у него и у всех кораблей, которые заплывают в его холодные воды — этого рукотворного Прометея, несущего чарующий свет.

* * *

Если кто-то при мне теперь скажет о единорогах, как о редчайших мифических созданиях, я, пожалуй, смогу только нервно посмеяться. С этого дня я могу отнести себя к ещё более уникальному виду. Кто бы мог подумать, что в двадцать первом веке молодая девушка в трезвом уме и твёрдой памяти решит бросить всё и стать смотрительницей маяка?

Именно с этой мысли начался мой первый рабочий день в упомянутом амплуа. Бросив взгляд на океан через небольшое окно моего ещё необжитого жилища, прошедшие несколько лет в городе за тысячи километров отсюда и в работе на литературном поприще виделись мне далёким неправдоподобным сном. Или, скорее, слишком правдоподбным, а потому нисколько не сочетающимся с нынешним моим положением, и оттого казавшимся совершенно абсурдным.

День теперь начинался ровно в 4 утра. Для меня, как человека по-творчески расхлябанного, это настоящий нонснес и не представляется реальным без хотя бы одной чашки любимого кофе. По утрам всегда кажется, что именно ради первого чуть горьковатого глотка и стоит жить. Открываю форточку и вдыхаю смешанный аромат несладкого напитка и солёных волн, опершись на кухонный гарнитур в своей забавной пижаме. Я предчувствую новый этап моей жизни, и его начало внушает мне душевный подъём. Сонная, но до чего же довольная.

Мой запал слегка поутих, когда я принялась за обязанности, которые требуется выполнять отныне каждый божий день: оценка собственного состояния и исправности оборудования, ознакомление с прогнозом, регулировка и контроль автоматических систем, ведение документации и необходимое техническое обслуживание. Шутка ли — теперь от меня зависели жизни реальных людей, а не придуманных мной самой персонажей. Конечно, необходимую подготовку и обучение я прошла.

К счастью, мой предшественник был настоящим педантом, и всё оборудование и журналы я унаследовала в полной исправности и опрятности, так что ещё до полудня мне удалось вернуться к распаковке оставшейся части вещей и обстановке нового обиталища. Оно было небольшим и пустующим, но с моим появлением обрело перспективу стать уютным гнёздышком. Я достала стопки книг, фоторамки, ноутбук с различными проводочками, тетради для записи, если меня вдруг осчастливит своим присутствием вдохновение, плюшевую игрушку, которую планировала обнимать во время сна, и прочую мелочь, необходимую для того, чтобы назвать это место домом. Свои домом.

После этого, пообедав подготовленной с вечера не весьма изысканной стряпнёй, мне следовало вернуться на маяк, чтобы продолжить примерно те же плановые работы. Погода сегодня стояла понурая, серое облачное небо почти перетекало в океан, но это нисколько меня не расстраивало. Ясный день бы давил на меня своей ликующей радостью, в пасмурном же спокойствии я находила своеобразное очарование и отклик.

Вечер я провела в работе и прогулке близ моего исполина. Вокруг на несколько километров не было ни души. Это было то уединение, которого я так жаждала в последние пару лет. Бесконечная гонка и суета рано или поздно кого угодно могут довести, и сказ об этом не нов. К тому же, за всеми мирскими заботами, в постоянном обществе близких, а порой и случайных людей, распаляясь на всех и вся, начинаешь забывать о себе. В конечном итоге приходит осознание, что человек по ту сторону зеркала тебе совсем не знаком; или был знакомым когда-то, но затем растворился во всём том, что привнесли в него другие, их мнения, порядки и ценности.

Эта потерянность проявилась и в творчестве. Мои сказки стали пресными, утратили то уникальное видение мира и ощущения, которыми полнились сначала. Утратили меня, говоря простым языком. И прежде чем стать для читателя шаблонным конвейерным автором, которые и так появляются в промышленном масштабе, я поспешила удрать с материка на этот остров на самом востоке, встречающий восходы раньше всех остальных, в надежде на собственное пробуждение.

Рефлексируя о прошлом, настоящем и будущем, я тем не менее не забывала восторгаться окружающей меня эндемичной природой, со всех сторон сдерживаемой стихией. Прохладный морской воздух раскрывал лёгкие, как никакой прежде, и наполнял новыми силами.

Вечерело, и общая серость стала впускать более тёмные краски. Наступал момент, который я предчувствовала как символ новой жизни. Пришла пора зажечь мой маяк.