Домработница на 10 дней

1 глава

Все события, персонажи вымышлены, любое сходство с настоящими людьми и местами — случайность.

Все произведение является художественным вымыслом.

Телефон зазвонил в тот самый момент, когда я наконец провалилась в сон.

Ночная смена в кафе закончилась в четыре утра. Я добралась до своей крошечной съемной комнаты в коммуналке, упала на кровать прямо в футболке, которая была под толстовкой — и вот, здравствуйте, не прошло и часа.

Вслепую нашарила вибрирующий кусок пластика на тумбочке. Экран больно резанул по глазам. «Маринка» — высветилось на нем, и рядом дурацкое фото, где мы обе корчим рожи на ее прошлом дне рождения.

— М-м-м? — промычала я в трубку.

— Алиска! Слава богу, ты взяла!

Голос Маринки звучал так, будто она только что пробежала марафон. Или рыдала. Или и то, и другое одновременно, что для моей лучшей подруги было вполне в духе.

Я разлепила один глаз и посмотрела на часы. 6:47. Суббота. Моя единственная возможность выспаться за всю неделю.

— Маринка, кто-то умер?

— Я умерла! То есть почти! У меня ковид!

Я села в кровати так резко, что голова закружилась. Сон как рукой сняло.

— Что? Серьезно? Ты в больнице?

— Дома, — она шмыгнула носом. Потом закашлялась — долго, надрывно, так что мне стало больно за нее. — Температура тридцать девять и два. Врач приходил вчера вечером, сказал — минимум две недели строгого карантина. Никуда выходить нельзя.

— Господи, Маринка... — я потерла лицо ладонью. — Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? Я могу привезти лекарства, еду...

— Нет! То есть да, чувствую себя отвратительно, но это не главное!

Я моргнула.

— Ковид — не главное?

— Слушай меня внимательно! — в ее голосе зазвенели истерические нотки. — Помнишь, я рассказывала про агентство? Ну, которое подбирает домашний персонал для богатых?

Я помнила. Маринка устроилась туда полгода назад и с тех пор периодически исчезала на какие-то виллы и яхты, возвращаясь с безумными историями про избалованных детей, капризных жен и мужей, которые не знают, куда девать деньги.

И с приличным кэшем.

— Помню, — я зевнула. — И что?

— Мне дали заказ! Вилла на Сен-Бартсе, десять дней, помощница по хозяйству. Вылет сегодня в два часа дня!

Сен-Бартс. Я слышала это название откуда-то из телика — крошечный остров в Карибском море, куда летают отдыхать голливудские звезды и арабские шейхи. Там швартуются яхты стоимостью в бюджет небольшой страны, а цены в ресторанах такие, что моей месячной зарплаты не хватит на салат.

— Маринка, ты же болеешь. Какой вылет?

— В том-то и дело! — она снова зашлась кашлем, и я поморщилась от сочувствия. Кашель был глубокий, грудной — явно не шутки. — Я не могу лететь. А если откажусь — все, конец карьере в агентстве. Они меня в черный список внесут. Я полгода работала на эту репутацию!

— И что ты предлагаешь? — осторожно спросила я, уже подозревая ответ и очень надеясь, что ошибаюсь.

— Тебя!

Нет. Нет-нет-нет.

— Маринка...

— Ты идеальная! Чистоплотная, ответственная, готовишь отлично! Помнишь, как на моем дне рождения ты за два часа соорудила ужин на двенадцать человек из ничего?

— Это было из остатков в холодильнике, не преувеличивай.

— Вот! Из остатков! А там будет полный холодильник дорогущих продуктов, и тебе только нужно...

— Маринка, нет.

— Там платят пять тысяч евро!

Я замолчала.

В комнате было тихо. За тонкой стеной сосед Виталик храпел так, что, казалось, дребезжала посуда на кухне. С потолка в углу, как всегда, свисала подозрительная тень — то ли плесень, то ли просто грязь, я постаралась не всматриваться. Из крана на общей кухне капала вода — мерно, монотонно, сводя с ума уже третий месяц.

— Сколько? — переспросила я.

— Пять. Тысяч. Евро. За десять дней.

Я молчала, и Маринка, почувствовав брешь в моей обороне, ринулась в атаку:

— Плюс перелет оплачен. Бизнес-класс, Алиска! Проживание на вилле, еда, все включено. Тебе только убираться, готовить, следить за порядком — и все!

Пять тысяч евро.

Я машинально посмотрела на стопку учебников на шатком столе у окна. Сессия через три недели. Пять экзаменов, два из которых я точно завалю, потому что вместо подготовки работаю на двух подработках. Ночные смены в кафе, дневные — курьером. Сплю по четыре часа. Ем что придется. Живу в этой дыре, потому что на нормальную комнату денег нет.

На холодильнике в общей кухне, под дурацким магнитиком с котиком, висела бумажка с цифрами. Мои цифры. Долг по кредиту за мамину операцию — двести восемьдесят тысяч рублей. Каждый месяц я отдаю двадцать пять тысяч, и каждый месяц мне кажется, что я никогда не выберусь из этой ямы.

Пять тысяч евро — это почти пятьсот тысяч рублей по текущему курсу.

Это значит — закрыть кредит полностью. Одним махом. И еще останется на жизнь, на нормальную еду, может, даже на переезд из этой коммуналки.

— Это большая вилла? — услышала я свой голос и сама удивилась тому, как буднично он прозвучал.

— Огромная! Прямо на берегу океана, с бассейном, террасами, пальмами... — Маринка закашлялась, но продолжила сквозь кашель: — Там есть еще персонал, садовник какой-то, водитель. Ты не одна будешь. И хозяева почти не бывают дома днем — у них тусовки, яхты, клубы... Сен-Бартс же, там все только этим и занимаются. Ты их и не увидишь толком!

— А кто хозяева?

Повисла пауза. Слишком длинная.

— Маринка?

— Двое мужчин, — выдавила она наконец. — Русские. Марк и Давид Воронцовы.

Воронцовы. Фамилия показалась смутно знакомой, но я не могла вспомнить откуда.

— Это кто такие?

— Ну... — Маринка явно подбирала слова. — Мажоры. Папа у них — Александр Воронцов, нефтянка или газ, что-то такое. Входит в список Форбс. Сыновья... ну, такие, золотая молодежь. Тусовки, яхты, модели.

2 глава

Следующие два часа прошли в режиме управляемого хаоса.

Маринка, несмотря на температуру и кашель, четко диктовала инструкции: что взять, как себя вести, что говорить. Я записывала в заметки телефона, потому что блокнот куда-то запропастился, и параллельно пыталась вспомнить, есть ли у меня чистые летние вещи.

— Одежда — простая, но приличная. Никаких наших любимых рваных джинсов и футболок с надписями. Черные брюки, белые рубашки — классика.

— У меня всего одна белая рубашка.

— Тогда ещё положи светлые блузки, что угодно.

Я вытащила из шкафа единственную приличную блузку — бледно-голубую, купленную на распродаже два года назад. Вроде не мятая. Сойдет.

Маринка скинула файл с информацией, и я пробежала его глазами, пока запихивала в чемодан сарафаны и шорты.

«Вилла "Белый песок". Сен-Бартс, Карибские острова. Частная территория, охраняемый периметр.»

Я открыла фотографии и присвистнула.

Вилла была... нет, «вилла» — это неправильное слово. Это был дворец. Белоснежное здание в два этажа, распластанное по склону холма. Бесконечные террасы, бассейн-инфинити, сливающийся с бирюзой океана. Пальмы, подстриженные так идеально, будто каждую ветку выверяли по линейке. Частный пляж с белым песком, как сахарная пудра.

Я никогда в жизни не была в таких местах. Даже близко не была. Мой единственный опыт «заграницы» — Турция по горящей путевке пять лет назад, и то мы с мамой жили в трехзвездочном отеле на третьей линии.

«Давид Воронцов — 32 года. Марк Воронцов — 28 лет. Совладельцы инвестиционной компании "ВоронцовКапитал".»

Фотографий хозяев в файле не было. Я открыла браузер и вбила «Марк Давид Воронцовы» в поиск.

Первая ссылка — светская хроника. «Братья Воронцовы на открытии клуба». «Давид Воронцов и его новая пассия — модель из Бразилии». «Яхта Воронцовых замечена у берегов Монако».

Я кликнула на изображения.

И замерла.

Они были... красивые. Оба. По-разному, но одинаково раздражающе красивые — той холеной, небрежной красотой людей, которые никогда в жизни не думали о деньгах. Точнее, об их недостатке.

Давид — старший — темноволосый, с резкими чертами лица и тяжелым взглядом. На всех фотографиях он выглядел так, будто весь мир ему должен и сильно просрочил выплаты.

Марк — младший — рыжий, мягче, с ямочками на щеках и улыбкой, которая наверняка сводила с ума всех этих бразильских моделей. Но что-то в его глазах подсказывало, что за улыбкой скрывается острый ум.

Я закрыла браузер и вернулась к сбору чемодана.

Руки почему-то дрожали.

— Особые требования, — продолжала диктовать Маринка в трубке, — базовый английский, пунктуальность, секретность. Последнее — самое важное. Что бы ты там не увидела — никому ни слова. Никаких фото, никаких постов в соцсетях, никаких рассказов подружкам.

— Я и есть подружка, которой ты все рассказываешь, — заметила я.

— Это другое! И вообще, ты теперь связана соглашением о конфиденциальности.

— Которое подписала ты.

— Это уже детали, Алиска. Детали.

Я запихнула в чемодан купальник — старый, но приличный — и подумала, что вряд ли у меня будет время плавать в океане. Потом добавила пару книг и ноутбук — вдруг удастся готовиться к сессии в перерывах между уборкой.

Ага. Конечно. Кого я обманываю.

В половине двенадцатого я стояла на пороге коммуналки с чемоданом в руках.

Сосед Виталик высунулся из своей комнаты — заспанный, в семейных трусах и с сигаретой в зубах.

— О, ты куда это?

— В командировку, — ответила я, не вдаваясь в детали.

— А-а, — он зевнул. — Ну, давай.

Вот и все прощание. Такая у меня жизнь — исчезни я хоть на год, никто и не заметит. Хорошо сейчас мама у бабули в деревне, на природе восстанавливаться лучше, а мне меньше контроля.

В такси я перечитывала файл с инструкциями, пытаясь унять нарастающую панику.

«Что я делаю? — стучало в висках. — Это безумие. Это незаконно. Меня разоблачат, выгонят, может, еще и в полицию сдадут за мошенничество…»

«Пять тысяч евро», — отвечал другой голос. — «Пятьсот тысяч рублей. Свобода от долгов. Нормальная жизнь».

За окном проплывала столица — серая, мокрая, равнодушная. Люди спешили по своим делам, машины сигналили в пробках, реклама на билбордах обещала счастье за три копейки.

А я летела в Карибское море. Убирать виллу для мажоров.

Смешно, если подумать.

В аэропорту меня накрыла новая волна паники. Руки дрожали, пока я доставала паспорт на стойке регистрации. Девушка в форме авиакомпании мазнула по мне равнодушным взглядом, пробила билет, выдала посадочный талон.

— Бизнес-класс, выход B12, посадка через два часа.

Бизнес-класс. Я никогда не летала. И бизнес-классом тем более.

На паспортном контроле пограничник задержал взгляд на моем фото чуть дольше, чем мне хотелось бы. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

«Он знает», — заорал голос в голове. — «Он видит, что ты самозванка, мошенница, обманщица...»

— Цель поездки?

— Работа, — выдавила я.

Он кивнул, шлепнул штамп, вернул паспорт.

— Хорошего полета.

Я выдохнула так, что чуть не закружилась голова.

В зале ожидания бизнес-класса было тихо и пахло хорошим кофе. Кожаные кресла, свежая пресса, еда и напитки бесплатно. Я взяла круассан и капучино, села у окна, глядя на самолеты.

«Еще не поздно отказаться, — подумала я. — Встать и уйти. Вернуться в коммуналку, на ночные смены, к долгам и учебникам».

Рука сама потянулась к телефону. Позвонить Маринке, сказать, что я не могу, не справлюсь, это была плохая идея...

Экран засветился входящим сообщением.

«Координатор подтвердил. Тебя встретят в аэропорту Сен-Бартса. Держись, подруга! Ты справишься! И спасибо тебе огромное, я твоя должница на веки вечные!!!»

Я посмотрела на сообщение с сердечками долгую минуту.

Потом убрала телефон в сумку и откинулась на спинку кресла.

3 глава

Самолет коснулся посадочной полосы, и я вцепилась в подлокотники так, что побелели костяшки.

Вот и все. Обратного пути нет.

Аэропорт Сен-Бартса оказался крошечным — больше похожим на провинциальный автовокзал, чем на аэропорт элитного курорта. Одноэтажное здание, несколько стоек, никаких бесконечных коридоров и транспортеров.

Я прошла паспортный контроль на автопилоте, забрала чемодан и вышла наружу.

И замерла.

Жару я почувствовала сразу. Влажная, густая, пахнущая морем и чем-то сладким, цветочным. После столичной слякоти это ощущалось почти нереально. Небо было таким синим, что глаза заслезились. Солнце — ярким, белым, ослепительным.

«Я правда здесь», — подумала я. — «Я правда это сделала».

— Алиса?

Я вздрогнула и обернулась.

Рядом со мной стоял мужчина лет сорока — крепкий, загорелый, в белой рубашке с закатанными рукавами. Лицо простое, располагающее. Глаза — внимательные, цепкие.

— Да, это я.

— Михаил, — он протянул руку. — Можно просто Миша. Я за вами.

Рукопожатие было крепким, уверенным. Я сразу почувствовала себя немного спокойнее — хоть один нормальный человек в этом безумии.

Миша подхватил мой чемодан, словно тот весил не больше пакета с продуктами, и повел меня к выходу с парковки.

Я увидела машину — и споткнулась на ровном месте.

Это был «Мерседес». Черный, длинный, сияющий на солнце так, что я могла разглядеть свое отражение в капоте. Не просто машина — произведение искусства на колесах. Такие я видела только в кино, когда камера показывает прибытие какого-нибудь миллиардера.

— Осторожно, — Миша придержал дверь. — Садитесь.

Салон пах кожей и чем-то древесным, дорогим. Кондиционер работал бесшумно, создавая идеальную прохладу. Я опустилась на сиденье — мягкое, обволакивающее — и почувствовала себя самозванкой еще сильнее.

— Далеко до виллы? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Минут двадцать, — Миша плавно тронулся с места. — Остров маленький, тут везде недалеко. Первый раз на Сен-Бартсе?

— Первый.

Он усмехнулся, глядя на дорогу.

— Видно. Вы на все смотрите так, будто в музей попали.

Я хотела возразить, но он был прав. Я действительно смотрела на все вокруг широко раскрытыми глазами, как ребенок в Диснейленде.

Машина выехала на узкую дорогу, петляющую между холмами, и я прилипла к окну.

Остров был... невозможным. Нереальным. Как с открытки.

Холмы, покрытые изумрудной зеленью, спускались к бирюзовой воде. Пальмы качались на ветру — высокие, стройные, с пышными кронами. Бугенвиллии цвели вдоль дороги — розовые, фиолетовые, белые — так ярко, что казалось, кто-то выкрутил насыщенность в фотошопе на максимум.

— Красиво, да? — Миша поймал мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Невероятно, — честно ответила я.

Мы проехали через маленький городок — белые домики с красными крышами, узкие улочки, магазинчики с вывесками на французском. Люди сидели в открытых кафе, потягивая что-то из высоких бокалов. Яхты покачивались в гавани — десятки, если не сотни, яхт, одна дороже другой.

Я заметила бутик «Шанель», «Луи Виттон», ювелирный магазин, в витрине которого сверкало что-то безумно дорогое. Даже случайные прохожие выглядели так, будто сошли со страниц глянцевого журнала — загорелые, расслабленные, уверенные в себе.

«Другой мир», — подумала я. — «Совсем другой мир».

Городок остался позади. Дорога стала еще уже, еще круче. Мы поднимались в гору, и с каждым поворотом открывался новый вид — один красивее другого. Океан внизу сиял всеми оттенками синего и зеленого, сливаясь с небом на горизонте.

— Почти приехали, — сказал Миша.

Машина свернула к высоким белым воротам. Камеры на столбах повернулись в нашу сторону. Ворота бесшумно разъехались.

Мы въехали на территорию виллы.

И я забыла, как дышать.

Фотографии не передавали и десятой доли. То, что я видела на экране телефона — красивую картинку с риелторского сайта — в реальности оказалось чем-то совершенно иным.

Вилла раскинулась на вершине холма — два этажа белоснежного совершенства, стекло и бетон, четкие линии и плавные изгибы. Современный минимализм, но не холодный — какой-то... живой. Террасы на разных уровнях, увитые зеленью. Огромные панорамные окна, в которых отражалось небо.

А за виллой — океан. Бесконечный, сияющий, невозможно синий.

Бассейн-инфинити сливался с линией горизонта, создавая иллюзию, что вода просто перетекает в океан. Шезлонги, белые зонты, пальмы в огромных кадках.

И тишина. Оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая только шелестом волн где-то внизу и криками птиц.

— Добро пожаловать, — Миша остановил машину у главного входа. — Я занесу ваши вещи. Хозяева внутри.

Хозяева.

Желудок сжался в тугой комок.

— Спасибо, — выдавила я.

Вышла из машины на негнущихся ногах. Жара снова обняла меня, но теперь я едва ее замечала. Сердце колотилось где-то в горле.

«Соберись», — приказала я себе. — «Ты — персонал. Ты — мебель. Улыбайся, кивай, делай свою работу».

Входная дверь — массивная, деревянная, явно на заказ — была приоткрыта. Я толкнула ее и шагнула внутрь.

Первое, что я почувствовала — прохладу. Кондиционер работал идеально, создавая контраст с уличной жарой.

Второе — пространство. Огромное, открытое, залитое светом. Гостиная плавно перетекала в столовую, та — в кухню. Никаких стен, никаких перегородок. Только стекло, белый мрамор, светлое дерево. Мебель — минималистичная, дизайнерская, наверняка стоящая больше, чем моя съемная комната. Тот самый океан, который я видела снаружи, теперь смотрел на меня через панорамные окна во всю стену.

На белом диване — таком огромном, что на нем можно было разместить небольшую армию — лежала раскрытая книга. На кофейном столике стоял стакан с чем-то янтарным. Лед в нем еще не растаял.

Кто-то здесь был. Только что.

— Вы, должно быть, Алиса.

4 глава

— Вы, должно быть, Алиса.

Голос раздался справа. Низкий, спокойный, с легкой хрипотцой.

Я повернулась — и на секунду забыла все слова, которые знала.

Он стоял в дверном проеме, ведущем на террасу. Высокий — метр восемьдесят пять, не меньше. Темные волосы, чуть влажные, зачесанные назад. Белая льняная рубашка, расстегнутая на две пуговицы. Серые льняные брюки.

Но не одежда заставила меня забыть, как дышать.

Лицо. Его лицо было... Я видела фотографии, но фотографии врали. Нагло, беспардонно врали.

На снимках в интернете Давид Воронцов казался просто красивым — холеным, ухоженным, как и на любой глянцевой обложке. Но вживую...

Резкие скулы, тяжелая линия челюсти, прямой нос. Брови — темные, чуть нахмуренные, придающие лицу выражение вечного недовольства. Губы — четко очерченные, сжатые. И глаза — темно-серые, почти стальные, смотрящие на меня с ленивой оценкой.

Он был красив той мужской красотой, от которой сбивается дыхание. Не мальчишеской, не смазливой — взрослой, властной, опасной.

«Персонал», — заорал голос в голове. — «Ты персонал! Мебель! Соберись!»

— Да, — я откашлялась. — Меня зовут Алиса. Из агентства. Добрый день.

Он кивнул, не двигаясь с места. Просто стоял и смотрел на меня — спокойно, изучающе, как будто я была предметом мебели, который он решал, куда поставить.

— Давид, — он не протянул руку, не улыбнулся. — Пойдемте, покажу дом.

И, не дожидаясь ответа, двинулся вглубь виллы.

Я поспешила за ним, стараясь не вертеть головой слишком явно. Но это было сложно — каждый угол, каждая деталь требовала внимания.

— Гостиная, — бросил он через плечо. — Столовая. Кухня.

Кухня была моей мечтой. Огромный остров из белого мрамора, профессиональная техника, которую я видела только в кулинарных шоу. Два холодильника. Винный шкаф. Кофемашина, похожая на космический корабль.

— Готовить умеете? — спросил он.

— Да.

— Хорошо?

Я подумала о своих макаронах с сыром, которые составляли девяносто процентов моего рациона, потому что это быстро. Потом вспомнила тот день рождения Маринки — двенадцать человек, пустой холодильник, и я каким-то чудом сотворила из ничего четыре блюда.

Но вообще, я неплохо готовлю.

— Да, — ответила я увереннее.

Он не прокомментировал. Просто пошел дальше.

Лестница на второй этаж — широкая, парящая, без видимых опор. Наверху — длинный коридор с несколькими дверями.

— Хозяйские спальни, — он указал на дверь в конце. — Сюда не заходите без приглашения. Комната брата — там. Кабинет. Гостевые.

Я кивала, пытаясь запомнить.

— Ваша комната — внизу, рядом с кухней. Там есть все необходимое.

— Хорошо.

Мы спустились обратно. Давид остановился у панорамного окна, глядя на океан. Я стояла за его спиной, не зная, что делать — уйти? Ждать? Спросить что-то?

— Обязанности простые, — заговорил он, не оборачиваясь. — Уборка, готовка, поддержание порядка. Завтрак — в девять, если мы дома. Ужин — в восемь. Обед — по запросу. Продукты заказываете через Мишу, он все организует. Вопросы?

— Нет.

— Хорошо.

Он помолчал. Потом повернулся ко мне — и впервые я увидела в его глазах что-то, кроме холодной оценки. Что-то похожее на... предупреждение?

— И еще одно, — его голос стал чуть тише, чуть жестче. — Мой брат... Марк. Он сейчас не в лучшем настроении. Только расстался с девушкой. Так что постарайтесь лишний раз его не раздражать. Не задавайте вопросов, не лезьте с разговорами. Просто делайте свою работу.

Я моргнула.

— Конечно.

— Он может быть... резким. Не принимайте на свой счет.

Прежде чем я успела ответить, сверху донесся звук шагов. Потом — голоса. Женский — высокий, недовольный, что-то на испанском или португальском. Мужской — низкий, ленивый, явно скучающий.

Я подняла глаза на лестницу.

И увидела их.

Он спускался первым — младший Воронцов, Марк. И если Давид был красив холодной, отстраненной красотой, то его брат…

Марк был другим. Рыжие волосы — оттенок не огненный, скорее каштановый, выгоревший на солнце. Загорелая кожа, широкие плечи, расслабленная походка человека, который точно знает, как хорошо выглядит. На нем были только шорты — светлые, льняные, низко сидящие на бедрах. Торс — загорелый, рельефный, но не перекачанный — был выставлен напоказ без малейшего смущения.

Лицо — открытое, с ямочками на щеках, с улыбкой, которая наверняка разбила не одно сердце. Глаза — светло-карие, почти золотистые на солнце — смеялись, даже когда губы были серьезны.

За ним шла девушка. Высокая, смуглая, с копной темных кудрей и фигурой, от которой у обычных женщин развивается комплекс неполноценности. Модель — это было видно за километр. Бразильянка, судя по потоку португальских слов, которые она извергала.

Она была зла. Очень зла.

Давид, судя по выражению лица, был совершенно этим не обеспокоен.

Они достигли нижней ступеньки, и он легко — почти нежно — взял ее за локоть и подтолкнул к двери.

— Tchau, querida, — произнес он с улыбкой. — Было весело.

Бразильянка разразилась новой тирадой, но Марк уже открыл входную дверь и буквально выпроводил ее наружу. Помахал рукой — легко, небрежно, как будто прощался с курьером, а не с женщиной, которая, судя по всему, провела здесь ночь.

Дверь закрылась.

Он повернулся — и наткнулся взглядом на меня.

Секунду мы просто смотрели друг на друга. Я — застыв на месте, чувствуя, как горят щеки. Он — с выражением легкого удивления, которое быстро сменилось чем-то другим.

Усмешкой. Той самой усмешкой, которую я видела на фотографиях в интернете — самоуверенной, немного дерзкой, обещающей неприятности.

— Опа, — он перевел взгляд на брата. — А это что, еще одна? Быстро ты работаешь, братец. Эта хоть русская?

Давид даже не изменился в лице.

— Это помощница по дому. На эти дни.

— Помощница? — Марк снова посмотрел на меня. Его взгляд медленно прошелся сверху вниз и обратно — оценивающе, бесцеремонно. Я почувствовала, как щеки вспыхнули еще сильнее. — Из агентства, что ли?