Дорл

Часть 1

Китз

Суматоха стала уже привычной, но это не мешало Китзу каждый раз драматично закатывать глаза, грозно трясти кулаками и клясть глупую и нерасторопную прислугу на чем свет стоит. Он устрашающе вышагивал по большой комнате среди бегающих туда-сюда служанок и раздавал указания, предрекая всем и каждому скорую казнь.

– Это что? Мясо?!

– Это индейка, распорядитель. С медом и ягодами!

Китз прикрыл глаза рукой и глубоко вздохнул, всем своим видом показывая, что услышал нечто совсем уж вопиющее.

– Госпожа – никогда – не ест – мясо – по утрам! – медленно, с расстановкой, как маленькому ребенку, произнес он с мученическим видом. – Унеси это немедленно!

– Но ведь сейчас уже почти…

– Ты еще разговариваешь? БЫСТРО!!!

Девушка буквально подпрыгнула с подносом и тут же поспешила скрыться с глаз распорядителя. Нет, казни она не боялась. Их добрая госпожа не будет никого казнить и за более серьезные проступки, а не то что из-за завтрака. Она даже ругать никого не станет! А вот получить взбучку от Китза не хотелось, ведь он мог заставить чистить канделябры на кухне, или еще того хуже – прибираться в огромной трофейной, где полно чучел жутких монстров, на которых и при дневном-то свете смотреть страшно. По негласному правилу прислуги этого большого замка на скале, мрачноватого, но не лишенного своей суровой красоты, – трофейную прибирали либо новички, либо провинившиеся. И поскольку новичков среди них давно уже не было, никто не хотел провиниться.

– Это что? Нет-нет-нет… пирог тоже не надо!.. Ну и что, что он с брусникой? Я знаю, что госпожа любит бруснику! Принесите просто свежих ягод… Яблочный десерт оставь… И орехи тоже… Не надо кофе! Госпожа и так плохо спит в последнее время. Хочешь, чтобы нам всем отрубили головы?! Что это… настойка? Из чего она сделана?.. Нет, это убери! Что значит – растает? Предлагаешь разбудить госпожу, потому что у нее завтрак «тает»?.. Значит сделайте так, чтобы не таяло, неужели так сложно понять?! Нет, госпожа не будет рыбу! Сыр оставь… Где вафли с фруктовым сиропом, я вас спрашиваю? Сейчас же принесите!.. А это что? Какие еще марципаны? Я не позволю кормить госпожу какими-то марципанами!!! И за что только мне такое наказание? Нас всех казнят, вот увидите…

Парад блюд под строгим взором распорядителя проходил здесь каждый день. И хотя все уже знали, что в этом действии мало смысла, поскольку маленькая, хрупкая супруга хозяина скорее всего ограничится лишь чаем, да каким-нибудь фруктом, традиция все равно оставалась неизменной. А вдруг госпожа проснется голодной?!

Поскольку в комнату к госпоже нельзя заходить слишком большому количеству людей, часть блюд необходимо было отсеять и вернуть обратно на кухню, на радость кухонной прислуге. Эту важную миссию с гордостью нес на себе лично старший распорядитель, неизменно вырастающий по утрам перед дверьми господской спальни. Он заведовал всем хозяйством в замке и считал своим долгом принимать непосредственное участие в решении любых вопросов.

Второй немаловажной утренней дилеммой, помимо меню завтрака, являлся наряд госпожи. И даже тут вездесущий Китз не оставался в стороне.

– Что? Госпожа наденет это?! Вы видели, что творится на улице? Там сегодня пасмурно, а госпожа после завтрака обязательно пойдет погулять! Где главная камеристка?

– Я здесь. И не надо на меня кричать! Госпожа сама выбрала это платье.

– Оно слишком легкое… Ну хорошо, оставьте его и принесите что-нибудь потеплее. Госпожа наверняка уже передумала… И накидку!

Китз принялся проверять все предметы туалета, вызвав крайнее раздражение у камеристок, затем раскритиковал мыло, которое пахло «как-то не так», отправил служанок подогревать воду для умывания и снова переключился на завтрак.

– Чай остывает, – вздохнула одна из девушек, щупая маленький чайничек, закутанный в полотенце.

– Ну так унесите его и срочно принесите горячий! Думаете, госпожа согласится пить холодный чай? – воскликнул Китз, едва ли не хватаясь за сердце.

В этом не было необходимости, потому что госпожа после того, как встанет, все равно наверняка предпочтет сначала умыться и расчесать волосы – за это время можно успеть принести горячий чай с кухни, но Китз слишком ответственно подходил к такому важному делу и старался, чтобы на момент пробуждения хозяйку уже ждал готовый завтрак.

Служанка быстро побежала за новым чайником с горячим чаем, а Китз украдкой взглянул на высокие резные двери спальни. По правде сказать, он бы возможно и решился осторожно заглянуть внутрь и посмотреть, спит ли еще госпожа, или, быть может, уже открыла глаза. Он был уверен, что она бы не наказала его за эту выходку, даже если б заметила… но у входа с каменными лицами стояли стражники, подходить к которым с такой просьбой было опасно.

Боялся Китз вовсе не их. В конце концов он и сам мог отчитать стражу, если ему казалось, что они выглядят слишком уж расслабленными. Пусть охраной он не управлял, но следить за порядком – его обязанность! На самом деле Китз боялся, что подобная дерзость может докатиться до ушей его господина – альфы.

Распорядитель даже вздрогнул, едва подумав о нем, и заозирался, будто хозяин мог стоять у него за спиной и читать его мысли. Уж перед кем-кем, а перед Верховным альфой совершать даже малейших оплошностей не стоило. В особенности, если дело касалось его жены. В отличие от нее – вождь суров. И его наказания за проступки обычно были такими, что испытывать судьбу желающих больше не находилось.

Просыпался Верховный очень рано, одевался всегда без помощи прислуги и уходил в свой кабинет. Завтракал он обычно в одиночестве и крайне не любил, когда его отвлекают. Кабинет господина – святая святых. Обитатели замка всегда боялись, что что-нибудь может случиться именно в тот момент, когда хозяин в кабинете, и кому-то придется постучать в заветную дверь и побеспокоить его. Но если ничего из ряда вон выходящего не происходило, то он находился там до самого обеда, пока к нему не заходила госпожа, или не приезжал его брат.

Часть 2

Алиен

День выдался жарким. Солнце разогрело нетревожимый ветром воздух, но в увитой плющом беседке было тенисто и не так душно. Али задумчиво вертела в руках яблоко, так ни разу и не надкусив его, и смотрела на море, испытывая смутное, но пока еще не сформировавшееся желание прогуляться вдоль берега. Рядом с ней сидела Тала с иголкой, пяльцами и корзиной, полной разноцветных шелковых нитей. Вычурные южные узоры стали довольно популярны в последнее время – теперь они были повсюду: на одежде, на постели, на занавесках. Даже подушки в беседке украшали не привычные белые кружева, а пестрая вышивка. Тала с упоением отдавалась новому увлечению, часами вышивая на шелковой ткани традиционные для южных земель орнаменты – замысловатые и невообразимо яркие.

Лира тихонько сопела в колыбели, не доставляя матери никаких хлопот. А вот Арэл стоял на ногах, держась за край колыбели, и с очень серьезным видом вертел головой по сторонам, выискивая предметы для изучения и останавливая свой взгляд то на листьях плюща, то на залетевшей в беседку стрекозе, то на цветных нитках Талы. Спать, в отличие от своей сестры, он не любил. Они вообще сильно отличались характерами. Лира, проснувшись, сразу начинала капризничать и требовать внимания, соглашаясь сидеть исключительно на руках. Арэл же терпеть не мог, когда его дергают, отвлекая от важных занятий: осматривания, ощупывания и пробования на вкус всего, до чего он только мог дотянуться.

Зато внешне они были похожи. От Дорла они унаследовали и смуглую кожу, и черные волосы, а вот глаза, как синие озера, достались от Алиен. Правда развивались близнецы совсем по-разному. Лира еще толком не умела сидеть без поддержки, а Арэл уже пытался ходить. Знахари утверждали, что поводов для беспокойства нет, потому что альфы всегда растут значительно быстрее омег.

– Если честно, Али, я очень удивлена, что Дорл согласился. Твои дети еще слишком малы для таких путешествий, – она подняла резко голову, оторвавшись от своей вышивки. – Ты же возьмешь их с собой?

– Конечно возьму.

– Не понимаю, зачем тебе ехать именно сейчас. Подождала бы еще немного!

– Я очень соскучилась по дому.

– А может ты просто пытаешься отсрочить поход на восток?

Алиен повернулась к Тале, удивленно подняв брови.

– Ты что-нибудь знаешь об этом?

Муж Талы – Ваар – один из шести братьев Дорла конечно же в курсе планов Верховного. Сам Дорл как всегда немногословен, но может быть его брат более разговорчив со своей женой?

– Из Ваара ничего не вытянешь, – пожала плечами Тала, и Алиен снова уставилась на море. – Но все знают, что рано или поздно поход состоится. Скорее даже рано. Слишком активно идут приготовления… В городе об этом только и говорят! Дорл хочет повести армию на Багрийские топи, и он бы сделал это еще раньше, если бы не рождение детей. Но сейчас его точно ничего не остановит.

– Тебя это не пугает?

– Это страшно, но я привыкла, Али. Ваар столько раз уходил с Дорлом в военные походы… Ты тоже привыкнешь со временем.

– А как же твой сын? Ты отпустишь Гора с отцом?

– Я не смогу его остановить, Гор стал такой взрослый. И очень упрямый! Да и Ваар скорее всего захочет, чтобы сын был с ним. Я бы и сама напросилась, но… – она положила руку на уже заметно округлившийся живот и покачала головой. – Жаль, что я не могу поехать с тобой на север, раз уж ты решилась и Дорл разрешил. Мне бы хотелось развеяться, чувствую, я еще не скоро выберусь куда-то. Вы заедете в Джиено?

– На обратном пути.

– Тогда обними за меня Шел.

– Я написала Миэль и уже получила ответ: она тоже хочет отправиться со мной. Мы встретимся с ней в Эборе.

Братья Дорла тоже были женаты, но все, кроме Ваара, жили в других городах, так что Али могла каждый день видеть только Талу. Встретиться с Шел и Миэль – женами младших братьев Дорла, очень хотелось. В последний раз они собирались все вместе еще зимой, когда родились Арэл и Лира.

– Все-таки вы, северяне, странные, – произнесла Тала, снова уткнувшись в вышивку. – Ни у тебя, ни у Миэль кажется не осталось родственников на севере?

– Домой возвращаются не только ради родственников. Я родилась и выросла в тех местах. Хочется подышать родным воздухом.

Тала помолчала немного, а потом вдруг отложила пяльца и иголку в сторону и уставилась на Алиен.

– Прости за мою навязчивость, но мне кажется, что ты чего-то недоговариваешь, Али. Я правда очень рада, что Дорл дал согласие и ты опять увидишь эту свою дикую реку… Но все это очень странно! Ты точно хорошо себя чувствуешь?

– Твоей проницательности позавидует любой лекарь, – усмехнулась Алиен, а потом серьезно добавила: – Мне все еще снится тот кошмар. Точнее… теперь он снится постоянно.

– Ох…

– У меня дурное предчувствие, Тала. Мне нужно съездить домой и немного успокоится.

– А что именно тебе снится? Ты не рассказывала.

Алиен задумалась, подбирая слова. Ведь передать словами тот ужас, который она испытывала во сне, невозможно.

– Как-будто я стою в большом поле… а вокруг все мертвое! Деревья, трава, животные, птицы… нет ничего живого! Я не понимаю, что происходит, но мне очень страшно. А потом я поднимаю голову вверх и вижу, что там горит небо.

– Как это – горит небо?

– Не спрашивай, Тала, я не знаю! Оно просто горит, и все! Я смотрю на него, и оно вдруг начинает падать на землю. И я просыпаюсь.

Тала молчала не меньше минуты.

– Тебе снятся очень, очень странные вещи. Ты же не думаешь, что это на самом деле может что-то значить? Не знаю, что там с мертвыми деревьями и животными, но небо не может гореть. И падать. Так не бывает! Ты разговаривала об этом с лекарями?

– Да, но они просто просят больше гулять и поменьше нервничать. Особенно перед сном.

– М-м-м… может быть они правы?

– Может быть. Но я буду меньше нервничать, если съезжу на Север.

Часть 3

Миэль

Летом Великий лес был поприветливей, чем зимой. И хотя даже сейчас в дремучих зарослях могло быть опасно, и не стоило далеко уходить с проселков, все же цветущая земля, изобилие ягод, трели птиц и рокот кузнечиков создавали определенный уют. Когда-то Миэль ненавидела это место. Родившись в одном из множества кланов, затерянных в северных лесах, она не любила даже вспоминать о том, как росла, и обо всех тех ужасах и унижениях, что перенесла. Жизнь на Севере не была к ней благосклонна.

Появление на их земле Дорла и его братьев стало для Миэль ее перерождением. Выйдя замуж за одного из них – Зоуга, она уехала с ним в Алунг, славящийся гигантскими белыми скалами и невероятной синевы озерами. Не влюбиться в их завораживающую красоту было невозможно. Даже сам Дорл испытывал симпатию к этим местам, периодически наведываясь к брату, чтобы постоять на каменистом берегу и посмотреть на сотни синих зеркал, рассыпанных по всей горной гряде. О чем он думал в эти моменты? Строил ли планы на будущее, оценивал ли настоящее, а может глядел в свое прошлое, состоящее сплошь из преодолений того, что преодолеть, казалось, невозможно.

Никто не решался тревожить Верховного, погруженного в свои мысли. Миэль побаивалась его, но ценила настолько, насколько можно ценить того, кому обязан всем. Дорл вместе с Зоугом и другими братьями для кого-то возможно были захватчиками, для Миэль же они стали спасителями, и она благодарила судьбу, когда армия альфы из западных степей ступила на северные земли.

Но вычеркнуть из памяти всю свою прежнюю жизнь было не так-то просто. Слишком яркими и болезненными остались воспоминания. Однако ненависть к Северу постепенно начала сходить на нет, и через некоторое время Миэль вдруг почувствовала, что начала скучать по Великому лесу. Ей стало не хватать его особого запаха, его звуков, его чар, которыми он так или иначе привязывал к себе всех своих детей. Долго она не отваживалась вернуться в эти земли, чтобы не разворошить старые раны. Но тяга стала нестерпимой, и когда жена Верховного – такая же северянка, как и Миэль – сообщила, что возвращается домой, решение созрело само собой.

Встретиться с Али было приятно. Общие корни позволили им с самого знакомства найти общий язык. Тем более, что брак с Дорлом, начавшийся так тяжело, перешел в новую фазу, и Али перестала казаться такой несчастной. Еще зимой, приехав в Денос на ее день рождения, Миэль поразилась тому, насколько изменились и он, и она, и их отношения друг с другом. Странно и немного боязно было видеть, как кто-то вот так просто обращается к Дорлу из-за пустяка когда захочется, отвлекая его возможно от чего-то важного. Конечно, жены альф, имея естественные привилегии, могли себе позволить подобную вольность по отношению к своим мужьям. Но Дорл не просто альфа – он Верховный! Его крутой нрав быстро охлаждал пыл любого смельчака. Миэль казалось, что в отличие от других омег, Али никогда не сможет преодолеть страх перед своим мужем, как и Дорл никогда не проявит снисхождения даже к собственной паре.

Но она ошиблась. Самое забавное случилось, когда в Денос приехала Эйма и привезла с собой с юга целый обоз цветов. Дорлу пришлось очень долго и терпеливо выслушивать рассуждения Али о том, где и что она ими украсит. Миэль могла бы поклясться, что даже ее собственный супруг, Зоуг, не проявил бы такой колоссальной выдержки. Она была рада, что после всех своих братьев и у самого Верховного тоже сложился его брак.

Правда сейчас Али снова выглядела раздосадованной и судя по всему, это напрямую было связано с Дорлом.

– Теперь я не могу сделать и шага без его ведома, – сказала она, когда Миэль наконец решилась спросить прямо. – Дорлу все докладывают в ту же минуту! Ему и раньше докладывали, но все же это касалось только каких-то важных вещей. Сейчас он контролирует каждый мой вздох.

– Что случилось? Вы поссорились?

– Разве с альфой можно поссориться? Ссорятся, когда есть возможность что-то возразить, а Дорл просто сообщает свое решение, – Али покачала головой и уставилась на мелькающие вдоль дороги деревья. – Я сделала кое-что, что ему не понравилось… Чувствую себя узницей.

Она глубоко вздохнула и начала рассказывать.

Колонна следовала сквозь лес к бурной северной реке Тарияне быстрее, чем можно было ожидать. Спереди и сзади двигались военные на воргах – с виду тяжелых, неповоротливых животных, похожих на волков. Но их грузность обманчива. Каждый, кто видел их хоть раз в бою, знал, что ворги быстрее лошадей, выносливей и гораздо агрессивней. Они могли кидаться на противника, разрывая его зубами, тяжело приучались, не терпели слишком близкого соседства друг с другом, и никем, кроме армии, не использовались. Лошади находились в центре колонны – они тащили повозки с вещами, провиантом и людьми. Миэль и Али ехали вместе, а их дети в сопровождении нянек спали в соседних экипажах. Они обе периодически вытягивали шеи, чтобы посмотреть на них.

Воздух стал заметно прохладней. Кажется, уже скоро они доберутся до реки, где Дорл обещал разбить лагерь на целых два дня! Али как раз закончила рассказывать, когда впереди идущие ворги чуть сбавили ход и вся процессия начала притормаживать.

– Я не поняла, а как он узнал про Рогдану?

– Мне кажется, ему сообщили о ней еще до того, как я ее увидела. Но это уже неважно. Главное то, что она считает мой сон вещим. Теперь я даже засыпать боюсь!

– Али, твой сон – это просто кошмар, а ведьма… не знаю, может быть ей просто кто-то рассказал, что ты плохо спишь? И она соврала!

– Кто мог ей рассказать?

– Слуги. Охрана.

– Не думаю. В замке все слишком преданы Дорлу. Никто не посмел бы вынести что-то за его стены.

Они замолчали ненадолго, обдумывая, как еще Рогдана могла узнать, что ее собираются спросить о сне госпожи. По всему выходило, что никак.

– Ты поэтому решила отправиться на Север? Снова хочешь обратиться к духам из реки?