Дорога на луну

Дорога на луну

1

Стояла привычная Нью-Йоркская осень из тех самых, когда в Центральном парке прогулочные дорожки покрываются ковром из пестрых, разномастных листьев, а местные парковые утки, со своим взрослым выводком, вальяжно пересекают не замерзающее даже зимой Центральное водохранилище из конца в конец. Вытянутые серые облака, словно рваные куски холщовой ткани, беспокойно бежали по небу, гонимые осенним ветром. Из-за них раз за разом выглядывало осунувшееся солнце, часто стыдливо прячась обратно за тучи. Если в такую погоду даже и шел мелкий моросящий дождь, то прохожие не слишком ему огорчались - просто доставали зонты, укутывались в свои осенние причудливые шарфы или натягивали шляпы посильнее и продолжали свой обычный путь вдоль длинных и невероятно прямых улиц Нью-Йорка, смешиваясь в бурлящем потоке в хаотичную массу. До зимы с отрицательными температурами и снегом еще было время. Заканчивался октябрь и уже в конце недели должен был наступить Хэллоуин.

Джек Салливан сидел в своем маленьком съемном кабинете на втором этаже видавшего виды дома на пересечении улиц Катрин и Уотер на окраине Манхэттена и задумчиво глядел на свежий выпуск газеты. Кабинет его был обставлен довольно скудно, а единственное, но достаточно большое окно, проливало свет на все его убранство. У окна стоял большой письменный стол с принадлежностями, возле которого находилось старое кожаное кресло, напротив стола простой деревянный стул, обшитый поизносившейся тканью. В углу справа от входной двери возвышался стеллаж с документами и делами клиентов, а слева металлическая напольная вешалка для одежды. Там же рядом находился простой диван. На одной из стен красовалась большая крупномасштабная карта Нью-Йорка, на которой Салливан не стеснялся делать заметок карандашом.

В руке Салливана заканчивал тлеть Честерфилд, и он, оторвавшись от своих раздумий, не спеша погрузил окурок в стеклянную граненую пепельницу, доверху набитую почившими ранее сигаретами. Во второй руке, которая не была занята расправой с продуктом известной Американской табачной фабрики, лежала газета за двадцать восьмое октября тысяча девятьсот тридцать третьего года.

Покончив с Честерфилдкой Джек вернулся к чтению выпуска Нью-Йорк Таймс, от которого его оторвали и унесли далеко-далеко собственные мысли. Во всем выпуске не нашлось хоть сколько-нибудь интересной статьи, кроме, пожалуй, одной забавной небольшой заметки в самом конце от какого-то апокалиптолога, которые стали часто появляться в последнее время. Он утверждал,что скоро наступит ужасное событие космического масштаба, которое грозило бы бедами всем жителям земли. В подобные вещи, будучи человеком скептическим и уже перевалившим за сорок, Джек, разумеется, не верил, однако его потешило, как автор в самом конце написанного призывал читателей "в скорейшей возможности" запасаться водой и провиантом, а если можно, то и средствами самообороны на случай конца света, ибо "вторая луна грядет" - так там было написано. "Гарри Хэмиш, - прочитал имя автора после статьи Салливан, - ну и бардак же у тебя в голове".

Он уже во второй раз открыл передовицу, на которой президент Рузвельт заявлял, что "сейчас, пожалуй, самое время глотнуть пивка", обещая тем самым отменить сухой закон, введенный восемнадцатой поправкой в Конституцию Соединенных Штатов. Джек был целиком и полностью против алкоголя и одобрительно воспринял новость о введении сухого закона, но теперь все возвращалось назад, и это детективу крайне не нравилось. Хотя государство видело в возвращении алкоголя на легальный рынок, возможность выйти из глубокого кризиса, а это сейчас очень было нужно стране.

Джек Салливан почти двадцать лет прослужил в полиции Нью-Йорка и уволился только после гибели жены в автомобильной аварии, которую устроил пьяный водитель. Джек сидел за рулем, а удар пришелся на правую сторону, где сидела его супруга Сара. Виновника посадили, но погибшей жены было не вернуть. После трагедии у него осталась только двенадцатилетняя дочь, собственно ради воспитания которой он и пошел на этот непростой шаг и оставил полицейское управление, чтобы заняться воспитанием дочери. Тогда, сразу после смерти матери, она замкнулась в себе и закрылась даже от собственного отца. Джек очень за нее переживал.

Чтобы хоть как-то свести концы с концами в непростое время "Великой Депрессии", Джек арендовал небольшой кабинет на окраине Манхэттена в трех кварталах от Бруклинского моста. Ему повезло - аренда стоила копейки несмотря на неплохое местоположение здания, однако сам кабинет представлял из себя жалкое зрелище. У Салливана был план - обладая отличной интуицией и незаурядной смекалкой, он планировал зарабатывать на жизнь для себя и своей дочери помощью простым людям часто совсем в непростых вопросах. С тех пор он стал частным детективом.

За те пару лет, что он провел в арендованном кабинете, ему приходилось заниматься разными "интересными" вещами. Из особо запомнившихся дел Джек, пожалуй, мог отметить случай, когда в середине лета тридцать первого года один господин обратился к нему в контору за помощью: он просил найти его угнанный Линкольн двадцать восьмого года выпуска - машина дорогая и примечательная, еще и вызывающего красного цвета. Полиция ничем не смогла помочь бедолаге, а тому, по его словам, уж очень был дорог этот автомобиль, в том числе, как память о почившем отце, да настолько, что тот предлагал пятьдесят долларов чековой книжкой, если машину найдут.

Такой суммы за свою работу Салливан никогда не получал и немедленно согласился. После уточнения всех деталей детектив, немедля, приступил к работе. Клиент жил в частном доме на Статен Айленд с замечательным видом на залив, и Джек начал расследование с опроса соседей и не прогадал - уже с третьей попытки попалась зацепка. Один из соседей, пожилой худощавый мужчина лет восьмидесяти, рассказал детективу странноватую, на первый взгляд, историю, как мучаясь ночью от ломоты в суставах он не спал и видел в окно своего дома, будто Линкольн соседа сам, без водителя за рулем, выехал из открытого гаража и свернул сразу за дом к заливу на ухабистую заросшую дорогу и исчез в ночи. Полиция не очень поверила в россказни старого маразматика, и почти сразу отмела эту улику, как ложную, но только не Салливан. Он ухватился за эту зацепку и опросил клиента касательно показаний пожилого соседа, но тот все отрицал, утверждая, что ночью спал и ничего не видел, и не слышал. Тогда детектив решил выяснить куда ведет эта старая дорога и пешком отправился по ней, в конце концов, уперевшись в крутой обрыв, выходящий прямиком в залив.