Дорога смерти. Воля Мертвых

Глава 1-3

Глава 1. Поцелованная огнем

Зима в этом году выдалась удивительно мягкой. Снег выпал поздно, укрыв промерзшую землю невесомой белой шалью. Кире это лишь облегчило жизнь: дороги оставались чистыми, а значит, не нужно было ждать, пока местные власти сподобятся освободить всех из снежного плена.

С тех пор как Ивар почти исчез из её жизни, Долинской приходилось продумывать такие мелочи. Детали, которых раньше почти не замечала. Теперь всё было иначе. Она провожала души до Калинова моста, как и раньше – но уже одна. Справлялась ли? Почти.

Её мотало по жизни, как одну из тех редких снежинок, что кружились в воздухе. За то время, что жнец был рядом, Кира не осознавала, насколько сильно он уравновешивал её. Его молчаливое присутствие было чем-то вроде якоря, который удерживал её хрупкий мир на плаву.

Она тяжело перевела дыхание и присела на капот старенького «Фольксвагена». Из кармана тёмного пальто Долинская достала пачку сигарет с ментолом. Первая затяжка оказалась холодной, как глоток реальности. Курить она начала, но не сегодня. Пагубная слабость пришла за руку с одиночеством, таким же непроглядным, как изморось на стекле.

Если ей суждено стать цепной гончей Мораны, то чем ей может навредить такая малость, как дым?

В нескольких шагах от машины затрепетала полупрозрачная тень. Еще несколько недель назад Кире стало бы не по себе. Сегодня все было иначе. Она уже знала, кто это. Женщина с длинными спутанными волосами и обожженным лицом. Постепенно тень становилась настолько плотной, что казалась почти живой.

— Ты должна узнать, – проговорила она, протягивая к ней руки, – истинную причину его поступков.

Всегда одно и то же. Кира устало склонила голову, бросила сигарету в смесь воды, снега и грязи и посмотрела на гостью сквозь завесу дыма.

— Кого именно? – всегда этот вопрос.

— Истинную причину, – всегда этот ответ.

Тень начала истаивать по краям, пока не исчезла – как и всегда. Сегодня просьба (или веление) оставили в душе Киры куда более глубокий след, чем до этого. И так случалось каждый раз.

Эта душа не желала покоя или избавления. Она словно знала больше остальных, но сказать открыто не могла. Впрочем, молчать тоже не получалось.

Пронизывающий холодок пробежал вдоль позвоночника, и Кира обернулась. На горизонте, словно на стыке настоящего и прошлого, снова обозначилась машина. Тёмная, неподвижная, будто нарисованная на фоне низкого неба. Она существовала в реальности. Не только сегодня – всегда.

Ивар…

Как и все дни и ночи до этого вечера, он не покинул салона автомобиля. Не подошел ближе, не попытался заговорить – только наблюдал. Дни, ночи, недели. Каждый раз он был где-то поблизости, чтобы открыть проход к мосту в назначенный час. Всё это время он держался на расстоянии – достаточно близком, казалось бы. Но что-то подсказывало, что жнец находился намного дальше.

— Почему ты так ведешь себя? – прошептала Кира.

Никакого ответа. Только гулкое холодное безмолвие, что накрыло дорогу плотным облаком тумана. Может, он не мог. Может – не смел. Или…

Кира вздохнула, оторвала взгляд от его силуэта и вернулась в машину. Ей не хотелось разбираться в этом. Она кое-как сумела наладить хоть какую-то постоянность в себе и своем пути, который был ясен, как белый день. И эта стабильность сейчас была куда важнее разговора с Иваром.

Не потому, что Долинская не хотела выяснить все. Напротив, она страстно желала услышать от жнеца хоть какую-то версию событий, чтобы не думать о словах Шадгара. Хотела этого ровно настолько, насколько боялась – вот почему предпочитала не думать ни о чем, кроме главной цели этой поездки.

На днях в новостях по радио Кира услышала про аварию на одной из поселковых трасс. Маршрутное такси оставило после себя не только запах гари, искореженные металл и криминальную сводку, но и тех, кто отчаянно пытался справиться со случившимся. И это были не только живые…

Еще пять душ, которые в опасности каждую минуту. Если она станет упиваться жалостью к себе, явится теноврат – и тогда случится непоправимое. Нет, пока она жива и способна двигаться – он не получит ни одну из них.

Двигатель мерно заурчал, когда Кира повернула ключ в замке зажигания. Долинская бросила короткий взгляд в зеркало. Все тот же силуэт, но уже чуть ближе. Или это лишь то, чего так хочется? Она переключила скорость и нажала на педаль газа.

Место, где разбилась машина, Кира определила без труда. Она еще даже не приехала, когда пространство вокруг начало уплотняться чужой болью и непониманием. Именно поэтому, когда она остановила свой автомобиль на небольшом мосту, выйти наружу оказалось не так уж просто. Все вокруг было буквально пропитано тяжелой энергетикой, которая давила на виски. Где-то в области сердца липкое предчувствие скрутилось в тугой комок неотвратимости и рухнуло куда-то вниз. Лишь для того, чтобы подняться к горлу приступом тошноты.

Едва успев распахнуть дверцу, Долинская буквально выпала на холодный асфальт. Легкий ужин, что она съела около часу назад, изъявил желание выйти прогуляться. Теперь, когда Ивар больше не находился на расстоянии вытянутой руки, именно так заканчивалось большинство встреч с местами трагедий. И Кира почти привыкла к такой реакции. Неприятно, но не смертельно.

Когда она подняла голову, все еще упираясь одной рукой в асфальт, увидела перед собой мальчика. На вид ему было не больше десяти. Ребенок прижимал к груди портфель и смотрел на нее с таким видом, словно увидел восьмое чудо света.

— А ты кто? – поинтересовался мальчишка.

— Я пришла помочь, – ответила Кира, поднимаясь на ноги.

— У тебя руки грязные, – заметил пацан, а потом достал из портфеля пол-литровую бутылку воды. – Надо? – протянул ей.

— Спасибо, – Кира приняла великодушный знак внимания и, сделав большой глоток, прополоскала рот.

— Ты красивая, – задумчиво проговорил мальчик, внимательно рассматривая ее. – Все паршиво, да?

Глава 4. Те, кто тут давно

Оставшись в одиночестве под открытым небом, Кира сделала глубокий вдох. По венам вместе с кислородом побежал освежающий морозный холод, который словно очистил мысли от всего лишнего. Еще никогда сознание не было таким ясным, а уверенность в себе такой крепкой. В какой-то момент в голову пришла мимолетная мысль, что так она чувствовала себя только… когда Ивар был рядом.

Оглянувшись, Долинская прищурилась. Где-то в ночи растаял теноврат. Он даже не попытался выяснить причину ее слов о нежелании выбора между ними. И правильно – нет смысла. Нет, конечно, был и смысл и идея, но высказаться об этом вслух Кира бы не рискнула. Не потому, что боялась Шадгара, а потому, что не хотела признаться в этом даже себе самой. В какой-то момент пришло четкое осознание: ей никто не нужен в этом путешествии.

На парковке, что была расположена возле кафе, мигнула фарами машина. Кира сделала шаг вперед, чтобы в темноте рассмотреть цвет автомобиля – ее автомобиля. Старенький «Фолькс» мирно урчал мотором в нескольких метрах от нее, прогретый и готовый к новому рывку в ночь. На капоте лежали ключи. Долинская не сдержала улыбки, что изогнула ее губы в жесте благодарности.

— Спасибо, – едва слышно проговорила она, обращаясь в темноту.

Тот, кому это было адресовано, услышал. Большего и не требовалось. По каким-то причинам Ивар продолжал держаться в тени. Прошло достаточно много времени, но жнец так и не предпринял никаких попыток поговорить. Изначально Кира терялась в догадках, сердилась и плакала, но потом пришло понимание. Принятие опустилось на плечи мягким, хоть и невыразимо тяжелым плащом.

Когда дорога готовилась лечь под колеса почти невидимой лентой, мир почти принял прежнюю форму. Все встало на свои места – путь продолжался. Выворачивая руль, чтобы выехать с парковки, Кира резко ударила по тормозам. Мимо по трассе со свистом пролетела громадная фура. Выругавшись сквозь зубы, Долинская поняла, что забыла включить габариты.

Включая дальний свет фар, Кира подумала о том, что он такой же острый, как слова теноврата. Брат Ивара, как всегда, оставил после себя столько непонятных мыслей, что тошнило от напряжения. Он никогда не лгал, но умел настолько извратить правду, что от нее не оставалось практически ничего. Истина переставала быть вменяемой после того, как ее касался владыка Теней.

Справа вдоль дороги плыли голые деревья, что тянули к небу острые верхушки. Застывшие среди тумана, они мучились от пронзительной зимней стужи, как и Кира, но от своих мыслей и догадок. Постепенно лесополоса начала редеть и сдвигаться куда-то вглубь степи. От основной дороги пошло ответвление – проселочная, но уже давно неезженая, а от того заросшая бурьяном в летние дни, заваленная снегом – сегодня. Вдали виднелись тусклые два желтоватых пятна.

Кира притормозила, вглядываясь в скопление карагачей и густую поросль молодых кленов. Там, под их покровом, читались очертания здания. Сомнений быть просто не могло. Долинская заглушила мотор и вышла из машины. Она не ошиблась. Чуть дальше, вдоль проселочной дороги был один из тех домов, которые видела только она. Сделав шаг вперед, Кира ощутила, как нога в высоком сапоге ушла в снег, как нож в растаявшее масло. Подобрав широкие полы пальто, она решительно направилась пешком туда, где не мог проехать ее старенький «немец». Вот в такие моменты очень не хватало Ивара, который обладал особенными возможностями. И плевать… Не такая уж она нежная, чтобы не справиться с небольшим сугробом.

Преодолев несколько метров, Кира вынуждена была признаться, что погорячилась. Расстояние оставалось довольно приличное, а снег становился все глубже и плотнее. Утрамбованный ветрами и спрессованный влажностью, он уже был выше колена. Не рассчитав силы и скорость своего шага, в какой-то момент Кира упала. Распластавшись в сугробе, выругалась себе под нос и, с трудом приподнялась на одной руке. Зря не взяла перчатки из бардачка – сейчас бы они ой как пригодились!

— Вот черт… – пропыхтела Долинская, пытаясь подняться. Это привело к тому, что она еще больше увязла в снегу.

В какой-то момент Кира вдруг осознала, что борется с ветряными мельницами. И, когда уже готова была сдаться, увидела перед собой чью-то руку. Широкая ладонь с сильными почти изящными пальцами, на одном из которых поблескивало кольцо из черненого серебра, тянулась к ней. Почти машинально приняв помощь, Долинская ощутила, как ее рывком поставили на ноги. Снег вдруг стал почти неощутим, хоть и не исчез никуда. Вскинув белые от изморози ресницы, Кира увидела перед собой кого-то высокого и явно очень крепкого.

— Благодарю Вас, – кивнула, отряхивая пальто.

— Значит, мне не показалось, что ты так настырно пробиралась именно к моему дому? – голос был приятным и каким-то обволакивающим, словно тягучая сладко-соленая карамель.

Теперь, когда Кира отдышалась и больше не была занята борьбой с природой, она не смогла рассмотреть душу во всех подробностях, как не пыталась. Рослый, с широкими плечами, немного растрепанными ветром волосами – вот все, что позволила разглядеть чернильная ночь. Очень уверенный в себе, с сильной энергией и совершенно лишенный присущей обитателям таких домов растерянности. Нестандартная душа, которая застряла в моменте своей смерти, а полностью осознавший случившееся человек с сильной волей.

— Решила заглянуть на огонек, – фыркнула Кира.

— А ты интересная, – указал на нее мужчина, поворачиваясь спиной, чтобы направиться к своему жилищу. – Другие были угрюмые или высокомерные. Давно в дороге?

— Минут пятнадцать.

Душа вдруг резко остановилась и повернулась к ней лицом. Во взгляде появилось выражение, которое ни с чем другим не спутать – он откровенно смеялся над ней.

— Серьезно?! Не надо изображать передо мной нормальную, ладно? – предупредил незнакомец. – Я тут уже очень давно, поэтому понимаю, что произошло. И не только со мной, – добавил чуть тише, продолжая путь.

Когда они дошли до дома-памятника, ночь окончательно окутала дорогу и прилегающую к ней степь с лесополосой. Воздух стал намного жестче, поскольку мороз крепчал.

Глава 5. Красные нити судьбы

С какой-то мягкой бесцеремонностью, которая совершенно не вызывала обиды или негодования, душа толкнула ее в глубокое кресло. Оно стояло у огромного жарко пылающего камина. К слову говоря, другого источника света в этой большой комнате не было.

— Они все до жути боятся огня, – указал хозяин дома на окно, за которым клубилась серо-черная ночь.

— Тени?

Коротко «угукнув» в ответ, мужчина размашистым шагом вышел из гостиной. Оставшись одна, Кира с интересом принялась рассматривать интерьер комнаты. Стены были обшиты деревом, как и потолок. На полу вместо ковра были брошены несколько лохматых шкур – возле камина, широкого дивана, у окна и посередине. На столе, что находился справа от двери, за которой исчезла душа, можно было различить несколько фото в деревянных рамках.

Поднявшись с кресла, Долинская подошла ближе и взяла одну в руки. Изображенная на снимке очень красивая брюнетка с лучистым взглядом карих глаз была примерно в третьем триместре беременности. Фото казалось каким-то размытым, словно побывало в воде или сделано не очень-то талантливым мастером, у которого обе руки – левые.

— Я запомнил ее именно такой, – раздался голос за спиной Киры.

Долинская вздрогнула от неожиданности и выронила снимок. Фото в рамке упало на пол и разбилось на несколько острых корявых осколков.

— О, Боже… – прошептала Кира, ругая себя за неуклюжесть.

Она присела, чтобы собрать разбитую рамку и стекло, когда ее руки перехватили горячие пальцы.

— Оставь, – душа не выглядела ни рассерженной, ни раздосадованной.

Когда Кира выпрямилась, придерживаемая им под локоть, фото снова было на своем месте – целое и невредимое.

— Эти дома, как и твои отели у дороги, – ответил шатен на ее удивленный взгляд.

— Но кто же вы? – спросила Долинская, в чьей голове уже зародилось столько ответов и предположений, что стало страшно. Впрочем, ни один из них не был даже отдаленно близок к правде.

— Чай, – протянул мужчина ей бокал, – с чабрецом и мятой – все, как ты любишь.

Кира попятилась, внимательно рассматривая мужчину. В нем все еще присутствовало напоминание о ком-то невыносимо близком, почти до боли. Эта манера разговаривать и держаться, привычка не застегивать до конца рубашку – так, что две-три верхние пуговицы открывали широкую мускулистую грудь, интеллигентность в каждом жесте и взгляде… С этим всем хотелось остаться до конца жизни. А еще он знал о Тенях, тех, кто был до нее – которые «угрюмые и высокомерные». Так, кажется, он выразился?

В какой-то момент, когда он принес чай, у Киры возникла шальная мысль. Только на ультракороткие доли секунды… И эта мысль была настолько же адекватной, насколько безумной. От этого по спине пошел такой озноб, словно она все еще находилась в том сугробе на улице.

«Я совсем не знаю его, – всплыли в памяти слова Сергея. – Он разбился на машине за несколько часов до моего рождения. Мама всегда говорит, что я – его точная копия».

— Эта женщина на фото… – указала Долинская на стол, почти жалея, что решила остановиться напротив этого дома.

В эти минуты от правды зависело так много. Она либо обретет настоящего друга, либо станет жертвой своей почти уже слепой преданности делу.

— …кто она вам?

— Это моя жена, – ответ души сорвал выдох облегчения с губ Киры. – Ирина.

Трясясь в дичайшем приступе волнения, Долинская поднесла дрожащие пальцы ко рту. Она все еще не могла справиться с обуявшими ее чувствами.

— Вы… – указала она на высокого шатена, который отбрасывал назад непослушную прядь у лба таким знакомым жестом, – вы…

— Успокойся, девочка.

— Вы – Владлен Краснопольский.

— Так, что по поводу чая? – снова протянул ей бокал хозяин дома, на чьем месте среди степи не было памятника, которому могло быть почти тридцать лет.

— Как?! – выдохнула Долинская. – Как вы вообще тут оказались? Сергей рассказывал, что его мать давно уехала с тех мест, где погиб отец.

— Я все объясню, если ты успокоишься и выслушаешь меня.

До боли в суставах сжимая бокал с ароматным чаем, Кира почти неотрывно смотрела на Владлена. Он казался ей настолько родным и знакомым, что становилось не по себе. В какие-то моменты даже возникала шаткая уверенность, что она сошла с ума. Неизвестно, что случилось, но она повредилась умом. И как бы это было просто!

— …вот так Ирина, сама того не зная, помогла мне перебраться поближе к ним, – закончил Краснопольский-старший свой рассказ о том, как оказался в этих местах.

— То есть, если носить цветы на заброшенную могилу, обращаясь мыслями к своим погибшим, которые далеко, можно вызвать их души?

— С нами все сработало именно так.

— Поразительно!

— Все время, что я ждал нашей с тобой встречи, – проговорил Владлен, – хотел сказать очень важную вещь. Спасибо тебе, девочка, что дала моему сыну шанс на нормальную жизнь. Спасибо, что не потащила его за собой во все это.

— Разве я могла? Разве имела право?

— Твоя предшественница была другого мнения.

— Моя… Вы видели другую Жатву?

— Хрупкая, но какая опасная и вероломная, – покачал головой отец Сергея. – Забрала всех, кого любила в своей обычной жизни. Никого не спрашивала.

— Ужасно…

— И боги так сочли, – кивнул Владлен. – Ее остановили – сожгли здесь, – указал куда-то в сторону окна, – в окрестностях этой дороги. Так это место напиталось темной энергией, которая превратила его в дорогу смерти. Вот почему здесь столько аварий, столько погибших… Ингрид, так ее звали, все еще продолжает свое дело.

Поставив бокал на небольшой столик перед креслом, в котором сидела, Кира провела ладонью по лицу. Ей вдруг стало невыносимо душно, словно рядом открылся портал в ад.

— Вы понимаете, что я должна…

— Нет-нет, – перебил ее отец Сергея. – Ты изначально неправильно…

— …смотрю на все, да?

— Именно, – указал на нее пальцем Владлен. – Ты ничего и никому не должна. Быть Жатвой – значит, вершить судьбу каждой души, что встречена тобою. Лишь тебе решать, что и с кем будет, но… и нам тоже.

Глава 6-7

Глава 6. Когда дорога молчит

— …верь только себе и своим ощущениям, – закончила последние наставления душа отца Сергея Краснопольского, провожая Киру к дороге. – Теперь многие захотят тебя заполучить себе.

— Спасибо, – поблагодарила Кира.

Они разговаривали очень долго. С момента знакомства с Владленом прошла ночь и почти весь день. Уже начало вечереть, а Долинская все не могла заставить себя оторваться от него. Такой родной и незнакомый – одновременно, он рассказал много полезного, прояснил десятки непонятных ранее моментов. А еще Владлен сказал очень важную вещь: любовь всегда будет вести ее по жизни. Неважно, где будет эта жизнь и какая, нельзя отказывать себе в возможности выбирать с кем ее провести.

— Я буду помогать, чем смогу, – пообещал Владлен. – Станет плохо, грустно… просто захочешь помолчать с кем-то… – и ласково сжал ее руки в своих надежных теплых ладонях.

— Спасибо, спасибо, – приподнявшись на цыпочки, Долинская обняла Краснопольского.

Владлен открыл перед ней дверцу автомобиля. Сделав приглашающий жест, ободряюще улыбнулся – по-отечески и участливо. Именно такого отношения так не хватало Кире последнее время – простого человеческого участия. Парадоксально, что получило это она вовсе не от живых.

Когда Долинская завела машину, мотор мерно заурчал, приводя в действие все механизмы. Это значило, что спустя несколько минут в машине станет тепло и почти уютно. Покинув салон, Кира захлопнула дверцу.

У них было еще несколько минут, пока автомобиль прогревался. Протянув руки душе, она не сдержала навернувшихся слез. Расставаться с Владленом так не хотелось. Он подарил ей минуты долгожданного душевного равновесия, отвлек от тягот дороги смерти и ее собственного существования. Чуть ли не впервые за все время, что занималась этим, Кира точно понимала, кто она и что делает.

— Все хорошо, – кивнула душа. – Помни, что у тебя всегда есть, куда вернуться. Осознай, что каждый их этих домов – твой, научись пользоваться не только своим умением вести души к стражам Калинова моста, но и всеми их ресурсами.

— Это значит, что я могу… – Кира замолчала, подбирая нужные слова, – могу…

— …питаться энергией мест трагедий, – безжалостно отбросил все реверансы Краснопольский-старший. – Не так, как делает это теноврат. Он отбирает силой, а тебе отдадут добровольно.

Кира вдруг снова ощутила, как ей в спину кто-то смотрит. Оглянувшись, увидела во мраке вечерних сумерек очертания машины и силуэт рядом с ней. Высокий, в длинной мантии с широким капюшоном… Судорожный выдох сорвался с губ молодой женщины, когда сознания коснулась только одна мысль.

«Ивар…»

Проследив за ее взглядом, Владлен какое-то время молчал. Он внимательно изучал скрытое в полутьме видение, что дрожало и мерцало на грани миров. Подняв воротник классического темно-серого пальто, душа задумчиво прикусила край нижней губы. Во взгляде красивых зеленых глаз появилось нечто такое, что заставило Киру встревожиться.

— Что? Что такое, Владлен?

— От него исходят такие тяжелые волны, – поежился он в ответ. – Такое впечатление, что вся тяжесть миров давит на его плечи.

— Не понимаю, почему он не хочет поговорить, – вздохнула Кира. – Просто смотрит издалека всегда. Мы были так близки, а теперь… – и со вздохом покачала головой.

— Не хочет? – переспросил Владлен.

— Конечно, – кивнула она. – Ивар выбрал молчание, что лишь добавляет весомости словам Шадгара о том, что он имеет какое-то отношение к гибели моих приемных родителей.

— Теноврат так сказал? – уточнила душа с каким-то странным смешком.

Кира лишь молча развела руками. Она не видела смысла развивать эту тему. Тем более, что говорить об этом было все еще так же больно, как и в первый день.

— И ты поверила на слово?

— А какой выбор? Я ничего не нашла на дороге, кроме браслета, который когда-то сама подарила Ивару.

— А как же душа второго водителя? – поинтересовался Владлен. – Он тоже участник аварии, а значит, знает правду.

— Ничего и никого.

— Найди жнеца, за которым закреплен этот участок, – посоветовал Владлен. – Если душа была изъята им, то жнец позволит поговорить с ней. Больше никто тебе не расскажет, что случилось на самом деле.

— А если нет? Если душу взял не жнец, а теноврат, например?

— Вот и узнаешь.

Когда Кира смотрела, как вдали медленно растворяются в темноте очертания Ивара, в душе царило приправленное разочарованием смятение.

— Он никогда не был похож на других жнецов, – тихо заметил Владлен.

Кира ничего не сказала в ответ. Ей не нужно было это определение (или характеристика?) – она и сама знала, что это так.

Машина уже достаточно хорошо прогрелась и приглашала в салон теплом и мурлыкающей радиоволной. Мотор чуть повысил тон, когда Кира нажала на педаль газа, трогая с места старенький «Фольксваген». Взглянув в зеркало дальнего вида, она увидела, как душа Владлена Краснопольского махнула ей на прощание. Отныне он станет для нее чем-то вроде маяка, напоминания о том, что она все еще человек. Человек, в котором с каждой секундой все больше от Жатвы.

Что же, если по каким-то причинам Ивар избрал путь молчания, она сама найдет ответы. По крайней мере, попытается сделать это. Не бывает так, чтобы совсем не оказалось выбора. Сегодня Кира выбрала не торопиться, не искать встреч со жнецом, не злиться и не моделировать ситуации, которые могли бы вынудить окружающих сказать что-то вслух. Гнев – не то, что сейчас нужно ей, но именно то, к чему толкает ее Шадгар.

Мрак за окнами машины сгущался с каждой проведенной в дороге минутой. В какой-то момент, Кира вдруг осознала, что даже не знает, куда едет. Она просто позволяла «Фольксвагену» катиться вперед, даже не думая о конечном пункте прибытия. Не смотря на внешнюю бессмысленность этого путешествия, у него была очень важная цель. Этот маршрут уже давно прочно обосновался в душе Киры Долинской, как в навигаторе – от дома к дому, от памятника к памятнику, от души… к Калинову мосту.

Глава 8. Огненные разломы

В номере мотеля было тихо. Тихо до того, что барабанные перепонки грозили просто не выдержать этого безмолвия. За окном, что давно спряталось за плотными шторами насыщенного темно-бордового цвета, кружился и падал снег. Время близилось к утру.

Ивар сидел на краю постели, наклонившись вперед.

Кира находилась тут же, в нескольких сантиметрах от него. Тихая, молчаливая – в ожидании. Накрыв плечи теплым пледом, она просто дала ему время собраться с мыслями.

Прекратив рассматривать свои длинные пальцы, жнец повернулся к ней. В его взгляде было столько всего! Сожаление, растерянность, вселенский холод, а еще – беспомощность. Именно она, а потому становилось страшно.

Это ощущение бессмысленно и жестоко прошило сердце Долинской щемящей нежностью. Она подалась вперед, протягивая ему руки.

— Где же ты был так долго, Ивар?

— Очень много изменилось, – проговорил он, отводя глаза.

Этот жест заронил в сознание Долинской странную мысль. Ивар словно боялся смотреть ей в глаза.

— Что же?

— Мои силы уже не так велики, а возможности не безграничны.

— Я уверена, что пойму, если ты хотя бы попытаешься объяснить, в чем дело.

— Если коротко, то с некоторых пор я не совсем жнец.

— То есть? – вскинула брови Долинская.

Ивар поднялся и подошел к окну. Отодвинув штору, какое-то время смотрел в ночь. Он словно подбирал слова. В своей обычной манере беспокоился о том, чтобы правда не прозвучала слишком болезненно. Вернувшись к кровати, опустился на одно колено и, взяв руку Киры, запечатлел поцелуй на внутренней стороне ее левого запястья.

Это пустило рой мурашек вдоль позвоночника Долинской. Ей вдруг захотелось отдернуть руку, чтобы не отвлекаться. Что-то подсказывало, что тема разговора обещает быть не просто серьезной, но крайне тяжелой.

— Это все Шадгар, – пояснил Ивар. – Он набрал достаточно силы, чтобы диктовать мне свою волю. Именно поэтому я теперь не могу покинуть мир Мертвых.

— Как так? – удивилась Кира.

— Он надломил меня, чтобы иметь возможность вложить тебе в голову то, что ему нужно. Мне удалось вырваться, но совсем ненадолго. Трещина между мирами скоро затянется, и я не знаю, когда она появится снова.

— Ты говоришь о разломе, через который в этот мир проникает прежняя Жатва? – уточнила Кира, вспоминая рассказ Владлена.

Отец Сергея предупреждал ее о том, что Ингрид путешествует между мирами. Ей одной известным способом, она раскалывает тонкие материи, что разделяют все существующие вселенные. Удивительно, но даже после смерти Жатва обладала достаточной силой, чтобы подчинять своей воле пространства и время.

— Ты не теряла времени зря, – одобрительно кивнул Ивар. – Хорошо, что не замкнулась. Я рад, что ты продолжаешь свое дело.

— Ты – дурак, – ткнула Кира пальцем ему в лоб. – Сколько еще собирался молчать?

— Я не знал, как сказать, – вздохнул Ивар. – Ты бы непременно начала копаться в этом, желая найти решение. Самое горькое в том, что его нет – этого решения. Только ты можешь завершить путь Ингрид, чтобы разломы затянулись. Пока этого не случится, она будет упорно шататься туда-сюда, потому что не готова так просто отречься от своей истиной сути.

— Она часто является мне, – кивнула Кира. – Все время говорит одно и тоже – «ты должна узнать истинную причину его поступков».

— Это она обо мне, – кивнул Ивар, – а еще о Шадгаре. Не верь ему, Кира, не верь, чтобы он не говорил, как бы убедителен не был. Ложь – его стихия. Он лучший в искусстве обмана. Никто лучше Шадгара не может повернуть все так, что не останется сомнений – только доказательства.

— Браслет, – догадалась Кира.

— Он взял его в моем доме, – вздохнул Ивар. – Подбросил на место аварии, а потом следил за тобой, чтобы ты увидела.

— Что же случилось? Ивар, ты знаешь, что произошло с моими родителями в ту ночь?

— Я – нет, но могу указать на того, кто точно в курсе. Душа второго водителя, Кира. Ты должна найти жнеца, который его увел. Он расскажет правду.

— Как это сделать?

— Иди к Мирославе, – ответил Ивар. – Она поможет достать специальную карту, на которой отмечены пути всех, кого уводят жнецы. Хранилище расположено на другом берегу реки Смородины. Тебе придется пересечь мост.

— Пересечь мост? – испуганно переспросила Долинская.

Она вдруг осознала, что ни разу не делала этого. Да, она бывала на Калиновом мосту – и не единожды. Ее путь всегда заканчивался не так далеко от его второй стороны. Переступать грань миров Кире еще не приходилось.

— Не бойся, – уверенно проговорил Ивар, сжимая похолодевшие ладони Киры. – Это твой мир. Он не причинит тебе вреда. Никто этого не сделает. Я буду рядом, даже если кто-то пытается отдалить меня от тебя. Даже из другого мира поведу тебя, только верь в меня… в нас.

— Я всегда верила, – кивнула Кира. – Шадгар был весьма убедителен, но сердцем я оставалась с тобой.

— Только надежда на это помогала мне держаться, когда я пытался докричаться до тебя из-за грани.

— Он не разделит нас, Ивар, – убежденно сказала Долинская. – Я никогда не позволю ему сделать это, – и это было не просто обещание – клятва.

Сейчас, когда Кира увидела Ивара, посмотрела в его глаза, сомнений не осталось. А ведь на какое-то короткое время, когда теноврат был рядом – такой внимательный и спокойный, почти дружелюбный, почти нежный – уверенность пошатнулась. Пусть совсем не надолго, но это случилось. Теперь Кире было невыносимо стыдно за эту слабость. И как только ей могло в голову прийти, что Ивар мог предать ее?! Ту, которую столько лет спасал, вокруг которой выстроил все свои планы и стремления. Кто угодно, только не он.

— Послушай, – Ивар протянул руку, заправляя ей за ухо темную прядь волос, – я не знаю, сколько у меня времени, поэтому должен успеть сказать, как можно больше. Не медли, отправляйся к мосту. Отложи все свои дела, все души – они подождут.

— Зачем оставлять на потом то, что можно делать по ходу дела?

Глава 9. Тайны между мирами

В окно придорожного мотеля медленно просачивалось мглистое утро. Солнечные лучи были слишком слабыми, чтобы пробиться сквозь плотные темно-бордовые шторы. На полу растянулись прерывающиеся полосы, что имели серо-розовый оттенок.

Кира уже не спала – просто лежала с закрытыми глазами. Ей не хотелось просыпаться в этот мир. Она чувствовала каждой клеточкой кожи, что снова осталась одна. Ивара уже не было рядом. Он растворился где-то между мирами, оставив после себя только едва уловимый терпкий аромат сандала и крепкого табака.

Сделав глубокий вдох, Долинская села в постели и провела ладонями по лицу. Прошло время, когда она могла нежиться в кровати до обеда. Впрочем, само понятие времени теперь было очень и очень размыто. Тем не менее, пока Ивар болтался между гранями миров, ей необходимо действовать. Шадгар прекрасно выполнил свою работу – почти достиг цели. Оставалось совсем немного до того момента, когда Кира усомнилась бы окончательно, но этого не случилось. К счастью – для Ивара, для Шадгара же – …! Пусть даже не мечтает! Она не так проста, чтобы вот так сломаться.

На то, чтобы умыться, привести себя в порядок и собраться в дорогу, ушло порядка получаса. Кира решила не завтракать, чтобы не соблазнять себя покоем и уютом мотеля. Она помнила слова Ивара о том, что такие места довольно коварны. Дашь слабину и – будешь вечно бродить по коридорам от номера к номеру.

Бросив в сумку браслет Ивара – тот самый, который нашла на обочине в ту злополучную ночь, Долинская спустилась в тихое фойе. За стойкой было пусто, впрочем, как и всегда. Ключ удивительно громко звякнул о гладкую полированную поверхность.

— Спасибо, – негромко поблагодарила Кира, прежде чем покинуть мотель.

Когда машина выехала на обледенелую трассу, Долинская выругалась сквозь зубы. Мерзкая погода! Она ненавидела такую. Впрочем, за эту неприязнь ей было легко отчитаться. Вот такая гладкая блестящая, словно зеркало, дорога отправила на тот свет ее родных, ее саму…

Далеко впереди замаячила уже знакомая рваная тень. Вспыхивающая, словно свеча на ветру – она то дрожала и теряла четкие очертания, то становилась до одури правдоподобной. Длинное платье, распущенные волосы, что почти полностью закрывали обожженное лицо, тянущиеся вперед худые руки...

Теперь Кира знала, кто это – Ингрид – ее предшественница. Она уже так долго пыталась что-то донести до нее. Хотела ли закончить свой путь? Стремилась ли сказать что-то такое, что крайне важно? Или рассчитывала получить для себя то, чего жаждала?

У Киры не было ответов на эти вопросы. Признаться, она и не стремилась их найти. Пока Ингрид бродила где-то рядом, разрывая тонкие материи миров, у Ивара была возможность хоть ненадолго просочиться сюда. Звучало ли это эгоистично или даже жестоко и бесчеловечно? Да. Было ли Долинской совестно за такое отношение к ситуации? Нисколько! Она устала всех понимать и беспокоиться обо всех, кроме себя. Бесчеловечно? Ну, и пусть! Тем более, что от человека в ней не так уж много… было всегда.

Придерживая руль одной рукой, Кира уверенно направляла машину в нужную ей сторону. Сегодня ей предстояло добраться до Мирославы, которая жила практически на стыке миров – очень далеко и близко – одновременно. Ивар лишь подтвердил слова Владлена Краснопольского: все расскажет второй водитель. На какие-то короткие мгновения Киру посетила шальная мысль о том, что стоит вернуться на место аварии. Возможно, душа все еще там. Впрочем, даже если это так и было, она вряд ли сможет увидеть ее, пока не поставят памятник. Только после этого появится дом у дороги. Проблема заключалась в том, что часто родные вовсе не делали этого. Тогда душа оставалась бездомной долгие годы.

— Что ты надеешься услышать от него? – спросила в полголоса она у себя самой, поднимая взгляд к зеркалу заднего вида. – Что это не Шадгар? Ведь это он… наверняка. Ведь так?

Подобные беседы с самой собой последнее время стали чем-то вроде обычного дела. Больше спрашивать мнения и совета было не у кого.

Следуя совету Ивара, направляясь к Мирославе, Кира понятия не имела, как страж отреагирует на ее просьбу. В порядке ли вещей, что несостоявшийся жнец приходит с таким делом? Обращаясь за помощью к одной из трех сестер-близнецов, в чьей власти находился Калинов мост, кем ей следует быть? Кирой Долинской? Или Жатвой? Не покажется ли Мирославе, что ее просьба слишком…

Чуть сильнее сжав пальцы на руле, Кира тряхнула головой. К чему эти душевные метания? Все и так слишком зыбко, чтобы сомневаться. Пока Мирослава не отказала, не стоит накручивать себя несуществующими проблемами. Тяжело вздохнув, Долинская осуждающе повела плечами. Она ведь почти сдалась, почти поверила в то, что Ивар мог ее предать. Еще вчера готовая обвинить его в одном из самых страшных поступков, сегодня она ехала на край света, чтобы помочь не только себе, но и ему. Переменчивая натура… Должна ли быть такой Жатва? А черт ее знает!

Бросив взгляд в боковое зеркало, Кира заметила, что темнота стала еще непрогляднее. На асфальт из придорожной лесополосы выползала рваная плотная мгла. Дорога словно тонула в молочной дымке. Включив противотуманные фары, Долинская подумала, что такие ночи не прощают невнимательности.

— И все же, – она снова обратилась к себе, рассуждая вслух, – почему я поверила ему?

Мысли Долинской снова вернулись к теноврату. Он был так убедителен, так страшен в своей правдоподобности. Почему его слова звучали так правдоподобно? Он словно сам верил в то, что говорил. Кира нисколько не сомневалась, что Шадгар сам почти верил в то, что говорил. Он настолько стремился убедить ее в том, что Ивар стал причиной смерти четы Долинских, что уверовал в собственную ложь. Это и настораживало.

Он словно отравил сомнением и свою душу тоже. Была ли причина в том, что Шадгар хотел привлечь ее на свою сторону или в том, что он тоже преследовал какой-то личный интерес? Если второй вариант являлся причиной такого поведения, то это значило только одно: он еще не потерян. Для чего или кого? Это уже дело десятое. Возможно, его еще можно было спасти от той серости, что так плотно поселилась в душе владыки мира теней. Вот только нужно ли?

Глава 10-11

Глава 10. Та, от которой дурно пахнет

Чем ближе Кира подходила к Калинову мосту, тем сложнее становилось дышать. Воздух становился все горячее, удушливый запах каленого железа и гнили все нестерпимее… Перила приобрели почти алый цвет, как и потрескивающие доски. Над мостом висел плотный черно-красный туман, который источал ни с чем несравнимый «аромат».

В эти минуты река Смородина полностью оправдывала свое название. Вопреки расхожему мнению, ничего общего с душистой ягодой оно не имело. Истина лежала гораздо глубже. Волны реки несли черно-красную кровь. Именно она душила вонью, напоминая о грехах, которые уже не отмолить. Помимо горячего иссушающего пламени, Калинов мост тонул в невыносимом смраде – именно так пахла смерть. Она и наградила звучным именем Смородина реку, что отделяла мир живых от мира мертвых.

Мирослава ждала Киру почти у основания моста. Она спокойно стояла на красноватых досках, словно они и не отдавали черные следы сажи подолу ее длинного белого платья. Спокойная, тонкая и прямая, молчаливая… безразличная почти ко всему.

— Не ждала тебя так скоро, – заметила Мирослава.

— Сама не планировала, – ответила Долинская, останавливаясь в шаге от решения ступить на мост.

Она не посмела сделать этого, пока не прозвучало разрешение от его хозяйки.

— Ты не привела ни одной души? – поинтересовалась страж, внимательно разглядывая Киру.

Во взгляде Мирославы появилось сначала понимание, а затем холодное подозрение.

— Ты права, – кивнула Кира. – Сегодня я одна.

— Одна? – уточнила Мирослава. – Ой, ли…

Долинская не сразу поняла, о чем вела речь страж. Она даже оглянулась, желая убедиться, что действительно не привела с собой никого. Так и оказалось.

— Мне помощь нужна, Мира.

— Говори.

— Ивар сказал, что ты можешь помочь взглянуть на карту Перекрестков. Мне нужно отыскать путь свежей души, которую пока не могу видеть.

Мирослава вскинула брови, видимо, удивляясь столь странной просьбе. Показала свое отношение, но не сказала против ни слова. Она просто сделала приглащающий жест, предлагая следовать за собой.

— Что ты имела в виду? – спросила Кира, когда она дошли почти до середины моста.

— На предмет? – обернулась Мирослава.

— Ты усомнилась, что я одна пришла.

— Так и есть, – кивнула Мира. – Сейчас ты одна – именно в данный момент, – пояснила страж. – С той стороны же была в сопровождении какого-то жнеца.

Кира даже остановилась, чтобы снова оглянуться. Она бессознательно искала глазами знакомую фигуру в широком капюшоне. На мгновение сердце сладко замерло, в ожидании того, кого так страстно желало, о ком так хаотично билось.

— Это не Ивар, – безжалостно ударила ее оземь Мирослава. – Какой-то другой… Не Шадгар тоже.

— Остался там? – кивнула Долинская в сторону противоположного берега.

— Не каждый может ступить на Калинов мост, – ответила Мира. – Уж больно жжется – калится от обилия горя и чужого коварства. Смрад утяжеляется последнее время. Дышать нечем…

— Я почему могу?

— Ингрид тоже могла, – впервые упомянула прежнюю жатву Мирослава. – Каждая из вас могла, может и будет иметь такую возможность впредь.

Зал с высокими потолками был разбит на секции, что разделялись резными арками. Выточенные из черно-серого камня, они уходили ввысь, образуя подобие небольшого города. Казалось, помещений было очень много, но на самом деле оно было одно. Бескрайнее, лишенное дверей и границ…

В нескольких шагах от очередного свода их встретила одна из сестер Мирославы. Взгляд ее был острым, словно серебряный стилет. Чувственные губы поджаты, глаза наполнены стальной решимостью и недовольством. Кто это был? Смерта? Волкана? Кира не смогла понять, даже когда она заговорила.

— Кто позволил переступить порог Нави?! Ты даже не Жатва еще…

— Я позволила, – ответила Мирослава как раз в тот момент, когда Кира подбирала подходящие слова.

Ей очень хотелось послать своенравного стража куда подальше, но Долинская понимала, насколько это может аукнуться. Сейчас, когда от снисходительности хозяек моста зависело так много, приходилось прикусывать язык.

— Твоя любовь к смертным не доведет тебя до добра, холодно заметила страж, поворачиваясь к сестре.

— Может, я сама разберусь? – прищурила Мирослава ярко-голубые глаза, которые стали наполняться кристаллическим холодом.

Сделав несколько шагов вперед, сестра Миры поравнялась с Долинской и остановилась почти вплотную. Пристально глядя в лицо Киры, знакомым жестом прищурила красивые глаза. Вот только от ее взгляда словно плавилось сознание. Казалось, она силой мысли сдирала мясо с костей, разрывала сухожилия и связки – словно растягивала на дыбе. Презрение и жесткая злоба во взгляде почти безошибочно подсказали, что это Смерта. Она не просто смотрела в душу, но убивала каждую секунду… долго и мучительно больно.

Чувствуя, как вдоль позвоночника ползет отвратительный холодок, Кира была готова отвести взгляд, когда раздался окрик:

— Хватит, Смерта!

Долинская вздрогнула, крупно и нескрываемо, но похвалила себя за проницательность. Все же, она верно определила, кто именно перед ней.

— Не время оттачивать навыки, – к ним шла третья из сестер. – Пока Ивара нет, нам придется нянчиться с новой Жатвой. Больше некому… – когда Волкана подошла ближе, в руках у нее можно было увидеть внушительный кусок пергамента, что был плотно свернут в рулон.

Пожелтевший от времени, испещренный дорогами и мерцающий красновато-желтыми огоньками, он казался отдельно живущим организмом. Впрочем, возможно, это не просто казалось.

— Вот, – протянула пергамент Мирославе. – Забирай – и ее тоже, – указала на Киру небрежным кивком головы.

Долинская фыркнула. Она даже не попыталась скрыть свое отношение к сложившейся ситуации. Надо же, только подумалось о том, что одна из сестричек Миры не такая уж засранка, как Волкана не упустила возможности все испоганить. Мысленно надев ей через плечо ленту с надписью «Надменная сучка», Долинская подумала, что слишком поторопилась записать в свои ряды очередного потенциального союзника.