Доспех Ветра

Глава 1

1

Меня всегда пугали и одновременно манили поезда. Впервые о поезде я услышал пять лет назад. Тогда господин Евгений, получив среди ежедневной корреспонденции свежий номер «Солернийского Жаворонка», возмущённо уставился на страницу и пыхнул трубкой:

— Что за чушь!

Ароматный клуб дыма взвился над его головой, как будто бы его блестящая лысина так разогрелась, что над ней взвился пар. Дома мой хозяин не носил парик, но я знал, что через полчаса после чтения писем он направится в гардеробную. Оттуда выйдет элегантный образчик того, что господин Евгений называл «современным волшебником», затянув под рубашкой корсет из китового уса и прикрыв свои редкие волосы качественной подделкой.

Корсет помогал ему выглядеть подтянутее, а парик — моложе. Для своих семидесяти лет господин Евгений выглядел удивительно молодо. Хозяин считал, что волшебнику на государственной службе не позволено выглядеть растрёпой и растяпой. Но пока он был дома, он позволял себе некоторые вольности.

— Ты только взгляни! — господин Евгений хлопнул газетой по столу прямо перед моим носом. — Они всё-таки решили принять этот чёртов проект со строительством! Вот увидишь, это шарлатанство придумано только для того, чтобы грести соли из бюджета. Я буду писать в Министерство Дорог и Транспорта и жаловаться!

Пока мой хозяин бушевал, выражая свои эмоции раскидыванием писем по столу и резким вскрыванием конвертов с помощью ножа для бумаги, я пододвинул к себе газету и тут же перепачкался чернилами.

Дрянная бумага почти не держала краску, но заметка стоила того. Я впервые увидел гравюру, изображающую, как оно будет в законченном виде. Небольшой рисунок странной металлической коробки вычурной формы на металлических же полосах и рядом — аккуратная карта с путём следования.

Как и ожидалось, король повелел связать столицу и важнейший город-порт на побережье, где проходили крупные торговые пути Внутреннего моря. Столица Солернии стояла на реке, перекинувшись с берега на берег, и контролируя речной путь на юг, Внутреннее море и Рифы контролировала Бергента, что позволяло нашему королевству получать отличную прибыль от караванов, проходящих от Гряды до Агарского Магистрата, а так же поднимающихся по реке на север.

Теперь грузы и пассажиры будут следовать с ещё большей скоростью и комфортом, сообщалось в газете. На первой же полосе журналист 'Жаворонка' разливался соловьём (прошу прощения за каламбур) о том, какое же великое благо принесёт в страну развитие прогресса в целом и железных дорог в частности. Это было не слишком интересно, торговлей я интересовался мало. Зато дополнительная статья о поездах была обещана на последующих страницах.

Я поскорее развернул газету и впился глазами в строчки.

Ранее, почти пятьдесят лет назад, паровые машины стояли только в плавильнях, нагнетая воздух в печи, но потом, лет через двадцать, в патентном бюро Жирри был впервые зарегистрирован «Универсальный движитель Аттау». Он не был столь огромен, как металлургические машины, и мог разместиться на производстве не столь масштабном или на транспорте, чем и воспользовались изобретатели.

Сначала железные пути связали города севера, когда Райнею, Аттау и Штормхольд создали совместный проект. Через десять лет три страны вырвались вперёд в технологической гонке благодаря развитой промышленности.

Наш король, следуя древним заветам, сначала подождал, пока новое изобретение выдержит «обкатку» у соседей и наконец-то решился. Через несколько лет и в Солернии грозил появиться Райнейский локомотив «Метеор», который с грузом в десяток тонн делал двенадцать миль в час при средней скорости и давал в два раза больше при разгоне.

Я прикрыл глаза и вообразил себе это раскалённое чудовище, которое стрелой несётся по стальной дороге, рыкая дымом и огнём, и у меня по всему телу прошла странная дрожь, как будто это видение посещало меня и раньше.

Я не успел дочитать про чудо-машину, когда господин Евгений недовольным покашливанием дал мне понять, что ему нужны мои услуги, как слуги, так и секретаря.

Вечером того же дня после нашего возвращения из Министерства Религии и Магии, я забрал в свою комнату номер «Жаворонка» и аккуратно вырезал из газеты заметки о железной дороге. С тех пор началась моя коллекция заметок о поездах. Мне приходилось делать это в тайне от хозяина, потому что любое упоминание при нём о новом проекте короля вызывало у него безудержный гнев.

Как он и обещал, господин Евгений не оставил своих попыток протестовать. Министры и министерства были завалены гневными письмами. Мой хозяин пытался поднять на борьбу всех своих знакомых магов и священников, а так же аристократов, знакомых по клубу и даже учёных.

Он списался с магами севера и кропотливо собирал и обосновывал факты, что этот транспорт рушит природное равновесие, мешает течению магической энергии земли, а так же служит сущим разорением для бюджета. Это продолжалось ровно до того момента, как Верховный Священник Гардия прислал моему хозяину мягкое увещевание и просьбу не чинить больше препятствий становлению вящей славы нашего отечества.

Солерния никогда не была полностью светским государством вроде Райнеи, где королевская власть полностью контролировала церковь и даже имела право назначать своих ставленников на духовные посты. Верховный Священник не имел права претендовать на трон, но всегда был поддержкой, советом и опорой для солернийской монархии. И, да, он занимал пост, который был важнее поста любого волшебника.

Поэтому господин Евгений был в ярости, но ничего не мог с этим поделать. Через некоторое время я понял его безмерное беспокойство по поводу поездов в столице. В один из промозглых зимних вечеров после получения письма от Его Высокопреосвященства, хозяин хорошо заправился можжевеловкой, стал ещё более вспыльчив и говорлив, чем обычно.

Глава 2

Три года я работал в Министерстве, сортируя архивы и выполняя поручения патрона Бастиана. В основном это было сопровождение молодых специалистов и гостей города по столице. Под моей опёкой побывали выпускники семинарий, государственного университета, а также прибывающие по делам служащие. Они или привозили с собой отчёты, или участвовали в коллегиальных обсуждениях, или проходили квалификационные экзамены под эгидой Министерства.

Также в Министерстве рассматривались магические преступления, и после экспертизы вся информация передавалась в Верховный суд. Не раз и не два я служил срочным курьером между двумя инстанциями, доставляя важные пакеты, которые содержали в бумажном нутре чей-то приговор или помилование.

Не могу сказать, что меня это совсем не волновало. Всё-таки я был гомункулусом. Как известно, создание жизни — божественная прерогатива. Как ни бились алхимики прошлого и настоящего, повторить волю бога своими силами им не удавалось. Как правило, у них получались или химеры, зачастую нежизнеспособные и бесполезные, или бездушные человекообразные оболочки, пустые и безжизненные. Со временем был изобретён ещё один вид гомункулусов — бывшие люди. Зачастую, умирающие ранее своего срока, завещали свои тела на благо науки и королевства. На основе погибшего сознания создавалась новая личность, заполняющая опустевшую, но ещё не разложившуюся оболочку. Сознания были похожи, поэтому подселение происходило без проблем в укреплённое магией тело. Далее эти существа использовались по указанию в завещаниях. Кто-то помогал в исследованиях, кто-то служил, как и я, в министерстве, кто-то уходил на производство, кто-то шёл в полицию или военные части, ведь магические тела гомункулусов по своим боевым характеристикам зачастую превосходили человеческие. Их было немного, но к таким существам относились с уважением в память об их первых обитателях.

Я принадлежал к подобному типу, но мой магический браслет на правом запястье явно давал понять, что доставшаяся мне оболочка — тело не героя, но преступника. Такая казнь существовала для тех, кто совершил нечто ужасное, но не по своей воле. Некто, обитавший ранее в этом теле, по недомыслию или неловкости погубил множество народу, но суд, приняв во внимание все особенности дела, не приговорил его к смерти. Основная личность блокировалась особыми печатями, а сверху подселялась ещё одна. Возможно, это было справедливее тюремного заключения. Преступник был наказан, но его тело продолжало служить во благо другим людям, отрабатывая тот вред, который оно принесло в прошлой жизни.

Однажды будучи моложе господин Евгений спросил меня, считаю ли я подобный порядок справедливым. Я, лишённый возможности солгать обладателю ключа, сказал, что — да.

— Но почему? — возмутился он, встряхивая непослушным чубчиком (в те далёкие времена у него был свой собственный чубчик). — Неужто ты не хочешь жить в собственном теле и делать то, что ты сам хочешь?!

— Потому что у моего существования есть благая цель, — ответил я ему. — И эта цель меня радует.

Больше этот вопрос мы не поднимали.

Три года бумажной работы минуло, и патрон Бастиан вызвал меня в свой кабинет. Не тот, огромный, в котором он принимал делегации и проводил общие собрания, чтобы выразить свою благодарность или неодобрение, а в малый, который он обставил по собственному вкусу. Старинная мебель, почерневшая от времени и лака, была тяжёлой и неповоротливой, как раз под стать своему хозяину. Ему было очень удобно за массивным столом, по крайней мере он не боялся сломать его неловким движением. И уж тем более массивный стол не могли проломить груды книг, бумаг и отчётов, скопившихся на его полированной поверхности.

Перед патроном лежала открытая папка, по которой он задумчиво постукивал пальцем. Я приветствовал его.

— Присаживайся, Филинио, — кивнул мне начальник, указав на стул напротив.

Я послушно занял место и стал ждать продолжения разговора. Патрон Бастиан продолжать не спешил, я знал его привычку, собираясь с мыслями, тянуть паузу, пока подчинённый не начинал нервничать. Что поделать, подобные вещи на меня не действовали, мне некуда было спешить, и вины за мной никакой не было. Я давно понял, работая с магами, что лучше подождать. Терпение — вот ключик к любому магу. Патрон знал об этом и явно наслаждался тем, что я его не тороплю.

— Ты показал себя как усердный и аккуратный работник, — наконец сказал он. — Архив просто вылизан до блеска, пришло время тебе сменить род деятельности. Я знаю, что ты долго работал с Евгением и до него — с Массимо. Какие виды магии тебе знакомы?

— Прикладная магия прошла мимо меня, патрон, — ответил я. — У меня нет способностей. Но я знаком с астрологической практикой, артефакторикой, историей магии, письмом литер и прочими теоретическими дисциплинами.

— То есть в принципе ты — ходячая энциклопедия, собравшая знания своих предыдущих хозяев? — уточнил патрон, как будто бы подтверждая свои собственные мысли.

Я кивнул.

Патрон Бастиан снова задумался. Он листал папку, перечитывая строчки на белой бумаге с гербами, я спокойно ждал продолжения. Меня сложно чем-то удивить, но главе отдела это удалось.

— Рита попросила меня подыскать подходящего напарника одному её эксперту, но, если честно, мне жалко людей.

Он глянул на меня, проверяя, какое впечатление произведут его слова. За долгие годы я научился сохранять невозмутимое выражение на лице. Новость меня удивила. Глава отдела магической экспертизы матрона Маргарита обратилась к патрону Бастиану за помощью. В моей душе даже проснулось любопытство, что из себя представлял себя тот самый «эксперт», которому нужно подбирать напарника в другом отделе. И уж если патрон Бастиан сказал, что ему жалко людей, значит, подчинённый матроны редкостный крокодил.

Помнится, именно по причине моей невозмутимости, мне доверяли работать с Массимо и Евгением. Массимо, в своё время — один из лучших теоретиков, был параноиком. Его подозрительность и нервозность не знала пределов. Все удивлялись, как его могучий мозг находил силы на работу помимо всех его страхов. Евгений был вспыльчив, как горка пороха. Стоило упасть искре, как он взрывался. Какими бы странностями не страдали эти двое, они были великолепны каждый в своей области и принесли несомненную пользу. Моё спокойствие — вот, что помогало мне найти с ними общий язык. Трудно бояться, когда рядом кто-то невозмутимый. Трудно взрываться, когда рядом кто-то, кто не реагирует на взрывы. Видимо, патрон Бастиан собирался вручить мой ключ ещё одному человеку с трудным характером. Что ж, одним трудным характером больше, одним меньше, какая разница? Главное — это польза для государства. Это — моя цель и моя работа.

Глава 3

Патрон Бастиан провёл меня по галерее, связывающей два здания, чтобы переместиться в соседний отдел. Не могу сказать, что я сильно волновался, покидая здание, за три года ставшее привычным. Патрону по дороге кланялись клерки и курьеры, я так же удостаивался их приветствий. Архив — половина сердца нашего Министерства. Каждый хоть раз бывал там и встречал там меня.

Стеклянная галерея привела нас во владения матроны Маргариты. Здесь царила совсем иная атмосфера, строгости, серьёзности и без хаотической суеты бумажного оборота. Контингент тут тоже был иным, среди клерков и магов-экспертов то тут, то там виднелись тёмно-синие мундиры полицейских с золотыми солнцами на погонах.

Надзирала за всем этим из своего стеклянного гнезда с высоты хозяйка отдела — хрупкая невысокая дама с седыми волосами и лёгкой тросточкой в руках. Из её кабинета открывался отличный вид на столы подчинённых и их затылки. Матрона Маргарита получила эту должность примерно тогда, когда мой бывший хозяин Евгений только-только защитил свою докторскую. По слухам, министр по делам Религии и Магии бледнел, когда ему предлагали отправить эту героическую даму на покой, и принимался сетовать, что без неё наступят тёмные времена в одном отдельно взятом ведомстве.

Матрона держала в ежовых рукавицах свой отдел. Юноши и достойные сеньоры души в ней не чаяли. Наверное, ни в одном департаменте приказы не исполнялись так быстро и точно.

Мы быстро прошли по залу, стараясь как можно скорее миновать столы и подняться по лестнице наверх. Я рассеяно скользнул взглядом по столам, всё было тихо и спокойно. сеньоры беседовали негромкими голосами, кое-кто очень быстро строчил по бумаге, составляя отчёты, кто-то перебирал документы, иные уже потихоньку завершали свои дела, закрывая столы и проверяя ящики.

Матрона тут же приняла нас, ждать в приёмной не пришлось. И моему начальнику, и мне досталось по строгому взгляду, припечатавшему нас к креслам. Голос у госпожи Маргариты оказался неожиданно тихим и приятным:

— Добрый день, Бастиан. Приятно видеть тебя снова, Филинио.

Мы ответили на её приветствия и атмосфера в кабинете немного потеплела. Всё-таки мы все трое работали в одном и том же месте долгое время. Наше собрание было не только деловым разговором, но и в неком роде встречей ветеранов.

— Надеюсь, Бастиан ознакомил тебя с глубиной проблемы? — мягко спросила меня матрона и, дождавшись моего кивка, продолжила. — Это очень сложная работа. Мы долго думали о кандидатуре напарника, пока не вспомнили, какой занозой был Евгений. Эти его дурацкие выходки, когда он чуть что — хватался за свой бретёрский клинок и вызывал всех подряд на дуэль.

Патрон Бастиан фыркнул и отвернулся. Давным-давно, даже ему, молодому клерку пришлось пережить нечто подобное.

— Молодые маги, пока не найдут своё место, портят жизнь всем остальным, — пробурчал он, вспоминая старые счёты.

— Это правда, — согласилась с ним матрона Маргарита. — Самое сложное у них — это первые сорок лет жизни. Должна предупредить тебя, Евгений при всех его недостатках был весьма простодушным сеньором, но твой будущий напарник — скользкий, как намыленный угорь. Он очень хорошо знает законы, но у меня создалось впечатление, что это знание ему только для того, чтобы точно понимать, где можно нарушить.

— К сожалению, за него очень просили, — снова проворчал патрон. — Иначе и духу этого мальчишки тут бы не было.

— Ты сам виноват, Бастиан, — отрезала матрона, заставив того запыхтеть. — Нечего стрелять у подрастающего поколения сигаретки.

Я понял, что никто не расскажет мне эту несомненно занимательную историю. Поэтому просто кивнул с умным видом через некоторое время, давая начальникам время успокоиться. Патрон Бастиан медленно сменил цвет со свекольного на свой обычный. Местная владычица поправила волосы и дотронулась до звонка, вызывая секретаря.

Молодой человек с едва выбивающимися над верхней губой усиками выслушал её приказание, кивнул и исчез. Вернулся он через десять минут, ни капли не запыхавшись, но изрядно побледнев. Патрон и матрона к тому времени начали проявлять признаки нетерпения.

— Ди Ландау нет ни на рабочем месте, ни в здании вообще, — доложил секретарь. — Охрана видела его десять минут назад, по их словам он выскочил буквально на минуточку, до ближайшей табаккерии.

— Спасибо, Луи, — с королевским достоинством кивнула матрона, позволяя секретарю скрыться. — Вот вам и пример на мои слова. Он вечно исчезает, как будто чует, что его разыскивают. Готова поспорить, что он снова сбежал до конца службы, чтобы шататься по городу и нарываться на неприятности. Филинио, раз ты переходишь в наш отдел, считай это первым заданием. Пожалуйста, найди этого оболтуса и доставь сюда. Я очень хочу сегодня же увидеть его объяснительную. Мы с Бастианом будем тут допоздна, так что у тебя есть несколько часов.

Я спокойно кивнул. Почему бы и нет. Найти человека в большом городе ничуть не сложнее, чем нужную бумагу в неразобранном архиве. Я ещё раз уточнил свои полномочия. Мне действительно позволили использовать что угодно для достижения цели. Я был готов спорить, что только за мной закрылась дверь прозрачного кабинета, как наши ветераны тут же заключили пари. Мне очень хотелось надеяться, что вариант «не найдёт» не рассматривался в принципе.

По моей просьбе мне показали стол господина ди Ландау. Синьор Луи был настолько любезен, что описал мне одежду, в которой пропавшего видели в последний раз. Самой примечательной вещью был кожаный плащ чёрного цвета. Не самый распространённый костюм в наших краях. Внешность искомого я помнил по его карточке в папке патрона Бастиана. Не выше моего плеча, худощавый, светлые волосы и глаза, чуть загорелая кожа. Этого было достаточно, чтобы составить в голове портрет.

Стол добавил ещё одну чёрточку к этой картине. На столешнице не было ни пылинки, все бумаги убраны и заперты в ящиках. Зато под столом в корзине для мусора валялась смятая пачка дешевых «Мондо рикко». Видимо, юноша почти и не соврал охране, сигареты у него действительно кончились.

Глава 4

Я прекрасно помню, что приказ матроны в точности звучал, как «найти и доставить». Но это был единственный способ действительно привести юношу в Министерство. Тащить его за руку или на плече было бесполезно. И опять-таки, вспоминая светлую память моего бывшего хозяина, пусть он лучше злится на испорченный вечер, чем на позорное появление на службе под конвоем. Мне разрешили использовать любые методы, но пока в них необходимости не было.

Чтобы сэкономить время, я нанял пролётку и оказался у здания Министерства за пару минут.

Начальники всё ещё сидели в стеклянном кабинете, пили редкий восточный чай из трав и ягод и ждали. В глазах ветеранов Министерства поблёскивал явный интерес. Более азартных существ, чем маги, просто не существует. Пусть и не все они это явно показывают.

Увидев, что я пришёл один, патрон Бастиан нахмурился, а госпожа Маргарита вопросительно подняла брови. Я вернулся на своё кресло, куда мне позволили сесть ещё до этой истории с поисками, и замер. Начальники отделов переглянулись. Они прекрасно понимали, что я бы не вернулся, не выполнив задание. Значит, ди Ландау найден и доставлен. Но почему же его нет со мной? Я не спешил объявлять о выполнении задания и просто смотрел на стеклянный пресс с кипятком, где затейливый чайный цветок раскрывал лепестки.

— Фил, что это значит? — наконец не выдержал патрон Бастиан.

Выдержки у моего начальника хватило ровно на семь минут, синьора Маргарита тоже собиралась меня спросить. Она только отставила чашку и открыла рот, как дверь в отдел распахнулась от сильного пинка, и внизу объявился искомый субъект.

Он был очень раздражён и даже не пытался этого скрывать. Господин ди Ландау, увидев, что прозрачный кабинет ещё сияет лампами и внутри угадывается силуэт матроны Маргариты, протопал к своему рабочему месту, плюхнулся на стул и резкими движениями принялся рыться в ящиках. Он выхватил из стопки чистый лист и застрочил.

Мой начальник расплылся в улыбке довольства и бросил на коллегу многозначительный взгляд. Та поджала губы и подлила чаю в чашки. В том числе и мне. В общем-то это была моя награда и признание за пройденное испытание.

Так что поднявшийся на ковёр к начальнице юноша застал интересный набор ветеранов Министерства, с невозмутимым видом чинно распивающих чай.

К моему удовольствию, молодой маг всё-таки понимал рамки приличий и распахивать дверь начальницы ногой не стал. Он легко стукнул по косяку костяшками пальцев, обозначая своё желание войти и получил приглашение.

— Прошу простить за задержку, — стараясь не глядеть на нас, буркнул юноша и положил перед сеньорой Маргаритой объяснительную.

Строгая дама не позволила подчинённому сесть. Она сначала отставила свою фарфоровую чашечку и внимательно ознакомилась с написанным. Пожилая дама поступила очень мудро, не став распекать провинившегося юношу при нас. Этим она достигла сразу двух результатов, ди Ландау не сочтёт себя оскорблённым прилюдно, а также, зная суровый нрав начальницы, он не мог не понимать, что его в будущем ждёт неприятный разговор. Поэтому это заставило молодого мага сдержать свой характер и чуть-чуть присмиреть.

— Итак, раз все в сборе, я представлю вас друг другу. Это — наши любезные коллеги из Архивного отдела, патрон Бастиан и архивариус Филинио. Ты уже встречал его сегодня, — мой начальник кивнул молодому магу, я встал и поклонился, как предписывали мои обязанности. — А это, мои любезные друзья, наш подающий надежды эксперт, Дарио ди Ландау. Не смотря на молодость, он уже весьма известен не только в Экспертном отделе, — по серьёзному выражению лица было сложно уловить, подколка ли это провинившемуся юноше или комплимент.

Молодой маг, однако, решил, что его отнюдь не хвалят и побыстрее поклонился, чтобы скрыть, мелькнувшую в глазах неуверенность.

— Эксперт ди Ландау, как вы знаете, по правилам оперативных отделов, запрещается вести полевые расследования в одиночку. Поэтому мой коллега был так любезен и предложил кандидатуру своего подчинённого, чтобы вы могли работать вместе. Следующее дело, которое я хотела бы вам поручить, весьма важное и не терпит осечек. Вам понадобится напарник, который сможет и подстраховать, и помочь в экспертизе.

Вся ситуация, в которой молодой маг оказался по своей же вине, предполагала, что он не может отказаться. Тот это понял, натянул на лицо маску вежливости и протянул мне руку:

— Это будет для меня честью работать с вами.

Только вот глаза господина ди Ландау выдавали его недовольство, став холодными и колючими. Он словно бы ощупывал меня взглядом, изыскивая слабые места. Я видел такое выражение на лицах людей не раз, но меня это не пугало. Я снова поднялся и хотел было пожать его протянутую руку, как узкая загорела ладонь отдёрнулась. Взгляд юноши остановился на моём браслете, показавшимся из-под рукава.

Он действительно очень хорошо учился в университете и обладал отличной памятью, которая услужливо подсунула ему нужные факты. Браслет он распознал почти мгновенно. И увидел в нём уловку, чтобы ускользнуть от неприятного сотрудничества.

Юноша резко обернулся к начальнице и хмуро заявил:

— Вообще-то экспертом по законодательству может быть только человек и гражданин нашей страны. Как мы можем работать вместе, если он — даже не человек?! Я отказываюсь работать с этим… существом.

Патрон Бастиан не выдержал такой несправедливости по отношению к своему сотруднику и выдал:

— Гомункулусы, согласно поправке от N-ого года, признаны людьми с ограниченными возможностями, потому что они обладают сознанием, разумом и волей. У них есть они все права на гражданство.

— Я это знаю и без вас, — огрызнулся юноша. — Но это — для нормальных гомов. Думаете, я не понимаю, что значит этот браслет?! Он — преступник! О каких правах и гражданстве вообще может идти речь?