Доспехи Розы

Пролог

В скромной комнате замка едва теплились свечи, сделанные из непригодного для пищи жира. Эти свечи сильно коптили и распространяли резкий неприятный запах, но всё же они спасали людей от мрака ночи. Небогатые дворяне не могли позволить себе свечи из воска, и потому им часто приходилось терпеть смрад в своих покоях, к которому со временем невольно привыкаешь. Вспышки жгучей боли причиняли Розалинде нестерпимые страдания, и она, едва дыша, цеплялась разумом за мягкий отблеск свечей. Девушка боялась темноты и забвения вечного мира, и душа ее металась в муках, терзая несчастное создание. Ожоги горели от соприкосновения с грубой тканью простынь, доставляя коже неописуемый дискомфорт. Знахарка внимательно осмотрела девушку, протерла её лоб изношенной тканью и, покачав головой, сокрушенно вздохнула.

— Лучше уж ей умереть сейчас, — всхлипнула служанка по имени Мэри, поднимая руки к небу. — Забери ее господь, сжалься!

— Молчи, дура! — Замахнувшись, знахарка ударила девку по спине. — Я вылечу госпожу!

— Неужели вы так жестоки? — искренне недоумевала Мэри. — Она же навсегда останется уродиной!

В этот миг Розалинда хрипло задышала, привлекая внимание знахарки.

— Сегодня полная луна. Я приготовлю мазь, и она поможет девушке исцелиться.

— От ожогов? — Мэри считала, что знахарка была обманщицей. — Они никогда не затянутся, и красавицей ей уж не стать! Так что прибереги свои снадобья и убирайся отсюда!

Сдерживая гнев, знахарка подошла к своей котомке и, разложив пожитки на полу, взглянула на полную луну сквозь открытое окно. Целитель всегда идёт против воли божьей и пытается сберечь любое тельце на земле. Старуха предчувствовала, будто этой несчастной госпоже еще необходимо задержаться среди живых.

— Оставь меня с госпожой наедине и вернись к ней на рассвете.

Мэри хотелось понаблюдать за тем, что делает старуха, но та грубо вытолкала её за дверь. Стряхнув фартук от неведомой пыли, знахарка помолилась, прося у господа прощения за то, что она собиралась вмешиваться в его дела. Взглянув на девушку, которая металась в страданиях, кусая губы до крови, старуха перекрестила ее лоб, а после начала готовить мазь. У девушки были серьёзные ожоги, которые к утру должны были покрыться большими волдырями. Чтобы облегчить ее страдания, знахарка смешала в глиняной миске сало дикого кабана, топлёного в красном вине, считавшемся в те времена лучшим средством от огненного недуга. Дождавшись, пока мазь остынет, старуха подготовила жареных червей и добавила к смеси волосок повешенного, снятого с виселицы в прошлую полнолунию.

— По воле бога живи, дитя, — прошептала хриплым голосом знахарка, обрабатывая мазью ожоги, терзавшие плоть Розалинды. — Живи.

Знахарка выручила Розалинду Спенсер из беды в ту роковую ночь после пожара, но её тело навсегда осталось искалеченным, храня воспоминания о тех страшных событиях.

❤️Всех приветствую в своем новом историческом романе! На этот раз мы отправляемся в эпоху Средневековья. Пожалуйста, не забывайте добавлять книгу в библиотеку и ставить звездочки, которые мотивируют автора творить. Постараюсь, как и всегда, наполнить историю любовью, чувствами и эмоциями ГГ, чтобы вам было интересно за ними наблюдать. Всех обнимаю и желаю только светлых дней!

С огромной любовью, автор Кристина Ният❤️

Глава 1

Самые состоятельные горожане в Англии строили свои дома вдоль улиц, где размещались многочисленные лавки и помещения для сдачи в аренду. Розалинда, проходя мимо рядов торговых лавок, старалась не отставать от своего дяди, барона Спенсера, который активно беседовал с кузнецом. Несколько дней назад они с ним прибыли в город, чтобы приобрести недостающие товары и узнать городские новости. Перепрыгивая через лужи, Розалинда изо всех сил старалась не намочить башмаки и не задеть плечом людей, с интересом рассматривающих разнообразные ткани и горшки, выставленные у самой дороги. Несмотря на теплый весенний день, девушка не отказалась от плаща, скрывающего ее стройную фигуру и шею от любопытных взглядов.

— Роза, не отставай! — дядя, обернувшись, протянул ей руку, и девушка, ухватившись за него, смущенно опустила взгляд в пол, когда они проходили мимо солдат в доспехах, лениво потягивающих пиво возле таверны.

Розалинда редко появлялась в городе и не привыкла к такой оживлённости. Благодаря дяде ей удалось преодолеть узкий переулок и оказаться возле каменного женского аббатства. С придыханием девушка взглянула на неприступные каменные своды и величественные колонны, которые притягивали своей аскетичной красотой. Сердце ее забилось быстрее, и она поспешила перекреститься, не сводя взгляда с желанной мечты. Вот уже много лет девушка грезила посвятить свою жизнь богу, но дядя не позволял воспитаннице окутать себя жизнью, полной лишений и ограничений.

После случившейся трагедии Розалинда лишилась красоты. Тело девушки изуродовали страшные рубцы от ожогов, которые даже спустя несколько лет оставались жгуче красными, пугая ее служанку. Плоть, разорванная и неровно сросшаяся, оставила заметные следы на правой стороне — от шеи до бедра. К счастью, лицо девушки не пострадало. Лишь на подбородке виднелся небольшой шрам, который становился виден, когда Розалинда поднимала голову. С такими увечьями можно жить, но очень сложно выйти замуж. В те времена невесту отбирали тщательно, и малейший дефект мог стать для бедняжки венцом одиночества. Конечно, некоторые жалели племянницу барона Спенсера, но всё-таки языки пламени, коснувшиеся ее нежного тела, оттолкнули от нее достойных женихов. Недуг изменил не только ее тело, но и помыслы. Она стыдилась себя, и душа ее требовала закрытой клетки, где она могла бы обнажить свои слезы.

— Пошли, Розалинда, — буркнул дядя, утягивая девушку подальше от аббатства.

Кузнец громко разговаривал, стараясь перекричать шум повозок. Взмахнув рукой, он указал на небо.

— Грянет гром, нужно найти укрытие, господин.

Серые тучи затянули небосвод, и первые слезы природы полились на землю в тот самый миг, когда они успели скрыться в темной таверне с надписью на вывеске «Старый путник». Барон Спенсер, устроившись рядом с жаровней, с наслаждением придвинул свои уставшие ноги к огню, ожидая, пока ему подадут мясо кролика, тушеного с красной фасолью и редькой.

— Эй, девка, принеси-ка мне эль, а этой малышке вино с травами, чтоб мы могли согреться!

Опустив голову, Розалинда пыталась не обращать внимания на окружающую обстановку и удушливый запах свечей из жира, смешанного с перегаром местных пьяниц. Разве такая жизнь может притягивать ее душу? Она грезила о чем-то возвышенном, светлом, и... ей очень хотелось спрятаться от грубости и пороков людей.

— Сколько твоей племяннице лет? — спросил кузнец, кивая в сторону Розалинды.

— Девятнадцать, — недовольно ответил барон, отводя взгляд в сторону.

Кузнец хохотнул, отпивая из кружки эль.

— Здоровая деваха, а ты всё с ней не расстанешься! Ей мужа надо бы найти!

Девушка покраснела, и неприятный ком горечи застыл в горле, мешая сделать вдох. По меркам того времени Розалинда давно уже должна была стать матерью и вести хозяйство мужа, но она до сих пор оставалась под опекой дяди, и общество считало ее старой девой.

— Успеет еще.

— Да уж не знаю, — подняв кружку, кузнец улыбнулся желтыми зубами. — Пью за тебя, милочка, и желаю тебе найти удалого муженька!

За спиной девушки послышался смех, и Розалинда до боли прикусила губу, пытаясь удержать непролитые слезы. Она давно поняла, ей никогда не выйти замуж с ее увечьями, но почему же ей до сих пор так больно в груди от этой мысли? Заметив грустный взгляд племянницы, дядька покачал головой. С самого детства судьба не миловала эту девушку, и, кажется, ему в самом деле скоро придется позволить ей стать невестой господней.

Размытые от дождя дороги увеличили путь до старинного замка «Blissful», который когда-то возвел прапрадед Розалинды Спенсер. Спрыгнув с повозки, девушка размяла гудевшую от долгого пути шею и, поприветствовав сестер, которые выбежали встречать отца, неспеша направилась в свои покои. Мелькнувшая возле сарая тень заставила леди Спенсер насторожиться. Оглянувшись, она подошла ближе.

— Джордж? Это ты?

— Тише, Роза, —шикнул брат, прячась за поросшей мхом стеной.

— Что ты там делаешь?

— Замолчи! — проговорил юноша срывающимся от волнения голосом. — Меня никто не должен видеть!

Всхлипнув, он скрылся в пристройке, пугая Розалинду своим поведением. Подобрав юбки, она медленно последовала за ним, стараясь не наступить в нечистоты, протоптанные гусиными лапами. Одинокая свеча из жира осветила искаженное печалью лицо юноши, и Розалинда застыла от ужаса.

Глава 2

С первыми лучами солнца Розалинда поняла, что Джордж покинул дом, не предупредив отца. Он нарушил данное ей слово и трусливо сбежал, оставив семью в неведении. Розалинда страдала и не знала, как сообщить дяде ужасные для их семьи новости. Сидя за длинным дубовым столом, бледная девушка пыталась настроиться на разговор с бароном, желая предупредить его о грядущей опасности. Послышались тяжелые шаги, и вскоре Оливер Спенсер переступил порог столовой, приветствуя племянницу кивком головы.

— Просыпалась к молитве?

— Да, дядя, — девушка поклонилась и снова заняла место за столом. — Я хотела с вами поговорить...

— Розалинда, прошу, не порть утро! Еще не все птицы проснулись, а ты уже начинаешь говорить про монастырь! Мы обсуждали это сотню раз, и я пока не готов отдать тебя на растерзание черной рясе.

— Дядя, — она схватила мужчину за руку и тяжело задышала. — Я не хочу говорить о монастыре. Нас постигла беда...

— Ты пробовала паштет? — Оливер улыбнулся, не относясь к словам племянницы серьезно. — Давай сначала поедим, а потом уж обсудим наши беды?

Смалодушничав, девушка уступила, и вскоре в столовой послышались голоса ее сестер: Лили и Эммы. Следуя за своей матерью, леди Викторией, они поприветствовали барона Спенсора и заняли свои места за столом. Развернулась привычная оживленная беседа, и никто из присутствующих не обратил внимания на угрюмую молчаливость Розалинды.

— Почему Джордж не завтракает? — вдруг спросила самая младшая из сестер, девятилетняя Эмма. — Ему разве можно пропускать семейный завтрак?

— Не ябедничай! — упрекнула Лили.

— Эмма права. Сколько можно спать? Приведите Джорджа ко мне, — приказал барон, обращаясь к слуге, который послушно кинулся выполнять его волю.

Розалинда зажмурилась, предчувствуя скандал. Где же ей найти силы очернить сына в глазах отца? Может, Джордж вернется, и не стоит расстраивать барона раньше времени?

— Ты нездорова? — строго спросила Виктория, обращаясь к девушке.

— Нет, со мной все хорошо, тетя.

— Тогда ешь! Я не позволю таскать еду после завтрака.

Кивнув головой, Розалинда отломила кусочек лепешки, когда в комнату вошел слуга и сообщил, что Джорджа нигде нет.

— Паршивец! Вечно ему не сидится на месте!

— Он наверняка снова проводит время со своим приятелем Питером. Не стоит нервничать, дорогой.

— Прекрати его защищать! — барон стукнул рукой по столу. — Он уже не в том возрасте, чтобы целыми днями слоняться по полям и болотам! Ему, в конце концов, давно пора взрослеть!

— Это вина Питера, — спокойно возразила Виктория. — Он отвлекает его от дел.

— Ты слепа к недостаткам сына!

Розалинде хотелось провалиться сквозь землю. Ни в чем неповинная, она ощущала себя соучастницей преступления Джорджа. Ей следовало обо всем рассказать, но язык не подчинялся... И в следующее мгновение стало поздно что-либо говорить. Раздался оглушительный звук рога, а после зазвенели колокола, предупреждая барона и его крестьян о вторжении незваных гостей. Девочки вскрикнули, прижимаясь к матери, которая, сидя за столом, крепко прижала их к своей груди.

В столовой появился стражник, чье лицо покрылось испариной от быстрого бега. Взглянув на барона, он спешно сообщил:

— Едет граф, и с ним идёт его войско!

— Снова война? — леди Виктория побледнела. — Он созывает союзников!

— Молчи, женщина! Граф уже много лет не ведет войн, он прикован к постели.

— Приказать подготовить людей?

— Да, — поднявшись, мужчина поправил сюртук, подбитый мехом. — Встретим его светлость как подобает.

— Дядя...

— Розалинда, я занят! Поднимайтесь с детьми наверх!

Не желая слушать племянницу, мужчина покинул столовую, не подозревая, какие страшные известия вскоре обрушатся на его замок.

Черный жеребец фыркал от нетерпения, подчиняясь сильной руке всадника в темном плаще. Наследник графа Леннокса сгорал от ненависти и призрения к замку «Blissful». Его темно-зеленые глаза затянулись кровавой пеленой, и он с нетерпением ждал часа встречи с проклятым Спенсером, принесшим в их графство смерть. Оторвавшись от своего войска, мужчина усмехнулся открытым воротам и стражникам, склонившихся перед господином. Конь стремительно пронесся по мосту, заставляя доски дрожать под тяжестью массивного тела. Оказавшись во дворе, где столпились любопытные крестьяне, Леннокс вглядывался в их лица, пытаясь узнать среди присутствующих виновника его бед.

— Приветствую, ваша светлость! — Сняв с головы поношенную шляпу, Оливер Спенсер склонился перед наследником графа. — Как поживает ваш батюшка, граф Леннокс?

Во дворе замка поднялась пыль, когда конница Леннокса выстроилась в ряд рядом с господином.

— Сжечь их добро! — раздался свирепый голос Ричарда Леннокса. — И разрешаю забрать с собой скот и женщин!

Барон опешил, хватаясь за меч. В считанные секунды раздались крики и стоны, когда прибывшие воины тотчас кинулись выполнять приказ своего господина. Послышались женские крики, и загорелось сено в стойлах.

Глава 3

Пленники в повозках нервничали, мысленно проклиная сурового Ричарда Леннокса, который безжалостно разрушил их привычную жизнь. Замок «Blissful» бесславно пал, и барон уж более не ждал милости от судьбы. Женщины причитали и стонали, оплакивая смерть своих близких, леди Виктория тряслась от ненависти, когда ее девочки кусали от волнения губы, с тревогой глядя на размытые от дождя дороги. Кругом витала чернота и боль, но Розалинда не могла отречься от справедливости, царившей в ее сердце.

В отличие от своих родственников, она не смела проклинать старшего наследника графа, понимая, чем вызвана его злоба. Пусть он и поступил жестоко, но на его месте так поступил бы каждый. Стыдясь своих мыслей, Розалинда взглянула на черного жеребца господина, а следом и на спину Ричарда Леннокса. Внешность мужчины взволновала девушку, и лицо гордого милорда, помимо ее воли, навсегда впечаталось в память. Он был слишком хорош собой, чтобы молодая женщина могла считать его врагом, и все же именно ему было суждено погубить доброе имя семьи Спенсеров, и теперь она и ее близкие были в плену его власти...

Через несколько часов пути вдали показались обширные земли Ленноксов, богатые полями и лесами, полными дичи. Власть графа была безграничной, и ему принадлежали сотни поместий, которые в случае войны подчинялись его воле. На горизонте возвышался замок с массивными стенами, окружёнными глубоким рвом и огромными воротами, способными выдержать атаку великана, они пугали своей высотой. Из домов крестьян близ замка стали выходить люди, которые, поднимая кулаки к небу, изрыгали проклятья на тех, кто принес горе их хозяевам. Леди Виктория отвернулась от озлобленных лиц, когда сердце Розалинды сжалось от боли.

— Мне страшно, мама, — пробормотала Эмма, двигаясь ближе к сестре.

— Они убьют нас? — проливая слезы, спросила Лили.

Леди Виктория, глотая ком горечи, не смогла ответить на вопрос дочери.

— Сомневаюсь, что этот дьявол проявил к нам столько доброты. Скорее всего, он отдаст нас на потеху своим солдатам, — прошипела служанка Мэри, и леди Виктория пожалела, что не могла дать ей пощёчину из-за связанных рук.

Поднялась паника и женский плач, но он тотчас умолк, когда огромные врата заскрипели, пропуская молодого господина и его войско в замок. Ошеломлённая Розалинда с жадностью следила за всем происходящим, впитывая в себя величественный образ темного замка, где возле окон простирались лапы плюща, украшающего ставни и арки. Ей вдруг стало холодно, и она вся сжалась, когда воины грубо выталкивали женщин и детей из повозки, бросая их на грязную землю. Вскоре очередь дошла до нее, и ее бросили вслед за Эммой. Щеки коснулись холодной почвы, и внутренности сковал страх.

— Отец! — закричала Лили, когда барона ударили пикой между лопаток и поставили на колени. — Пощадите!

Голос ребенка утонул в шуме, когда рослые мужики в кольчугах, подхватив Оливера подмышки, утащили его в темницу. Дочери барона зарыдали громче, но вскоре Лили пришлось умолкнуть, так как кто-то из крестьян ударил ее по ногам мотыгой, оставляя на коже кровавый след.

— Мать и ее девок затащите в замок, остальных пока разместим в конюшне, — приказал Леннокс своим людям, указывая пальцем на леди Викторию.

— Слушаюсь, — поклонившись, главный помощник господина, Джон-Томас, схватил леди Спенсер за волосы, заставляя ее подняться на ноги.

Ричард, остановившись у Розалинды, внимательно осмотрел девушку. Свернувшись калачиком на сырой земле, она единственная не лила слез и не протестовала против случившегося. Джон-Томас, подойдя к девушке, хотел было и ее схватить за волосы, но Ричард остановил его взмахом ладони. Подняв голову, Розалинда с испугом взглянула на наследника графа в черном одеянии.

— Поднимайся, — приказал он спокойно.

Руки Розалинды по-прежнему были связаны, но она нашла в себе силы подняться и, опустив голову, склонилась перед врагом. Испачканное грязью лицо не сделало девушку безобразной, а словно еще больше подчеркнуло ее невинность.

— Ее тоже в конюшню увести? — спросил Джон-Томас, с любопытством разглядывая девку, чью шею изуродовали ожоги.

— Уведи ее в замок, с семьей.

— Как прикажите, ваша светлость!

Слуга толкнул ее в сторону, подгоняя скорее выполнить волю господина, и Розалинда подчинилась. Глядя ей вслед, Леннокс не мог разобрать незнакомых чувств, вспыхнувших в тот миг в его душе. Что это за чувство, которого он раньше никогда не испытывал? Сострадание, чуждое воину? Или что-то более глубокое, что он не мог постичь? Волнение охватило его, и теплые щупальца милосердия сжали сердце, заставляя мужчину прийти к мысли, что он не сможет причинить ей боль.

Пройдя через мрачный коридор, Спенсеры попали в просторную комнату с каменными стенами, украшенными изысканными гобеленами. В центре зала горел очаг, отчего почернели камни по краям. Вдалеке залаяли псы, когда стражники усадили пленниц на колени, заставляя их склонить головы в знак смирения. Розалинда вздрогнула, когда Ричард Леннокс приблизился к ней. Ее глаза невольно остановились на его сапоге, забрызганном кровью. Послышались голоса, и вскоре женщина в тёмном платье ворвалась в зал с горящими от ненависти глазами. Следом за ней вошла бледная девушка, одетая в бархатное зеленое платье, и высокий мужчина, который сухо поприветствовал Ричарда.

— Тварь! — приблизившись, женщина плюнула на леди Викторию, унижая дворянку. — Я хочу, чтобы ее сожгли за то, что она сделала с моим сыном!

Глава 4

Оказавшись в комнате, которая располагалась сразу за винтовой лестницей, Розалинда подбежала к окну, и голова ее закружилась от пережитых событий. Все происходило так стремительно и внезапно, что она не успевала за ходом событий. Еще утром ее семья была уважаема обществом, а теперь... Барон пленник, а его супруга получает оплеуху от миледи Леннокс, и Розалинда бессильна что-либо изменить.

— Это моя вина, — пробормотала девушка, чувствуя знакомый вкус горечи. — Нужно было предупредить дядю...

Схватившись руками за голову, она лихорадочно размышляла, как спасти родных людей, когда в комнату ввели леди Викторию и ее детей. Девочки бросились к Розалинде, которая помогла им освободиться от веревок.

— Помоги мне, — приказала Виктория, и племянница поспешила распутать веревки на ее запястьях.

— Мама, мне страшно, — у Эммы распухли губы и глаза сильно покраснели из-за слёз. — Нам нужно бежать!

— Прекратите плакать, девочки! Проклятое отродье Ленноксов никогда не сломит наш дух!

— Какое решение принял милорд? — спросила девушка, дрожа от страха.

— Он пытался выяснить, где Джордж. Я ничего ему не сказала, — упрямо поджав губы, женщина отвернулась от Розалинды.

— Разве вы могли что-нибудь сообщить? — глаза их встретились, и лицо девушки исказилось от понимания происходящего. — Вы помогли ему бежать...

— Я поступила как мать! Я столкнулась с Джорджем у покоев отца ранним утром. Он был в слезах и во всем мне признался, у нас не было иного выхода.

— Что же вы наделали, тетя?! Если бы барон знал заранее...

— Молчи! Джордж должен спастись любой ценой! В нем заключено наше будущее!

— Посмотрите на девочек, — Розалинда указала на сестер дрожащей рукой. — Их имена опозорены, а мы разорены! Нам никогда не выбраться отсюда по милости Джорджа!

— Закрой свой поганый рот, Роза! Я знаю, что делаю!

Розалинда в панике вновь подошла к окну. Она не понимала, что задумала тетка, и ее мучили дурные предчувствия.

— Я лишь уповаю на Бога, — прошептала девушка, с испугом глядя на пелену дождя за окном.

— Молитесь за Джорджа. Он спасет нашу семью, спасет, — проговорила женщина, присаживаясь на кровать, она растирала руками истертые до крови запястья.

Не произнеся больше ни слова, Роза обняла младшую сестру, с тоской глядя на серые тучи. Жизнь снова нанесла ей удар, и она не знала, будет ли суждено от него оправиться.

— Твое платье, Роз, его нужно зашить, — пробормотала через какое-то время Эмма, смущаясь от вида груди, едва скрытой под полупрозрачной тканью нижней рубашки.

— У меня пока нет такой возможности, извини.

Позже Розалинда попыталась закрепить ткань с помощью фибулы, но ее наряд все еще выглядел весьма откровенно. Она никак не могла забыть, что наследник графа видел ее уродливые шрамы, и от этого ей становилось не по себе. После захода солнца в их комнату принесли скромный ужин, состоящий из лепешек, сыра и кувшина с водой. Розалинда первая отведала незамысловатую еду под пристальным вниманием леди Виктории. Женщина не спешила притрагиваться к ужину, боясь, что он может быть отравленным. Дождавшись подходящего момента, она и дети смогли поесть только перед тем, как лечь спать.

Утром Джон-Томас, придя в покои пленных, вывел из комнаты Розалинду и с серьезным видом направился с ней в кабинет, где стены украшали боевые щиты Ленноксов. Сглотнув, Розалинда смутилась, заметив у стола высокую фигуру наследника графа. Заложив руки за спину, он строго осмотрел ее с ног до головы и только после этого заговорил:

— Подойди ближе.

Девушка подчинилась, и верный Джон-Томас поспешил оставить хозяина наедине с пленницей.

— Я хотел расспросить о твоем братце-беглеце. Тебе известно, где он сейчас находится?

— Нет, я этого не знаю, — от волнения девушка облизала губы. Она старалась сохранять самообладание, но ее выдавало сбившееся дыхание.

— Расскажи, что тебе известно? Чем раньше я его поймаю, тем скорее произойдет неизбежное.

Розалинда резко подняла голову и встретилась взглядом с воином.

— В-вы хотите его убить, не так ли, милорд?

— Таков закон, я должен отомстить за брата.

— Перед тем как Джордж убежал, — Роза с трудом произносила слова, боясь выдать лишнее, она тщательно продумывала каждое предложение. — Он сожалел и рассказал, что всё произошло совершенно случайно. Они играли на вересковом поле, подражая рыцарям, и, видимо, что-то пошло не так...

— Это явно лишь часть истории. С моим братом были его люди, которые знают гораздо больше. После состязаний они решили вместе перекусить и отправились в лес за дичью. Джордж и Уильям занимались костром, когда же люди брата вернулись, они обнаружили Уильяма мертвым.

— Нас там не было... И мы никогда не узнаем истины.

— Есть факты, — мужчина повысил голос. — Уильям мертв, а Джордж нет, и я намерен это исправить.

Ладони девушки вспотели от волнения, и она схватилась руками за юбку помятого платья. Заметив ее жест, Ричард уселся за стол.

Глава 5

Вернувшись в покои, девушку лихорадило. Она не знала, что ей предпринять, когда всё так стремительно разрушалось. Леди Виктории с девочками в покоях не оказалось, и тогда Розалинда, упав на колени, принялась отчаянно молиться за свою семью. Вокруг нее сгущались тучи, и она не знала, какой путь нужно избрать. По вине Джорджа погибли невинные люди... оказалась в опасности семья, но она была бессильна повлиять на ход событий. В ее сердце просыпалась чернота к наследнику графа, но она пыталась подавить в себе темные чувства и смириться с волей бога, который выбрал для каждого из них такой жестокий путь.

С самого детства Розалинда стремилась к смирению. Отец часто отправлялся на сражения, в то время англичане воевали с Францией, ведя кровавые бои, самыми важными из которых были сражения при Слёзе, Креси и Пуатье. С малых лет несчастные дети знали запах крови и смерти и росли в ненависти, пытаясь выжить. Но беспощадная война не щадит никого... Холод, голод, болезни и одиночество сопровождали детство несчастной девочки, которая росла рядом с нервной матерью, леди Оливией Спенсер.

Пытаясь спасти детей, Оливия одна без мужа вела хозяйство в замке и следила за нуждами крестьян. Дела шли плохо. Страна повышала поборы, люди умирали от голода, и все тянулись в замок «Blissful» за помощью. Вначале, как и завещал Христос, дворянка старалась помогать обездоленным, но казна мужа очень быстро истощилась, и тогда начались междоусобицы... Так, в одну из страшных ночей, оголодавшие крестьяне напали на замок, где жила Оливия и четверо ее маленьких детей, младшая из которых была Розалинда.

Обезумевшие люди требовали пищи и были готовы на всё, чтобы спасти себя от голода. Ворвавшись в замок, они бросили вызов немногочисленным стражникам, которые до последнего сражались за леди Спенсер. Схватив детей, женщина бросилась бежать из замка, желая спасти их жизни. Беспростевенная ночь казалась зловещей. За их спинами полыхали костры, когда они, выбежав на улицу, бросились к лесам. Оливия надеялась на поддержку со стороны графства Ленноксов, уверенная, что они придут на защиту дворянства.

Проходя мимо полей, леди Спенсер торопила детей, не обращая внимания на их слезы и усталость в ногах. Вдруг один из ее сыновей оступился, и ноги его увязли в чем-то липком... К нему на подмогу помчались брат с сестрой, а маленькая Розалинда от страха вцепилась в юбку матери, предчувствуя беду. Оливия вскрикнула, но слишком поздно поняла, в какую ловушку угодили ее дети... Бросившись к ним, она пыталась помочь детям, от паники теряя здравый смысл. Оливия вынуждала Розалинду отправиться за помощью. Девочке тогда едва исполнилось пять, и, заплакав, она не смогла броситься в ночную чащу, беспомощно оставаясь на месте.

Той страшной ночью дети утонули в болоте, и только Розалинде удалось выжить. Верные слуги, бросившись вслед за своей госпожой, нашли ее, когда уже начало светать, и, вытащив бездыханную женщину из болота, увезли вместе с Розой в замок. Очнувшись, леди Спенсер потеряла рассудок и во всем случившемся обвинила одного человека — свою дочь Розалинду, которой не хватило храбрости позвать на помощь... Трагедия навсегда изменила не только леди Спенсер, но и Розу, которая до конца дней матери пыталась заслужить ее прощение... Пока душа девушки не смирилась с неизбежным. Волю небес изменить нельзя, и тогда Розалинда обратилась к вере, ища убежище в объятиях бога.

Вера преобразила ее характер, но ей больше не находилось друга на земле. Теперь, когда другие люди отчаянно спорили, она молчала. Розалинда научилась уступать и избегать конфликтов, не замечая людской злобы, она пыталась всем найти оправдание. В этом она нашла свою защиту от всего кровавого и грязного, что окружало несчастную. Ей не хотелось войны, ей не хотелось боли, но судьба неизбежно приводила девушку к тяжелым потерям... И вот снова испытание — Ричард Леннокс.

Розалинда должна его ненавидеть... Презирать! Она должна осуждать его мать, которая безутешно страдала и плевалась ядом на окружающих. Она должна была осудить леди Викторию, которая позволила главному виновнику исчезнуть безнаказанным... Ей нужно было позволить случиться неизбежному и не вмешиваться в дела бога, но она не могла оставаться в стороне, переживая за близких. Доброе сердце Розалинды пыталось отыскать выход, но вокруг нее скопилось слишком много темноты, которая стремительно поглощала свет в ее душе. Род Спенсеров бесславно сгинет, и ей ничего не оставалось, как смириться с судьбой. Захлебываясь от слез, девушка оплакивала всех, кроме себя самой. С малых лет она была знакома с болью и трагедиями, но так и не смогла найти в своей душе смирение.

— Господи, прошу, открой для меня двери к покою. Я больше не могу видеть людские страдания! — Розалинда стояла на коленях и не могла унять боль, которая пронзала её сердце. — О великий, сделай так, чтобы я оказалась вдалеке от жестокости людей! Спаси меня и открой для меня двери аббатства! Спаси меня...

Сейчас ей, как никогда прежде, захотелось спрятаться за толстыми стенами аббатства от людской злобы, ибо в душе ее шла борьба. Тьма пожирала свет, и она теряла всякую надежду. Ей требовалась божественная помощь! Она нуждалась в защите и божьем сострадании, но, как обычно, великий творец мира оставался безмолвным, не отвечая на её мольбы о спасении... Пройдет время, и однажды Розалинда сможет лучше понять волю бога, а пока ей было слишком больно, чтобы она могла проявить здравомыслие и перестать винить себя за чужие грехи. Её история только начиналась, хотя тогда она упрямо думала, что её жизнь подошла к бесславному завершению...

Глава 6

Ричард небрежно снял кольчугу и умыл лицо прохладной водой, не замечая служанку, которая стояла позади него. Девушка, зажигая свечи, украдкой наблюдала за своим господином, чье телосложение вызывало у нее восхищение. С юных лет Ричард Леннокс посвятил свою жизнь военным походам, и это, конечно, отразилось не только на его теле, но и на характере. Король Эдуард желал заполучить трон Франции, и оттого англичане на долгие годы потеряли покой, вынужденные вести сражения с соседями. На теле Ричарда было множество шрамов и увечий, которые невозможно было пересчитать. Вся его жизнь была посвящена войне, и со временем черный дух, приносящий людям зло, стал ему братом. Сражения закалили мужчину, превратив сердце в камень и сделав его характер ещё более отчужденным. Старший сын графа вёл независимый образ жизни, никому не открывая мрачные закоулки своей души. Слишком много он терял... Слишком часто испытывал разочарования и боль, к которым со временем привык.

— Ваш эль, господин, — пробормотала служанка Марта, краснея и робея перед старшим сыном графа.

— Поставь на стол и убирайся.

Девушка поспешила подчиниться, но на мгновение задержалась на пороге перед Эндрю, который, войдя в покои брата, занял место у камина.

Обтерев тело сухой тканью, Ричард отхлебнул эля, блуждая в своих мыслях.

— Марта хорошая любовница. Она могла бы согреть твою постель, — ровным голосом сообщил Эндрю.

— Ты слишком много знаешь о том, что у служанок под юбками, и ни черта не интересуешься тем, что происходит во владениях!

Эндрю грустно улыбнулся, прислоняя указательный палец к губам.

— Доступные радости любви — это всё, что у меня осталось, дорогой брат.

— За время моего отсутствия у тебя появилось много бастардов.

Эндрю удивился, что брату известно то, что он так тщательно скрывал от семьи.

— Не говори об этом матери. Она расстроится.

Оставив брата без ответа, Ричард опустошил кружку с элем и с шумом поставил ее на стол. Мужчина отсутствовал дома на протяжении долгих лет, однако с тех пор, казалось, ничего не изменилось. Похотливый братец озабочен хорошенькими девицами, в то время как графство пришло в упадок.

— Будет лучше, если ты вернёшься в свой замок.

— Мать попросила задержаться. Ей сложно смириться с потерей Уильяма, а от тебя сочувствия не дождешься.

— У тебя, кроме способности сочувствовать, ничего другого нет.

— Ты злишься, но я старался! Все эти годы я бился головой, пытаясь растянуть казну, которая стремительно уходила на нужды твоих пустоголовых вояк!

— Сытые воины — залог твоей защиты. На это всегда нужно находить деньги.

— Я снова поднял налоги для баронов на юге.

— И нажил для нас множество врагов, — упрекнул брат. — Почему ты не советовался с людьми отца?

— Думаешь, у них есть ценные советы? Всё, к чему они склоняются, так это к одам о былых временах и надеждах на тебя, друг. Мы ждали твоего возвращения, но ты не спешил засесть в этих краях. Полагаю, столкнувшись с состоянием дел графства, ты начнёшь лучше меня понимать.

— Нужно выдать Диану замуж. У меня на примете есть человек, который поправит наше положение.

Злобно рассмеявшись, Эндрю захлопал в ладоши.

— Отличное решение! Тело Уильяма еще не остыло, а ты уже думаешь о том, как здесь устроить праздник? Ты чудовищно безжалостный человек.

— Лучше лить слезы и ждать, пока мы сдохнем от голода? Я обязан что-то предпринять.

Не в силах выдержать тяжелый взгляд брата, Эндриан поднялся и, поклонившись, покинул покои брата, пока они снова не поругались.

В комнате горели свечи из воска, мягко отбрасывая тень от пламени на каменную стену. Лежа в постели, барон сжимал простыни, чувствуя, как чернота разливается в теле, вызывая новый приступ кашля. Старик всегда мужественно сносил тяготы, но сегодня самообладание оставляло его, и глаза увлажнились, когда он услышал голоса ангелов, призывающих его... Еще немного, и покрывало вечного забвения укроет его немощное тело.

— Р... Р...

Наклонившись ближе, слуга силился понять слова господина, но из-за хрипа он ничего не смог разобрать.

— Воды, ваше сиятельство?

— Сын...

— Позвать господина Эндрю? — слуга тотчас поднялся на ноги. — Сейчас-сейчас...

— Ричард! — крикнул старик из последних сил, пугая своего подчиненного.

Мужчина, подпрыгнув, кинулся в покои старшего наследника графа, предчувствуя смену власти в замке. Несмотря на поздний час, Ричард не спал. К удивлению слуги, мужчина не спешил к отцу, чьи глаза могли навечно закрыться в любой момент. Одевшись, Ричард в мрачном расположении духа направился к человеку, которого он презирал. Глаза их встретились, и старик с трудом узнал в высоком и могучем человеке своего сына. Распорядившись о том, чтобы их оставили наедине, мужчина присел на стул возле постели больного. Собравшись с духом, старик прохрипел:

— Я ухожу...

Отведя от него взгляд, Ричард уставился на закрытое ставнями окно. В комнате стоял удушливый запах затхлости и безнадёжности. Рука графа потянулась к сыну, но тот оставил жест старика без внимания.

Глава 7

Траур накрыл черной плащаницей замок «Faith». Сначала Бог призвал к себе душу Уильяма, а спустя несколько недель дьявол открыл врата для его отца, графа Леннокса. Оплакивая близких сердцу людей, Диана Леннокс не могла смириться с волей небес. Уильям рос безобидным юношей, и его трагичная судьба стала для многих ударом, от которого трудно оправиться. Мать убитого парня не находила покоя и требовала отомстить пленникам, но граф не спешил карать тех, кто принес горе в их семью.

Новоиспечённый граф занимался похоронами отца, пока семья, оплакивая ушедших, не замечала ничего вокруг. Приняв титул, Ричард отправил письмо с присягой королю, а после занялся нуждами крестьян. Эпидемия чумы осталась позади, но последствия от нее сохранились в Англии на долгие годы вперед. Доставшиеся в наследство Ричарду владения поражали своим запущением. Чума забрала многих людей, и из-за нехватки рабочей силы возросла заработная плата, которая многим землевладельцам была не по душе. Чтобы справиться с кризисом, король издал законы, ограничивающие свободу передвижения крестьян и устанавливающие фиксированные зарплаты. Эти меры вызвали социальное напряжение, которое усилилось из-за высоких налогов, необходимых для финансирования войны.

В такие неспокойные времена трудно принимать бремя власти, но разве у Ричарда Леннокса был выбор? Кажется, мужчина лишен такой привилегии с самого рождения. Волей судьбы он родился первенцем графа, обречённым находить в себе силы бороться за земли отца. Не испытывая ни радости, ни скорби, он покорился законам своей страны и принял власть на обширных территориях, которые нуждались в сильном человеке, способном пробудить людей к честному труду. Ему предстояла невероятная сложная задача, но бог знал, кому доверить это испытание.

Заботы и дела лишили Леннокса возможности как полагается отомстить за смерть младшего брата. Прозябая от холода в темнице, барон Спенсер ожидал часа расплаты, но рука возмездия не спешила закончить его земные тяготы. Каждый прожитый день казался барону столетием, терзавшим его мысли, и он знал, что Ричард Леннокс не отступит от своего замысла. Этот человек прославился в Англии благодаря своей жестокости, и он никогда не отступал от своего слова. Сражаясь бок о бок с Черным Принцем против Франции, воин прошел через многие тяготы, укрепляя свою власть и силу воли. В те времена нашлось бы мало воинов, способных бросить вызов Ричарду... Мужчину одновременно уважали и боялись, окутывая его имя множеством легенд.

Ждала часа расплаты и леди Виктория Спенсер. Жена барона осознавала, что не сможет противостоять власти графа, но, в отличие от мужа, она все еще мечтала о спасении, лелея в душе надежды на сына. Эмма и Лили находили утешение только под опекой Розалинды, которая, в отличие от их матери, всегда старалась найти добрые слова. Однажды после воскресной службы в покои пленниц вошел верный графу слуга Джон-Томас, который до прибытия в замок был его оруженосцем. Выпрямив спину, мужчина со злобой взглянул на леди Викторию.

— Волей его сиятельства отныне ты будешь служить прачкой в замке, а твои дочери станут выносить нечистоты.

Женщина побледнела от страха, представляя себе предстоящую тяжелую и грязную работу. Она никогда раньше не сталкивалась с таким трудом и с ужасом думала о том, через что ей предстоит пройти.

— Я никогда не стану рабыней!

— Закрой рот! — Пощечина обожгла щеку Виктории, и дочери, вскрикнув, спрятали лица на груди Розалинды. Обняв их крепче, девушка поджала губы. — Здесь никто не слышит твое слово, и чем скорее ты это поймешь, тем легче станет принимать судьбу! Следуйте за мной, я покажу ваши новые рабочие места!

— Слуги ведь станут издеваться над девочками! — в отчаянии проговорила Виктория.

— Зачем говоришь об этом мне? — возмутился Джон-Томас. — Видишь во мне господина? Такова воля графа!

От бессилья Виктория, подчинившись приказу, последовала за слугой. Девочки, в свою очередь, не отставали, крепко держа Розу за руки.

— Ты стой на месте, девка! Ты не получала указаний!

Розалинда растерялась, а взгляд тетки наполнился яростью.

— Пусть идет с нами и поможет девочкам!

Джон-Томас, несмотря на свой невысокий рост, обладал внушительной силой. Он снова замахнулся и ударил леди по затылку.

— Еще одно слово, и клянусь, что изобью тебя палкой как собаку!

Дочери заплакали, не в силах терпеть такие издевательства над матерью.

— Тетя, прошу, — на выдохе прошипела Розалинда, не сводя взгляда с мужчины. — Делайте все, как он скажет.

— Вот у нее в голове соломы меньше. Слушай девку!

Отвернувшись, Виктория с трудом проглотила ругательства, когда ее силой вытолкнули в темный коридор. Девочки с надеждой взглянули на Розалинду, и она, облизнув губы, осмелилась спросить:

— Я могу увидеть графа?

Пожав плечами, Джон-Томас почесал затылок.

— На счет этого распоряжений тоже не было. Поэтому сиди молча, пока и до тебя не добралась расплата!

— Я прошу вас, — во взгляде Розалинды мелькнула мольба, и слуга, тяжело вздохнув, уступил юродивой девке.

Отведя Викторию к прачке, Джон-Томас оставил девочек с ними, и у Розалинды сердце кровью обливалось, когда представляла, через какие унижения придется пройти ее семье. Сжав ладони в кулаки, она пошла следом за слугой, который, заглядывая в просторные залы замка, пытался отыскать графа. Ситуация выглядела настолько комично, что Розалинда решила, будто он нарочно над ней издевается, ища господина в каждой комнате. Остановившись у лавки, слуга прислушался.

Глава 8

Решение графа озадачило Розалинду. Она не понимала его намерений и терялась перед суровым правителем замка. И всё же девушка не стала отвергать предложенное снисхождение, всё ещё стараясь найти выход для своей семьи. Правда, с каждым днём надежды на спасение оставалось всё меньше. Ограждая Розалинду от работы, граф распорядился переселить девушку в другие покои, и она почти не виделась со своими родственниками, которые теперь трудились не покладая рук. Ее новая комната оказалась небольшой, но довольно уютной. В центре комнаты возвышалась высокая кровать с жестким матрасом из соломы. Рядом стоял дубовый стол, покрытый царапинами, и несколько стульев.

Замок «Faith» представлял собой мрачное, но надежно защищенное сооружение, где служба стражи была безупречной. Несмотря на огромные территории графства, разведка тщательно следила за владениями, докладывая обо всем происходящем Ленноксу. Розалинда чувствовала, что кто-то следит за ней, но старалась не показывать вида. Такая жизнь пугала, но девушка сумела перебороть внутреннее сопротивление и со временем смогла чаще покидать свои покои. У нее не сразу получилось ориентироваться в огромном пространстве замка, и порой ей приходилось просить помощи у слуг, которые нехотя объясняли дорогу. В «Faith» обитатели проявляли меньшую открытость и были крайне привязаны к своим рабочим обязанностям, в отличие от ленивых и болтливых слуг в доме Спенсеров.

Сначала Розалинда опасалась выходить на улицу, но спустя несколько недель она всё же решилась осмотреть обширные территории. Во дворе оказалось очень многолюдно. Теплая весна призывала крестьян пробудиться к работам, и потому с первыми лучами солнца телеги, запряженные мулами, гнали на поля. После пережитых мрачных лет англичане сажали впрок, стараясь спасти себя от голода. На пастбище выпустили животных, которые, истощившись за зиму, с радостью наслаждались свежей зеленью и долгожданной свободой после долгого пребывания в стойле. Ощущая, как солнечные лучи проникают в каждую клетку тела, Розалинда с удовольствием отправлялась на прогулки, и так однажды нога ее переступила старинный порог храма, который располагался на территории замка. Сглотнув ком в горле, девушка ощутила волнение, с восхищением разглядывая витражи на цветных стеклах. Помимо изображения святых над алтарем располагалась фреска розы, украшенная самоцветами. Окружённая шипами одинокая роза сияла в лучах солнца, пленяя своей красотой.

— Разрешите пройти? — раздался за спиной приятный мужской голос. Девушка вздрогнула, и глаза ее столкнулись с аббатом монастыря, который служил в графстве Ленноксов.

— Прошу прощения, — девушка поспешила отойти.

Мужчина средних лет сделал шаг вперёд, но, остановившись, вновь вернулся глазами к девушке. Заметив ее поношенный наряд, он вежливо поинтересовался, нужна ли ей помощь?

— Благодарю, со мной всё хорошо, настоятель... Извините, — она смутилась от его внимательного взгляда, решив, что аббат осматривает ее шрам на подбородке.

— Назовите ваше имя, дитя.

— Розалинда... Розалинда Спенсер.

— Рад знакомству, леди Спенсер, — коснувшись пальцами ее лица, он поднял ее подбородок и заставил взглянуть ему в глаза. — Мне знакома ваша трудная судьба. Когда-то я останавливался в замке вашего отца, упокой господь его душу.

Девушка тяжело задышала, но, опомнившись, схватила ладонь аббата и прикоснулась к ней холодными губами. Мужчина улыбнулся.

— Мое имя Адам Симор. Я давно служу во владениях Леннокса и буду рад стать вам другом, дитя.

Аббату Симору недавно исполнилось тридцать семь лет. Несмотря на свое дворянское происхождение, мужчина выбрал путь служить богу, видя в этом свое истинное предназначение. Розалинда понравилась настоятелю с первого взгляда, ибо он сумел разглядеть свет в ее печальных глазах.

— Благодарю, аббат. Я пока не очень понимаю, для чего бог так жестоко распорядился судьбой моей семьи, но очень стараюсь понять.

— Поступки бога часто непредсказуемы, но они, без сомнений, ведут нас к чему-то значимому. Граф Леннокс поступил очень благодарно по отношению к вам, и я рад, что сердце Ричарда не сгнило окончательно.

Смутившись, она отпустила руку Симора и снова обратила взгляд на восхитительную фреску розы, которая находилась за его спиной. Проследив за ее взглядом, мужчина тихо добавил:

— Роза — символ семьи Ленноксов, её изображение можно увидеть на их гербе.

— Очень тонкая работа... Глядя на нее, я словно чувствую ее аромат и присутствие бога в храме.

— Жаль, я не могу смотреть на розу таким же взглядом, — вздохнув, аббат перекрестился. — Глядя на эту розу, я вижу жестокие глаза Ричарда и кровь, пролитую его рукой. Много лет назад он потерял бога в своем сердце, и им овладела чернота, призывающая новоиспечённого графа вслед за отцом в огненную геенну.

Представив пристанище, где грешные души страдают во льду и огне, девушка вздрогнула. Подняв голову, Розалинда внимательно посмотрела в глаза аббату.

— Бог знал, кому поручить такую судьбу. Его сиятельство — заложник долга, и, несмотря на его жестокость, он не хуже других мужчин, встречающихся мне в жизни.

Щеки Адама Симора покраснели, он отвел взгляд в сторону.

— Вызывает восхищение, что, несмотря на все трудности, вы сохранили в душе способность проявлять сострадание к врагу.

— Это вовсе не сострадание, — хрипло произнесла девушка, невольно вновь притягивая к себе взгляд Симора. — Я склонна считать, что это вера, аббат.

Глава 9

Вскрыв специальным ножом конверт, граф быстро прочел послание и нахмурился. Проклятый Джордж Спенсер растворился в воздухе, и никто из людей Леннокса не мог его найти. Куда он мог исчезнуть? Вздохнув, мужчина швырнул листок в камин, и тот вспыхнул. Устроившись за своим столом, он на мгновение прикрыл усталые глаза. В последнее время графа мучили головные боли от постоянных забот. Дела шли неважно. После зимы многие запасы подходили к концу, и стремительно дорожала мука, предвещая новую волну голода для крестьян. Не желая испытывать терпение своих подданных, граф приказал выделять бедным семьям продукты, надеясь смягчить их враждебный настрой. Правда, бароны не оценили его милости, по привычке жалея себя больше, нежели голодных простолюдинов.

— Сын?

Подняв глаза, Ричард увидел перед собой мать. Она стучала, но он не услышал её из-за своих мрачных размышлений. Обеспокоенный взгляд блуждал по лицу мужчины, в присутствии которого мать чувствовала себя неуютно. Анна долгое время пыталась наладить с Ричардом отношения, но, потеряв с ним связь в детстве, она уже не смогла вернуть его доверие.

— В чем дело? Я занят.

Анна улыбнулась с грустью, опустив глаза. Её старший сын, как всегда, использовал свою любимую фразу, не оставляя матери возможности поговорить с ним.

— Хорошо. Я намеревалась серьезно поговорить, но понимаю, что пришла не вовремя.

— Стряслось что-то срочное?

— Я хотела бы знать о твоих намерениях на счет Розалинды Спенсер. Девка живет на наших харчах и настораживает меня своим поведением. От нее пора избавляться.

— У меня нет намерений прогонять ее из замка.

— Пусть вернется в их владения!

— Замок «Blissful» отныне принадлежит мне, так же как и вся семейка Спенсеров.

— Я не понимаю твоих намерений. Чего ты медлишь? Хочешь откормить их перед смертью? — голос женщины звучал резко и надменно, усиливая головную боль графа. — Отруби им головы и отомсти за смерть моего сына!

В камине громко трещало полено, пока граф пристально смотрел на мать с явной неприязнью. Их отношения никогда не были тёплыми, но в этот момент он особенно остро почувствовал, как отдалились они друг от друга.

— Смените тон, миледи Леннокс, и не смейте более мне приказывать.

Блёклые глаза матери расширились, и она, отступив на шаг назад, скривила губы.

— Я лишь хочу добиться справедливости!

Ричард улыбнулся, и в глазах его вспыхнула ненависть, пугающая мать своей силой. Плечи женщины поникли, и она задрожала, боясь его обвинений. Сын молчал, но глаза его говорили громче слов, и миледи, коснувшись рукой своей груди, где ощущалась нестерпимая боль, добавила уже гораздо тише:

— Ты так и не простил меня, Ричард...

— В мои трудные детские годы я не помню, чтобы у вас была склонность к справедливости.

— Не говори так! Клянусь кровью Христа, я никогда себе не прощу то, как жестоко с тобой поступил Альфред. Только ты судишь меня наравне с ним, но я ведь всего лишь женщина, Ричард. Что я могла сделать?!

— Ничего. Ты ничего и не сделала.

— Я пыталась тебя спасти! Господи, — на глазах матери заблестели слезы. — Я не представляю, сколько ты вынес боли, но я страдала вместе с тобой, мой мальчик.

— Верю, — граф усмехнулся. — Только ваши страдания остались в замке «Faith», а я коротал дни в тюрьме. Уверен, мы по-разному сносили это непростое время.

Анна приоткрыла губы, но не смогла подобрать подходящих слов в ответ на обвинения. Сдерживая слёзы, она направилась к камину. После тюрьмы миледи утратила связь со своим ребенком, а после он отправился добровольцем на войну, став оруженосцем своего дяди. Сын рос вдали от дома, и его короткие визиты в замок не позволяли матери наладить с ним отношения.

— Я проклинаю время, разлучившее меня с тобой, сынок. Если бы я могла вернуться в прошлое, — боль переполняла легкие женщины, и она, не выдержав, закрыла лицо руками, оплакивая их нелегкие судьбы.

— Не лейте слезы понапрасну, ваше сиятельство, — с раздражением проговорил Ричард, облокачиваясь на спинку кресла.

Вскоре женщина сумела взять себя в руки и принесла извинения за свое недостойное поведение. Ричард — её сын, но прежде всего он граф, и об этом не следует забывать.

— У мужчины — меч, у женщины — только слёзы, — проговорила мать, с грустью рассматривая суровые черты лица сына.

— Слёзы — бесполезное оружие.

— И именно поэтому женщины во всем проигрывают мужчинам. Я заняла у вас много времени, прошу прощения, граф Леннокс. Доброй ночи.

Ричард молчал, и матери не оставалось ничего другого, как, склонив голову, покинуть его покои. Той ночью граф спал дурно. Его одолевали кошмары и мучали черные воспоминания. Проснувшись среди ночи, он долго лежал в постели и в конце концов решил прогуляться, надеясь, что свежий воздух прогонит дурные мысли. Наспех одевшись, он накинул на плечи длинный плащ и бесшумно покинул свои покои.

Коридор встретил господина кромешной темнотой, и потому он на мгновение замер, давая глазам привыкнуть. Он уверенно прошел через правое крыло замка и по мосту достиг его левой стороны, где находились помещения для гостей и важных слуг. Там, в непроглядной темноте, ярко светился огонек в конце коридора, что вызвало раздражение у Ричарда. Граф был возмущен тем, что кто-то бездумно расходует свечи в столь поздний час. Сложив руки за спиной, он стремительно преодолел расстояние и, резко распахнув двери, остановился на пороге, теряясь перед хрупкой девушкой на коленях. Сидя возле постели с распущенными волосами, леди Спенсер испуганно вскрикнула, увидев в дверях высокую фигуру мужчины. Она не сразу узнала графа и, замешкавшись, потянулась к простыне, пытаясь прикрыть свое тело под тонкой ночной рубашкой.

Глава 10

Грубая рука опустилась ниже, достигнув ключиц девушки. Сердце ее грохотало. Найдя в себе силы побороть робость, она заглянула в глаза графа, и голос ее ещё сильнее охрип.

— Прошу вас, не прикасайтесь ко мне...

Она нуждалась в защите, а он в забытье, и оттого граф не мог заставить себя устоять перед искушением. Невинная и робкая, она манила его природной кротостью. Рука опустилась ниже, отчего девушка едва не заплакала. В глазах ее загорелось отчаяние. Она металась и не могла осознать происходящего. Останавливая руку графа, Розалинда не смогла удержать простынь, и одинокое пламя свечи отбросило на каменные стены их тени. Глаза девушки увлажнились, когда он заметил, как призывно заострились ее соски, искушая графа. Неопытная девушка была в растерянности, не понимая, что с ней происходит, когда тело вознеслось ввысь, а прикосновения мужчины вызывали в ней бурю эмоций. Медленно отодвинув ее ночную сорочку, он обнажил одну из сторон груди. Розалинда крепче сжала его запястье, стараясь остановить это мучительное испытание. Он заметил ее ожоги... Рубашка пала к ногам девушки, которая сгорала от стыда. Не выдержав мгновение позора, она заплакала.

Взору Ричарда открылись уродливые пятна и рубцы. Начинаясь от шеи, они опускались к груди леди и ещё ниже... До бедер. Граф ужаснулся. Он не предполагал, что у нее настолько сильные увечья. Ричард, прошедший через множество физических страданий и ранений, не мог понять, как она выдержала такие испытания. Взгляд его потемнел, и Розалинда, всхлипнув, прикрыла грудь руками. Он аккуратно убрал прядь волос Розалинды за ухо, затем наклонился ближе к ней и долго молчал, не находя подходящих слов. Она дрожала, и он, стремясь облегчить её страдания... Притянул Розалинду к себе, обнимая сильными руками. Сдавленный всхлип сорвался с губ девушки, когда его сильные руки, обхватив стройное тело, прижали её к своей груди. Новые ощущения обрушились на несчастную, словно снег среди лета.

Она заметалась, пытаясь вырваться, но он лишь крепче сжал ее в своих объятиях, удерживая на месте. Обнаженная кожа коснулась одежды графа, отчего побежала дрожь. Тело захватили в плен невиданные ранее чувства... Прислушиваясь к себе, леди Спенсер облизнула сухие губы, когда большие ладони неспеша гладили ее спину. Он приручал ее, точно дикого зверька. Розалинда глубоко задышала, стыдясь своего положения. В ее сознании все еще тлело понимание грешности поступка, но искушение проникало под кожу, словно смертельный яд. Она еще никогда не испытывала ничего подобного и терялась от тепла графа.

— Не нужно, — взмолилась Розалинда. — Это большой грех... Нельзя так.

— Обними меня.

Граф бесцеремонно положил руки на её ягодицы, крепко сжимая нежную плоть.

— Ты слышала, что я приказал? — голос его прозвучал грубее и строже, и она робко подчинилась, обнимая мужчину за шею. Слёзы продолжали струиться по щекам, но голос совести становился всё менее слышимым на фоне громкого крика страсти.

Мужчина опустил плечи и, прижав лицо к ее волосам, вдохнул приятный аромат душистых трав, исходивших от девушки. Их души сплетались, и объятия становились всё теснее. Ему впервые захотелось обнять девушку... Обнять, а не поцеловать, хоть и тело его налилось желанием. Её нежные руки легко коснулись его затылка, и сердце забилось быстрее от силы и тепла, передаваемого через их объятия. Ее лихорадило от волнения. Она уже не осознавала, что перед ней враг и отступник от веры, утягивающий ее в грешный омут. Все ее мысли исчезли, и кроме сладостного забытья ничего больше не владело ее помыслами.

В следующее мгновение, подхватив девушку на руки, Ричард заставил ее обхватить его тело ногами. Розалинда вспыхнула, когда его губы коснулись небольшой груди. По телу пробежала дрожь, она вскрикнула, но вместо того, чтобы оттолкнуть мужчину, Розалинда, к своему удивлению и стыду, обхватила его голову руками, удерживая рядом. Губы Ричарда оказались неистовыми. Целуя поочередно ее груди, он вырисовал языком порочные круги, заставляя девушку дрожать от удовольствия. Розалинда затрепетала, и тело ее начало двигаться, желая прийти к разрядке, она сильнее прижималась промежностью к его торсу, впадая в страстное безумие. На мгновение остановившись, он провел языком по шрамам от ожогов на груди. Огонь пощадил ее соски, но кожа рядом с одним полушарием серьёзно пострадала. Только Ричарда это совершенно не оттолкнуло. То, что многим показалось бы неприемлемым в женской красоте, он возвышал, понимая, какую боль ей пришлось выдержать.

— Ты мне нравишься, — пробормотал мужчина тихо, и девушка замерла в его руках. Ее пьяный от его ласк взгляд остановился на губах графа. Она тяжело и рвано дышала.

— Мне страшно, — прохрипела Розалинда. Она в самом деле страшилась происходящего.

— Я не причиню тебе вреда.

Губы графа вновь вернулись к ее соблазнительной груди. Розалинда попыталась его оттолкнуть, отчего он прикусил сосок губами.

— Нет... Нет... Пожалуйста!

Неожиданно уложив девушку на постель, граф навалился на ее хрупкое тело. В сравнении с ним она казалась феей, попавшей в руки великану. Взгляд мужчины остановился на ее лице, и он замер, увидя в ее глазах... свою погибель. На глубине зрачков отражалось что-то нечитаемое, но пугающее, и отважный воин ощутил страх... Он пронзил его сердце и остудил пыл обладать ей всецело. Розилинда не была похожа на прежних его любовниц, и она бы не вынесла холода после близости в постели. Искалеченная душа девушки нуждалась в бережном отношении, но он не умел дарить женщине заботу. Граф Леннокс отступил...

Глава 11

Все последующие дни Розалинда усердно молилась и старалась как можно больше времени проводить в своих покоях. Служанка принесла для нее ужин, но девушка к нему не притронулась. Ее душа страдала от своего бесславного падения в объятия графа. Будь Розалинда опытнее в любовных ласках, она бы поняла, что ее добродетель осталась при ней, и все-таки девушка не могла простить себе того, что граф видел ее обнаженное тело...

Проходя по лестнице с подносом в руках, девушка вздрогнула, когда ее окликнула сестра Эмма. Приблизившись к ней, она грустно взглянула на леди Спенсер.

— Куда ты исчезла? — с обидой проговорила девчонка. — Ты перестала нас любить?

Останавливаясь на лестничном проеме, она ласково взглянула на сестру.

— Как ты можешь сомневаться в моей любви?

— Мама говорит, ты задираешь нос, потому что граф пощадил тебя в отличие от нашей семьи. Посмотри на мои ладони, — голос Эммы дрогнул, когда она протянула сестре покрасневшие от работы руки. — Мозоли лопнули, и стало очень больно.

Вздохнув, Розалинда от досады поджала губы. Какие слова подобрать в такой ситуации? Черные чувства вновь вспыхнули в ее душе... Леннокс унижал ее кровь, а она позволяла ему себя ласкать.

— Я сожалею, что не могу спасти вас от этой участи.

— Я беспокоюсь об отце, — Эмма всхлипнула, забирая с подноса девушки румяную булку. — Тебе что-нибудь о нем известно?

— Нет. Люди графа мне не доверяют, но я обязательно попытаюсь что-нибудь выяснить.

Всклипнув, девочка откусила большой кусок от булки, мысленно отмечая, что Розалинду кормили куда лучше, нежели ее семью. Послышались шаги, и вскоре из-за угла показался коротышка Джон-Томас. Заметив в руках Эммы булку, он покраснел от негодования.

— Это еще что такое?!

Похолодев, Эмма уронила булку на пол, чем окончательно вывела мужчину из себя.

— Только посмотрите на эту бестолочь! У нас каждая крошка на счету, а она швыряется хлебом!

— Это моя вина, — вступилась Розалинда за испуганную сестру, которая упала на колени, схватившись руками за булку. — Я угостила девочку.

— Не морочьте мне голову, леди Спенсер! Я и сам вижу вашу вину!

В коридоре появилась миледи Леннокс в сопровождении своей верной служанки Лоры. Брезгливо взглянув на пленниц, мать графа потребовала немедленно объяснить, в чем дело. Услышав о том, что Розалинда подкармливает Эмму, миледи вспыхнула от гнева.

— Немедленно отвести их к графу! — приказала она строгим голосом, не спуская глаз с булки в руках Эммы.

Выхватив у девушки поднос, Джон-Томас заставил ее последовать за миледи, а сам притаился и остался стоять на месте. «Ох и глупая же эта уродина! Совсем не дорожит своим местом!» — мысленно сетовал мужчина, тайно жалея, что ее оплошность стала известна графине.

Следуя за служанкой в черном платье, Розалинда поражалась бесчеловечности Ленноксов. Эмма все еще держала в руках булку, захлёбываясь слезами, она следовала за сестрой, которая с трудом сдерживала себя, переступая порог просторного зала, залитого солнечным светом. Ричард восседал в центре комнаты на высоком троне графства Леннокс, внимательно вслушиваясь в слова своего помощника лорда Смита. Заметив мать графа, мужчина умолк и почтительно склонился перед женщиной, которая недовольно поджала тонкие губы.

Зелёные глаза графа сначала посмотрели на мать, а после заметили за ее спиной Розалинду. Подле нее стояла заплаканная девка, чье имя граф позабыл, и верная матери Лора, которую граф презирал за недостаток сообразительности.

— В чем дело? — спросил он строго, и графиня тотчас склонилась перед своим могущественным сыном.

— Сожалею, что мы отвлекли вас от дел. Но я не решилась действовать без вашего одобрения. Произошло то, о чем вы непременно должны знать!

— Слушаю, — произнес Ричард, ощущая, как сжимается его сердце при взгляде на Розалинду. Она волновала его против воли, и потому он с трудом вникал в слова матери.

— Она подкармливает девку, — мать указала пальцем на леди Спенсер, которая не смела оторвать взгляда от пола. — Сама не ест, а таскает еду этой швали. На моих глазах этой пленнице передали целую булку! Я требую, чтобы ты наказал обеих и пресёк подобное поведение!

Тон матери пробудил волну гнева в груди графа, и он, взглянув на Анну, заставил ее пожалеть о своем поступке:

— Ты ворвалась ко мне и оторвала от дел ради булки?

Голос мужчины напоминал рычание льва, и Розалинда заметила, как женщина испугалась. Эмма, схватив сестру за руку, зажмурила глаза, ожидая кары за свой проступок.

— Я прошу прощения, — графиня смутилась и зарделась, заставив Смита тактично отвести взгляд. — Если вы позволите мне поступать с ними по своей воле, я больше не стану отнимать у вас время.

— Смит, проводи графиню в ее покои, — попросил Ричард, переводя взгляд на леди Спенсер. Губы ее приоткрылись, а в глазах читалась растерянность. — Теперь я желаю услышать ваши объяснения.

— Эмма схватила булку, а я в свою очередь ее не остановила, — произнесла хрипло Розалинда, ощущая пожар ненависти в груди. В это самое мгновение она уступала черным чувствам в душе. Ей надоело оправдывать жестокость и принимать светлую сторону бога. — Полагаю, я совершила ужасный проступок и должна ответить за него по законам вашей земли.

Глава 12

Розалинда очень старалась сохранять при себе прежние помыслы и избегать черной ненависти в душе. Но как возможно остаться справедливой и следовать заветам Бога, когда жизнь ее окрасилась в кровавые краски преисподней? Каждый день она ожидала известий о смерти барона. Она презирала жестокость Ленноксов и возненавидела графа за то, что он так искусно повел ее на грех. Этот порочный вероотступник сумел что-то изменить в ее чувствах... Обычно спокойная и смиренная, она теперь не могла усидеть на месте. Розалинда корила себя за наивность, за то, что так легко поддалась его чарам, и мучилась от того, как действовал граф на ее тело.

Все её чувства были обострены до предела, и она не могла не замечать присутствия этого человека в замке. К своему стыду, леди признавалась себе в том, что он волнует ее душу. Как только Ричард попадался ей на глаза, её сердце начинало биться быстрее, а внутри поднимался мятеж, побуждающий её желать этого обольстительного мужчину. Розалинда плакала, она отчаянно молила бога о спасении, но ее помыслы отныне ей не подчинялись... Она растеряла свою добродетель.

Не в силах больше испытывать такие муки, леди Спенсер решила исповедоваться. Аббат Симор заметил, что в последнее время девушка очень переменилась, и решил, что виной тому служили переживания о несчастьях родственников. Потому, когда она высказала свои намерения исповедоваться, отец Симор тотчас добродушно согласился, не подозревая, какой грех терзает опечаленную голубку. Войдя в специальную маленькую пристройку, Розалинда сложила руки на коленях, прислушиваясь к звукам за тонкой перегородкой. Всюду витал запах ладана, и девушка почувствовала головокружение, когда из окошка, которое располагалось ниже ее груди, донесся мягкий голос мужчины.

— Я здесь, дитя мое, и готов выслушать ваши тяготы. Что привело вас ко мне?

Священник не мог нарушить тайну исповеди, даже если ему становилось известно о готовящемся преступлении. В такой ситуации ему следовало попытаться отговорить человека от совершения тяжкого греха или, если это не удавалось, предупредить людей, которым могла грозить опасность, используя косвенные методы. Оттого девушка была убеждена, что ее тайна останется в полной сохранности и никто, кроме аббата, не будет о ней осведомлен. Розалинда перекрестилась, прежде чем раздался ее хриплый голос, волнующий Адама Симора.

— Я грешна, аббат Симор.

Священник затаил дыхание, чувствуя, как через тонкую перегородку ему передается волнение девушки. Мужчина был уверен, что она заговорит о мелких пригрешениях, и был очень удивлен, когда она заплакала, признаваясь в страшном проступке:

— Мной правит чернота, и я не могу усмирить голос плоти. Я... стала рабыней желания уступить похоти. Я ощущаю, как близка моя духовная смерть.

Невольно Симон наклонился ниже, впитывая разумом каждое слово Розалинды. Но девушка умолкала и, всхлипывая, мысленно казнила себя за грехи.

— Продолжайте, — произнес он строже, чем следовало.

— Несколько недель назад я... повела себя недостойно и с того дня потеряла покой. Я познала ласку мужчины.

На шее Симора проступили красные пятна, и он вопреки своему нраву возненавидел того, кто совратил чистую душу.

— Во имя Христа, продолжайте, леди Спенсер.

— Я опустилась в омут грязного порока и... испытывала наслаждение. Такое наслаждение, которого никогда прежде не вкушала. Руки мужчины дарили мне тепло и ласку...

— Это обманчивые чувства, — аббат тяжело задышал, сжимая в руках потрепанную временем библию. — Вероятно, ваши мысли окутал злой дух! Всё это мираж, леди Спенсер! Мужчина и женщина должны вступать в законную, угодную богу связь только после брака и только для того, чтобы зачать ребенка для продолжения рода.

Какие невыносимые муки завладели душой Розалинды в тот миг! Она едва могла сохранить самообладание. Ричард Леннокс искусил ее душу настолько, что теперь ей не хотелось внимать речам уважаемого аббата Симора.

— Вы молоды, и ваш дух слаб, но вы должны усвоить урок и более не поддаваться искушению! — мужчина говорил строго и горячо, а у Розалины противилась душа. Разумом она внимала словам отца Адама, но душа... Она больше не покорялась богу, а стремилась к тому, кто одарил ее своей порочной лаской. — Произнесите клятву в божьем доме и поклянитесь кровью Христа обуздать голос плоти. Как будущая монахиня вы должны слышать в своей голове только голос всевышнего творца и свято верить в его указания!

Розалинде не хватало воздуха. Губы девушки приоткрылись, и она в отчаянии схватилась рукой за горло.

— Я не могу, — с сожалением отозвалась Розалинда, теряясь от внутреннего протеста. — Не могу произнести такой клятвы, аббат Симор.

— Леди Спенсер, вы огорчаете бога. Не следует становиться рабыней удовольствий, — призывал священник, пытаясь обуздать свой гнев.

К своему стыду, аббат испытывал к леди теплые чувства, пробуждающие в его душе нежные эмоции. Услышать от неё такие слова стало для него настоящим потрясением. И ревность смешалась с обидой в душе мужчины, который в этот миг позабыл о своем долге. Испугавшись за ее душу, которая так отчаянно стремилась к богу, Симор не мог поверить в услышанное и в то, как скоро переменился ее добрый нрав.

— Всю жизнь я следовала за богом, даже в самые трудные моменты. Я старалась жить в соответствии с его заповедями, но теперь я больше не могу ему подчиняться. Я больше не слышу его голос в своей душе, — проговорила она со страхом.

Глава 13

На следующее утро Виктория Спенсер предстала перед графом. Выпив эля, он пристально посмотрел на женщину. Ее глаза были опущены, и выглядела она теперь совершенно иначе. Одетая в лохмотья и измученная тяжелым трудом, Виктория растеряла красоту. Силы покинули ее, и она больше не могла сопротивляться неизбежному, признавая свое поражение. Проглотив ком унижений, поверженная леди опустилась на колени перед господином.

— Ты сдалась гораздо позже, нежели твой бесславный муж.

Неуверенно качнув головой, она осторожно подняла глаза на господина. Сидя на кресле, мужчина широко расставил ноги, изучая черты ее бледного лица. Его внешность выдавала в нём воина. У Ричарда было выразительное лицо с высокими скулами и прямым носом, который со временем приобрёл горбинку из-за пропущенного удара на поле боя, но это нисколько не умаляло его привлекательности. Густые брови, зелёные глаза и чувственный рот придавали ему особое обаяние, смягчая суровую внешность. Граф излучал силу, притягивающую слабую женщину, и Виктория нервно облизала губы.

— Я растеряла всё, что у меня было, кроме сердца, ваше сиятельство, и, находясь в безвыходном положении, я готова вручить его вам.

— Оставь его себе, — усмехнулся Ричард, отпивая эль. — Я распорядился и устроил крестьянок и детей замка «Blissful» в своих владениях. Их судьба решена. Осталось разобраться с вашей чертовой семейкой.

— Какова ваша воля, милорд?

Ее речь была льстивой, и Ричард ясно понимал, что в ее уме уже вырисовывается коварный замысел.

— После замужества леди Дианы твои девки отправятся с ней в качестве ее служанок и станут жить с ней в новом замке.

Глаза Виктории расширились от услышанного, но она не смела перечить, понимая, что подобная судьба гораздо лучше того, что сейчас происходит с ее дочерьми. Тем временем граф продолжал:

— Выродка Джорджа так и не нашли, что очень меня огорчает, но поиски продолжаются. Барон Спенсер обязательно дождётся момента, когда на его глазах загубят жизнь его сына. Затем он последует за ним. Их судьба предрешена, осталась только твоя несчастная шкура, которую некуда пристроить.

Проглотив оскорбление, прозвучавшее с безжалостных уст Леннокса, леди Спенсер вновь кивнула головой. В душе она сгорала от ненависти к этому чудовищу, но она больше не смела показывать неповиновения, боясь за свою жизнь.

— Я не против остаться подле вас, ваше сиятельство.

Ричард рассмеялся, поражаясь самоуверенности женщины, которая была намного старше его. Несмотря на свой возраст, Виктория сохраняла привлекательность. Однако графа отталкивало в ней то, что она была готова пойти на всё ради получения выгоды.

— В самом деле? Тебе пришлась по душе участь прачки?

— Если бы мы остались вдвоём в ваших покоях, я бы смогла принести больше пользы хозяину замка.

Мужчина хищно улыбнулся, и в глазах его загорелся недобрый блеск.

— Ты думаешь, в замке недостаток женщин, готовых согреть мою постель?

— Несомненно, каждая в замке желает вашего внимания. Но все ли они угодны вам? — Взгляд Виктории скользил по мужчине, задерживаясь на широко расставленных ногах графа. — Опытная женщина всегда сумеет подарить больше наслаждения. Я готова на всё ради вашего удовольствия.

— По мне все стоны шлюх схожи. Так что любая из них могла бы сравниться с тобой, и я не отличаю вас в постели.

Отпустив голову, Виктория задрожала от унижения. На коленях перед ним она предлагала ему свое тело, но он неожиданно грубо отказался. Ей показалось, что она окунулась в нечистоты, и женщине до боли в груди захотелось как можно скорее оказаться подальше от этого самодовольного изверга.

— Стража, уведите ее прочь с моих глаз, — распорядился граф, вновь отпивая крепкий эль.

Поднявшись с колен, Виктория вдруг вспомнила про Розалинду, о судьбе которой Леннокс не проронил ни слова.

— Я хочу знать, что ждет мою племянницу? — спросила леди, стараясь подавить гнев, вызванный грубыми прикосновениями стражника. — Она тоже отправится во служение вашей сестры или для нее уготовлена иная судьба?

— Розалинда Спенсер — леди, она не приучена прислуживать другим, — граф хищно улыбнулся, упиваясь ненавистью в глазах Виктории. Он презирал беспринципную шлюху и потому изводил ее, посыпая соль на раны. — Я полагаю, будет справедливо принять участие в ее судьбе.

Женщина непонимающе нахмурилась. Она так и не разгадала, почему граф не стал наказывать Розалинду трудом и оградил ее от семьи. Вероятно, граф таким образом еще больше пытается их унизить.

— Убив барона, вы лишите девушку опекуна. Кроме нас у нее никого не останется.

— У нее останется замок «Blissfu» и покровительство семьи Леннокс.

Виктория дернулась, как от удара хлыста, и губы ее скривились от понимания, что задумал этот дьявол.

— Чтобы отобрать замок у барона, вам нужны законные основания, иначе король не позволит этому случиться, — на выдохе прошептала Виктория. — Вы нашли слабое звено и склонили ее на свою сторону. Замок фактически будет принадлежать вам, а она станет лишь прикрытием для ваших преступлений! Смерть вашего брата определенно пошла вам на руку, ваше сиятельство! Но вы не учли, что этот замок принадлежит моему сыну! Вы не посмеете отобрать у него земли!

Глава 14

Услышав крики тети, Розалинда выбежала из покоев и со страхом бросилась на ее поиски. Девушка с ужасом решила, что барон уже мертв, и потому жена оплакивает его смерть. Однако Виктория рыдала, задыхаясь от бессилия и гнева. Она надеялась, что Леннокс убьет ее мужа и он один понесет расплату за содеянное рукой сына, но граф жаждал крови, и Джордж все еще находился в опасности. Стражник оттолкнул женщину к стене и велел ей заткнуться. Не обращая внимания на то, что женщина повалилась на пол, мужчина удалился в зал графа, оставив ее униженной в коридоре. Тогда-то и появилась Розалинда, опускаясь подле тети на колени, она с тревогой в голосе спросила:

— Дядя... Что с ним? Вы узнали что-то страшное?

— Не прикасайся ко мне! — Женщина покраснела, и Розалинда была поражена, впервые увидев леди в столь неприглядном виде. — Ты предала наш род!

Розалинда на мгновение задержала дыхание. Легкие обжег страх, когда ей почудилось, будто Виткории стало известно о том, что она позволила графу склонить себя к грехопадению.

— Прошу вас, расскажите, что произошло?

— Разве тебе есть до этого дело? — лицо Виктории перекосило от гнева. — Пока мы влачим жалкое существование, ты спряталась за спину дьявола, забывая о том, кому ты всем обязана! Твой дядя в темнице, но ты не попыталась его спасти!

— Тетя, — на глазах Розалинды заблестели слезы. — Уверяю, что всё не так, как вы говорите, но я не знаю, как повлиять на сложившиеся обстоятельства. Вы позволили Джорджу бежать, и теперь мы все несем расплату за его трусость.

Виктория едва сдержала порыв ударить Розалинду. Эта глупая овечка всегда была наивной и беспомощной, но ей каким-то чудом удавалось удобно пристроиться в жизни.

— Не смей так говорить! Джордж — наше спасение! И как только он доберётся до моих родных, они помогут ему донести правду до короля, — глаза Розалинды округлись, и женщина умолкла, до боли прикусывая нижнюю губу. Виктория не сдержалась и проболталась, слишком поздно осознавая свою ошибку.

— Нет, — девушка замотала головой, отползая в сторону. — Неужели вы затеяли войну?

Розалинда тяжело задышала, предчувствуя недоброе.

— Я не оставлю этого изверга безнаказанным! Ты думаешь, он проявил к тебе доброту? — женщина злобно рассмеялась. — Ты слабачка, которую легко ввести в заблуждение, но меня не проведешь. Леннокс знает, что его шкура в опасности, ибо он незаконно захватил наши земли, и ты служишь ему прикрытием!

Черная пелена, застилавшая глаза Розалинды, рассеялась, и она вдруг прозрела. Ричард лишь использовал ее в своем коварном замысле, показывая мнимое благородство... Девушка так терзалась, видя в нем нечто большое, но она вновь ошиблась.

— Господи, — пробормотала Розалинда, и тетка обожгла ее недобрым взглядом.

— Если ты кому-нибудь проболтаешься о том, куда направился Джордж, клянусь всем святым, я лишу тебя языка!

— Он мой брат... Я буду молчать.

— Вот именно! Вспомни о том, кто здесь твоя семья! — вцепившись в руку девушки, она заговорщицки прошептала: — Нам нужно немного подождать, и мы обретем спасение.

В глазах Виктории горело безумие, пока ее племянница лихорадочно размышляла о том, что ей следует предпринять. На кону стояли жизни людей, и если вспыхнет новая война... Розалинда зажмурилась, представляя, сколько жизней унесет Леннокс, чтобы отстоять у короля замок «Blissful» и свою честь. Вероятно, родные Виктории захотят обвинить графа в самовольном захвате земель, и из-за этого непременно выйдет беда. Конечно, всего этого можно было бы избежать, если бы барон первым узнал правду и успел покаяться перед графом, но этого не случилось, и ярость Леннокса обрушилась на их головы.

— Дядя жив, но если Джордж доберётся до короля... Граф убьет барона. У него не останется другого выхода...

— Я сделаю все, чтобы его спасти!

Розалинда вся внутренне сжалась. Она запуталась в чувствах и в происходящих событиях. В это неспокойное время дорога до родни Викторин на юг Англии могла занять долгие месяцы... Джордж хотел просить защиты короля, но против графа у него было слишком мало шансов выстоять.

— Тетя, умоляю, пока не поздно, покайтесь графу. Расскажите правду, и он помилует барона!

— Но тогда он точно убьет Джорджа!

— Ради сына вы ставите на кон десятки жизней невинных людей!

Схватив Розалинду за подбородок, женщина вонзила ногти в ее нежную кожу.

— Заткнись, дрянь! Твой долг — помочь семье, и ты должна проглатывать язык и умалчивать обо всем, что тебе известно!

Розалинда пожалела, что ей открылось так много. Уж лучше бы она и дальше пребывала в неведении. Судьба вновь завела несчастную голубку в тупик. Что ей делать? Молчать или же попробовать откровенно поговорить с графом? Помиловал бы он барона, если бы узнал правду? Или она сделает этим только хуже? И чего добивался Леннокс, ограждая ее от семьи? Неужели она действительно прикрытие для его коварных замыслов? И в конце концов, кого ей следует опасаться больше других: Викторию или Ричарда? Вопросы вихрем закружились в ее голове, и она вновь от всего сердца пожелала исчезнуть и спрятаться от черноты мира за прочными стенами аббатства.