Досыта

Досыта

Я шел по образной тропе,
Все выше поднимаясь в гору.
Так шел свободно, налегке,
В ту удивительную пору.

Когда поверил чудесам
Не понаслышке посторонний,
А видел, ощущал их сам
В природе чувственных симфоний.

Я позабыл чем пахнет боль
Обид бескрайних, поражений,
Ведь от нее теперь ушел
В страну осмысленных прощений.

Не захотел цеплять года
За призрак сумасшедшей мести.
Месть их заводит в никуда
Лишая доблести и чести.

И пусть я был убит не раз
Родным, паскудным человеком,
Что тело бросил напоказ
Откормленный своим успехом.

Лишь улыбнусь, тот горький час
Вновь воскрешая в своих мыслях,
И прошлых горестей запас
Я разметаю словно листья.

Я стал другим, и видит Бог,
Дорога в прошлое закрыта.
В том прошлом, где я изнемог
Вкусив беспомощность досыта.

Приводя в порядок

Я глажу бережно кота,
Тем мысли приводя в порядок.
Луной портьера налита,
Что между выпирает складок.

И суета былая вся
Исчезла, будто бы за дверью,
С собой в довесок унося
Нерв ощутимую потерю.

Так часто я себя просил
Быть снисходительным к обману,
Что, словно дождик, моросил,
Всегда идущий не по плану.

Но толку мало из того
Я воплотить сумел, ей-богу.
Мне снисхожденье велико,
Иль не готов с ним к диалогу.

Страдаю после, проводив
День во вчера, так по-дурацки,
Души ранимой эксклюзив
Запричитает яро, адски.

И, словно зажатый в тиски
Своим трепещущим сознаньем,
Покой угроблю мастерски,
Хоть велико к нему желанье.

Порой так трудно объяснять
Простые до абсурда вещи,
К ним отношенье изменять,
С обидой сокращая встречи.

Мой кот мне всячески помог,
Как паутину разрывая
Дум неотесанных поток,
Всё, к удивленью, понимая.

Его мурлыканье всегда
Определённо будет кстати.
Он, не спешащий никуда, —
Комок пушистой благодати.

Жизнь не стоит на месте, нет,
В ней постоянно перемены.
Как можно пусть побольше лет
Мой кот царапать будет стены!

Явно

Участится дыхание ночи
Под раскаты упрямой грозы,
Она в страхе молитву бормочет
И роняет крупинку слезы.

В этом зрелище сплошь величавом
Явно виден языческий Дух,
Тут его все в природе, по праву,
И об этом все знают вокруг.

Собери воедино же чувства,
Они меркнут в сиянии гроз,
Безупречно природы искусство,
До него человек не дорос.

Вмиг забудешь любовные стоны
И победы одержанный вкус,
Лишь нагрянут смерчей легионы -
Твой забьется припадочный пульс.

Как наивно считать себя выше
Пусть и капли ничтожной дождя,
Даже если ты встанешь на крыше -
То промокнешь насквозь, погодя.

Тепло от печки

Приятное тепло от печки
Ласкает кожу не спеша.
Мерцают мягким светом свечки,
В них растворяется душа.

Как хорошо под звуки ночи
Мечтать, над городом паря,
И, дремой прикрывая очи,
Сна подворачивать края.

Удача, знаю, непременно
Меня отыщет средь домов.
Её вниманье драгоценно,
И лёгкий шелест рукавов.

С ней мир покажется бескрайним
Для воплощения мечты,
И, утром просыпаясь ранним,
Вновь солнца чувствуешь персты.

Как хорошо, когда в достатке
Мечты живут, не зная бед.
Дождь на придавленной брусчатке
Оставит несколько монет.

В них смогут звёзды, отражаясь,
Подправить яркий макияж.
К монетам ветер, прикасаясь,
Промочит бежевый свой плащ.

Как хорошо! В такое время
Спокойствием полна душа.
Губами прикасаясь к темю,
Ночь бесподобно хороша!

Про громкие слова

Я ненавижу громкие слова,
Где пафос до краев сбивает пену.
Хоть есть порой в них доля мастерства,
Они собою прикрывают стену.

И та стена заслонит солнца свет,
Царапнув мысли легкие до боли.
Так чередой бессмысленностью тщет
Увязнешь мигом в созданной неволи.

И будто бы, им станешь должником
Всем тем словам громозким, завереньям.
Впуская их в свой милый, славный дом
И рассавдив уютно по сиденьям.

Не думай, что на свете ты один
Бессилен дать отпор чужому гневу,
Слова вокруг развесив паутин
Закроют путь к сияющему небу.

И мало кто им может супротив
Не спасовать, отстаивая взгляды.
Ведь на расправу скор их коллектив
Не ведая ни милость, ни пощаду.

Как много раз, поверив тем словам
Вверял души им светлые порывы.
Вскрывая их нечаянно обман
Вдруг понимал, как мерзки они, лживы.

Тогда душа, объятая огнем
Кляла весь мир, зализывая раны.
Мы так, увы, обманы познаем,
Их складывая в годы - чемоданы.

Белый лист бумаги

Белый лист бумаги
Наивный, но пока,
Долго ж бедолаге
Будут мять бока.

Желтые барханы
Тоже в мире есть,
Толпы караванов
Их распластают честь.

Холодные снега,
Вековые льдины,
Звезд тугих фольга
Царапнет без причины.

Страстные вулканы
Вряд ли уцелеют,
Этих великанов
Время одолеет.

Что за наказанья,
А может благодать?
Тайны мирозданья
Вряд ли нам понять.

Здесь хорошо

Луна развесит тусклый свет
На липкие утесы,
Река-художница в портрет
Ее вплетает косы.

Вплетает косы длинных волн,
Расплывчатых как призрак,
День снова ночью прекращен
И прошлым будет призван.

А я стою, не знаю где,
Заблудший в сновиденьях,
Вновь в мыслях добрых череде
Хочу их исполненья.

Пусть только сон, но может он
Взметнуть вокруг пространством
Как огнедышащий дракон,
Со сказочным гражданством.

Судьбу прожить я не спешу,
Свой каждый шаг смакуя,
Мечтами глупыми грешу,
Их вовсе избалуя.

Здесь хорошо, спокойно так,
Не треплет бытность нервы,
Блестит холено зодиак
В космическом резерве.

Но скоро тиканье часов
Вернет меня в реальность
Сквозь строй прилежных облаков,
Дню новому на радость.

Стаканчик кофе - старый друг,
Отменно с утром ладит,
С ним сокрушаться недосуг,
Он грусть легко отвадит.

Мечта разбилась

Мечта разбилась на осколки.
Вмиг небо стало подвывать,
На лунный свет, что будто волки,
И злобу по миру метать.

Похолодели мысли в страхе,
Завидев призрачную мглу,
Что в порванной своей рубахе
Припала муторно к стеклу.

Ночь накрывала одеялом
Коробки серые домов.
Звезд, лязгнув старое забрало,
Остатки распугало снов.

Какая ж странная картина
Открылась взору в этот миг!
А всё — мечта, она причина,
В ней поражение постиг.

Готова повторяться

Историй много неприглядных
Немая ночь в себе таит.
Грехов кровавых, беспощадных
Обвитых в шлейф людских обид.

В ней и твоих немало страхов,
Что притаившись под мостом,
Сорвав крестильную рубаху
Пугают шумом голосов.

Ночь поглощает каждый выдох
Сплетая в кружевную бязь,
И снова в день весенней иды
Предательства замесит грязь.

Твоя любовь в той ночи бродит
Зажав прощение в руках,
Но выход к свету не находит
Застряв в волнительных мечтах.

Ночь то коварно разрывает
В лохмотья предрассветный сон,
То от бессилья завывает
Разбив луны, в сердцах, бутон.

Как глубоки ее приливы
Тоски, разъевшей небеса,
Их в полнолунье рецидивы
Стяжает дряблая душа.

Никто разгадки той не знает,
Имеет ль ночь свою судьбу?
Сама ли от тоски страдает?
И если да, то почему?

Она одна в своих расплатах
Готова повторяться вновь.
Пусть даже в них не виновата,
Тем предоставив звездный кров.

Ты видел как плачут мечты?

Ты видел, как плачут мечты,
Навзрыд оторвавшись от кожи?
Они, исчезая вдали,
Теряются между прохожих.

Возможно, осенним дождём
Мечты обернутся однажды,
Украдкой проникнут в твой дом,
Поддавшись невинным соблазнам.

И долго ещё на глазах
Застывшие капли обиды,
Блуждающий любящий взгляд
В знакомой до боли квартире.

Но прошлое в прошлом, и ты,
Задёрнув тяжёлые шторы,
Едва ли заметишь мечты,
Что просятся в жизнь твою снова.

Я бы смог

Жаль, грубо смятые цветы,
Без повода, без сожаленья.
В руках милейшей скукоты,
Неловко, будто бы с похмелья.

Не суждено, пора принять
Тот факт судьбы неоспоримый:
В ней мне, похоже, не блистать,
Я счастью коль неразличимый.

Но солнце — для чего тогда
Вновь повстречаю утром ранним?
Что шастает туда-сюда
Своими длинными лучами?

Да, знаю, скажешь: «Мысли те
Неблагодарность миру явят.
Мол, милость Божия везде,
Она и миром то и правит».

Но как же хочется порой
Свою в припадке вырвать душу!
Пусть ветер зашвырнет сквозной
Ее хоть в ад — клянусь, не струшу!

И стану грех превозносить,
Того смакуя, помощь вволю,
Боясь то время завершить,
Презреньем веру измусолю.

Живут же люди и в аду,
Его украсив щедро стены.
И я в нем вряд ли пропаду,
Забыв бессчетные проблемы.

Да, я бы смог, и ты смогла.
Терпенье на исходе часто.
Его пуста хоть голова,
Он спорить любит яро, страстно.

Я не люблю. Ведь спор любой
Не изменяет мира сущность.
В нем бродишь лишь по кольцевой,
Где в хлебе, зрелищах — насущность.

А за окном зимы пора
Свою неспешно лямку тянет.
И я впрягусь в нее с утра —
Терпенье духом вмиг воспрянет.