Глава 1.

Альнард, три месяца спустя после возвращения из империи.

Дерево корнями уходило в камень, а кроной стремилось достать плывущее в небе облако, хотя издалека не казалось настолько высоким. Алые листья на фоне яркой лазури – точно брызги крови, прозрачные чёрные цветы лепестками напоминали крылья бабочек. Рене вышел из тени леса на склоне, на мгновение остановился, прикрыл глаза. Прислушался к голосу ветра и шёпоту скал, к магии этого места, что выбрала своим домом старая ведьма. А может и не старая – никто не знает её возраста. Дома-то пока и не видно, как и тропки к нему. С тропкой понятно: сюда редко кто забредал, эта почти ровная каменная площадка, заканчивающаяся высоким обрывом, с единственным деревом, получающим необходимые жизненные силы не иначе как магией, громче всяких слов говорила об уединении и нежелании соприкасаться с миром. А путь сюда открыли горы: они любили песни Хранителей и в обмен на одну из мелодий прокладывали тропинку, убирали препятствия, предупреждали об обвалах. Горы вывели к лесу на склоне, а через лес сыну охотника и следопыта не так уж сложно пройти. Оказалось, Рене многое запомнил из рассказов отца, вспомнил и навыки, которые успешно применял когда-то, до последней неудачной охоты. Теперь ему ничто не угрожало: хищных зверей, подземных и горных тварей в этих краях не водилось, но сама ведьма могла закрыть дорогу, если не хотела, чтобы её беспокоили. Для Рене, видимо, не закрыла, или признала, что тот, кто умеет успокаивать горы и ходить их тропами, имеет право хотя бы на короткую встречу. И вопрос. Но он надеялся на большее. На шанс. Шанс – это очень много.

Старые шрамы на спине зачесались. Рене подвигал лопатками в попытке унять зуд и решительно ступил на каменные, испещрённые ветром и временем плиты.

О ведьме, обладающей тайными знаниями, поведал Маэранн.

Не сразу, в первые дни после возвращения домой было не до того. Несмотря на оставленную в далёком чужом Роумстоне частичку души, испытывать радость и счастье Рене не разучился. В радости и счастливых улыбках его искупали всего, стоило только ступить на солнечную альнардскую землю. Мама, всегда сдержанная, скупая на эмоции, взвизгнула и повисла на шее, обнимая сразу и руками, и светлыми крыльями. Подросшие кузены, дети каэрра, шумели и того громче, и сам каэрр украдкой смахнул влагу с уголков золотисто-жёлтых глаз, что-то шептал супруге, удивлённо разглядывающей высокого худого родича. Рене до своего дома добрался далеко не в первый день: сначала Маэранн отказался выпускать его из дворца, устроив самый настоящий праздничный ужин в честь возвращения потерянного племянника. Потом родители, мама и Фэйн, не слушая возражений, перенесли его к себе, в дом, где Рене жил в детстве и юности, и было много вечеров, заполненных разговорами и воспоминаниями.

Стёрлись давние детские обиды, пустые и глупые, не осталось ни капли ревности к Вальду. Открытый смешливый мальчишка, не умевший обижаться на хмурого ершистого старшего брата, вырос в толкового и любознательного парня, а ещё весьма успешного в боевых искусствах. Ещё годик-другой – и Вальд займёт место в личной охране каэрра. Он не изменил мечте – как вбил себе шестилетнему это в голову, так и шёл к исполнению, несмотря на кажущийся лёгкий нрав и некоторую ветреность. По давней традиции, добрую часть личной охраны составляют кровные родичи каэрра. И Рене искренне рад за брата. Он и сам в той, прежней жизни, готовился к службе во дворце и при дяде – только бескрылым там делать нечего, при всём расположении высокого дома и каэрра Маэранна лично. Не ему гневить богов: Рене жив, заклятье пало, силы возвращаются, магия поёт в крови, есть безоговорочная любовь и поддержка семьи, и занятие по душе найдётся, и даже не одно. Только в небо он так и смотрел с тоской и до сих пор помнил, каково это, когда ветер поёт в крыльях.

Маэранн качал головой, осторожно напоминал, что утратившие небо вельвинды давно не изгои, самое главное, что руки-ноги целы, голова на плечах, магия на кончиках пальцев – это тоже очень много. Рене соглашался – и продолжал искать. Рылся в книгах, почти поселился во дворцовой библиотеке, расспрашивал хранителей знаний, по второму кругу пытал целителей, соглашался на любые эксперименты. И много тренировался, возвращая телу прежнюю силу и гибкость. Умение управлять даром тоже возвращались, дома это пошло гораздо быстрее, всё же Альнард сам – что магический источник, на его землях самая сильная концентрация сил. Рене бы, наверное, не стремился с такой одержимостью вернуть утраченное, если б сумел найти иной способ подниматься в небо. Но после того, как тот хнум сломал и вырвал крылья, стихия воздуха слушалась Рене плохо. Как обычного мага-человека, не более. Он же хотел больше. Выше. Да вот… Взять хотя бы его собственный дом, совсем новый, необжитый, построенный на одном из «зубцов» Венца – как ему добираться туда без посторонней помощи? В повозке, как… как инвалиду??

Но целители разводили руками и отводили глаза, старые свитки молчали, свидетелей одного-единственного описанного в книгах случая не осталось.

А потом повезло. Маэранн, видимо, тоже расспрашивал и искал, и ему рассказали про живущую вдалеке от людей ведьму. Мать, услышав, что старший сын собрался к ней, ругалась и даже накричала на венценосного кузена: почему не промолчал, зачем рассказал?! Боялась: вдруг напрасная надежда и разочарование что-то безвозвратно сломают в её мальчике, только-только начавшем оправляться от пережитого? «Мальчик» на это выразительно фыркал. А если шарлатанка обманет, польстившись на золото? Ведь всё же хорошо и так! А если сделает хуже, чем есть?! Невейль забывала, что её старший давно уже не ребёнок и жалости не выносит. Даже Фэйн хмурил чёрные брови, всем своим видом выражая сомнение.

Вальд оказался первым, кто поддержал упрямое намерение Рене. И предлагал составить компанию: он тоже мог петь горам, если понадобится, и готов был защищать вновь обретённого брата от всего на свете. Фэйнар предлагал отнести к ведьминому жилищу на крыльях, помощь предлагал и Маэранн: в самом деле, никто не требует проделывать этот путь в одиночку!

Глава 2.

Империя Роумстон, Гельдерт, год спустя

– Можно посмотреть?

Рэй остановился возле ширмы, оглянулся на меня.

– Конечно. Это же не подвенечное платье, – улыбнулась я.

Подошла ближе, махнула рукой – и створка ширмы в весёленький цветочек отъехала в сторону, открывая манекен с нанизанным на него нарядом. И, вопреки всему, сердце начало выстукивать взволнованную дробь. А Рэй уставился на манекен и со свистом втянул воздух. Платье нравилось мне несказанно. Открытые плечи, тонкие рукава из воздушного кружева, пышная юбка. Малюсенькие кристаллики нашиты на дорогой нежнейший шёлк настолько незаметно, что кажутся парящими в воздухе. Рэй провёл пальцем по краю изящного глубокого выреза и снова шумно выдохнул.

– Айта Реция превзошла сама себя. Ты будешь самой прекрасной женщиной на этом празднике. А мне гореть и дымиться, наблюдая, как на тебя смотрят другие мужчины. Декольте, пожалуй, слишком смелое, зря я не принимал участия в примерках… Я не отойду от тебя ни на шаг!

– Не отходи, – со смехом разрешила я и охотно нырнула в раскрытые объятия. – Декольте приемлемое, ручаюсь.

Мой прекрасный ревнивец недоверчиво фыркнул.

Мой первый бал во дворце. Это вообще мой первый большой бал, несколько приёмов в домах местной знати не в счёт. После долгой изоляции я довольно легко вошла в общество и – вопреки опасениям – не встретила осуждения ни в спокойном солнечном Лордброке, ни в столице, куда мы с Райдером часто приезжали по делам. Он с первого дня представлял меня всем как свою невесту, на наши помолвочные браслеты смотрели с благосклонными улыбками и намекали, что ждут приглашения на свадебное торжество. На то, что я вдова, многим было плевать. Состояние, что вернулось ко мне благодаря активному содействию Рэя, делало меня в глазах общества весьма и весьма интересной вдовой, а Рэя даже называли охотником за приданым. Он искренне веселился и шутки ради эти слухи не опровергал.

От принцессы Ивейры ещё тогда, после смерти моего мужа Вергена и положенного расследования, я получила письмо. В нём говорилось, что покойный император Ландер совершил досадную ошибку второпях, желая как можно скорее покарать убийцу своего друга. И что правящая семья Ферсвайт не считает меня дочерью преступника, моя репутация давно восстановлена, и я имею полное право распоряжаться всем движимым и недвижимым имуществом, оставшимся в наследство. Несколько витиеватых строк можно было считать извинениями за судебную ошибку. К тому же её императорское высочество – не её отец, в трагедии моей семьи её вины нет. Весь год я старалась принять, что сдержанная и немного апатичная принцесса отличается от своего родителя как луна от солнца. Райдер это подтверждал своим мягким терпеливым голосом, хорошо зная, сколь велика была моя ненависть к скорому на расправу Ландеру. Ивейра – не он, и завтра мы оба, я и мой жених, ждали от неё особой милости.

Бал, от которого мы оба ждём так много.

После всего, что связало нас с Райдером, произнести брачные клятвы у алтаря мы хотели бы как можно скорее. Обменяться брачными метками на запястьях – в новом браке у этих отметин будет новый узор. Но назначить дату свадьбы сами мы не могли.

Рэю требовалось получить разрешение на заключение брака, а дать его могла сама принцесса Ивейра, готовящаяся к скорой коронации. Будь мой мужчина обыкновенным аристократом – неважно, урождённым или получившим титул за особые заслуги перед короной – такого дозволения не потребовалось бы. Но он занимал должность, которая не подразумевала женитьбы. Это правило ввели тогда же, когда и тайну личности Верховного судьи: кто-то из предыдущих императоров посчитал, что вопрос безопасности важнее, а хранение тайны в семье невозможно. Рэй узнавал: один раз для Судьи сделали исключение, дали разрешение жениться, хотя и супругу, и ближайшее окружение пришлось обвешивать специальными печатями молчания. Мы надеялись, что в награду за безупречную службу брак разрешат и Райдеру. Да, можно было дождаться окончания срока: Верховного судью выбирали всего на семь лет, по истечении этого времени запрет на брак снимался.

Только у Райдера срок истёк ещё несколько месяцев назад.

Незадолго до окончания срока его вызвали во дворец: обычное дело, его и прежде иногда звали прямиком на приватную встречу с его императорским величеством. Рэй вернулся расстроенный, и я страшно испугалась: этот солнечный, искрящийся весельем мужчина редко ронял лицо, в любой ситуации, при любых новостях держал улыбку и лёгкий ироничный тон. Я, наверное, до сих пор не научилась сходу распознавать перепады в его настроении, настолько хорошо мой ресторатор прятал малейшие пасмурные оттенки. А тогда маска лопнула и обнажила что-то уязвимое. И ведь было чего испугаться! Зная, что честность и справедливое судейство – неотъемлемая часть магии, принцесса могла потребовать от Райдера изменения приговора по какому-то делу. Зная, насколько это больно физически для таких, как он. Или, столько времени спустя, Сэлверу всё же решили выдвинуть обвинения в убийстве Вергена Уинблейра. Насколько я знала, всё обошлось, служба дознания признала несчастный случай, Сэлу ничего не угрожало, да и никто из нас не считал его убийцей – Рэй знал все нюансы моей семейной жизни и признавался, что сам бы придушил мерзавца голыми руками, и магия бы не помешала, и плевать на откат и последующие мучения, лишь бы подарить мне свободу… Не потребовалось, хвала Велейне. Но тогда я успела нафантазировать себе лишнего.

Её императорское высочество попросила лэйра Альвентея задержаться на посту Верховного судьи на неопределённый срок. И даже будто бы за это извинялась. Совсем молодая, обученная, но не привыкшая править, она заводила новые и укрепляла существующие связи, не торопилась менять людей на ключевых постах, если они её устраивали. Райдер устраивал. Его особый дар видеть ложь и истину в первое время правления были нужны ей как никогда. Особенно после раскрытого заговора, когда династию Ферсвайт решили сместить и посадить править другого императора. Райдер, скрывавшийся под маской, помогал определить степень вины – и выносил приговор. Законом разрешалось, в случае необходимости, продлевать срок службы и даже оставлять Судью на второй срок. О втором сроке принцесса не просила, но задержаться на посту ещё на несколько месяцев Райдер оказался обязан. Дело было не только в том, что Ивейра хотела сохранить подле себя надёжных людей. Поиски новой кандидатуры велись уже давно – и никого подходящего на примете не оказалось. Не появилось пока мага с достаточно мощным для роли Судьи даром. Я не очень-то понимала, кто и как его ищет, учитывая строжайшую тайну личности – ведь те, кто занимается поисками, могут легко проверить составленные для принцессы списки и вычислить того, кто в итоге получит назначение – но на этом Рэй невесело улыбался. И ничего не разъяснял. Я поняла и не приставала с требованиями раскрыть тайну – если разобраться, я и так знала больше того, что полагалось.

Глава 3.

Знакомым, встретившимся в залах дворца, он представлял меня с нескрываемым удовольствием: дэйна эйр-Тальвен, невеста, свадьба по окончании траура по первому мужу, приглашения разошлём сразу как отпечатаем. И все те гости будут чужими, ни одного родственника: мой будущий муж сирота, как и я. Самый близкий человек для него – Сэлвер, верный камердинер, телохранитель и друг. У меня тётя, но близкими мы с ней быть перестали. Из тех, с кем меня связывали тёплые отношения, я была бы рада видеть на торжестве бывшего птица, бескрылого вельвинда из далёкого Альнарда. Друга, почти брата. Но вряд ли такому гостю обрадуется Рэй. «Это для тебя он друг. А он смотрел на тебя совсем не как на сестру», – ворчливо заметил жених, когда я села отвечать на единственное письмо от Рене.

Он прислал вежливое и душевное, но короткое послание спустя пару месяцев после отъезда домой. Не магическое, обычной почтовой службой. Сообщил, что добрался благополучно, получил самый тёплый приём от матери и любящих родичей, страшно рад снова увидеть край, где родился и вырос. Писал на имперском, с незначительными милыми ошибками. Ещё раз горячо благодарил за снятие заклятья. Выразил уверенность, что и у меня всё хорошо и «белобрысый хлыщ» меня не обижает». Райдер, читавший строки из-за моего плеча, насмешливо хмыкнул. Я написала ответ в том же духе, Рэй опять поворчал, но в моё письмо нос уже не совал. Больше мы с Рене не переписывались. И, наверное, было бы неправильным позвать его на свадьбу, и никакой уверенности, что он приехал бы.

А иных близких у меня и не осталось. Если мы с Рэем устроим большое и шумное торжество – я проведу день среди толпы абсолютно чужих людей. Надо уговорить жениха на праздник поскромнее: в конце концов, у меня нет стремления непременно выделяться и блистать… Я так задумалась, что ненадолго потеряла связь с реальностью.

– Вы уже выбрали дату бракосочетания, мальчик мой? – поинтересовался незнакомый мужской голос.

Поинтересовался с колючим равнодушием и одной лишь интонацией вызвал во мне мгновенную неприязнь. Мы с Рэем развернулись вместе: он приобнимал меня за талию и не подумал убрать руки. К столам с угощением приближался статный мужчина с молоденькой спутницей. На нём был малиновый фрак с золотой искрой, на прелестном создании – воздушное розовое платье и диадема в платиновых волосах, собранных в высокую причёску. Девушка, по виду лет восемнадцати, обладала кукольной внешностью: личико сердечком, маленький подбородок, огромные глаза цвета летнего неба, капризно изогнутые губки, фигурка что у фарфоровой статуэтки, тонкая и хрупкая. Мужчина возрастом годился мне в отцы. Если точнее, то ей в отцы, он им, скорее всего, и был: прослеживалось нечто схожее в облике обоих. У него тоже светлые густые волосы, собранные в низкий хвост, похожая форма бровей и разрез глаз, серо-стальных – и глянувших в мою сторону с отчётливой неприязнью.

– Выберем в самое ближайшее время, – безмятежно улыбнулся Рэй.

И представил нас друг другу. Едва он с тем же оттенком нежной гордости произнёс «Гердерия, моя будущая жена», кукольное личико блондинки исказила гримаса, будто в её декольте, обрамлённое серебристо-розовыми кружевами, бросили горсть муравьёв, а следом голубые глаза требовательно уставились в мужские серо-стальные.

– Дэри, позволь представить тебе графа эйр-Бернайса и его…

– И Леодию, мою дочь, – закончил знакомец моего жениха прохладно.

Я произнесла положенные дежурные фразы, выдавила дежурную улыбку, мечтая отойти от этой парочки как можно дальше. Слишком бесцеремонно они вторглись в наше пространство, а блондинка слишком неприязненно разглядывала бриллианты на моей шее и в ушах. У неё свои не хуже вообще-то. Я перевела взгляд на Рэя: показалось, что он не так искренне рад увидеть это семейство, многим в толпе гостей он кивал и улыбался гораздо доброжелательнее, но с графом обменивался фразами спокойно, собственнически прижимая меня к себе.

– Очень рекомендую вам тарталетки с паштетом и морским гребешком, – вежливо улыбнулся Райдер, не обращая внимания на испепеляющий взгляды молоденькой барышни. – Гребешок почти так же хорош, как тот, что подают по четвергам в моём ресторане.

– Всенепременно попробую, – сухо кивнул граф.

И строго глянул на дочь – та выглядела так, будто вот-вот расплачется.

– Очень красивое ожерелье, дэйна эйр-Тальвен, – вдруг сказала Леодия.

Тоном, каким обычно сообщают о грязном пятне на самом видном месте парадного костюма. Я поблагодарила, Рэй кивнул поверх головы графа кому-то в конце ряда столов, извинился, выразил фальшивую надежду увидеться позже и потащил меня прочь. Я выдохнула, но затылком чувствовала острый взгляд. Или пару.

– Рэй, кто это?

К незнакомому человеку не обращаются «мальчик мой».

Райдер остановился у дальней колонны, рядом с высоким вазоном, прикрыл меня широкой спиной.

– Граф и его дочь, – пожал он плечами. – Эйр-Бернайс – один из ближайших советников принцессы Ивейры. То есть императрицы уже. Насколько я знаю, не всем после кончины Ландера Первого пришлась по душе наследница престола. Есть те, кто свято убеждён, что править должен мужчина, но у покойного Ландера не было сыновей, а законы Роумстона не запрещают женщине занимать трон. Вот, этот советник помог ей раскрыть заговор и предотвратил переворот. Исключительно верный правящей династии человек.

Я кивнула, давая понять, что помню законы. Рэй коснулся рукой бриллиантовой булавки, украшающей узорный шейный платок. Заодно незаметно оттянул обхватывающую шею тонкую ткань, чуть поморщился.

Глава 4

Райдер, во время бала

Он надеялся, что аудиенция у новой императрицы не займёт много времени, все самые важные вопросы удастся решить быстро. Девушка, получившая в наследство трон и груз обязанностей, производила впечатление очень серьёзной особы, не любившей цветистые вступления и пустые беседы. Райдера проводили запутанными переходами на два этажа выше, в кабинет, ранее принадлежавший Ландеру Первому, и оставили у дверей.

– Вас ждут, – сухо сообщил провожатый и с каменным лицом отошёл на несколько шагов.

Её императорское величество обнаружилась возле окна, в кресле с высокой спинкой. Эффектная, в торжественно-алом пышном платье на фоне тёмно-синих складок тяжёлых бархатных занавесей. В объятиях массивного, не лишённого некоторого изящества предмета мебели она казалась маленькой и хрупкой, тяжёлый венец давил на голову, и Райдер чувствовал, что Ивейра мечтает снять его. Но держалась она так, словно этот символ власти ничего не весил. Лёгкое движение головы в сторону закрывшихся дверей – и помещение опутал полог тишины, это магическое плетение ни с чем не спутать.

– Присаживайтесь, Райдер, – предложила вчерашняя принцесса, кивая на соседнее кресло.

Он подчинился, выстраивая в уме первую фразу: следовало лично поздравить Ивейру с коронацией и… Но она остановила его.

– Мне нужно обсудить с вами два вопроса, но начну я с клятвы служения. Вы дали клятву верности после кончины императора Ландера, и я, будучи ещё наследницей, приняла её. А в день коронации приносят клятву служения императрице, таковы правила. На то время, пока вы занимаете пост Верховного судьи.

Райдер молча склонил голову, подавил рвущийся с губ протест: он ждал освобождения, он надеялся услышать, что новый маг найден и судейскую мантию с Райдера снимут в ближайшие дни!

– Вы пока нужны империи, лэйр-Альвентей, – заметив его заминку, напомнила Ивейра. – Как только необходимость отпадёт, я освобожу вас от этого служения, даю слово.

Он заставил себя смотреть прямо в это очень молодое, не лишённое холодной красоты лицо и повторил слова, которые когда-то произносил для Ландера. С его смертью клятва осыпалась пылью. Соприкосновение ладонями скрепило ритуальную речь: короткий жест, быстрый обмен уколами магии, таким же он когда-то обменялся с отцом этой девочки. Ивейра плавно качнула головой, давая понять, что слова услышаны и приняты. Его руку до локтя прострелило болью, досталось и вчерашней принцессе, но она и бровью не повела. Выдержка у неё истинно императорская. Рэй сжал челюсть, пережидая короткую вспышку.

– Я очень ценю вашу преданность короне, Райдер. И помню, что вы желаете как можно скорее передать дела и судейскую мантию своему преемнику. С этим у нас всё ещё некоторые сложности. Новый Судья не найден – люди с даром подобно вашему рождаются нечасто, а ставить на ваше место простого законника, без нужного дара, я не хочу и не могу. Они ошибаются гораздо чаще. Не стану тратить ваше время на оглашение списка всех претендентов, просто поверьте, что либо по возрасту, либо по силе магии люди из этого списка не подходят.

– Прежде проблем с преемником не возникало, Ваше величество – осторожно напомнил Рэй.

– Верно, – вздохнула императрица. – Давно, до моего рождения, был похожий случай, и одному Судье пришлось остаться на второй срок. И вас я прошу о том же. Поиски при этом будут продолжены и ес… когда мы найдём подходящую кандидатуру – вас освободят.

С теми, на чьей голове венец власти, не спорят, и Рэй снова склонил голову. Но как же огорчится Гердерия…

– Что ж, первый вопрос мы обсудили, – слегка улыбнулась Ивейра. – Остался ещё один… Но вижу, вас что-то терзает? Спрашивайте. Сегодня можно.

И Райдер решился, и, следуя заданному тону, не стал ходить вокруг да около.

– Я хочу жениться, Ваше величество. Правила запрещают Судье вступать в брак, и я ждал окончания службы, оставалось недолго. А теперь, когда срок завершения моей службы сдвинулся на неопределённое время… Я очень хочу связать себя узами брака раньше, чем на моё место придёт новый Судья.

Ивейра прошила его внимательным взглядом и чуть подняла бровь.

– Я думаю, в некоторых случаях правило можно смягчить. В вашем желании нет ничего плохого. Разумеется, ваша супруга не должна и не будет знать, какие обязанности вы исполняете. И в любом случае на неё поставят магические печати. Да… я не стану возражать против вашей женитьбы.

Рэй должен был с облегчением выдохнуть, а у него после этих слов золотые узоры под кожей зашевелились ледяными иголочками. Но он дождался нового кивка Ивейры и озвучил то, с чем пришёл на бал:

– У меня есть женщина, которую я хочу назвать своей женой.

И снова неуловимое движение точёной бровью.

– Это та дэйна, что сопровождает вас на балу?

– Да. Её имя Гердерия эйр-Тальвен.

– Старинный род, подаривший Роумстону несколько сильных магов, – проявила осведомлённость императрица. – Кто-то из эйр-Тальвенов и на императорской службе отметился. Был, кажется, начальник Тайной стражи и архивариус… Неважно. Я знаю, что дэйна эйр-Тальвен некоторым образом пострадала от… поспешных выводов моего отца. Я немного знакома с историей этой семьи и искренне сочувствую перенесённым утратам наследницы.

Магическая вязь на теле Рэя снова дала понять, что Ивейра фальшивит, но перебить её он не мог, только всё ещё пытался услышать желаемое: Ивейру устраивает невеста Верховного судьи и венчание не нужно откладывать ни на семь лет, ни даже на год.

– Хороший, достойный род, – продолжала Ивейра плавным голосом. Села ещё ровнее, хотя и так сидела с безупречной осанкой. – Но женитесь вы на другой девушке. Не менее родовитой и достойной. Такова моя воля – и её самое горячее желание.

Ваше величество?.. – охрипшим голосом переспросил Рэй.

Его вмиг перестало беспокоить неприятное покалывание в руке, переползшее с ладони до самого плеча, стала несущественной магия под кожей.

Глава 5.

– Что ты предлагаешь? – глухо поинтересовалась я.

На то, чтобы оскорбиться, не осталось сил.

– Боги, Дэри! Я говорю о том, чтобы послать к Мардену в з… гм… в ррохову пропасть и графа с его дочкой, и служение империи, а ты о чём подумала?!

Рэй заглядывал мне в глаза с таким неподдельным изумлением, что я тут же устыдилась, насколько неверно поняла его. А следом…

– П-послать?! И…им… Империю?!

– Идём, – Райдер потянул меня в сторону наших покоев. – Нам нужно многое обсудить. Не здесь.

Послать всех и вся… ради меня? Выход из сложившейся проблемы всё-таки есть?

В примыкающей к спальне гостиной Райдер первым делом выставил полог тишины и стянул с плеч тонкий щегольский жилет, в два касания избавился от бархатной ленты, стягивавшей волосы в хвост. И опустился на корточки перед креслом, в которое минутой ранее усадил меня.

– Дэри, я хочу быть с тобой сильнее всего на свете. Не предполагал, что работа и третьи лица могут помешать такому простому желанию, но… Раз так… Только сначала ответь: это взаимно? По-настоящему?

– Конечно, – удивилась я. – Что за неуверенность?

– Сейчас объясню, – вздохнул он. – Вдруг я нужен тебе, пока успешный и богатый. Был.

Он взъерошил пятернёй безупречные гладкие пряди, а я смотрела на него во все глаза.

– Давай-ка и об этом по порядку. Что значит «был»? Это ни на что не повлияет, поверь! Я тебя люблю и не хочу терять, но я пока не представляю, как…

Вдруг этот благополучный и удачливый человек уткнулся лбом в мои колени.

– Райдер, ты что?

– Сейчас… Я придумал, как нам из этого выбраться, но не уверен, что тебе понравится. Вдруг ты не настолько сильно хочешь…

– Рэй!!!

Он выпрямился и, наконец, заговорил нормально.

– Принцесса, императрица то есть, меня не слышит. Договориться с Бернайсами не получилось, я у них с утра был. Значит, остаётся уехать как можно дальше, и чем быстрее, тем лучше. Как только мы окажемся за пределами империи, поженимся. Здесь, в Роумстоне, обратиться в любой из храмов проблематично из-за всех этих клятв и печатей, которыми меня обвешали с ног до головы: запрет на брак для Судей – это не просто строка в своде правил. Но вне империи их действие сходит на нет, я выяснял. Вкратце план таков, – подытожил Рэй и опять вздохнул. – Только я, кажется, больше не могу свободно распоряжаться имеющимся состоянием. Возможно, это временная мера. Имеющихся у меня сейчас в свободном доступе средств хватит и на дорогу, и на первые пару месяцев, а дальше я что-нибудь придумаю. Обязательно. Обещаю, мы сможем устроиться на новом месте и постепенно я налажу для тебя ту жизнь, которой ты достойна.

Ой, нет, с выводами я поторопилась! Будничным, почти своим обычным голосом Райдер говорил о чём-то, что плохо укладывалось в моей голове.

– Подожди про деньги, – взмолилась я, уставившись в знакомое до последней чёрточки лицо. – Ты предлагаешь побег?

– Предлагаю. Это единственный разумный выход. Повлиять на Ивейру я не могу, навредить тем более – клятвы не позволят, – скривился Рэй. – На эйр-Бернайса у меня никаких рычагов давления, кроме слов и здравого смысла, нет. И они не помогли. Он, надо признать, сам не рад отношению любимой доченьки к какому-то ресторатору и даже пытался её вразумить, но успеха не добился: либо слёзы, либо попытки свести счёты с жизнью. Мне не очень интересно вникать, где именно он допустил ошибки в воспитании и чем провинился перед девочкой, что теперь заглаживает вину и потакает всем её прихотям! Я не собираюсь становиться ещё одной прихотью, я просто хочу семью с любимой женщиной и спокойствия. Если здесь это стало невозможным, значит, уедем туда, где это реально. Ты… поедешь со мной?

В качестве ответа я вложила свою руку в его ладонь.

– Поеду. А куда?

Рэй с облегчением улыбнулся, как гору с плеч сбросил. Разве можно было сомневаться?!

– Я кое-что прикинул ещё ночью, – хмурясь, заговорил он. – Только тогда ещё не знал, что с деньгами возникнет неувязка.

– Так… про деньги мне всё-таки становится интересно, – тоже нахмурилась я. – Но чуть позже. Сначала расскажи, как далеко ты хочешь уехать и что там с эйр-Бернайсами? Ты виделся… с ней? Утром?

Рэй закатил глаза. Быстро поцеловал мою ладонь.

– Поначалу не собирался, сразу начал прикидывать план побега. Но потом подумал, что надо начать с этой горе-«невестушки». Вдруг удалось бы, тогда и бежать не нужно. Я обязан был попытаться достучаться до её здравого смысла. Или до папашиного. Были надежды, что он хоть какое-то влияние на дочь имеет. Да, родная, я к ним ездил. Хотел застать графа дома до того, как он уедет во дворец. Заодно объяснился с Леодией.

Райдер фыркнул и поднялся с пола. Встряхнул кистями рук – и из воздуха вытащил поднос с кофейником и чашками. Пристроил на стол и потянулся за следующими блюдами. Перетащил таким образом прямиком с кухни приготовленный кухаркой завтрак, не забыл о сливочнике и тарелочке с печеньем. Мне в такой момент было совсем не до еды, а вот у него аппетит успел разыграться. Но от чашки кофе со сливками я не отказалась, пригубила напиток, горячий, только что сваренный.

– Так что с Леодией? – напряжённо напомнила я.

Рэй прикрыл веки и беззвучно шевельнул губами. Мне показалось – наградил девушку парой крайне нелестных эпитетов из тех, которые неприлично озвучивать при дамах. Придвинул к себе тарелку с едой и принялся рассказывать.

В графский особняк в респектабельном районе столицы он заехал слишком рано для светского визита, но графская дочка обрадовалась и приняла гостя сразу же, будто ждала и готовилась к встрече. Эйр-Бернайс, собиравшийся на совет, благосклонно оставил молодых беседовать, а сам обещал зайти чуть позже. И на завтрак пригласил. От трапезы Рэй отказался сразу и приступил к нелёгкому объяснению.

Я живо представила белокурое создание, почему-то снова в воздушно-розовом, хлопающую ресницами – и скрипнула зубами. Нет, это не ревность! Наверное, не она, и вообще в эту минуту подобное чувство неуместно: у нас жизнь совершила такой кувырок через голову, что не до глупой ревности. По словам Райдера, он был с девушкой предельно честен и тактичен, ни одного резкого высказывания не позволил, принёс извинения, что невольно пробудил в ней нечто, напоминающее влюблённость. Выразил надежду, что это первое чувство обязательно пройдёт в самое ближайшее время. Напомнил обо мне. Леодия поначалу кивала и со всем соглашалась, только из глаз начали капать слёзы, всё сильнее и безудержнее. Всхлипывая, девица пожаловалась, что Рэй просто не дал ей ни единого шанса, и на этом в гостиную, где происходил тягостный разговор, заглянул граф. Вид дочери в слезах вызвал в советнике приступ гнева, и обрушился он на голову несостоявшегося зятя. Растерянного Рэя выставили за дверь.

Загрузка...