Альнард, три месяца спустя после возвращения из империи.
Дерево корнями уходило в камень, а кроной стремилось достать плывущее в небе облако, хотя издалека не казалось настолько высоким. Алые листья на фоне яркой лазури – точно брызги крови, прозрачные чёрные цветы лепестками напоминали крылья бабочек. Рене вышел из тени леса на склоне, на мгновение остановился, прикрыл глаза. Прислушался к голосу ветра и шёпоту скал, к магии этого места, что выбрала своим домом старая ведьма. А может и не старая – никто не знает её возраста. Дома-то пока и не видно, как и тропки к нему. С тропкой понятно: сюда редко кто забредал, эта почти ровная каменная площадка, заканчивающаяся высоким обрывом, с единственным деревом, получающим необходимые жизненные силы не иначе как магией, громче всяких слов говорила об уединении и нежелании соприкасаться с миром. А путь сюда открыли горы: они любили песни Хранителей и в обмен на одну из мелодий прокладывали тропинку, убирали препятствия, предупреждали об обвалах. Горы вывели к лесу на склоне, а через лес сыну охотника и следопыта не так уж сложно пройти. Оказалось, Рене многое запомнил из рассказов отца, вспомнил и навыки, которые успешно применял когда-то, до последней неудачной охоты. Теперь ему ничто не угрожало: хищных зверей, подземных и горных тварей в этих краях не водилось, но сама ведьма могла закрыть дорогу, если не хотела, чтобы её беспокоили. Для Рене, видимо, не закрыла, или признала, что тот, кто умеет успокаивать горы и ходить их тропами, имеет право хотя бы на короткую встречу. И вопрос. Но он надеялся на большее. На шанс. Шанс – это очень много.
Старые шрамы на спине зачесались. Рене подвигал лопатками в попытке унять зуд и решительно ступил на каменные, испещрённые ветром и временем плиты.
О ведьме, обладающей тайными знаниями, поведал Маэранн.
Не сразу, в первые дни после возвращения домой было не до того. Несмотря на оставленную в далёком чужом Роумстоне частичку души, испытывать радость и счастье Рене не разучился. В радости и счастливых улыбках его искупали всего, стоило только ступить на солнечную альнардскую землю. Мама, всегда сдержанная, скупая на эмоции, взвизгнула и повисла на шее, обнимая сразу и руками, и светлыми крыльями. Подросшие кузены, дети каэрра, шумели и того громче, и сам каэрр украдкой смахнул влагу с уголков золотисто-жёлтых глаз, что-то шептал супруге, удивлённо разглядывающей высокого худого родича. Рене до своего дома добрался далеко не в первый день: сначала Маэранн отказался выпускать его из дворца, устроив самый настоящий праздничный ужин в честь возвращения потерянного племянника. Потом родители, мама и Фэйн, не слушая возражений, перенесли его к себе, в дом, где Рене жил в детстве и юности, и было много вечеров, заполненных разговорами и воспоминаниями.
Стёрлись давние детские обиды, пустые и глупые, не осталось ни капли ревности к Вальду. Открытый смешливый мальчишка, не умевший обижаться на хмурого ершистого старшего брата, вырос в толкового и любознательного парня, а ещё весьма успешного в боевых искусствах. Ещё годик-другой – и Вальд займёт место в личной охране каэрра. Он не изменил мечте – как вбил себе шестилетнему это в голову, так и шёл к исполнению, несмотря на кажущийся лёгкий нрав и некоторую ветреность. По давней традиции, добрую часть личной охраны составляют кровные родичи каэрра. И Рене искренне рад за брата. Он и сам в той, прежней жизни, готовился к службе во дворце и при дяде – только бескрылым там делать нечего, при всём расположении высокого дома и каэрра Маэранна лично. Не ему гневить богов: Рене жив, заклятье пало, силы возвращаются, магия поёт в крови, есть безоговорочная любовь и поддержка семьи, и занятие по душе найдётся, и даже не одно. Только в небо он так и смотрел с тоской и до сих пор помнил, каково это, когда ветер поёт в крыльях.
Маэранн качал головой, осторожно напоминал, что утратившие небо вельвинды давно не изгои, самое главное, что руки-ноги целы, голова на плечах, магия на кончиках пальцев – это тоже очень много. Рене соглашался – и продолжал искать. Рылся в книгах, почти поселился во дворцовой библиотеке, расспрашивал хранителей знаний, по второму кругу пытал целителей, соглашался на любые эксперименты. И много тренировался, возвращая телу прежнюю силу и гибкость. Умение управлять даром тоже возвращались, дома это пошло гораздо быстрее, всё же Альнард сам – что магический источник, на его землях самая сильная концентрация сил. Рене бы, наверное, не стремился с такой одержимостью вернуть утраченное, если б сумел найти иной способ подниматься в небо. Но после того, как тот хнум сломал и вырвал крылья, стихия воздуха слушалась Рене плохо. Как обычного мага-человека, не более. Он же хотел больше. Выше. Да вот… Взять хотя бы его собственный дом, совсем новый, необжитый, построенный на одном из «зубцов» Венца – как ему добираться туда без посторонней помощи? В повозке, как… как инвалиду??
Но целители разводили руками и отводили глаза, старые свитки молчали, свидетелей одного-единственного описанного в книгах случая не осталось.
А потом повезло. Маэранн, видимо, тоже расспрашивал и искал, и ему рассказали про живущую вдалеке от людей ведьму. Мать, услышав, что старший сын собрался к ней, ругалась и даже накричала на венценосного кузена: почему не промолчал, зачем рассказал?! Боялась: вдруг напрасная надежда и разочарование что-то безвозвратно сломают в её мальчике, только-только начавшем оправляться от пережитого? «Мальчик» на это выразительно фыркал. А если шарлатанка обманет, польстившись на золото? Ведь всё же хорошо и так! А если сделает хуже, чем есть?! Невейль забывала, что её старший давно уже не ребёнок и жалости не выносит. Даже Фэйн хмурил чёрные брови, всем своим видом выражая сомнение.
Вальд оказался первым, кто поддержал упрямое намерение Рене. И предлагал составить компанию: он тоже мог петь горам, если понадобится, и готов был защищать вновь обретённого брата от всего на свете. Фэйнар предлагал отнести к ведьминому жилищу на крыльях, помощь предлагал и Маэранн: в самом деле, никто не требует проделывать этот путь в одиночку!
Империя Роумстон, Гельдерт, год спустя
– Можно посмотреть?
Рэй остановился возле ширмы, оглянулся на меня.
– Конечно. Это же не подвенечное платье, – улыбнулась я.
Подошла ближе, махнула рукой – и створка ширмы в весёленький цветочек отъехала в сторону, открывая манекен с нанизанным на него нарядом. И, вопреки всему, сердце начало выстукивать взволнованную дробь. А Рэй уставился на манекен и со свистом втянул воздух. Платье нравилось мне несказанно. Открытые плечи, тонкие рукава из воздушного кружева, пышная юбка. Малюсенькие кристаллики нашиты на дорогой нежнейший шёлк настолько незаметно, что кажутся парящими в воздухе. Рэй провёл пальцем по краю изящного глубокого выреза и снова шумно выдохнул.
– Айта Реция превзошла сама себя. Ты будешь самой прекрасной женщиной на этом празднике. А мне гореть и дымиться, наблюдая, как на тебя смотрят другие мужчины. Декольте, пожалуй, слишком смелое, зря я не принимал участия в примерках… Я не отойду от тебя ни на шаг!
– Не отходи, – со смехом разрешила я и охотно нырнула в раскрытые объятия. – Декольте приемлемое, ручаюсь.
Мой прекрасный ревнивец недоверчиво фыркнул.
Мой первый бал во дворце. Это вообще мой первый большой бал, несколько приёмов в домах местной знати не в счёт. После долгой изоляции я довольно легко вошла в общество и – вопреки опасениям – не встретила осуждения ни в спокойном солнечном Лордброке, ни в столице, куда мы с Райдером часто приезжали по делам. Он с первого дня представлял меня всем как свою невесту, на наши помолвочные браслеты смотрели с благосклонными улыбками и намекали, что ждут приглашения на свадебное торжество. На то, что я вдова, многим было плевать. Состояние, что вернулось ко мне благодаря активному содействию Рэя, делало меня в глазах общества весьма и весьма интересной вдовой, а Рэя даже называли охотником за приданым. Он искренне веселился и шутки ради эти слухи не опровергал.
От принцессы Ивейры ещё тогда, после смерти моего мужа Вергена и положенного расследования, я получила письмо. В нём говорилось, что покойный император Ландер совершил досадную ошибку второпях, желая как можно скорее покарать убийцу своего друга. И что правящая семья Ферсвайт не считает меня дочерью преступника, моя репутация давно восстановлена, и я имею полное право распоряжаться всем движимым и недвижимым имуществом, оставшимся в наследство. Несколько витиеватых строк можно было считать извинениями за судебную ошибку. К тому же её императорское высочество – не её отец, в трагедии моей семьи её вины нет. Весь год я старалась принять, что сдержанная и немного апатичная принцесса отличается от своего родителя как луна от солнца. Райдер это подтверждал своим мягким терпеливым голосом, хорошо зная, сколь велика была моя ненависть к скорому на расправу Ландеру. Ивейра – не он, и завтра мы оба, я и мой жених, ждали от неё особой милости.
Бал, от которого мы оба ждём так много.
После всего, что связало нас с Райдером, произнести брачные клятвы у алтаря мы хотели бы как можно скорее. Обменяться брачными метками на запястьях – в новом браке у этих отметин будет новый узор. Но назначить дату свадьбы сами мы не могли.
Рэю требовалось получить разрешение на заключение брака, а дать его могла сама принцесса Ивейра, готовящаяся к скорой коронации. Будь мой мужчина обыкновенным аристократом – неважно, урождённым или получившим титул за особые заслуги перед короной – такого дозволения не потребовалось бы. Но он занимал должность, которая не подразумевала женитьбы. Это правило ввели тогда же, когда и тайну личности Верховного судьи: кто-то из предыдущих императоров посчитал, что вопрос безопасности важнее, а хранение тайны в семье невозможно. Рэй узнавал: один раз для Судьи сделали исключение, дали разрешение жениться, хотя и супругу, и ближайшее окружение пришлось обвешивать специальными печатями молчания. Мы надеялись, что в награду за безупречную службу брак разрешат и Райдеру. Да, можно было дождаться окончания срока: Верховного судью выбирали всего на семь лет, по истечении этого времени запрет на брак снимался.
Только у Райдера срок истёк ещё несколько месяцев назад.
Незадолго до окончания срока его вызвали во дворец: обычное дело, его и прежде иногда звали прямиком на приватную встречу с его императорским величеством. Рэй вернулся расстроенный, и я страшно испугалась: этот солнечный, искрящийся весельем мужчина редко ронял лицо, в любой ситуации, при любых новостях держал улыбку и лёгкий ироничный тон. Я, наверное, до сих пор не научилась сходу распознавать перепады в его настроении, настолько хорошо мой ресторатор прятал малейшие пасмурные оттенки. А тогда маска лопнула и обнажила что-то уязвимое. И ведь было чего испугаться! Зная, что честность и справедливое судейство – неотъемлемая часть магии, принцесса могла потребовать от Райдера изменения приговора по какому-то делу. Зная, насколько это больно физически для таких, как он. Или, столько времени спустя, Сэлверу всё же решили выдвинуть обвинения в убийстве Вергена Уинблейра. Насколько я знала, всё обошлось, служба дознания признала несчастный случай, Сэлу ничего не угрожало, да и никто из нас не считал его убийцей – Рэй знал все нюансы моей семейной жизни и признавался, что сам бы придушил мерзавца голыми руками, и магия бы не помешала, и плевать на откат и последующие мучения, лишь бы подарить мне свободу… Не потребовалось, хвала Велейне. Но тогда я успела нафантазировать себе лишнего.
Её императорское высочество попросила лэйра Альвентея задержаться на посту Верховного судьи на неопределённый срок. И даже будто бы за это извинялась. Совсем молодая, обученная, но не привыкшая править, она заводила новые и укрепляла существующие связи, не торопилась менять людей на ключевых постах, если они её устраивали. Райдер устраивал. Его особый дар видеть ложь и истину в первое время правления были нужны ей как никогда. Особенно после раскрытого заговора, когда династию Ферсвайт решили сместить и посадить править другого императора. Райдер, скрывавшийся под маской, помогал определить степень вины – и выносил приговор. Законом разрешалось, в случае необходимости, продлевать срок службы и даже оставлять Судью на второй срок. О втором сроке принцесса не просила, но задержаться на посту ещё на несколько месяцев Райдер оказался обязан. Дело было не только в том, что Ивейра хотела сохранить подле себя надёжных людей. Поиски новой кандидатуры велись уже давно – и никого подходящего на примете не оказалось. Не появилось пока мага с достаточно мощным для роли Судьи даром. Я не очень-то понимала, кто и как его ищет, учитывая строжайшую тайну личности – ведь те, кто занимается поисками, могут легко проверить составленные для принцессы списки и вычислить того, кто в итоге получит назначение – но на этом Рэй невесело улыбался. И ничего не разъяснял. Я поняла и не приставала с требованиями раскрыть тайну – если разобраться, я и так знала больше того, что полагалось.
Знакомым, встретившимся в залах дворца, он представлял меня с нескрываемым удовольствием: дэйна эйр-Тальвен, невеста, свадьба по окончании траура по первому мужу, приглашения разошлём сразу как отпечатаем. И все те гости будут чужими, ни одного родственника: мой будущий муж сирота, как и я. Самый близкий человек для него – Сэлвер, верный камердинер, телохранитель и друг. У меня тётя, но близкими мы с ней быть перестали. Из тех, с кем меня связывали тёплые отношения, я была бы рада видеть на торжестве бывшего птица, бескрылого вельвинда из далёкого Альнарда. Друга, почти брата. Но вряд ли такому гостю обрадуется Рэй. «Это для тебя он друг. А он смотрел на тебя совсем не как на сестру», – ворчливо заметил жених, когда я села отвечать на единственное письмо от Рене.
Он прислал вежливое и душевное, но короткое послание спустя пару месяцев после отъезда домой. Не магическое, обычной почтовой службой. Сообщил, что добрался благополучно, получил самый тёплый приём от матери и любящих родичей, страшно рад снова увидеть край, где родился и вырос. Писал на имперском, с незначительными милыми ошибками. Ещё раз горячо благодарил за снятие заклятья. Выразил уверенность, что и у меня всё хорошо и «белобрысый хлыщ» меня не обижает». Райдер, читавший строки из-за моего плеча, насмешливо хмыкнул. Я написала ответ в том же духе, Рэй опять поворчал, но в моё письмо нос уже не совал. Больше мы с Рене не переписывались. И, наверное, было бы неправильным позвать его на свадьбу, и никакой уверенности, что он приехал бы.
А иных близких у меня и не осталось. Если мы с Рэем устроим большое и шумное торжество – я проведу день среди толпы абсолютно чужих людей. Надо уговорить жениха на праздник поскромнее: в конце концов, у меня нет стремления непременно выделяться и блистать… Я так задумалась, что ненадолго потеряла связь с реальностью.
– Вы уже выбрали дату бракосочетания, мальчик мой? – поинтересовался незнакомый мужской голос.
Поинтересовался с колючим равнодушием и одной лишь интонацией вызвал во мне мгновенную неприязнь. Мы с Рэем развернулись вместе: он приобнимал меня за талию и не подумал убрать руки. К столам с угощением приближался статный мужчина с молоденькой спутницей. На нём был малиновый фрак с золотой искрой, на прелестном создании – воздушное розовое платье и диадема в платиновых волосах, собранных в высокую причёску. Девушка, по виду лет восемнадцати, обладала кукольной внешностью: личико сердечком, маленький подбородок, огромные глаза цвета летнего неба, капризно изогнутые губки, фигурка что у фарфоровой статуэтки, тонкая и хрупкая. Мужчина возрастом годился мне в отцы. Если точнее, то ей в отцы, он им, скорее всего, и был: прослеживалось нечто схожее в облике обоих. У него тоже светлые густые волосы, собранные в низкий хвост, похожая форма бровей и разрез глаз, серо-стальных – и глянувших в мою сторону с отчётливой неприязнью.
– Выберем в самое ближайшее время, – безмятежно улыбнулся Рэй.
И представил нас друг другу. Едва он с тем же оттенком нежной гордости произнёс «Гердерия, моя будущая жена», кукольное личико блондинки исказила гримаса, будто в её декольте, обрамлённое серебристо-розовыми кружевами, бросили горсть муравьёв, а следом голубые глаза требовательно уставились в мужские серо-стальные.
– Дэри, позволь представить тебе графа эйр-Бернайса и его…
– И Леодию, мою дочь, – закончил знакомец моего жениха прохладно.
Я произнесла положенные дежурные фразы, выдавила дежурную улыбку, мечтая отойти от этой парочки как можно дальше. Слишком бесцеремонно они вторглись в наше пространство, а блондинка слишком неприязненно разглядывала бриллианты на моей шее и в ушах. У неё свои не хуже вообще-то. Я перевела взгляд на Рэя: показалось, что он не так искренне рад увидеть это семейство, многим в толпе гостей он кивал и улыбался гораздо доброжелательнее, но с графом обменивался фразами спокойно, собственнически прижимая меня к себе.
– Очень рекомендую вам тарталетки с паштетом и морским гребешком, – вежливо улыбнулся Райдер, не обращая внимания на испепеляющий взгляды молоденькой барышни. – Гребешок почти так же хорош, как тот, что подают по четвергам в моём ресторане.
– Всенепременно попробую, – сухо кивнул граф.
И строго глянул на дочь – та выглядела так, будто вот-вот расплачется.
– Очень красивое ожерелье, дэйна эйр-Тальвен, – вдруг сказала Леодия.
Тоном, каким обычно сообщают о грязном пятне на самом видном месте парадного костюма. Я поблагодарила, Рэй кивнул поверх головы графа кому-то в конце ряда столов, извинился, выразил фальшивую надежду увидеться позже и потащил меня прочь. Я выдохнула, но затылком чувствовала острый взгляд. Или пару.
– Рэй, кто это?
К незнакомому человеку не обращаются «мальчик мой».
Райдер остановился у дальней колонны, рядом с высоким вазоном, прикрыл меня широкой спиной.
– Граф и его дочь, – пожал он плечами. – Эйр-Бернайс – один из ближайших советников принцессы Ивейры. То есть императрицы уже. Насколько я знаю, не всем после кончины Ландера Первого пришлась по душе наследница престола. Есть те, кто свято убеждён, что править должен мужчина, но у покойного Ландера не было сыновей, а законы Роумстона не запрещают женщине занимать трон. Вот, этот советник помог ей раскрыть заговор и предотвратил переворот. Исключительно верный правящей династии человек.
Я кивнула, давая понять, что помню законы. Рэй коснулся рукой бриллиантовой булавки, украшающей узорный шейный платок. Заодно незаметно оттянул обхватывающую шею тонкую ткань, чуть поморщился.
Райдер, во время бала
Он надеялся, что аудиенция у новой императрицы не займёт много времени, все самые важные вопросы удастся решить быстро. Девушка, получившая в наследство трон и груз обязанностей, производила впечатление очень серьёзной особы, не любившей цветистые вступления и пустые беседы. Райдера проводили запутанными переходами на два этажа выше, в кабинет, ранее принадлежавший Ландеру Первому, и оставили у дверей.
– Вас ждут, – сухо сообщил провожатый и с каменным лицом отошёл на несколько шагов.
Её императорское величество обнаружилась возле окна, в кресле с высокой спинкой. Эффектная, в торжественно-алом пышном платье на фоне тёмно-синих складок тяжёлых бархатных занавесей. В объятиях массивного, не лишённого некоторого изящества предмета мебели она казалась маленькой и хрупкой, тяжёлый венец давил на голову, и Райдер чувствовал, что Ивейра мечтает снять его. Но держалась она так, словно этот символ власти ничего не весил. Лёгкое движение головы в сторону закрывшихся дверей – и помещение опутал полог тишины, это магическое плетение ни с чем не спутать.
– Присаживайтесь, Райдер, – предложила вчерашняя принцесса, кивая на соседнее кресло.
Он подчинился, выстраивая в уме первую фразу: следовало лично поздравить Ивейру с коронацией и… Но она остановила его.
– Мне нужно обсудить с вами два вопроса, но начну я с клятвы служения. Вы дали клятву верности после кончины императора Ландера, и я, будучи ещё наследницей, приняла её. А в день коронации приносят клятву служения императрице, таковы правила. На то время, пока вы занимаете пост Верховного судьи.
Райдер молча склонил голову, подавил рвущийся с губ протест: он ждал освобождения, он надеялся услышать, что новый маг найден и судейскую мантию с Райдера снимут в ближайшие дни!
– Вы пока нужны империи, лэйр-Альвентей, – заметив его заминку, напомнила Ивейра. – Как только необходимость отпадёт, я освобожу вас от этого служения, даю слово.
Он заставил себя смотреть прямо в это очень молодое, не лишённое холодной красоты лицо и повторил слова, которые когда-то произносил для Ландера. С его смертью клятва осыпалась пылью. Соприкосновение ладонями скрепило ритуальную речь: короткий жест, быстрый обмен уколами магии, таким же он когда-то обменялся с отцом этой девочки. Ивейра плавно качнула головой, давая понять, что слова услышаны и приняты. Его руку до локтя прострелило болью, досталось и вчерашней принцессе, но она и бровью не повела. Выдержка у неё истинно императорская. Рэй сжал челюсть, пережидая короткую вспышку.
– Я очень ценю вашу преданность короне, Райдер. И помню, что вы желаете как можно скорее передать дела и судейскую мантию своему преемнику. С этим у нас всё ещё некоторые сложности. Новый Судья не найден – люди с даром подобно вашему рождаются нечасто, а ставить на ваше место простого законника, без нужного дара, я не хочу и не могу. Они ошибаются гораздо чаще. Не стану тратить ваше время на оглашение списка всех претендентов, просто поверьте, что либо по возрасту, либо по силе магии люди из этого списка не подходят.
– Прежде проблем с преемником не возникало, Ваше величество – осторожно напомнил Рэй.
– Верно, – вздохнула императрица. – Давно, до моего рождения, был похожий случай, и одному Судье пришлось остаться на второй срок. И вас я прошу о том же. Поиски при этом будут продолжены и ес… когда мы найдём подходящую кандидатуру – вас освободят.
С теми, на чьей голове венец власти, не спорят, и Рэй снова склонил голову. Но как же огорчится Гердерия…
– Что ж, первый вопрос мы обсудили, – слегка улыбнулась Ивейра. – Остался ещё один… Но вижу, вас что-то терзает? Спрашивайте. Сегодня можно.
И Райдер решился, и, следуя заданному тону, не стал ходить вокруг да около.
– Я хочу жениться, Ваше величество. Правила запрещают Судье вступать в брак, и я ждал окончания службы, оставалось недолго. А теперь, когда срок завершения моей службы сдвинулся на неопределённое время… Я очень хочу связать себя узами брака раньше, чем на моё место придёт новый Судья.
Ивейра прошила его внимательным взглядом и чуть подняла бровь.
– Я думаю, в некоторых случаях правило можно смягчить. В вашем желании нет ничего плохого. Разумеется, ваша супруга не должна и не будет знать, какие обязанности вы исполняете. И в любом случае на неё поставят магические печати. Да… я не стану возражать против вашей женитьбы.
Рэй должен был с облегчением выдохнуть, а у него после этих слов золотые узоры под кожей зашевелились ледяными иголочками. Но он дождался нового кивка Ивейры и озвучил то, с чем пришёл на бал:
– У меня есть женщина, которую я хочу назвать своей женой.
И снова неуловимое движение точёной бровью.
– Это та дэйна, что сопровождает вас на балу?
– Да. Её имя Гердерия эйр-Тальвен.
– Старинный род, подаривший Роумстону несколько сильных магов, – проявила осведомлённость императрица. – Кто-то из эйр-Тальвенов и на императорской службе отметился. Был, кажется, начальник Тайной стражи и архивариус… Неважно. Я знаю, что дэйна эйр-Тальвен некоторым образом пострадала от… поспешных выводов моего отца. Я немного знакома с историей этой семьи и искренне сочувствую перенесённым утратам наследницы.
Магическая вязь на теле Рэя снова дала понять, что Ивейра фальшивит, но перебить её он не мог, только всё ещё пытался услышать желаемое: Ивейру устраивает невеста Верховного судьи и венчание не нужно откладывать ни на семь лет, ни даже на год.
– Хороший, достойный род, – продолжала Ивейра плавным голосом. Села ещё ровнее, хотя и так сидела с безупречной осанкой. – Но женитесь вы на другой девушке. Не менее родовитой и достойной. Такова моя воля – и её самое горячее желание.
– Ваше величество?.. – охрипшим голосом переспросил Рэй.
Его вмиг перестало беспокоить неприятное покалывание в руке, переползшее с ладони до самого плеча, стала несущественной магия под кожей.
– Что ты предлагаешь? – глухо поинтересовалась я.
На то, чтобы оскорбиться, не осталось сил.
– Боги, Дэри! Я говорю о том, чтобы послать к Мардену в з… гм… в ррохову пропасть и графа с его дочкой, и служение империи, а ты о чём подумала?!
Рэй заглядывал мне в глаза с таким неподдельным изумлением, что я тут же устыдилась, насколько неверно поняла его. А следом…
– П-послать?! И…им… Империю?!
– Идём, – Райдер потянул меня в сторону наших покоев. – Нам нужно многое обсудить. Не здесь.
Послать всех и вся… ради меня? Выход из сложившейся проблемы всё-таки есть?
В примыкающей к спальне гостиной Райдер первым делом выставил полог тишины и стянул с плеч тонкий щегольский жилет, в два касания избавился от бархатной ленты, стягивавшей волосы в хвост. И опустился на корточки перед креслом, в которое минутой ранее усадил меня.
– Дэри, я хочу быть с тобой сильнее всего на свете. Не предполагал, что работа и третьи лица могут помешать такому простому желанию, но… Раз так… Только сначала ответь: это взаимно? По-настоящему?
– Конечно, – удивилась я. – Что за неуверенность?
– Сейчас объясню, – вздохнул он. – Вдруг я нужен тебе, пока успешный и богатый. Был.
Он взъерошил пятернёй безупречные гладкие пряди, а я смотрела на него во все глаза.
– Давай-ка и об этом по порядку. Что значит «был»? Это ни на что не повлияет, поверь! Я тебя люблю и не хочу терять, но я пока не представляю, как…
Вдруг этот благополучный и удачливый человек уткнулся лбом в мои колени.
– Райдер, ты что?
– Сейчас… Я придумал, как нам из этого выбраться, но не уверен, что тебе понравится. Вдруг ты не настолько сильно хочешь…
– Рэй!!!
Он выпрямился и, наконец, заговорил нормально.
– Принцесса, императрица то есть, меня не слышит. Договориться с Бернайсами не получилось, я у них с утра был. Значит, остаётся уехать как можно дальше, и чем быстрее, тем лучше. Как только мы окажемся за пределами империи, поженимся. Здесь, в Роумстоне, обратиться в любой из храмов проблематично из-за всех этих клятв и печатей, которыми меня обвешали с ног до головы: запрет на брак для Судей – это не просто строка в своде правил. Но вне империи их действие сходит на нет, я выяснял. Вкратце план таков, – подытожил Рэй и опять вздохнул. – Только я, кажется, больше не могу свободно распоряжаться имеющимся состоянием. Возможно, это временная мера. Имеющихся у меня сейчас в свободном доступе средств хватит и на дорогу, и на первые пару месяцев, а дальше я что-нибудь придумаю. Обязательно. Обещаю, мы сможем устроиться на новом месте и постепенно я налажу для тебя ту жизнь, которой ты достойна.
Ой, нет, с выводами я поторопилась! Будничным, почти своим обычным голосом Райдер говорил о чём-то, что плохо укладывалось в моей голове.
– Подожди про деньги, – взмолилась я, уставившись в знакомое до последней чёрточки лицо. – Ты предлагаешь побег?
– Предлагаю. Это единственный разумный выход. Повлиять на Ивейру я не могу, навредить тем более – клятвы не позволят, – скривился Рэй. – На эйр-Бернайса у меня никаких рычагов давления, кроме слов и здравого смысла, нет. И они не помогли. Он, надо признать, сам не рад отношению любимой доченьки к какому-то ресторатору и даже пытался её вразумить, но успеха не добился: либо слёзы, либо попытки свести счёты с жизнью. Мне не очень интересно вникать, где именно он допустил ошибки в воспитании и чем провинился перед девочкой, что теперь заглаживает вину и потакает всем её прихотям! Я не собираюсь становиться ещё одной прихотью, я просто хочу семью с любимой женщиной и спокойствия. Если здесь это стало невозможным, значит, уедем туда, где это реально. Ты… поедешь со мной?
В качестве ответа я вложила свою руку в его ладонь.
– Поеду. А куда?
Рэй с облегчением улыбнулся, как гору с плеч сбросил. Разве можно было сомневаться?!
– Я кое-что прикинул ещё ночью, – хмурясь, заговорил он. – Только тогда ещё не знал, что с деньгами возникнет неувязка.
– Так… про деньги мне всё-таки становится интересно, – тоже нахмурилась я. – Но чуть позже. Сначала расскажи, как далеко ты хочешь уехать и что там с эйр-Бернайсами? Ты виделся… с ней? Утром?
Рэй закатил глаза. Быстро поцеловал мою ладонь.
– Поначалу не собирался, сразу начал прикидывать план побега. Но потом подумал, что надо начать с этой горе-«невестушки». Вдруг удалось бы, тогда и бежать не нужно. Я обязан был попытаться достучаться до её здравого смысла. Или до папашиного. Были надежды, что он хоть какое-то влияние на дочь имеет. Да, родная, я к ним ездил. Хотел застать графа дома до того, как он уедет во дворец. Заодно объяснился с Леодией.
Райдер фыркнул и поднялся с пола. Встряхнул кистями рук – и из воздуха вытащил поднос с кофейником и чашками. Пристроил на стол и потянулся за следующими блюдами. Перетащил таким образом прямиком с кухни приготовленный кухаркой завтрак, не забыл о сливочнике и тарелочке с печеньем. Мне в такой момент было совсем не до еды, а вот у него аппетит успел разыграться. Но от чашки кофе со сливками я не отказалась, пригубила напиток, горячий, только что сваренный.
– Так что с Леодией? – напряжённо напомнила я.
Рэй прикрыл веки и беззвучно шевельнул губами. Мне показалось – наградил девушку парой крайне нелестных эпитетов из тех, которые неприлично озвучивать при дамах. Придвинул к себе тарелку с едой и принялся рассказывать.
В графский особняк в респектабельном районе столицы он заехал слишком рано для светского визита, но графская дочка обрадовалась и приняла гостя сразу же, будто ждала и готовилась к встрече. Эйр-Бернайс, собиравшийся на совет, благосклонно оставил молодых беседовать, а сам обещал зайти чуть позже. И на завтрак пригласил. От трапезы Рэй отказался сразу и приступил к нелёгкому объяснению.
Я живо представила белокурое создание, почему-то снова в воздушно-розовом, хлопающую ресницами – и скрипнула зубами. Нет, это не ревность! Наверное, не она, и вообще в эту минуту подобное чувство неуместно: у нас жизнь совершила такой кувырок через голову, что не до глупой ревности. По словам Райдера, он был с девушкой предельно честен и тактичен, ни одного резкого высказывания не позволил, принёс извинения, что невольно пробудил в ней нечто, напоминающее влюблённость. Выразил надежду, что это первое чувство обязательно пройдёт в самое ближайшее время. Напомнил обо мне. Леодия поначалу кивала и со всем соглашалась, только из глаз начали капать слёзы, всё сильнее и безудержнее. Всхлипывая, девица пожаловалась, что Рэй просто не дал ей ни единого шанса, и на этом в гостиную, где происходил тягостный разговор, заглянул граф. Вид дочери в слезах вызвал в советнике приступ гнева, и обрушился он на голову несостоявшегося зятя. Растерянного Рэя выставили за дверь.