Драгоценная

Камень первый

Пролог

Повернувшись на другой бок, я закрыла глаза и попыталась уснуть. Выходило плохо, очень плохо. Близость мужчины вызывала странную дрожь, будто маленькие молнии поочередно били по коже, порождая непонятное томление во всем теле и желание сбежать. Гнусный тип! Уверена, он подстроил это специально, чтобы отомстить. Да было бы за что! Подумаешь, прилюдно отклонила его предложение руки и сердца. Ну да, в очень некорректной форме, но и он хорош! Застал врасплох, вот я, растерявшись, и ответила в привычной для меня манере.

Но ведь столько времени прошло — целых полгода. Все должно было забыться, сгладиться. Так нет же, он решил припомнить обиду! Вот возьму и не поддамся на провокацию. А сейчас надо спать. Завтрашний день обещал быть тяжелым и насыщенным, так что лишние переживания ни к чему.

Стоило закрыть глаза, как воспоминания перенесли меня в имение родителей, в любимую с детства спальню. В распахнутое окно залетел ветерок, приправленный ароматом садовых роз. Скользя по телу, теплый воздух ласкал плечи и шею, покрывая их легкими, невесомыми поцелуями. От его дуновения чуть сдвинулся край одеяла, и ветер-проказник замер над вырезом рубашки, словно в нерешительности. А потом все же продолжил движение, расстегивая пуговички и уверенно, но нежно спускаясь ниже, постепенно из теплого превращаясь в горячий…

Вынырнув из дремы, я резко села на кровати. Мой мучитель все так же лежал на полу, положив под голову подушку. Грудь мерно вздымалась в такт дыханию, а тело казалось расслабленным. Все говорило о том, что он крепко и сладко спит. Неужели мне просто привиделось? Настолько реалистичный сон…

Я бы даже поверила в это, если бы не одно «но» — пуговицы действительно оказались расстегнуты, а плечи и шея нестерпимо чесались. Вот такая вот странная реакция на мужскую щетину и неоспоримое доказательство того, что сон мой был реальностью. Чувственный сон… и запутанная реальность.

Предыстория

Замок спал, укрытый звездным одеялом ночи. Цикады на десятки ладов и мотивов возносили хвалебные песни серебряной Аше и ее вечному спутнику — алому Калиту[1]. Два светила, чьи лучи, сплетаясь в едином танце, любопытно заглядывали в приоткрытое окно, выхватывая из мрака маленькую хрупкую фигурку. Сжавшись в дальнем углу огромной спальни, она беззвучно проклинала свою судьбу.

По бледным щекам катились голубые слезинки. На секунду замирая на подбородке, уже в следующее мгновение они срывались вниз драгоценными камнями. И так происходило всегда, сколько девушка себя помнила. Слезы радости были прозрачными, чистейшими эльтами, венчающими королевскую корону и регалии таров. Слезы горя опадали желтыми, словно свет звезды, интарами, что так ценились мастерами. Слезы страха были лазурными лабитами, что жрецы преподносили своим богам, как редчайший дар. И так всегда… Каждый оттенок ее эмоций имел свой цвет, свое название, свой драгоценный камень. Она сама была величайшим сокровищем этого мира, потому что подобный дар, если и проявлялся у кого-нибудь, то тщательно скрывался, точно так же, как стереглась тайна девушки. И тот факт, что подобных ей нет ни на одном из пяти материков, безумно радовал… Ни одному живому существу она не пожелала бы такой жизни: с детства ее заставляли испытывать сильные эмоции, пытаясь научить контролировать дар. Никто не подозревал о той боли, что неизменно накатывала после использования дара. Но хвала Аше, с возрастом боль утихала, и с ней уже можно было мириться, а слезы радости почти затмевали неприятные ощущения. Видимо, уроки дяди стали приносить свои плоды, хоть он и действовал по наитию, поскольку ранее с таким «сокровищем» ему сталкиваться не приходилось.

Имя столь удивительному ребенку подобрали соответствующее — Армель, что в переводе означало «каменная принцесса». С пеленок малышку приучали соответствовать своему имени, а после того как драгоценная девочка познакомилась с наследной принцессой Анитой, внучкой короля Себастиана, и стала ее фрейлиной — обучаться тонкостям придворной жизни получалось легче. В обществе приходилось учиться сдерживать свои чувства и эмоции, а это, в свою очередь, помогало контролировать дар.

Лия[2] Шанталь купалась в родительской любви и гордилась статусом подруги принцессы. Мир казался созданным для нее одной… пока на пути Армель не появился Он.

Орион Разящий — капитан корабля головорезов с лихим названием «Бездна». Его считали неуловимым призраком, появляющимся прямо из тьмы и уничтожающим торговые суда. После нападения «Бездны» на волнах качались лишь обломки да редкие выжившие. Многочисленные байки окружали имя капитана ореолом таинственности, усиливая страх перед безжалостным пиратом. Самая страшная и оберегаемая тайна грозного разбойника заключалась в том, что в миру Разящий принадлежал к роду Сельтор и носил статус тара Турмалинского, снискав себе славу искусного и беспощадного манипулятора.

Неуловимый? Нет… всего лишь умудренный жизнью и побитый судьбой человек. Безжалостный? На пути к заветной цели жалости нет места, а цель у него была, и он упорно шел к ней, порой по головам.

Вот только цель у капитана была не самая достойная. Он жаждал мести… Когда-то давно, еще в прошлой жизни, Орион, как самый обычный льер[3], прожигал жизнь при дворе Себастиана Златого на светских развлечениях, не задумываясь, растрачивая свою молодость на плотские утехи. Именно тогда он впервые в жизни полюбил. Полюбил с безрассудной горячностью, свойственной молодому сердцу. Беглый взгляд сквозь бальную залу, мимо танцующих и смеющихся людей. Один удар сердца и понимание: вот она — любовь.

Виктория Сальская — ненаследная принцесса Америи. Молоденькая девушка, родившаяся от связи короля и фаворитки. Ее планировали отдать в жены нойону соседней державы — острова Мэнсей, а у него на тот момент уже было две жены. Викторию собирались использовать в качестве разменной монеты, и Орион узнал об этом. Чего стоят доводы разума в сравнении с голосом сердца? Пылкий влюбленный выкрал избранницу ночью, воспользовавшись помощью верных подданных, и увез в родовое поместье Турмалин, расположенное на неприступном острове, со всех сторон защищенном высокими скалами и коварными рифами. Только истинные турмалинцы знали безопасный путь.

Камень второй

Сознание возвращалось постепенно, давая о себе знать болью в горле и звоном в ушах. Кажется, я лежала на мягкой постели, замотанная в кокон из шерстяных покрывал. Открыть глаза и рассмотреть обстановку удалось не сразу, а сделав это, я пришла к неутешительному выводу: судя по картинам морских сражений на потолке, я вновь находилась в замке тара Турмалинского.

Полумрак и пляска бликов огня на стенах наводили на мысль, что день клонится к концу. Тяжелый, спертый воздух комнаты мешал нормально вздохнуть, а одеяло — пошевелиться. Я тихонько застонала и вновь попыталась высвободить руку. И, о чудо, у меня получилось! Правда, прикрыв глаза от напряжения, я не сразу поняла, что кто-то помогает выпутаться из неожиданной ловушки.

— Госпожа, как вы? — раздался над головой знакомый голос.

— Воды…

Произнести даже такое маленькое слово получилось с трудом. И каким же облегчением стал поднесенный к губам кусочек льда. Вот только чтобы утолить жажду — этого было мало, а когда несколько драгоценных капель медленно скатились по щеке, я с укоризной посмотрела на Улю. Странное ощущение, что на мне гораздо меньше одежды, чем было до потери сознания, хорошего настроения не прибавило.

— Как вы себя чувствуете, госпожа? — пролепетала Улька, снова протягивая мне лед.

— Странно чувствую… — честно призналась я и, пока говорила, заглянула под одеяло.

Платья на мне не было, только плотная ночная сорочка с воротником под самое горло, застегнутая на все пуговички. Чудеса, не иначе!

— Простите, госпожа, но нам пришлось вас раздеть. Вы столько времени пролежали в мокрой одежде на холодных камнях…

Я удивленно смотрела на девочку, пытаясь вспомнить, что делала мокрая на камнях. Последнее воспоминание было о прощании с этим злополучным местом с палубы пиратского судна. Не успела я озвучить роящиеся в голове вопросы вслух, как в помещение вошел льер Сельтор.

— Дитя, сходи на кухню и попроси сделать для меня и нашей гостьи чай.

— Слушаюсь, господин! — пролепетала малышка, и в следующее мгновение ее и след простыл. Улыбнувшись такой исполнительности, я перевела взгляд на хозяина дома.

­— Благодарю за проявленные внимание и заботу, льер.

— Не стоит, лия. Это — мой долг, как радушного хозяина.

— Расскажете, как я оказалась в замке?

— Всенепременно. Но позвольте сначала представиться — льер Лазар Сельтор. А как я могу к вам обращаться?

— Лия Армель Шанталь, дочь тара Озерского.

— Мое почтение, лия Шанталь, — улыбнулся новый знакомый и немного неловко поцеловал протянутую руку.

Мы едва сдерживались, чтобы не рассмеяться, тем самым окончательно презрев правила этикета, но ситуация действительно выглядела комично. Худощавый льер Сельтор в свободной рубашке синего цвета, расстегнутой на две пуговицы, и домашних брюках. Как выглядела я — страшно было подумать. И при этом пытаемся соблюсти дворцовые правила вежливости и приличий. Вот что значит воспитание!

— Итак, лия, что касается истории вашего появления в замке. Честно говоря, я и сам не совсем понял, что произошло. Сидел в кабинете и корпел над бумагами, когда за мной прибежали слуги. Вас нашли на берегу, без сознания. По всему выходило, что вы спрыгнули с корабля и доплыли до острова… А вот зачем — поведайте мне сами.

— По правде, я ничего из этого не помню. Лишь момент, как стояла, держась за фальшборт, а потом клеймо начало гореть огнем и… темнота.

— Клеймо?

Рассказывать об этом совершенно не хотелось, тем более человеку, которого едва знала. Но сказанного не вернешь, так что остается только отвести глаза и промолчать, в надежде, что льер Сельтор поймет мое поведение. Увы, не понял…

­— Лия Шанталь, прошу, не смущайтесь меня. Я искренне хочу помочь.

— Сомневаюсь, что это в ваших силах.

— И все же, попробуйте довериться. Тем более, есть у меня некоторые подозрения относительно вашего «клейма». Это ведь отец его поставил, не так ли?

— Да, — вынуждена была согласиться я.

— И если исходить из вашего заявления, что клеймо горело огнем, то посему выходит, что это магическая метка принадлежности… Простите за странную просьбу, но могу ли я взглянуть на нее?

— Нет!

Мой ответ был категоричен. А как иначе?

— Но отчего же, лия?

— Потому что в этом случае вам придется на мне жениться!

Кажется, мужчина был ошеломлен моим заявлением. Пришлось пояснить:

— Понимаете, это клеймо или метка, как вам угодно, находится в таком месте… В общем, постороннему мужчине даже думать об этом неприлично!

— Но я не просто мужчина, лия Шанталь. Я исследователь, который хочет и может помочь, но для этого мне нужно взглянуть на рисунок!

— Я и так могу сказать, что он из себя представляет.

— И соотношение длины и ширины? И ровность линий определить? Поймите, в магических рисунках значение имеет любая мелочь. Если я не буду точно знать всех исходных параметров, то могу нечаянно навредить. Поверьте, у меня и в мыслях не было вести себя недопустимо или покушаться на вашу честь.

— И все же я отказываюсь демонстрировать этот позорный символ. Лучше скажите, вы сможете прояснить мое возвращение в замок или …

— Вполне. Все магические знаки, что наносятся на тело, предназначены для привязки. В основном их наносят рабам, устанавливая ограниченное расстояние и замыкая контур на конкретном человеке. В данном случае, по всей видимости, вы были привязаны к моему отцу. Уж не знаю, что в вас такого ценного, но расставаться с вами в его планы не входило. Так вот, после смерти «якоря» привязки, контуры метки сместились. Я могу только предполагать, что или кто стал новым «якорем». Вероятно, носители крови тара Турмалинского, то есть все его дети.

— Весьма сумбурное объяснение, но, кажется, основную мысль я уловила. Выходит, теперь я привязана к… Сколько у вашего родителя было бастардов?

— Не имеет значения, лия. Из совершеннолетних детей на острове никто не жил, а малыши находятся при своих мамах. Вопрос об их дальнейшей судьбе пока не решен, я жду брата. Скорее всего, в настоящий момент вашей привязкой являюсь я, но точно определить это можно лишь после исследования. Видимо, как только расстояние до ближайшего наследника перевалило за допустимую норму, активировалась метка. На основании этого можно определить примерную длину вашего «поводка». При нарушении установленного расстояния, контроль над вашим сознанием будет брать клеймо.

Камень третий

— Вот вы где, льер Сельтор! — Заглянув в библиотеку, я застала мужчину за рассматриванием семейного древа рода Шанталь.

— Доброго вечера, лия.

Меня удостоили мимолетным взглядом, коротким кивком и вернулись к изучению рисунка.

— Что же такое интересное вы там нашли? — полюбопытствовала я, подойдя ближе.

— Не могу понять, здесь опечатка или глаза меня обманывают? — удивленно спросил алхимик, непочтительно тыкая пальцем в основание древа.

— Никакой ошибки нет. Основателем нашего рода действительно считается Инея Шанталь.

— Но как? Впервые вижу, чтобы женщину считали Прародителем!

— Тогда считайте ее Прародительницей, если вам так проще, — я вздохнула. —Льер Сельтор, неужели вы никогда не слышали легенду про Инею Защитницу?

— Нет…

— Что ж, давайте присядем, и я поведаю вам дивную историю.

Проводив Лазара к креслу, стоявшему у окна, я удобно устроилась в соседнем и начала повествование.

— В давние времена, когда земли уже были поделены между людьми, и на каждом материке сформировалось свое государство, Америей правил славный король Люций. Великий и мудрый, он за короткое время сумел наладить отношения со всеми соседними державами, договорившись даже с жителями Фантума, которые в то время больше походили на дикарей...

— А сейчас не походят? — усмехнулся собеседник.

— Ныне Фантум считается свободной землей кочевников-воинов, которыми правит вождь Маква. Вы желаете об этом поговорить?

— Прошу прощения, лия Армель, — без тени раскаяния извинился алхимик.

— Значит — нет. Тогда рассказываю дальше.

Тихо вздохнув, тем самым выражая свое неодобрение, я продолжила историю о славной Прародительнице.

— Так вот, в те глубокие стародавние времена мир еще был наполнен магией и зловредными порождениями хаоса. Магические монстры лезли из разрывов вселенской материи и нападали на мирных жителей — убивая, сея страх и панику. Попадались на нашей земле маги, пробовавшие закрыть дыры в мироздании, что вели в первозданный хаос, но поодиночке их сил не хватало, а объединиться мешала глупая гордость.

И вот внимание молодого короля привлекла одна из магинь, вступившая в неравный бой с чудищами. Звали ее — Инея Шанталь. Эта юная лия переместилась из Нантэрии в приграничье Америи, следуя от разрыва к разрыву в горячем порыве закрыть проходы.

Люций магом не был, но всячески поощрял людей, наделенных даром. И всегда сам возглавлял отряды боевых магов, выезжающих на места новых разрывов на территории королевства. Так он и познакомился с синеглазой Инеей.

Проводя многочисленные эксперименты и игнорируя насмешливые взгляды от более старших коллег, девушка медленно, но верно двигалась к разгадке возникновения проходов в наш мир. Люций поддерживал магиню, искренне интересуясь ее теориями и предположениями. В один из дней, после очередного столкновения с чудовищами Хаоса, Инея нашла разгадку.

Магические потоки… Те самые энергетические нити, что оплетали наш мир, и служили причиной разрывов. Истончаясь, они лопались, нарушая силовой баланс и открывая доступ для потусторонних порождений. Поделившись своим открытием с другими магами, Инея заручилась их поддержкой. Она высчитала основные потоки, необходимые для закрытия прорех. Объединив мастеров, она направила совместную энергию на силовые нити и, напитав их, восстановила баланс.

В знак благодарности Люций провозгласил девушку Инеей Защитницей, даровав титул тарисы Озерской. Так магиня Нантэрии стала Прародительницей рода, а сын ее получил место в Совете по праву рождения.

— Представляю, как радовался муж магини… — снова перебил меня мастер Материй.

— А у нее не было мужа, — улыбнулась я, глядя на вытягивающееся лицо мужчины.

— Откуда тогда ребенок?

— Льер Сельтор, не заставляйте меня, благовоспитанную девушку, рассказывать вам, откуда берутся дети.

— И все же, лия Армель, мне очень любопытно…

— Неужели вы думаете, что интерес короля Люция прошел бесследно? К тому же, кому он мог доверить место в совете, как не собственному сыну?

— Но почему он тогда не женился на девушке?

— О, вы такой милый. Бывай вы чаще при дворе, давно бы поняли, что даже короли не вольны собой распоряжаться. Несмотря на времена и нравы, королевский брак должен нести выгоду государству. У Люция была невеста из земель Росаи, и отменить свадьбу он не мог.

— Грустная сказка, — вздохнул Лазар, вызывая у меня улыбку.

— Отнюдь. Чтобы быть счастливой и родить от любимого мужчины, необязательно быть его женой… Эта мудрость актуальна и по сей день. Впрочем, воспитанной девушке не стоит беседовать на такие темы, посему, разрешите откланяться.

Я поднялась из кресла и легким взмахом руки разгладила несуществующие складки на платье.

— Кстати, завтра я собираюсь во дворец. Составите мне компанию или предпочтете и дальше изучать нашу семейную библиотеку?

— Я с удовольствием прогуляюсь во дворец.

— В таком случае, выезжаем в полдень, сразу после завтрака. Доброй ночи, льер Лазар.

Мой будущий избавитель ничего не ответил, тут же погрузившись в свои странные думы.

***

Узнав, что до королевского дворца шагов двести пятьдесят от силы, льер Сельтор предложил совершить легкую прогулку. Погода стояла чудесная: облачная дымка ограждала прохожих от палящего солнца, небольшой ветер приносил свежесть и ароматы цветов. Хотя, если бы не радужное настроение, вряд ли бы Лазар смог меня уговорить — фрейлине принцессы не подобает появляться при дворе таким образом.

Взяв с собой Ульку, в качестве субретки, и несколько охранников, я отправилась на аудиенцию к его величеству.

— Лия Армель, вы позволите поинтересоваться, что собираетесь рассказать королю? — заговорил мастер Материй, когда мы отошли на некоторое расстояние от дома.

— Правду, льер Лазар.

— Значит, про похищение тоже поведаете…

Камень четвертый

— Армель, это совершенно недопустимо! Ты знаешь, кто ходит на обеды в таких нарядах? А эта прическа… Какой кошмар! Просто немыслимо! Сейчас же вернись и приведи себя в порядок! Будущей тарисе Озерской непозволительно одеваться так вульгарно!

Нотации, подобные этой, сопровождали меня с самого отплытия из столицы. Несмотря на раздражительную нудность подобных речей, я радовалась, если им удавалось отвлечь меня от сожалений по поводу расставания с принцессой и от того, что опять пропускаю грандиозный скандал — поединок на спицах. Но радость эта была недолгой.

Лия Аршисса, вызванная отцом из поместья, излишне добросовестно выполняла наказ родителя «бдить и оберегать». Она следила за каждым моим шагом и придиралась к любой мелочи, заставляя пожалеть о данном батюшке обещании. Через несколько часов после отплытия мне хотелось сбросить ее за борт! Скормить морским чудищам и освободиться от чрезмерной опеки.

Но, увы, чудища не спешили на торжественный обед, хотя, казалось бы, покрасневшее от натуги круглое лицо с тройным подбородком должно привлекать голодных хищников. И даже нависшей в моем лице угрозы тетушка не чувствовала, продолжая распекать по поводу поведения юных дев. Внушительный бюст колыхался в такт ее дыханию, ритмично поднимая толстую золотую цепь с массивным кулоном в форме сердца и гипнотизируя мужскую часть команды, когда мы находились на палубе.

— Да, тетя. Хорошо, тетя.

Вот и все, что я повторяла раз за разом, не желая выслушивать очередные нравоучения о своем непристойном поведении и не подобающем для юной девы характере. Вечные звезды, как же мне сейчас не хватало маленькой Ульки и ее непосредственных детских вопросов. Жаль, конечно, что принцесса оставила себе малышку, но что поделаешь? Подругам не отказывают. Тем более если это твоя будущая королева.

— Лия, можно узнать, ваша тетя хоть иногда молчит?

Лазар столкнулся со мной на выходе из своей каюты. Ученый держался за голову, слегка морщась от громких звуков, и видимо страдал от переутомления и качки.

— М-м-м, кажется, нет.

— А во сне?

— Во сне — тем более! Хотите удостовериться опытным путем? — усмехнулась я.

— Нет уж, увольте. Никогда не думал, что сутки плаванья могут быть столь долгими и выматывающими.

— Все зависит от компании, мой друг.

— Армель! — Бдительная тетушка появилась, как всегда, неожиданно. — Как тебе не стыдно! Одна, с малознакомым господином, в узком коридоре… Что о тебе скажут в высшем обществе? Это неприлично!

— Да, тетя Аршисса, — произнесла я вслух, но не удержалась от мысли: и как в свете об этом узнают?

— А это что, молодой человек? Злоупотребляете выпивкой? Да еще в присутствии моей девочки!

Только сейчас я заметила, что льер действительно держал в руках отливающий странной синевой бокал, периодически его взбалтывая. Может, готовил лекарство от мигрени?

— Отдайте немедленно эту гадость! — голос тетушки был возмущенным до предела, а я негромко застонала.

О любви тети Аршиссы ко всевозможным горячительным напиткам знали немногие, а те, кто имел несчастье видеть благородную госпожу в подпитии, старались помалкивать. Если, будучи трезвой, она не давала никому покоя, то на пьяную голову становилась совсем… нехорошим человеком. Именно по этой причине винные погреба нашего имения пустовали. Учитывая, что усадьбу с трех сторон окружали великолепные виноградники, соседи удивлялись такому положению дел. Но мы предпочитали выглядеть в их глазах нерачительными хозяевами, чем в очередной раз восстанавливать разрушенный хлев или спешно распространять слухи о появившейся в озере наяде, для изгнания которой пришлось заказывать службы в десяти храмах Извечных богов.

Благодаря нашим стараниям последние несколько лет незамужняя лия Аршисса вела исключительно здоровый образ жизни, если не брать в расчет несколько случаев, когда для нее провозили наливку «контрабандой». Последствия от этого недосмотра лишь укрепили окружающих в том, что кузина тара Озерского и алкоголь — совершенно несовместимые вещи! Но льер Сельтор этого не знал. Он вообще не ожидал от воспитанной лии подобной прыти, а посему даже не сопротивлялся, когда тетя Аршисса выхватила у него из рук бокал.

— Нет!

Мы выкрикнули почти одновременно. Только если я была в ужасе от представляемых последствий, то Лазар просто в ужасе… Увы, сделать мы ничего не успели. Игнорируя нас, тетя Аршисса одним большим глотком опорожнила сосуд, напоследок причмокнув губами. На мгновение на ее лице появилось выражений крайнего блаженства, а в следующий миг…

— Веером мне по морде, это что?! — выкрикнула я любимое ругательство бабушкиной приживалки, отскакивая от того места, где только что стояла дородная нарядная женщина.

— Мой эксперимент… По всей видимости, весьма удачный, — мрачно отозвался Лазар, с брезгливым лицом вытаскивая из вороха рюшей, оборок и бантов черную морскую свинку. Очень упитанную морскую свинку.

— Льер Сельтор, только не говорите, что превратили мою тетю в… это!

Лазар благоразумно промолчал, протягивая мне упитанный комок шерсти с влажными глазками-пуговками, сейчас расширенными от ужаса. В ступор впала и я.

— Это что? Это как?

— Она сама виновата! Любой благоразумный человек знает, что нельзя ничего пить и есть из рук алхимика!

— Спасибо, что не забыли предупредить меня об этом, когда угощали бульоном в своем доме, — возмущенно напомнила я.

Возразить было нечего, но виноватым, по-видимому, мастер Материй себя не считал, поэтому некоторое время мы молча мерились взглядами.

— И что мне с ней делать? Я никогда не ухаживала за животными. — Взяв подрагивающее создание на руки, я обернула его платочком и растерянно посмотрела на Лазара. — А у тебя противоядия нет?

Обескураженная происходящим, я даже не заметила, как обратилась к льеру на «ты».

— Пока нет. Это зелье было опытным образцом, я бы даже сказал — побочным… Ох, морские черти, надеюсь, она оставила хоть капельку, иначе с изготовлением обратного эликсира могут возникнуть серьезные проблемы, и вы получите домашнего питомца в долгое пользование.

Камень пятый

На улице уже смеркалось, и в этом сумеречном освещении комната выглядела немного загадочной и даже волшебной. Я решила не зажигать свет, а рассмотреть выделенные мне покои в полутьме, изучить морской пейзаж за окном. Хозяин дома, проводив меня до апартаментов, пожелал приятных снов и тут же сбежал. Не знаю, на что я рассчитывала, но после столь бурного выяснения отношений во время ужина полагала, что так быстро меня не оставят… Однако этот невоспитанный мужлан вновь поступил как ему вздумалось, а я теперь вынуждена бродить в растрепанных чувствах.

— Как ты посмела надеть столь вызывающий наряд? — неожиданно раздался в тишине писклявый голос.

— Свет! — воскликнула я и хлопнула в ладоши, продолжая озираться вокруг себя в поисках говорившего. Мгновение тишины… и ничего не произошло.

— Ха-ха-ха, — размеренно произнес все тот же противный голосок. — Деточка, это замок в старинном народном стиле — тут магические светильники не предусмотрены. И чему тебя только родители учили?

Действительно, ведь сама же видела, что в гостиной горели только свечи. Однако, привыкшая к благам столичного дома, куда в первую очередь покупались все магические новинки и удобства, в минуту опасности я, не задумываясь, попыталась зажечь маг-свет. Видимо, придется действовать по старинке.

Еще раз окинув утопающую в сумерках комнату внимательным взглядом, я глубоко вздохнула и осторожно пошла к столу, на котором стоял канделябр. Передвигаясь, я старалась не выпускать из виду тот угол, со стороны которого доносился странный звук. Однако никто так и не воспользовался моей беспомощностью, и, найдя огненный камень, я поспешила зажечь свечи и ухватить довольно тяжелую вещь двумя руками — мало ли что. Теперь можно было и комнаты повторно осмотреть.

— И не разгуливай тут с горящими свечами! Хоть мы и рядом с морем, а пожар займется быстро — ты даже не успеешь свой бесстыжий наряд переодеть, так и придется меня в неглиже спасать, — снова, словно из ниоткуда, раздался писклявый голос, и вдруг на ковер перед диваном выползла знакомая морская свинка.

— Тетушка! — воскликнула я и, не удержавшись на подкосившихся коленках, опустилась на пол рядом с ней. В последний момент уберегла от падения подсвечник, вспомнив о предупреждениях родственницы.

— Да уж какая я теперь тетушка, — тяжело вздохнул зверек. — Где эта сво… эх, естествоиспытатель — пусть вернет все обратно!

— Тетушка, он не может сейчас вернуть. — Я взяла животное на руки и погладила шерстку. — Лазар еще не придумал как — вы выпили опытный образец.

— Армель, милая, я обещаю больше ничего не пить, только расколдуйте меня! Это же такой позор, в мои-то годы…

Дальше раздавались только повизгивания и похрюкивания, поскольку свинка уткнулась мордочкой мне в живот и явно предалась горю.

— Значит, обещаете больше не пить?

Я задумалась о том, как можно использовать неожиданную лояльность и покладистость пожилой женщины.

— Обещаю! Только поесть дай, а то не кормят меня тут… Совсем.

Удивительно, но на почве ухода за пожилой… морской свинкой, мы с тетушкой даже как-то поладили.

***

Следующая пара дней прошла в изучении владений таров Турмалинских. В перемещениях по острову меня не ограничивали, и после завтрака я отправлялась на разведывательную прогулку.

Компанию мне составляла только тетушка, комфортно разместившаяся в плетеной корзинке. Младший льер Сельтор с утра до вечера пропадал в выделенных ему под лабораторию комнатах, что вселяло надежду на скорейшее разрешение свалившихся мне на голову проблем.

Чем дольше я знакомилась с этим местом, тем печальнее становилось на сердце. В здешнюю красоту было невозможно не влюбиться, но вспоминая наши отношения с тем, кого теперь величают хозяином залежей турмалина, я понимала — прибрать к рукам такое сокровище мне не удастся.

За эти дни льер Идамас перемолвился со мной от силы парой слов. В то время как при дворе наши встречи всегда проходили феерично. Ларион постоянно жалил меня остроумными замечаниями, едва не переходя грань приличия. Чтобы не дать спуску, я оттачивала на нем мастерство словесных баталий, но иногда в ход шли и маленькие женские каверзы. Но даже не в этом была причина моих сомнений: полгода назад я отклонила предложение руки и сердца льера Идамаса! Вряд ли мужчина забыл ту неловкую сцену, но я же не знала, что у него есть запасное имя с таким богатым приданым.

Время близилось к обеду, и пора было не только подкрепиться самой, но и накормить мою маленькую питомицу. Уже на подходе к замку меня удивила суета слуг и какая-то беготня в обычно тихом имении. На первом этаже также оказалось на удивление многолюдно. Посреди холла стоял сам командующий в окружении морских офицеров. Суетились слуги, перетаскивая багаж.

— А вот и моя гостья, — по-военному строго произнес тар Турмалинский, повернувшись ко мне. — Лия, я получил срочное известие и вынужден отплыть с острова.

— Весьма неожиданно. — Я окинула присутствующих беспокойным взглядом. — Льер Лазар, а вы тоже отбываете?

— Нет, у брата какой-то важный эксперимент, он не может его прервать, — ответил мне тар, не дав младшему вставить и слова. — Но вы не волнуйтесь. Я обязуюсь доставить вас к родителям в целости и сохранности.

— М-м-м, не стоит беспокоиться. Мы с тетушкой замечательно проводим время у вас в гостях и нисколько не заскучаем в ожидании, когда мастер закончит свои алхимические изыскания.

Приветливо всем улыбнувшись, я пожелала господам приятного плавания и поспешила покинуть холл, дабы не услышать еще одного предложения собирать вещички.

Пройдя несколько шагов по коридору, я вздрогнула от хлопка парадной двери, сотрясшего дом до основания. Кажется, кому-то не понравился мой ответ. Мне же не оставалось ничего иного, как проследовать дальше в свои апартаменты. Как только руки избавились от достаточно увесистой корзины со свинкой, водрузив ее на стол в гостиной, ноги стали измерять комнату вдоль и поперек, давая тем самым разуму простор для размышлений. А подумать было о чем.

Камень шестой

Плавание наше продолжалось без происшествий еще пару дней. Погода стояла чудесная. Я в обязательном порядке два раза в день совершала променад по палубе. Иногда одна, иногда в компании тетушки или тара Турмалинского. Однажды ко мне присоединился лекарь, обычно не покидающий своей каюты. Он оказался любопытным человеком, с которым мы интересно побеседовали. Это было первое длительное плавание мастера Жизни и, возможно, — последнее. Его постоянно беспокоили приступы морской болезни, отсюда и склонность к уединению. Пользуясь случаем, я узнала у лекаря подробности своего беспамятства, но, к сожалению, ничего нового он не поведал. Хотя уже то, что позорное клеймо не обнаружили, было хорошей новостью.

После того как Ларион узнал маленький свинский секрет, тетушка наслаждалась возможностью читать нотации и нравоучения, не скрывая своего таланта. Начала она, конечно же, с заявления о том, что после совместной ночевки в одной каюте льер Идамас, как благородный человек, обязан на мне жениться.

— Лия Аршисса. — Тар тяжело вздохнул. — К сожалению, это невозможно…

Морская свинка черной молнией взобралась на плечо Лариона и, укоризненно глядя на него, замерла. Я поймала себя на том, что тоже затаила дыхание.

— Вы женаты? — раздался писклявый голосок.

— Нет.

— Помолвлены?

— Тоже нет. — Ироничный взгляд полетел в мою сторону.

— Тогда…

— Тогда я должен рассказать вам правду, — перебил тар. — Лия Армель отклонила мое предложение, и я, как благородный человек, не могу ее принуждать.

С этими словами он поднялся, отчего шокированная тетушка не удержалась и свалилась в кресло, и вышел вон. Однако десять минут спустя Ларион вернулся обратно с одеждой юнги. Тетушка Аршисса, критически осмотрев вещи, прочитала нам получасовую лекцию о правилах дворцового, бытового и походного этикетов, попросила накормить ее ужином и предложила льеру переехать в другую каюту.

И вот на горизонте показалась земля, как же я обрадовалась этому факту! С ночи зарядил мелкий противный дождь, который лишил меня возможности прогуливаться по палубе. Я весь день грустила в каюте, неотрывно глядя в иллюминатор, до тех пор, пока не увидела горы. При ближайшем рассмотрении они оказались скорее барханами или лысыми холмами, но было уже не важно. Я готовилась сойти на берег.

— Войдите, — крикнула, услышав стук в дверь.

— Лия Армель, как вы себя чувствуете? — Капитан «Алаты», как всегда, был свеж и подтянут. Рубашка «морского волка» никогда не застегивалась им под горло, отчего бронзовый от долгого путешествия загар цеплял девичий взгляд. — Непогода не сказалась на вашем самочувствии?

— О, все в порядке. Спасибо, льер Идамас. — Я отвела взгляд, чтобы кое-кто не заметил моего любования его мужественным станом. — В отличие от вашего лекаря, я довольно неплохо переношу морские путешествия. А от мысли, что в ближайшее время смогу ступить на твердую землю и обойти все портовые магазинчики и лавки, меня переполняют радость и предвкушение.

При последних словах бровь тара удивленно выгнулась, заставляя заподозрить неладное.

— Да, я слышал, что подобный променад благотворно сказывается на настроении благородных горожанок. Однако почему вы не воспользовались предоставленной вам одеждой? Да, это не платье, но вы понимаете, что в чисто мужском коллективе было бы странно обнаружить иной гардероб. — Он задумчиво потер подбородок. — На самом деле я хотел поговорить не об этом. Корабль зайдет в порт под видом свободного зафрахтованного судна для пополнения запасов провианта и воды. На берег отправится разведывательная команда…

Ларион замолчал, видимо ожидая от меня какой-то реакции, а я, в свою очередь, ждала подробностей предстоящего визита. Для меня это была первая заграничная поездка, и казалось важным все правильно спланировать.

— Я не отпущу вас на берег, — произнес капитан, не дождавшись от меня хоть какой-либо реакции. — И не спорьте со мной!

Последнее тар быстро добавил, увидев растущее возмущение.

— Если нам придется спешно отплывать, я не хочу вас случайно забыть в одном из ателье.

— Только попробуйте меня забыть! — произнесла угрожающим голосом. — И я вплавь догоню ваш корабль! И тогда абордаж пиратов покажется вам детской забавой!

— Вот поэтому, — тоже переходя на грозный тон, сообщил Ларион, — вы останетесь в этой каюте, пока мы не отчалим!

— И как же вы удержите меня тут?

— Запру! На ключ!

— Только попробуйте!

— И что вы сделаете? — усмехнулся этот будущий труп.

— Попрошу тетю прогрызть трюм вашей посудины! — и я отвернулась к окну, не желая видеть столь возмутительного человека.

Слово свое льер Идамас сдержал наполовину. В каюте он меня, конечно, не запер, но и с корабля не отпустил. Справедливости ради отмечу, что заскучать нам с тетушкой не дали. Шпионский отряд самого молодого командующего королевской эскадрой разошелся по заданиям: кто собирать слухи и новости, кто запасаться провиантом. А мы с тетей Аршиссой были приглашены на ужин, накрытый на корме. Как я потом догадалась, место было выбрано не случайно: в полглаза Ларион следил за берегом, контролировал передвижения вблизи корабля, и только оставшиеся «полтора глаза» были полностью преданы нам.

Блюда кока продолжали радовать качеством и разнообразием — это было удивительно и немного подозрительно. Возможно, он был знаком с кулинарной магией, но в таком случае — что столь великолепный специалист делает коком на «Алате»?

За неспешной беседой я не заметила, как съела закуску и уже доедала горячее. И только тетя Аршисса воздержалась от трапезы. Она сидела на столе с моей стороны и пристально следила за капитаном, не спуская с него немигающего взгляда. Есть в такой обстановке Лариону было тяжело, поэтому он все больше говорил. Я с удивлением отметила, что тар Турмалинский является интересным собеседником и неплохим рассказчиком.

— Видите ли, лия Армель, шейханат Лабима Ибрам рао Мель-Сааби, начинается дальше за барханами. Довольно далеко от моря, с точки зрения нападения с берега, быстрого похищения девушки и отплытия. Но с другой стороны, будь порт составной частью владений шейха — мы не смогли бы здесь высадиться: без флага, без опознавательных знаков и уж тем более как посланники короля Себастиана.