Дракон для пышки или диета отменяется!

ПРОЛОГ 

Часы на городской ратуше пробили половину второго.

В особняке разорившегося графа Альбрехта фон Зюдерблика этот звук услышали двое: тощий полосатый кот по кличке Проглот и его хозяйка, которая в этот самый момент по локти была испачкана в муке.

Марта любила ночь. Ночью никто не видел, как она ест. Ночью никто не шептал за спиной: «Сдобная графиня опять пробирается на кухню». Ночью, наконец, можно было снять этот дурацкий корсет, вдохнуть полной грудью и заняться единственным, что у неё получалось по-настоящему хорошо — выпечкой.

На кухне было тепло и пахло ванилью. В очаге тихо потрескивали дрова, освещая неровным светом горки муки на столе, миску с яйцами и растопленное масло в глиняной плошке. Марта двигалась бесшумно и уверенно, как танцовщица, только вместо пачки на ней был заляпанный передник, а вместо пуантов — стоптанные домашние туфли.

Она готовила эклеры.

Тесто уже настоялось, и сейчас она ловко отсаживала его из кондитерского мешка на противень, стараясь, чтобы полоски получались ровными, одинаковыми, красивыми. Настоящее заварное тесто — это магия. Оно требует точности, любви и абсолютной тишины.

- Ах, если бы ты знал, Проглот, — шепнула она коту, который сидел на табурете и гипнотизировал масло. — Если бы ты знал, что сейчас творится в замке у барона фон Штольца. Бал. Музыка. Дамы в шелках. И все они умирают с голоду, потому что на балах есть неприлично. Особенно если ты женщина. Особенно если у тебя есть фигура, которую нужно прятать.

Кот зевнул, демонстрируя полное равнодушие к светским условностям.

- А я здесь, — продолжила Марта, водружая противень в печь, — пеку эклеры для себя и для тебя. Потому что, даже если у семьи нет денег на новые шторы, у неё есть серебряная ложечка, которую можно продать и купить настоящей ванили.

Она присела на корточки, заглядывая в печь через щёлочку. Тесто начало подниматься, золотиться, распускать по кухне умопомрачительный аромат.

- «Ты должна думать о замужестве, Марта», — передразнила она отца. — «Ни один приличный жених не возьмёт в жёны девушку, которая...» — она запнулась, вспоминая точную цитату, — «...которая выглядит так, будто съела своего жениха на завтрак, а на обед собирается съесть его состояние».

Кот согласно моргнул. Марта вздохнула и опустилась на табурет, глядя, как в печи творятся чудеса.

Отец прав в одном: у них нет денег. Скоро нечем будет платить за этот дом, за эту кухню, за муку и яйца. Барон фон Штольц был последней надеждой — глупый, лысоватый, с усами как у таракана, но с тугим кошельком. А этот его племянник... как его? Кажется, Отто. Который полвечера пялился на неё в лорнет, а под конец спросил: «А вы, графиня, случайно,не близоруки? Просто у вас такой... рассеянный взгляд. Или это от того затянутого корсета?»

Идиот.

Марта резко встала и помешала угли в печи, хотя мешать там было нечего. Злость помогала не расплакаться.

- Ничего, — сказала она вслух. — Ничего, Проглот. Мы откроем свою пекарню. «Сахарная слобода». Представляешь? Столики у окна, кружевные скатерти, и каждое утро — свежие круассаны. А в витрине — пирамиды из эклеров. Люди будут приходить, есть и улыбаться. И никому не будет дела до моей талии.

Кот спрыгнул с табуретки и потёрся о её ноги, требуя обещанного.

- Рано, — отмахнулась Марта. — Дай им дойти.

Она снова уставилась в печь. Сквозь мутное слюдяное окошечко было видно, как эклеры румянятся, как лопается на них золотистая корочка, как пузырится тесто.

За окном, на крыше особняка, кто-то глубоко и шумно втянул носом воздух.

Марта не услышала. Но если бы она подошла к окну и выглянула наружу, она бы заметила странную тень, застывшую на коньке крыши. Тень, слишком большую для человека. С двумя огромными складками, похожими на сложенные крылья. Тень сидела неподвижно, только раздувая ноздри и ловя ароматы, плывущие из кухонного окна.

- М-м-м... — прошелестел едва слышный баритон, заглушаемый ветром. — Ваниль... масло... яйца... Идеальная влажность... Кто же это печёт? Определённо не старая гномиха...

На кухне Марта вытащила готовые эклеры из печи. Они лежали на противне — румяные, пузатые, идеальные.

Она улыбнулась, смахнула со лба прядь волос, испачканную мукой, и погладила кота.

- Ну что, Проглот? Будем пробовать?

Кот согласно мявкнул.

На крыше тень бесшумно переступила с лапы на лапу, устраиваясь поудобнее.

Глава 1

- Дыши, Марта. Втяни живот. И улыбайся. Ты должна выглядеть так, будто тебе хорошо, а не так, будто тебя душат корсетом и голодом уже третью неделю.

Голос отца, графа Альбрехта фон Зюдерблика, ввинтился в уши острым шилом, когда карета, жалобно скрипя рессорами, остановилась у сияющего огнями особняка барона фон Штольца.

Марта вздохнула. От вдоха кружева на корсаже жалобно скрипнули, а отец побледнел и замахал руками, призывая её немедленно перестать, дышать вообще.

- Ты всё испортишь! — зашипел он. — Барон фон Штольц — последний, кто ещё согласен рассматривать нашу кандидатуру! После того случая с графом фон Гринвальдом...

- Этот гад спросил, не треснет ли подо мной лошадь, — напомнила Марта, поправляя муфту. В муфте, нагретой её телом и замаскированной носовым платком, лежал бутерброд с ветчиной, тайно собранный с утренней тарелки для прислуги. Она поклялась себе, что съест его сегодня. Даже если придётся прятаться в гардеробной. Даже если отец будет читать лекцию о вреде перекусов между танцами.

- Не важно, что он спросил! — отрезал граф, поправляя парик, который съехал набок от нервотрёпки. — Важно, что ты ответила! «Я лучше поем»! Кто так отвечает потенциальным женихам? Ты должна была томно вздохнуть и сказать: «Ах, барон, вы так заботливы, но я уверена, ваши лошади выдержат любые испытания»!

Марта промолчала. Спорить с отцом в карете перед балом — занятие бесперспективное и вредное для пищеварения. А пищеварение ей сегодня понадобится, потому что на столах у барона фон Штольца, по слухам, подают трюфельные пирожные от самого лучшего кондитера столицы.

***

Особняк барона фон Штольца сиял. Хрустальные люстры отражались в паркете, музыканты играли что-то бодрое, а гости, разодетые в пух и прах, плавно перемещались по залам, делая вид, что им ужасно весело и они совсем-совсем не хотят есть.

Марта, повинуясь отцовскому приказу, проплыла в зал, стараясь не смотреть в сторону столов с закусками. Там, на огромных серебряных блюдах, горой возвышались профитроли с заварным кремом. Там таяли масляные круассаны. Там, на отдельном столике, красовались те самые трюфельные пирожные — маленькие, шоколадные, посыпанные ореховой крошкой.

Они манили её. Они шептали её имя.

- Марта, не смотри туда, — сквозь зубы процедил граф, впиваясь пальцами в её локоть. — Смотри на гостей. Ищи кандидатов. Вон тот, у колонны, — барон Густав фон Айзенберг. Состояние: сталелитейные заводы. Вдовец, двое детей, ищет мать семейства.

- Я не гожусь в матери, папенька. Я даже кота правильно воспитать не могу — он таскает еду со стола.

- Молчи и улыбайся!

Марта улыбнулась. Её профессиональная «улыбка для смотрин» была отточена до совершенства за три года безуспешных попыток выдать замуж: уголки губ приподняты, глаза чуть прищурены, во взгляде — ни намёка на интеллект, только томная покорность и лёгкое слабоумие, которое так ценят в невестах.

Барон фон Айзенберг оказался мужчиной под пятьдесят с брюшком, которое, впрочем, его самого нисколько не смущало. Он оглядел Марту с головы до ног, задержался взглядом на талии, которую корсет делал чуть меньше, чем она была на самом деле, и одобрительно крякнул.

- Графиня, наслышан, наслышан, — прогудел он, целуя ей руку. — Ваш батюшка много хорошего о вас рассказывал.

- Очень приятно, — автоматически ответила Марта, чувствуя, как в муфте бутерброд прожигает дыру в её решимости вести себя прилично.

- Скажите, а вы хозяйственная? — барон прищурился. — Детям моим нужна мать, которая и обед приготовит, и за порядком проследит. Вы умеете готовить?

Марта оживилась. Это была её тема.

- О да, — с чувством сказала она. — Я отлично готовлю. Особенно выпечку. Эклеры, безе, пирожные...

- Выпечку? — барон поморщился. — Это баловство. А суп? Овощи? Кашу? Мясо по-купечески? Вот что нужно мужчине и детям!

- Суп, я тоже могу, — осторожно сказала Марта. — Но эклеры у меня получаются лучше.

- Эклеры, — барон хмыкнул. — Это всё баловство. Вы, графиня, простите за прямоту, сами вон какая... округлая. Небось, этими эклерами себя и кормите?

Марта моргнула.

- Простите?

- Я к тому, — барон понизил голос и доверительно наклонился к ней, — что женщина должна следить за фигурой. Особенно если хочет выйти замуж. Моя покойная супруга, царствие ей небесное, после вторых родов похудела так, что ветром качало. Красавица была. А вы... э-э-э... в теле.

Он разочарованно оглядел её ещё раз, покачал головой и, пробормотав что-то про необходимость промочить горло, ретировался в сторону столиков с напитками.

Марта осталась стоять посреди зала с застывшей на лице улыбкой и муфтой, в которой умирал от жалости к себе бутерброд.

- Что он сказал? — тут же материализовался отец. — Что он сказал, я не расслышал?

Глава 2

Вернувшись домой, Марта сразу прошла на кухню. На кухне было темно и холодно. Девушка зажгла свечу, села на табурет и уставилась на пустой стол. Кот, прибежавший следом, запрыгнул на колени и требовательно ткнулся носом в руку — мол, где еда, обещали же.

- Нет еды, Проглот, — устало сказала Марта.

Кот возмущённо мяукнул.

- Ладно, — вздохнула она, вставая и открывая шкафчик. — Есть мука. Есть яйца. Есть масло. Будем печь.

Она замесила тесто механически, думая о своём. О баронах. О лесопилках. Об отце, который вместо поддержки только пилит и пилит. О том, что завтра приедет налоговая и опишет последнее, что у них осталось. О том, что её мечта о «Сахарной слободе» так и останется мечтой.

К часу ночи кухня наполнилась ароматом свежей выпечки. Марта пекла эклеры. Много. Один за другим. Когда тесто кончилось, она занялась кремом — заварным, с настоящей ванилью, припасённой для особого случая.

К трём часам ночи противни ломились от готовых эклеров. Марта поставила их остывать на подоконник, приоткрыла окно, впуская ночную прохладу, и уставилась в темноту.

- Ну и зачем всё это? — спросила она у звёзд. — Зачем я пеку самые лучшие эклеры в королевстве, если их никто не ест, кроме кота и меня самой? Зачем я втискиваюсь в эти дурацкие платья и слушаю про «треснувших лошадей»? Зачем, спрашивается, жить, если каждый день — одно и то же?

Где-то на крыше послышался шорох. Проглот насторожил уши, но Марта не обратила внимания. Она смотрела на луну, и луна смотрела на неё.

- Да любой дракон был бы милее! — выкрикнула она в сердцах, сжимая кулаки. — Хоть в пещере сидела бы и пекла для чешуйчатого гурмана, а не выслушивала этот вздор про талию и приданое!

На крыше шорох усилился. Что-то большое и тяжёлое бесшумно переступило с лапы на лапу.

- Эй, там! — крикнула Марта, не оборачиваясь. — Если вы пришли грабить, то у нас ничего нет. Кроме эклеров. Эклеры берите, они свежие.

С крыши донеслось нечто среднее между вздохом и сдавленным хмыканьем.

Марта замерла. Медленно она повернула голову.

На карнизе, небрежно свесив вниз огромную когтистую лапу, сидел дракон.

Чешуя его отливала серебром в свете луны, глаза горели янтарным огнём, а ноздри жадно раздувались, втягивая аромат свежей выпечки.

- Во-первых, — сказал дракон голосом, похожим на рокот дальнего грома, — я не «любой». Я — Зогг.

Марта открыла рот. Закрыла. Открыла снова. Кот Проглот, который секунду назад дремал на табуретке, подпрыгнул на месте, выгнул спину дугой и с диким воплем умчался в коридор, где, судя по грохоту, снёс по пути ведро и напугал графа, который как раз подкрадывался к кухне, чтобы продолжить читать нотации.

- Вы... вы... — прошептала Марта, пятясь к столу и нащупывая за спиной скалку. Мало ли. Вдруг драконы боятся скалок? Вряд ли, конечно, но попробовать стоило.

- Скалку можете убрать, — устало сказал дракон. — Я пришёл с мирными намерениями. И вообще, я по делу.

- По делу? — эхом отозвалась Марта. — Дракон — и по делу? В три часа ночи? Ко мне на кухню?

- А когда ещё приходить? — резонно заметил Зогг, устраиваясь на карнизе поудобнее. От его движений с крыши посыпалась старая черепица и с противным звоном разбилась во дворе. — Днём вы спите. Вечером вас таскают по балам. А ночью вы печёте. Между прочим, я уже третью неделю наблюдаю.

Марта моргнула.

- Третью неделю?

- Ну да, — дракон зевнул, продемонстрировав внушительный ряд зубов, каждый размером с её указательный палец. — С того самого вторника, когда вы впервые пекли эти... эклеры. Я тогда пролетал мимо, проверял воздушные потоки, и вдруг такой запах! Я чуть не рухнул. Пришлось срочно планировать на крышу и сидеть, нюхать. Думал, померещилось. Но нет, на следующую ночь запах повторился. А потом ещё. И ещё.

Марта медленно опустилась на табурет. Скалка выпала из рук и покатилась по полу.

- Вы всё это время... сидели на крыше? И нюхали?

- Ну да, — подтвердил Зогг. — А что мне ещё делать? Охотиться? Скучно. Золото пересчитывать? Надоело. А тут вы. Каждую ночь концерт: сначала тесто, потом крем, потом аромат такой, что слюни текут. Я даже похудел немного.

Он обиженно похлопал себя по боку, и чешуя мелодично звякнула.

- Простите, — растерянно сказала Марта. — Я не знала, что доставляю неудобства.

- Какие неудобства! — отмахнулся дракон. — Сплошное удовольствие. Почти. Если б не эта дурацкая дистанция. Я всё думал: спуститься, познакомиться, попросить рецепт? Но вдруг вы испугаетесь? Люди часто пугаются. Орут, в обморок падают, священников зовут. Один раз меня даже хотели женить на принцессе, чтобы избавиться. Представляете? Принцесса была с характером, но готовить не умела совсем. Пришлось отказываться.

Глава 4

Марта почувствовала, что у неё защипало в носу. То ли от лука, то ли от неожиданной доброты дракона.

- А можно мне подумать? — спросила она.

- Конечно, — кивнул Зогг. — Сколько нужно? Час? Два? Рассвет через три часа, я могу подождать.

- Нет, я не про то... — Марта замялась. — Можно мне посмотреть замок? До подписания контракта?

Зогг просиял (в прямом смысле — чешуя замерцала ярче).

- Можно, — кивнул он. — Прямо сейчас. Полетаем?

- Полетаем? — у Марты перехватило дыхание.

- Ну да. Я же дракон. Летаю. Быстро. Комфортно. Держитесь крепче, не бойтесь, — он покосился на её пышные формы. — Вы значительно легче моей утренней добычи, так что выдержу.

Марта фыркнула, но обижаться не стала. В конце концов, это был первый комплимент за вечер, не касавшийся её талии. Ну, почти.

- Папенька, я скоро вернусь, — сказала она, скидывая туфли и хватая с вешалки тёплую шаль.

- Куда?! — взвизгнул граф. — Сейчас? Ночь! Дракон! Неизвестно куда!

- В замок Облачных Вершин, — терпеливо пояснил Зогг. — Туда и обратно за час. Если, конечно, не сдует ветром. Но я постараюсь лететь плавно.

Он спрыгнул с подоконника во двор, ловко приземлившись на четыре лапы. Марта, не дожидаясь, пока отец начнёт новую истерику, перелезла через подоконник и, подоткнув юбки, взгромоздилась дракону на спину, прямо между крыльями. Чешуя оказалась тёплой и гладкой, как нагретый на солнце шёлк.

- Держитесь за гребень, — скомандовал Зогг. — И не смотрите вниз, если боитесь высоты.

- Я не боюсь, — храбро соврала Марта, вцепившись мёртвой хваткой в серебристый шип.

- Тогда полетели!

Зогг мощно оттолкнулся от земли, и Марта взвизгнула — но не от страха, а от восторга. Ветер ударил в лицо, шаль взметнулась парусом, особняк отца стремительно уменьшился до размеров спичечного коробка, а потом и вовсе исчез.

Они летели над ночным городом, над тёмной лентой реки, над лесами и полями. Луна освещала им путь, и Марта, прижимаясь к тёплой спине дракона, вдруг поняла: она счастлива. Впервые за долгие годы. Просто потому, что летит в неизвестность на спине чешуйчатого чудовища, которое ценит её эклеры больше, чем все бароны королевства — её талию.

- Вон он! — прокричал Зогг, оборачиваясь. — Замок Облачных Вершин!

Марта посмотрела вперёд и ахнула.

На неприступной скале, о которую разбивались волны облаков, возвышался замок. Огромный, мрачный, с остроконечными башнями, уходящими в небо. В свете луны он казался игрушечным — и одновременно пугающим. Где-то в стенах зияли провалы, одна из башен была наполовину разрушена, а из центрального донжона валил странный фиолетовый дым.

- Это Грунди, — пояснил Зогг, заметив её взгляд. — Варит ночной суп. Готовьтесь, будет знакомство. И пожалуйста, не пугайтесь, если она начнёт размахивать топором. Это у неё такая манера знакомиться. Проверять, не враг ли.

- Топором? — переспросила Марта.

- Ну да. Она гномиха. А гномы без топора как без рук. Вы привыкнете.

Зогг начал снижаться, и вскоре Марта уже могла разглядеть детали: огромные ворота, подъёмный мост через ров (правда, ров был почему-то пустой и заросший крапивой), и маленькую коренастую фигурку, стоявшую на страже с самым воинственным видом.

Фигурка держала в одной руке топор, в другой — половник, и смотрела на приближающегося дракона с явным неодобрением.

- Опять припёрся, — донеслось снизу, когда они приземлились. — И не один. Кого притащил? Опять принцессу? Я говорила, хватит с нас принцесс! От них только мусор и капризы!

- Грунди, это не принцесса, — устало сказал Зогг, помогая Марте спуститься. — Это повар. Новый повар. С которым я подписываю контракт.

Гномиха подошла ближе, встала на цыпочки и внимательно оглядела гостью с головы до ног.

- Повар, значит, — хмыкнула она. — А готовить умеет?

- Эклеры, — честно сказала Марта. — И не только. Я много чего умею.

- Посмотрим, — Грунди ткнула её половником в бок. — Мягкая, — констатировала она. — Не то что прошлая. Та костлявая была, одни углы. Ладно, заходи, раз прилетела. Только имей в виду: порядок здесь я навожу. Пыль не трогать — она вековая, сакральная. Убираться только по моему разрешению. И в котёл не лезть. Мой котёл — моя гордость.

Марта перевела взгляд на котёл, из которого валил фиолетовый пар и доносились звуки, подозрительно похожие на бульканье серной кислоты.

- А что вы готовите? — вежливо спросила она.

- Рагу из каменного мха, — с гордостью ответила Грунди. — По старинному гномьему рецепту. Дракону, правда, не нравится, — она покосилась на Зогга. — Но он у нас нежный, ему подавай выпечку да десерты. А я считаю, что настоящая еда должна быть питательной. Чтоб если съел — три дня ходить не хотелось.

Глава 5

Внутри замок оказался ещё более впечатляющим, чем снаружи. Огромные залы, уходящие в темноту потолки, портреты суровых предков на стенах — и везде пыль. Многолетняя, толстая, пушистая, лежащая коврами на полу, мебели, люстрах.

- Сакральная, — напомнила Грунди, заметив её взгляд. — Не трогать.

- А как же вы тут живёте? — не удержалась Марта.

- А что такого? Пыль это тепло. Пыль это уют. Пыль это память предков. — Грунди любовно погладила слой пыли на старинном комоде. — Вот этот слой, например, ещё мой прадед оставил. А вон тот, на люстре, — со времён прапрадеда Зогга. Мы его бережём как зеницу ока.

Марта представила, как они «берегут» пыль, и её передёрнуло. Она представила, что будет, если она согласится здесь работать, и как долго она сможет терпеть эту «сакральность».

Они поднялись по винтовой лестнице и остановились перед массивной дубовой дверью.

- Здесь, — Грунди толкнула дверь, и она со скрипом отворилась. — Главная кухня замка. Тут мы готовим для всех.

Марта вошла и замерла.

Кухня была огромной. Сводчатый потолок, огромный камин с вертелом, в котором можно было зажарить целого быка, длинные столы, горы посуды на полках... И везде пыль. На столах, на посуде, на полу, даже на огромной плите, которая, судя по виду, не работала лет сто.

Но главное — в углу стояла печь. Самая настоящая дровяная печь для выпечки, с широким подом и хорошей тягой. Ржавая, закопчённая, но живая.

- Можно посмотреть? — спросила Марта, уже забыв про пыль.

- Смотри, — махнула рукой Грунди. — Всё равно чинить надо. Зогг обещал мастера вызвать, да всё никак.

Марта подошла к печи, открыла дверцу, заглянула внутрь. Сердце её радостно ёкнуло. Да, печь требовала ремонта, но это была настоящая, правильная печь. Та, о которой она мечтала для своей «Сахарной слободы».

- Я согласна, — обернулась она к Зоггу, который маячил в дверях, вжав голову в плечи, чтобы не задеть притолоку.

- Что? — не поверил он.

- Я согласна на контракт, — повторила Марта. — С одним условием.

- С каким? — насторожился дракон.

- Эта кухня будет моей. Полностью. — Марта обвела рукой огромное помещение. — Главная кухня замка. Я здесь установлю свои порядки. И пыль... — она покосилась на Грунди, — пыль придётся убрать. Хотя бы частично. Сакральность сакральностью, но в муке пыль не нужна.

Грунди возмущённо засопела, но Зогг поднял лапу, призывая к тишине.

- Договорились, — сказал он. — Главная кухня твоя. Пыль уберём. Мастера вызовем. Специи предоставим. Всё, что скажешь.

- И ещё, — Марта вдруг смутилась. — Мне нужно забрать кота. Проглота. Он без меня пропадёт.

Зогг улыбнулся (насколько дракон вообще способен улыбаться).

- Кот? — переспросил он. — Пусть живёт. Мышей в замке полно. Работы хватит.

Марта улыбнулась в ответ. Впервые за долгие годы — искренне, широко, от всего сердца.

- Тогда по рукам?

- По рукам, — подтвердил Зогг и протянул ей когтистую лапу.

Марта, ни секунды не колеблясь, пожала её.

Грунди только крякнула, покачала головой и побрела обратно к своему котлу, бормоча под нос что-то про «молодёжь пошла, совсем без страха, дракону руку жмёт, а этот дракон, между прочим, огнедышащий, спалит к демонам, если что не так».

Но Марта её уже не слушала. Она смотрела на свою новую кухню и представляла, как здесь всё будет. Чисто, светло, уютно. Как в печи будут подниматься эклеры, как по утрам будет пахнуть свежим хлебом, а по вечерам — корицей и ванилью.

- Завтра пришлю мастера, — пообещал Зогг, наблюдая за её лицом. — А пока, полетели обратно? Там твой отец, наверное, с ума сходит.

- Ах да, папенька! — спохватилась Марта. — Точно, полетели. И надо успеть до приезда налоговой.

- Не волнуйся, — успокоил её дракон, когда они снова устроились на его спине. — Я договорился. Мешок золота уже ждёт в моей сокровищнице. Твой отец сможет расплатиться и даже останется на приданое.

- Спасибо, — тихо сказала Марта, прижимаясь щекой к тёплой чешуе.

- Это тебе спасибо, — ответил Зогг, взмывая в небо. — Ты даже не представляешь, как я устал от рагу из мха.

Они летели над облаками, и Марта смеялась — громко, счастливо, впервые не думая о том, что кто-то увидит, как трясётся её живот или колышутся щёки. Здесь, в небе, на спине дракона, это было неважно.

Важно было только то, что впереди — новая жизнь. С печью, специями и чешуйчатым гурманом, который ценит её талант больше, чем осиную талию.

Глава 3

Он выжидающе уставился на неё янтарными глазами.

Марта открыла рот, чтобы сказать что-то умное, но вместо этого ляпнула:

— А вы правда эклеры едите?

- А что, не похоже? — Зогг обиделся. — Я, между прочим, гурман со стажем. Тысяча лет дегустаций, коллекция редких специй, собственная библиотека кулинарных книг, включая оригинал «Трактата о заварном тесте» четырнадцатого века. Я серьёзный дракон.

- Тысяча лет? — Марта округлила глаза. — Вам тысяча лет?

- Ну, примерно, — Зогг заскромничал. — Плюс-минус пара столетий. Я счёт сбился после пятисотого дня рождения. Там такой праздник был, что я три года отходил. Но речь не обо мне. Речь о вас.

Он вдруг подался вперёд, и Марта инстинктивно отшатнулась, но дракон лишь протянул лапу к подоконнику, где остывали эклеры.

- Можно? — спросил он с такой неожиданной вежливостью, что Марта машинально кивнула.

Зогг взял эклер двумя когтями — осторожно, почти нежно, — отправил в пасть и зажмурился.

Наступила тишина. Марта смотрела, как дракон жуёт, как на его морде появляется выражение неземного блаженства, как чешуя на миг вспыхивает мягким серебристым светом.

- Это... — выдохнул он наконец. — Это... божественно. Я думал, вы гений. Но теперь я знаю точно. Вы гений. Тот самый, которого я искал всю жизнь.

Марта не знала, что на это ответить. Комплименты от драконов в её практике встречались впервые.

- У меня есть предложение, — продолжил Зогг, открывая глаза. — Контракт. Официальный. Вы становитесь моим личным поваром. Полный пансион, отдельная кухня, неограниченный доступ к моим запасам специй и возможность печь что угодно и когда угодно. Никаких балов, никаких женихов, никаких диет. Только вы и тесто.

- И... где это будет? — осторожно спросила Марта.

- В моём замке. Замок Облачных Вершин. Наследственное владение. Правда, там сейчас небольшой... э-э-э... беспорядок. И живёт одна гномиха. Но вы не бойтесь, она безобидная. Почти.

- Гномиха?

- Грунди. Последняя служительница рода. Живёт там уже лет двести, считает себя хранительницей традиций. Готовит... специфически. Но вы не обращайте внимания, я вас в обиду не дам.

Марта попыталась переварить услышанное. Дракон, замок, гномиха, контракт... Это было похоже на бред, на ночной кошмар, на сказку, которую рассказывают детям перед сном. Но дракон сидел на её подоконнике и доедал третий эклер, и чешуя его мерцала в лунном свете, и пахло от него почему-то корицей и немного дымом.

- А... — начала она, но договорить не успела.

Дверь на кухню распахнулась, и на пороге возник граф Альбрехт фон Зюдерблик. В халате, с криво надетым париком и канделябром в дрожащей руке.

- Марта! Что за шум? Я слышал, как Крохобор носился по коридору, а потом грохот во дворе... — Он замолчал, увидев дракона.

Канделябр со звоном упал на пол.

- Раскудрит ее налево... — прошептал граф и начал медленно оседать вдоль косяка.

- Папенька! — Марта бросилась к отцу, но Зогг оказался быстрее. Он ловко, несмотря на габариты, спрыгнул с подоконника, подхватил графа за шиворот и усадил на табурет.

- Воды, — коротко приказал он. — И нашатыря, если есть.

Марта метнулась к рукомойнику, зачерпнула ковш воды и плеснула отцу в лицо. Граф закашлялся, открыл глаза, увидел над собой драконью морду и снова закатил глаза.

- Папенька, не смейте падать в обморок! — строго сказала Марта. — Это Зогг. Он дракон. Он не ест людей. Он ест эклеры. И у него ко мне предложение.

Граф медленно сфокусировал взгляд на дочери.

- Предложение? — прохрипел он. — От дракона? Какое ещё предложение?

- Работы, — вмешался Зогг. — Я предлагаю вашей дочери должность личного повара в моём замке. Оплата золотом, полное обеспечение, отдельное жильё. И никаких балов.

Граф открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Было видно, как в его голове лихорадочно работают шестерёнки, пытаясь переварить информацию: дочь уезжает к дракону. Дракон богат, можно потребовать выкуп и спастись от налоговой, которая приедет утром.

- И сколько... э-э-э... вы готовы платить? — деловито осведомился он, мгновенно забыв про обморок.

- Папенька!

- Марта, молчи! Это деловой разговор!

Зогг усмехнулся. У драконов это выглядело жутковато — зубы сверкнули в свете свечей, и граф нервно сглотнул.

- Я предлагаю вашей дочери контракт, — сказал Зогг, и откуда-то из-под чешуи появился свиток пергамента, перевязанный золотым шнурком. — Оплата золотом, ежемесячно. Отдельное крыло замка в её распоряжение. Возможность пользоваться моей библиотекой и коллекцией специй. И... — он сделал паузу, — я готов погасить долги вашего рода перед казной. В обмен на эксклюзивное право на выпечку в течение года.

Глава 6

Утро после знакомства с драконом выдалось суматошным.

Налоговая инспекция явилась ровно в девять, как и обещала. Трое чиновников в строгих мундирах с лицами, выражающими глубочайшее презрение к неплательщикам, ввалились в особняк и потребовали графа к ответу.

Граф Альбрехт, который после ночных событий так и не ложился, встретил их с поистине королевским величием. Он восседал в гостиной в парадном камзоле (единственном, который ещё не продали), рядом с ним на столике красовался увесистый мешочек золотых монет, любезно предоставленный Зоггом, а в углу сидела Марта с котом на коленях и делала вид, что читает книгу.

- Господа, — начал граф, когда чиновники разложили на столе бумаги. — Я рад приветствовать вас в своём доме. Надеюсь, вы хорошо доехали? Не желаете ли чаю? У нас, правда, только ромашковый, но зато с мёдом. Настоящим, липовым. Марта, распорядись насчёт чаю.

Чиновники переглянулись. Такого приёма они не ожидали. Обычно граф встречал их с кислой миной и просьбами об отсрочке.

- Э-э-э, благодарим, ваше сиятельство, но мы по делу, — сказал главный, лысоватый мужчина с бакенбардами. — Недоимки за пять лет. Сумма значительная. Если вы не в состоянии оплатить, мы вынуждены будем описать имущество.

- Описать? — граф изобразил искреннее удивление. — Зачем же описывать? Я готов оплатить всё полностью. Вот, извольте.

Он пододвинул мешочек к чиновникам. Те открыли его, заглянули внутрь и синхронно побледнели. Золото было высшей пробы, с драконьей чеканкой — на монетах красовался профиль Зогга.

Как только дверь за чиновниками закрылась, граф рухнул в кресло и вытер пот со лба.

- Ну и ночка, — выдохнул он. — Дочка, я, кажется, поседел ещё на пару лет. Этот твой дракон... он точно не передумает? Не потребует золото назад.

- Не потребует, папенька, — улыбнулась Марта. — Он вполне серьёзен. И вообще, я сегодня переезжаю.

- Переезжаешь? — граф встрепенулся. — Так быстро?

- А чего тянуть? — Марта пожала плечами. — Контракт подписан, замок ждёт. И потом, — она хитро прищурилась, — вы же сами говорили: надо пользоваться шансом, пока дают.

Граф вздохнул, но спорить не стал. В конце концов, дракон заплатил долги, обеспечил дочь работой и даже не потребовал её в жёны (пока). Это было лучше, чем любой барон с лесопилками.

- Ладно, — махнул он рукой. — Собирайся. Только кота своего забери, а то он мне всю посуду перебьёт от тоски.

Проглот, услышав своё имя, дёрнул ухом и продолжил вылизывать лапу.

***

Сборы заняли не больше часа. У Марты было не так много вещей: пара платьев, коробка с кулинарными книгами, любимая скалка, подаренная ещё бабушкой, да несколько противней и форм для выпечки, которые она считала своими личными.

Зогг обещал залететь за ней в полдень.

Ровно в двенадцать небо над особняком потемнело, и во двор, подняв тучу пыли, спикировал дракон. На этот раз он был не один — за спиной у него болталась огромная плетёная корзина, судя по всему, специально для перевозки грузов.

- Для вещей, — пояснил он, заметив взгляд Марты. — И для тебя. Забирайся. Кота тоже бери.

Проглот, увидев дракона вблизи, зашипел и попытался сбежать, но Марта ловко поймала его за шкирку и запихнула в корзину. Кот возмущённо завозился, но быстро утих, когда понял, что дракон не собирается его есть.

Граф стоял на крыльце смахивая с глаз слезы.

- Пиши, дочка, — всхлипнул он. — Если что не так — сразу возвращайся. Я хоть и старый дурак, а всё же отец.

- Вернусь, папенька, — пообещала Марта, забираясь в корзину. — Как только управлюсь с делами. И вам гостинцев пришлю. Печенья, например. Вы же любите печенье?

- Люблю, — шмыгнул носом граф. — Особенно миндальное.

- Будет вам миндальное.

Зогг взмахнул крыльями, поднимаясь в воздух, и вскоре особняк на улице Тупиковой остался далеко внизу.

***

На этот раз Марта могла рассмотреть замок при дневном свете. Зрелище открывалось... своеобразное.

Замок Облачных Вершин, несомненно, был когда-то величественным. Огромные каменные стены, остроконечные башни, подъёмный мост через ров — всё это выглядело внушительно и грозно. Если бы не одно «но».

Стены кое-где поросли мхом, причём таких размеров, что мох этот можно было косить и продавать как урожай. В одной из башен зияла огромная дыра, заботливо заткнутая пучком веток (Грунди, видимо, экономила на стройматериалах). Ров был не просто пустой — он зарос крапивой в человеческий рост, а на дне его угадывались очертания чего-то, подозрительно похожего на старую карету.

Глава 7

Все вместе они вошли в замок. Внутри было темно, сыро и пахло плесенью, перемешанной с чем-то кислым. Марта чихнула.

- Будь здорова, — равнодушно сказала Грунди. — Это пыль веков. Привыкай.

Дракон остался у входа, а Марта с Грунди прошли через огромный зал, где когда-то, судя по размерам, проходили рыцарские пиры. Сейчас здесь стоял длинный стол, на котором громоздились горы какого-то хлама: старые книги, ржавые доспехи, засохшие букеты, пара скелетов (Марта надеялась, что не настоящих) и огромный котёл, из которого всё ещё валил фиолетовый пар.

- О, это мой утренний суп, — похвасталась Грунди. - Будешь?

- Э-э-э, спасибо, я не голодна, — поспешно отказалась Марта, заглянув в котёл. Там булькало нечто, отдалённо напоминающее болотную жижу с плавающими ингредиентами неясного происхождения. Один из кусков, кажется, шевельнулся.

- Зря, — обиделась Грунди. — Я старалась. По рецепту прабабки. Там корень мандрагоры, глаз тролля и немного чеснока для вкуса.

- Глаз тролля? — слабым голосом переспросила Марта.

- Ну да. Тролли дохнут, глаза остаются. Не пропадать же добру. Я их сушу и в суп кладу. Питательно и на вкус как грибы.

Потом они поднялись по винтовой лестнице и оказались в коридоре, увешанном портретами. На Марту смотрели суровые драконьи предки всех мастей: с длинными мордами, с коронами, с мечами, с дамами в старинных платьях. Пыль на портретах была такой толщины, что черты лиц угадывались с трудом.

- Вот, — Грунди остановилась перед массивной дверью и толкнула её. — Твоё крыло.

Марта вошла и ахнула. Это была не комната — это была анфилада. Несколько комнат, соединённых арками: спальня с огромной кроватью под балдахином, гостиная с камином, будуар с туалетным столиком...

И вдруг за очередной дверью она увидела кухню. Маленькую, уютную, с новенькой печью и блестящей утварью.

- А это? — удивлённо обернулась она к Грунди.

Гномиха недовольно поджала губы:

— Зогг распорядился. Сказал, тебе нужно место для... как это... для экспериментов. Чтобы могла печь, когда захочется уединения. Или для завтраков. — Она хмыкнула. — Ну, хозяин — барин.

Марта прошлась по маленькой кухне, провела рукой по гладкой столешнице, заглянула в печь. Всё было идеально. Даже лучше, чем она мечтала.

- Это... для меня? — прошептала она.

- Тебе же сказали, — буркнула Грунди. — Только учти: на этой кухне я не прибираюсь. Сама будешь за чистотой следить. А в главной кухне, — она погрозила пальцем, — ничего не трогай до приезда мастеров. Там пыль вековая, сакральная. Я за ней триста лет следила.

- Хорошо, — кивнула Марта, всё ещё не веря своему счастью. — Договорились.

- Ладно, устраивайся, — махнула рукой гномиха. — Вещи тебе принесут.

С этими напутствиями она удалилась, оставив Марту в полном одиночестве.

***

Остаток дня Марта посвятила обустройству. Разложила вещи, прибралась в комнатах, познакомилась с местной ванной комнатой и даже успела сбегать вниз, чтобы разобрать корзину с припасами, которые Зогг любезно распорядился доставить.

К вечеру она чувствовала себя почти как дома. Проглот натаскал из подвала трёх мышей, сожрал их в углу и теперь довольно урчал на коврике у камина.

Она только скинула туфли и забралась с ногами в кресло в гостиной своего крыла, как в дверь постучали.

- Войдите, — устало, но с любопытством отозвалась она.

На пороге стоял Зогг. В человеческом обличье, но какой-то... непривычный. Без обычной своей ироничной полуулыбки, без книги под мышкой. В руках он держал только бутылку тёмного стекла, перевязанную бечёвкой, и казался немного смущённым.

- Добрый вечер, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — Я понимаю, что не вовремя, но...

- Вы подумали, что неплохо бы отметить первый день моей работы официально? — улыбнулась Марта, чувствуя, как усталость отступает.

- Именно! — обрадовался Зогг, входя и ставя бутылку на столик. — Это вино. Очень старое. Ещё из погребов моего прадеда. Говорят, приличное. Я в винах не разбираюсь, но пахнет вроде неплохо.

- Это замечательно, — Марта с интересом разглядывала бутылку. — Но, Зогг, к вину обычно нужна еда. А я сегодня не готовила, честно говоря, с ног валюсь.

- Ох, прости, я не подумал, — Зогг огорчился. — Я, собственно, только с вином и пришёл. Думал, может, просто посидим? Поговорим? Но если ты устала, я пойду...

- Стой, — Марта вдруг вскочила, и в глазах её зажёгся знакомый азартный огонёк. — Поговорить — это хорошо. А вино — это отлично. А еда... еда будет. Ты посиди пока. Я мигом.

Глава 8

В своей маленькой личной кухне Марта превратилась в вихрь. Настоящий ужин затевать было поздно, да и сил не было. Но кое-что быстрое, гениальное и очень вкусное она сообразить могла всегда.

Сковорода — чугунная, тяжёлая, любимая — уже стояла на плите. Масло зашипело, когда Марта бросила его на раскалённую поверхность. В ход пошли булочки, которые она припрятала для гренок на завтрак, кусочек сыра, найденный в погребе (Грунди держала там отличные головки, хоть и ворчала, что это «неправильный, некаменный сыр»), пара яиц.

Она работала быстро, но красиво. Каждое движение было выверено — ломтики хлеба обжарились до хруста, сыр расплавился золотистой шапкой, яйца превратились в пышный омлет, щедро сдобренный зеленью.

- Минутку, — прошептала она, бросая на сковороду тонко нарезанный чеснок и розмарин. Кухню наполнил умопомрачительный аромат.

Через десять минут Марта вернулась в гостиную, неся перед собой сковороду, на которой, как на блюде, красовались золотистые гренки с сыром и зеленью, политые яичной болтуньей.

- Вуаля, — объявила она, водружая сковороду на стол. — Ужин из ничего. Прошу к столу.

Зогг смотрел на неё во все глаза. На её раскрасневшиеся от плиты щёки, на сбившуюся прядь волос, на гордую улыбку и на дымящуюся сковороду в её руках. В своём простом бирюзовом платье, без единой драгоценности, с этой чугунной «ношей» она была прекрасна, как героиня старинной картины.

- Ты... — выдохнул он. — Ты волшебница.

- Нет, — рассмеялась Марта. — Я просто повар, у которого под рукой всегда есть масло и яйца. Садись уже, остынет.

***

Они ели прямо со сковороды, поддевая гренки вилками. Вино прадеда и правда оказалось чудесным — лёгким, чуть терпким, с ягодными нотками.

- Вкусно, — сказал Зогг с набитым ртом и тут же смутился. — Прости. Это всё невероятно вкусно. Я не ел ничего подобного... никогда.

- Это просто гренки, — отмахнулась Марта, но ей было приятно.

- Это не просто гренки, — серьёзно возразил он. — Это... это как будто кто-то взял обычный вечер и превратил его в праздник. Всё дело в тебе. Ты берёшь простые вещи и делаешь их волшебными. Тесто, муку, яйца... и даже меня, старого ворчливого дракона.

Марта замерла с бокалом в руке.

- Зогг...

- Я не знаю, как это объяснить, — продолжил он, не глядя на неё, уставившись в сковороду. — До тебя у меня был просто замок. Просто коллекция. Просто еда, которую я терпел, потому что надо было что-то есть. А теперь у меня есть дом. Вкусная еда. И... и ты. И это самое главное.

Он поднял на неё глаза. В их янтарной глубине плескалась такая неприкрытая нежность, что у Марты перехватило дыхание.

- Спасибо тебе, Марта, — тихо сказал он. — За этот вечер. За гренки. За то, что ты есть.

Марта почувствовала, как щёки заливает жаром. Сковорода между ними остывала, вино в бокалах кончалось, а в комнате становилось невыносимо тепло.

- Не за что, — прошептала она. — Это тебе спасибо. За то, что ты просто есть. И за то, что не считаешь, что женщина должна быть тощей и несчастной, чтобы быть счастливой.

Зогг улыбнулся той самой тёплой улыбкой, от которой у неё каждый раз ёкало сердце.

- Я считаю, что женщина должна быть счастливой, — сказал он. — А какой она при этом будет — дело десятое. И потом... — он вдруг хитро прищурился, — тощие девушки не пекут таких эклеров. А значит, они мне просто неинтересны.

Марта рассмеялась, и напряжение исчезло, сменившись той особенной, доверительной лёгкостью, когда рядом с человеком (или драконом) можно быть собой.

Они просидели допоздна, болтая обо всём на свете — о книгах, о специях, о глупых балах и о том, почему гномы так любят мох. А когда за окном уже совсем стемнело, Зогг поднялся.

- Мне пора, — сказал он. — Грунди будет ворчать, если я совсем допоздна засижусь.

Он подошёл к двери и обернулся.

- Спокойной ночи, Марта. Спасибо за этот вечер. Он был... самым лучшим за последние лет двести.

- Спокойной ночи, Зогг, — улыбнулась она.

Когда за ним закрылась дверь, Марта ещё долго сидела в кресле, глядя на опустевшую сковороду и пустые бокалы, и глупо улыбалась.

- Ну вот, — сказала она сама себе. — Кажется, я влипла. По-настоящему.

В комнате всё ещё пахло чесноком, розмарином и чуть-чуть — драконьим теплом.