Дракон-холостяк. Визит старой тётушки

Глава 1

Граф Джон Леопольд Драгонфорт страдал от похмелья. Голова раскалывалась от малейшего шороха, во рту пересохло, как в Великой пустыне, и хотелось только одного: закрыться в спальне с наглухо задёрнутыми шторами и пологом кровати и впасть в спячку на ближайшие полгода.

Мечта эта, сладостная, словно глоток воды в жаркий полдень, понемногу вытесняла раскаяние в содеянном. Хотя причина злоупотребить огненной водой, той, которую люди добывают из земляного масла, иначе именуемого нефтью, чтобы заправлять свои нелепые самодвижущиеся повозки, у Драгонфорта были. Вчера они провожали в последний путь холостую жизнь Тирнана Пендрагона, старшего в роду. Тостов, напутствий и советов, как держаться в брачную ночь, сопровождавшихся взрывами хохота и бурными возлияниями, было дано немало.

Последним, что помнил Драгонфорт перед тем, как разум его окончательно затуманился, была картина, как будущего жениха тащили освежиться два дюжих слуги, а его братец Эйтан требовал немедля ехать в квартал красных фонарей для продолжения, так сказать, банкета.

Эйтана пытались урезонить, намекая, что он уже едва стоит на ногах, на что тот отвечал, что дружок его, в отличие от хозяина, стоит очень даже крепко, и даже пытался расстегнуть ширинку, дабы предъявить доказательства, но не справился с пуговицами.

Словом, вечером было весело. Драгонфорт попытался вспомнить, кто и как доставила в фамильное поместье его самого – и не смог. Что ж, должны в истории оставаться свои загадки и тайны…

Представив, как сейчас мается правильный и добропорядочный Тирнан Пендрагон, он чуть заметно ухмыльнулся – и тут же пожалел об этом. Голова мгновенно взорвалась от боли.

Так что лежать, лежать в тишине. А когда чуть отпустит – ползти потихоньку с спальню. Позвать бы слугу, но до вышитой сонетки с дивана в малой гостиной не дотянуться, надо вставать…

Драгонфорт повернулся на бок и приготовился вновь погрузиться в спасительную дрёму, как вдруг до его чуткого слуха донёсся звук, и в прежние времена не суливший ничего хорошего, а сейчас и подавно. На парадной лестнице, в пять залах от гостиной, звонко лаяла собачонка.

Её голосок, резкий, отрывистый, отдавался в голове набатом. Боль обручем опоясала виски, к горлу подкатила жгучая тошнота. Огненная вода собиралась покинуть желудок Драгонфорта самым вульгарным образом. Допустить этого было никак нельзя. Он сцепил зубы и прикрыл ухо бархатной подушечкой, но это не помогло.

Осторожно, стараясь, чтобы тошнота не стала сильнее, Драгонфорт сел, в несколько скользящих шагов добрался до окна, скверно ругаясь про себя – открыть рот раньше времени было страшно – он принялся за латунный замок на окне. Пальцы слушались плохо, огненная вода плескалась внутри, требуя свободы и воздуха. Драгонфорт почти смирился с тем, что его ждало, когда задвижка всё-таки поддалась. Он рванул раму вверх, высунулся наружу, насколько это было возможно, и склонил похмельную голову. Изо рта его вырвалась тугая струя пламени, оставившая на фасаде дома длинную чёрную полосу копоти.

Стало как будто легче, но для верности неприятную процедуру, после которой горло горело огнём и дымилась щегольская бородка, пришлось повторить на бис. И ещё раз…

«Никогда. Больше – никогда! – мысленно пообещал себе Драгонфорт, упираясь руками в подоконник. – Хотя кого я обманываю!..»

Холодный воздух немного отрезвил его. По крайней мере, голова перестала болеть, звуки – по крайней мере, те, что доносились с парадного двора, – почти не раздражали. Надо только еще немного постоять вот так, освежиться.

Мутным взором Драгонфорт заметил у парадного входа раззолоченную карету, запряжённую четвёркой лошадей. На двери её красовался большой, видный даже из окон второго этажа, герб, изображавший змея крылатого в червлёном поле. Робкие надежды, связанные с тем, что мерзкую собачонку протащила в дом новая горничная, прехорошенькая, кстати, рассеялись как дым.

Парадный экипаж принадлежал вдовствующей герцогине Драхенфрей, в девичестве Драгонфорт, из младшей ветви рода. Если же говорить короче, тётушке Тилли.

Которая, судя по доносившейся из-за дверей перебранке с верным дворецким Бернардом, уже готовилась к штурму малой гостиной. И Драгонфорт сейчас не поставил бы и медяка на победу последнего.

– Молодой господин просил не пускать к нему никого!.. – вежливо, но твёрдо настаивал на своём дворецкий.

– Но я – не никто, я – его тётя! – шла в атаку герцогиня Драхенфрей.

– Мне очень жаль, но я не могу нарушить распоряжение молодого господина. Он не оставил на этот счёт…

– Если не оставил, значит, я могу войти.

– Но молодой господин… Он не здоров! – не выдержал Бернард.

– Тем более, мой долг – помочь страждущему родственнику!

Драконфорт наконец перестал высовываться из окна, опустил раму и даже собственноручно поправил гардину, чтобы скрыть следы своего мелкого «преступления», провёл рукой по волосам, приводя их в порядок, и произнёс хриплым после извержения пламени голосом:

– Бернард, впустите мою дорогую тётушку!

Двери медленно распахнулись, и на пороге малой гостиной появилась невысокая дама с завитыми седыми волосами. Она была одета в дорожное платье цветов семьи Драгонфорт, на голове красовалась шляпка в тон. Под мышкой дама крепко держала маленькую белую собачку с горящими янтарными глазками.

– Лео, мой дорогой племянник, как ты вырос, как ты возмужал! – елейным голоском начала тётушка Тилли. Драгонфорт распахнул ей навстречу по-родственному широкие объятья.

Информация для читателей

Книга "Дракон-холостяк. Визит старой тётушки"

создаётся специально для литмоба

"Новогодний беспредел"

Познакомиться со всеми книгами можно здесь

https://litnet.com/shrt/zLLp

Приятного чтения!

Глава 2

По своей разрушительности визит тётушки Тилли можно было сравнить с двумя пожарами или четырьмя переездами, не меньше. Нет бы жить в своё удовольствие, как полагается благонравной вдове её лет, ходить в храм, пристраивать щенят и котят, вязать шарфы и носочки, чтобы потом втридорога продавать на благотворительных балах… Да на воды ездить, в конце концов!..

Нет же, из всех удовольствий в жизни тётушка выбрала устраивать личную и семейную жизнь многочисленных племянников. Два года назад она женила-таки Максимилиана Драгонфорта, наследника рода. Ещё через год – выдала замуж кузину Минни, и весьма удачно. Леопольд надеялся, что до него очередь дойдёт не скоро, по крайней мере, не в эту зиму. Незамужними оставались кузины Милли и Мисси, драконихи на выданье.

Но нет, в этот раз выбор пал на него!

– Дорогая тётушка, как я рад вас видеть! – радостно воскликнул Драгонфорт, носом утыкаясь в мягкую, пахнущую пудрой и цветочными духами щёку. В голове мелькнула предательская мысль: «Вот сейчас откусить бы ей голову!»

Мелькнула и тут же была отброшена. И не родственные чувства были тому причиной. Тётушка Тилли была и старше, и опытнее, и в открытом бою в драконьем облике ещё неизвестно, кто вышел бы победителем из драки. Так что действовать предстояло иначе, тоньше…

– Чем я обязан чести видеть вас в своём доме? – сказал он, отодвигая кресло. Его резные золочёные ножки были снизу подбиты войлоком, но даже тихий скрип по паркету болью отозвался где-то между ушей. Тётушка Тилли, подобрав свои пышные юбки, села. На колени ей тут же запрыгнула мелкая белая собачонка. Потянулась, зевнула и облизала нос.

– Ох, Лео, ты ведь знаешь… С тех пор, как мой дорогой супруг покинул этот мир, оставаться дома одной в день Зимнего солнцестояния стало для меня пыткой… – Она потрепала собачонку между ушей. – А я так люблю общество…

Драгонфорт изобразил на лице приличествующее моменту сочувствие.

– А как же ваши подруги? Бридж по средам, чаепития по субботам?.. Миссис Хеймсворт, миссис Драхенберг? Здоровы ли они? – спросил он. Подруги тётушки помнились смутно. Помниться, когда для партии не хватало четвёртого, Леопольду приходилось играть с этими старухами.

– Здоровы, мальчик мой, здоровы. Но миссий Хеймсворт теперь выезжает на зиму в Батенхайм. На воды. Внукам нужен свежий морской воздух, чтобы как следует встать на крыло. А миссис Драхенберг только недавно стала бабушкой. И не подпускает невестку к двум очаровательным близнецам… Я видела их на прошлой неделе. Удивительные младенцы…

Драгонфорт почувствовал себя человеком, который в неурочный час решил прогуляться по болотам, причём в местах давно знакомых и исхоженных, и с ужасом осознал, что привычная тропа обернулась трясиной. Что могло быть безопаснее, чем спросить любимую тётушку о здоровье её подруг. А вот поди ж ты! Тянуть виверна за хвост, обходя столь деликатную тему, как истинная цель её приезда, вдовствующая герцогиня Драхенфрей явно не собиралась.

– Ох, как бы хотела и я услышать в своей гостиной хлопанье маленьких крылышек… – вздохнула тётушка Тилли. Драгонфорт с трудом сдержался, чтобы не посоветовать поставить в той самой гостиной клетку с попугаями. Приютить на зиму колонию летучих мышей. Моль развести, в конце концов! Но воспитание было сильнее самого мощного похмелья…

– А что же мой дорогой брат Максимилиан? – только и спросил он, стараясь направить поток тётушкиной энергии в иное, более безопасное русло.

– Представь себе, после того, как я столь удачно устроила его судьбу, Макс отказал мне от дома!

Драгонфорт напряг память, да так, что на лбу прорезались морщины. Определённо, думалось после огненной воды гораздо хуже. Да, кажется, было там с этой свадьбой что-то странное. Но чтобы отказать дорогой родственнице от дома, подставив под удар младшего брата!.. Каков наглец Макс, каков наглец!

– А кузина Минни?

– И она разочаровала меня! Сразу после венчания уехала на континент, изредка шлёт письма и даже не думает пригласить старую больную тётушку к себе погреть косточки под южным солнцем! А ведь я нашла ей такую прекрасную партию…

И кузина, кузина тоже хороша! Нет бы поскорее родить на радость вдовствующей герцогине пару славных пухлощёких младенчиков! Тогда не пришлось бы страдать ему, Леопольду…

Может, всё-таки откусить ей голову? Спасти Милли и Мисси…

Драгонфорт прикрыл глаза и чуть кивнул, заметив:

– Увы, благодеяния в нашем мире редко бывают вознаграждены, милая тётушка.

– Вот потому я надеюсь, что уж ты, мой дорогой Лео, окажешься благодарным. Я вижу, твоя вольная жизнь приносит прискорбные плоды. Невоздержанность в питии, в застольях, вольное обращение с женским полом... Да, даже до нашего захолустья долетают слухи о твоих эскападах… Я чувствую, что просто обязана взять твою жизнь в свои руки… И найти тебе подходящую жену.

– Благодарю вас, тётушка, за вашу заботу… – начал Драгонфорт, опустив от неожиданности привычный эпитет «дорогая», но вдовствующая герцогиня решительно перебила его:

– А в качестве свадебного подарка я отдам вам Драконье гнездо…

От неожиданности Драгонфорт едва не уронил челюсть, и только воспитание заставило его сохранить лицо. Драконье гнездо, уютный коттедж в горах, прежде принадлежавший герцогу Драхенфрею, был излюбленным местом отдыха у обоих семейств. Тётушка точно знала, чем заинтересовать племянника.

– Вы так щедры, дорогая тётушка! – в искреннем родственном восторге воскликнул Драгонфорт, целуя морщинистую руку вдовствующей герцогини. Собачонка на коленях зарычала.

– Будет, будет, милый Лео!

Сцену душевных излияний прервало появление дворецкого Бернарда. С невозмутимым видом он встал перед господином и доложил после разрешения:

– Ваши покои готовы, Ваша Милость!

Глава 3

Бернард изящным жестом предложил тётушке Тилли руку, и та, с несколько театральным вздохом встала, сунув задремавшую было собачонку под мышку. Сейчас они уйдут, и можно будет немного расслабиться, прийти в себя.

Едва за незваной гостьей закрылись двери, Драгонфорт вытянул ноги и развалился в креслах самым развязным образом. Дурнота почти прошла, горло больше не саднило – всё-таки регенерация у драконов творит чудеса, но вот голова… голова продолжала болеть. Не так сильно, как получасом ранее, конечно. Можно было надеяться, что ещё немного тишины и покоя, и его наконец отпустит.

Но тут до обострённого похмельем слуха донёсся новый звук, настолько омерзительный, что Драгонфорт стиснул виски ладонями. Где-то в парадных комнатах металл скрежетал по металлу.

Дождавшись перерыва, Драгонфорт с трудом поднялся и, не отнимая ладоней от ушей – со стороны это наверняка выглядело комично, но страдающему дракону было на это плевать – дёрнул за вышитый шнур-сонетку.

Спустя считанные минуты жуткий скрежет стих, но ему на смену пришли новые кошмарные звуки. Экономка миссис Бригс, которая безраздельно правила всеми служанками в доме – от горничных до кухонных девчонок, визгливо отчитывала младшую горничную Эмму. Судя по долетавшим до гостиной обрывкам фраз, та решила в неурочный час почистить каминные решётки. Прямо на дорогом белом ковре, привезённом из Парсианы. За что и поплатилась, судя по нарастающим воплям. Глотка у миссис Бригс была лужёная, а пальцы – стальные. И вот этими стальными пальцами старая экономка регулярно хватала за уши то посудомоек, то мальчишек-посыльных, когда ей казалось, что те ведут себя неподобающе.

Драгонфорту даже испытал к новой горничной что-то вроде сочувствия, но сие светлое чувство моментально заглушила головная боль. Он снова резко дёрнул сонетку, едва не оборвав шнур, и только потом понял, что это было бесполезно. Колокольчик, который призывал слуг, находился отнюдь не в большой гостиной, где сейчас миссис Бригс демонстрировала свои вокальные данные вместо того, чтобы спешить на зов страдающего хозяина.

На мгновение графскую голову посетила шальная мысль, что будь он женат, такой беды с ним бы точно не случилось. Законная супруга занималась бы ежедневной муштрой прислуги, планировала бы их совместные выезды… и уж точно не дала бы так перебрать с огненной водой! Может, и права тётушка Тилли?..

Драгонфорт зажмурился и встряхнулся. Неужели он стареет? Что же тогда будет дальше? Тёплый ночной колпак, пояс из волчьей шерсти и разговоры о пищеварении за карточным столиком… Ну уж нет!

Не дожидаясь, что экономка почтит его своим присутствием, он сам распахнул двери, прошёл через малую библиотеку и в большой гостиной, отделанной в старинном, чтобы не сказать – средневековом вкусе, застал вполне ожидаемую картину. Маленькая горничная стояла на полу на коленях. По миловидному личику катились крупные слёзы. Аккуратная грудь, такая, что могла бы с лёгкостью поместиться в графскую ладонь, вздымалась от рыданий. Из-под чёрной, местами покрытой меловыми пятнами, юбки выглядывали очаровательные ножки. Словом, весь нынешний облик Эммы наводил Драгонфорта на весьма и весьма неправедные мысли!

И вот этой прелестнице выкручивала ушко прямая, как жердь, седовласая миссис Бригс. Выкручивала, продолжая кричать:

– Сколько раз тебе повторять, дурья твоя голова! Каминные решётки чистят до того, как хозяева изволят проснуться! И не позднее семи утра!

– Но я… Я не успеваю… – всхлипнула Эмма. Драгонфорт ощутил острейшее желание немедленно утешить несчастную девушку. Желание концентрировалось немногим ниже живота и грозило прорвать брюки.

Но это чуть позже. А пока следовало преподать урок зарвавшейся миссис Бригс. Там, глядишь, и горничная будет посговорчивее…

Драгонфорт громко прочистил горло, обозначая своё присутствие. Можно было полыхнуть пламенем, благо какие-то остатки огненной воды всё ещё не покинули его желудок, и столб пламени вышел бы ярким и впечатляющим. Но вдруг полыхнут гардины или скатерти? Нет, конечно, после пожара тётушка Тилли на какое-то время отвлечётся от мыслей о женить непутёвого племянника и, может быть, даже переедет к Мисси, чтобы заняться её судьбой… И всё же слишком рискованно.

Заслышав хозяина, миссис Бригс подпрыгнула на месте, выпустив ухо несчастной Эммы. Та, прижав у нему руку, быстро вскочила с пола и вытянулась по стойке смирно, ожидая, что будет дальше.

– Миссис Бригс, извольте мне объяснить, что здесь происходит? – стараясь выдержать как можно более строгий тон, спросил Драгонфорт. Не захохотать в голос, видя, как меняется грозная экономка, удавалось с большим трудом.

– Я… Я… Я спешила на ваш звонок, сэр, когда увидела, что эта девчонка взялась чистить каминные решётки! На белом ковре! После полудня! Я просто вынуждена была преподать ей урок, сэр…

– Миссис Бригс, вы просто вынуждены были спешить ко мне. Только что вы заставили своего хозяина, страдающего от невыносимой боли, встать с одра болезни и прийти сюда на ваши крики…

На словах «страдающего от невыносимой боли» Эмма резко изменилась в лице. На нём отразились нежность и сострадание. Нет, всё-таки образ раненого рыцаря неспроста владеет женскими умами и открывает доступ в их горячие сердца и тёплые постели…

– Этого больше не повториться, сэр… – опустив очи долу, произнесла миссис Бригс. – Я приношу вам свои глубочайшие извинения…

– Они приняты, миссис Бригс. А теперь велите сделать мне отвар ивовой коры с мёдом и мятой.

– Да, сэр. Я лично прослежу за его приготовлением и принесу его вам.

– А вот это уже лишнее. Отправьте ко мне Эмму.

Глава 4

Появление Эммы в поместье Драгонфортов было овеяно флёром тайны. Поздней осенью садовник, который был занят тем, что убирал под воду стебли водяных лилий, чтобы те не пострадали от холода и не вмёрзли в лёд, заметил на берегу пруда странную груду тряпья, которая при ближайшем рассмотрении оказалась вовсе и не грудой не то, чтобы тряпья, а соблазнительных пропорций девицей. Бедняжка замёрзла, вымокла и была смертельно голодна. Садовник тут же доставил свою находку миссис Бригс, несмотря на зычный голос и привычку к рукоприкладству, отличавшуюся любовью ко всему больному и увечному.

Экономка отогрела девицу, накормила, уложила спать под пуховое одеяло, а на утро принялась расспрашивать, что же случилось с ней. Незнакомка тут же сообщила, что не помнит ни как попала в графский парк, ни откуда она, ни где её родные. Только собственное имя. И то пришлось вспоминать методом перебора.

Когда Эмма немного пришла в себя и подлечила кашель, мучивший её по ночам, выяснилось, что идти ей совершенно некуда. Разве что в работный дом или квартал красных фонарей. Ни того, ни другого сердобольная миссис Бригс позволить не могла и, устроив девице профилактическую взбучку с выкручиванием ушей, заявила, что никуда её не отпустит, а пример на должность младшей горничной с жалованием, одним выходным раз в две недели и требованием лишний раз не попадаться молодому хозяину на глаза. «А то мало ли что», – туманно предостерегла она Эмму.

Этим, а еще парами огненной воды, ударившим в голову, и объяснялась обострённая реакция Драгонфорта на прелестную служанку. Полулёжа на диване, он уже предвкушал, как сбросит накопившееся в теле напряжение на пуховых перинах своей спальни.

В дверь малой гостиной негромко постучали, чуть скрипнули петли – звук тут же взорвался болью в висках, и в неширокую щель протиснулась Эмма, несущая на вытянутых руках поднос с чайником, в котором плескалось спасение от мигрени. Плескалось довольно заметно, потому что горничная громко ойкнула, когда несколько капель горячего отвара попали ей на руки.

У Драгонфорта вся сжалось внутри. Он уже представлял, как пальцы Эммы разожмутся, и всё содержимое подноса рухнет на паркет и разлетится на десятки осколков. Вместе с его головой.

При всех своих внешних достоинствах, Эмма была удивительной неумелой во всём, что требовало работы руками. Она била посуду, путала одежду, которую следовало отдать прачке или в починку, как-то раз сожгла утюгом любимый шейный платок Бернарда – гладить графские вещи ей не позволяли, но миссис Бригс не оставляла надежд сделать из «этой бедняжки» хорошую служанку. У Драгонфорта же частенько возникали сомнения, что эта девица, которую он до того видел всего два или три раза, вовсе не та, за кого себя выдает…

На этот раз Эмма со своей задачей справилась. По крайней мере, с той частью, которая требовала донести поднос до чайного столика, не разбив чашки и чайник.

Драгонфорт вздохнул и откинулся на подушку, изобразив на лице невыносимое страдание.

– Ваш отвар, сэр! – Эмма присела в грациозном, но неуместном в этот момент реверансе, причём сделала это так, что её грудь, прикрытая белым передником, оказалась примерно на уровне глаз графа. Он томно опустил веки и слабым голосом попросил:

– Эмма, милая… Подай мне чашку, пожалуйста. Я так устал, так изнемог…

Судя по журчанию воды – глаз Драгонфорт пока не открывал, чтобы не выйти из роли умирающего героя – горничная расторопно бросилась выполнять его просьбу. Оставалось только надеяться, что она не зальёт столешницу, инкрустированную чёрным деревом…

Зашуршали юбки, что-то тёмное закрыло собой льющийся из окна свет, слева стало теплее – опыт и драконье чутьё подсказывали, что Эмма подошла к нему. Можно было приподнимать веки.

– Помоги мне, Эмма, – прошептал Драгонфорт.

Горничная склонилась над ним, свободной рукой приподнимая под спину, поднесла чашку к пересохшим губам. Граф сделал глоток и тут же скривился. Мёду в отвар положили так мало, что выпить его было почти невозможно.

– Это лекарство, сэр… Оно не должно быть вкусным. Так говорит миссис Бригс…

Драгонфорт отпил еще немного и помотал головой.

– Не могу… Всё внутри горит… Мне нужно затушить этот пожар… – Он осторожно положил руку на спину горничной и потянул её к себе. Эмма лёгким движением высвободилась из его объятий с громким возгласом:

– Я знаю, у вас изжога! Хотите, я принесу молока, сэр!

«Интересно, она дура или так удачно притворяется?» – подумал Драгонфорт.

– Не надо, Эмма, не надо. Молоко не поможет, моё сердце… – Он дождался, пока горничная поставит чашку на поднос, прежде чем сделать знак подойти ближе. – Вот, послушай…

Он осторожно схватил Эмму за запястье и приложил ладонь к своей груди.

– Чувствуешь?

– Чувствую, – отозвалась она. – Чувствую, что у вас тахикардия. Сердце бьётся слишком быстро. Надо позвать за доктором…

Драгонфорт ощутил, что напряжение внизу живота становится почти болезненным. Неужели эта девчонка сейчас специально играла им, чтобы набить себе цену? Что ж, за это ей придётся поплатиться там, в спальне.

Тонкие пальцы скользнули по рубашке, но, вопреки ожиданиям, не принялись расстёгивать пуговицы.

– Доктор мне не поможет! – прорычал Драгонфорт. – Мне нужен цветок твоей невинности…

– Моя герань, сэр? Но откуда вы про неё знаете? Миссис Бригс позволила мне завести её, но если вы не позволяете, я немедленно выброшу её на улицу, сэр! – отступая на пару шагов назад, воскликнула Эмма. Лицо изображало удивление и непонимание, но в глазах плясали весёлые чёртики.

– Это метафора, Эмма! Ты знаешь, что такое метафора?.. – вновь откидываясь на подушки, простонал Драгонфорт. Боевого настроя у него как не бывало.

– Не знаю, сэр. Но если необходимо…

– Мне необходимо хотя бы немного мёда к этому вареву, – вздохнул граф.

Горничная присела в новом реверансе и беззвучно удалилась, не задев ничего по дороге своими юбками.

Глава 5

Драгонфорт морщился, мелкими глотками отпивая отвар ивовой коры. Миссис Бригс принесла мёду, но перебить отвратительный въедливо-горький вкус всё равно не удавалось. Каждый глоток был напоминанием о вчерашних излишествах —наказанием, которое он сам себе уготовил. Правда, боль в висках постепенно отступала, и потому он продолжал своё невесёлое занятие.

На душе было так же скверно, как и во рту после вчерашнего. Сперва тяжкое похмелье, когда он едва не потерял лицо в собственном доме, потом приезд тётушки, вознамерившейся взять его непутёвую жизнь в свои руки, и апофеоз всему – горничная, которая посмела отказать ему, да еще и с такой откровенной наглостью… Драгонфорт испытал острое желание наказать негодницу, желательно прямо на тощем матрасике в комнате прислуги, но это было бы абсолютно несовместимо с его графским достоинством. Да и миссис Бригс, эта суровая жрица порядка, наверняка бы подняла на уши весь дом.

Конечно, можно было бы выгнать Эмму на улицу безо всяких рекомендаций или – даже лучше – с такой, чтобы ни в один хоть сколько-нибудь приличный дом её не взяли, но и это было слишком просто. В душе графа созревал план коварно соблазнить девицу, довести почти до самой высшей точки близости, и когда она уже будет молить его о последнем удовольствии, коварно указать на дверь. Своей спальни, разумеется. Пусть мается от полной, невыносимой неудовлетворенности, как он сейчас… Мысль эта согревала душу теплом мелкой, но сладкой мести.

Впрочем, всё это могло подождать… хотя бы до обеда. Силы, необходимые для столь тонкой интриги, пока что отсутствовали напрочь. Сейчас ему требовались лишь покой, сон и полное отсутствие тётушек с их матримониальными проектами.

Бернард вернулся как раз в то мгновение, когда Драгонфорт допил последний глоток отвара, щедро сдобренный нерастворившимся мёдом. Во рту стало так сладко, что он закашлялся, а в сознании мгновенно всплыли строки из Барда, затверженные наизусть еще на школьной скамье: «Избыток вкуса убивает вкус». Вот так и с его жизнью… Избыток удовольствий делает всё только хуже.

– Как моя драгоценная тётушка находит свои покои? – поинтересовался он у дворецкого, точно выверенными движениями собиравшего на поднос посуду.

– Я разместил герцогиню Драхенфрей в западном крыле, в Сиреневых апартаментах, как и обычно, и определил ей в качестве горничной Роуз, – отрапортовал Бернард, и в его голосе прозвучала та тончайшая нотка облегчения, которая означала: «слава драконам, не мне с ней возиться».

Драгонфорт наморщил лоб, пытаясь вспомнить, как выглядит эта самая Роуз. Не могло такого быть, чтобы он не знал о ком-то из служанок… Память, отравленная огненной водой, подкидывала обрывки: смех за дверью, шуршание юбок в полумраке коридора…

– Это та, у которой родинка над верхней губой, – почти наугад спросил он. В сознании возник образ бледной девушки с лихорадочным румянцем на щеках и чёрной точкой, напоминавшей мушку.

– Да, сэр, именно она.

Не позвать ли эту девицу сюда, чтобы утешить раненое самолюбие? Роуз никогда не отказывала своему хозяину в небольших радостях, а он всегда платил ей… нет, не деньгами и ответными ласками, но всевозможными милыми подарками: лентами, серьгами и перстнями, дорогими гребнями для волос... Ещё он намекнул миссис Бригс, чтобы та присмотрела для Роуз хорошего не склонного к пьянству и рукоприкладству жениха из конюхов или садовников, на случай, если патентованная каучуковая защита, которой не забывал пользоваться граф, всё-таки подведёт его. Всё-таки возиться с бастардами не входило в его планы.

Да, точно, отправить тётушке Эмму в качестве «подарка» — пусть та пытается научить неловкую дуру этикету! — и позвать более сговорчивую горничную. Но это позже. А пока его веки наливались свинцом.

– И чем же занимается герцогиня Драхенфрей?

– Когда я покидал е покои, она планировала визиты на эту неделю. И как я успел заметить, среди тех, кого она собирается навестить сплошь матери девиц на выданье…

Драгонфорт тяжко вздохнул. Как ни гнал он прочь от себя мысль о грядущем противостоянии с дорогой родственницей, чувствовалось, что на этот раз она так запросто не позволит ему выскользнуть из её цепких когтей. А значит, следовало готовиться к настоящему противостоянию.

– И что ты думаешь об этом, Бернард?

– Я думаю, сэр, что в день, когда в парадную дверь входит новая хозяйка дома, старый дворецкий незаметно выходит через чёрный ход.

Драгонфорт невесело усмехнулся. Все, все думают только о себе! Даже верный Бернард…

– Но я пока не собираюсь жениться! По меньшей мере, в ближайшие полвека.

– Конечно, сэр!

– И мне нужно будет придумать план, чтобы остановить тётушку Тилли!

– В этом вы можете положиться на меня, сэр! – отозвался Бернард с каким-то преувеличенным энтузиазмом.

Впрочем, кто бы на его месте согласился расстаться с местом в одном из богатейших и знаменитейших домов столицы?

– А пока мне надо передохнуть и восстановить силы, – поднимаясь с изящного гостевого дивана возвестил Драгонфорт. Сделал это он так быстро, что голова закружилась самым беспардонным образом, и стало как-то ясно, что ни о какой горничной Роуз и о том, чтобы вдоволь насладиться её телом, никакой речи быть не может. Это, впрочем, не помешало ему, опираясь на спинку кресла, закончить свою краткую речь решительным, хотя и слегка хриплым после отвара баритоном: – Нас ждут великие свершения!

Глава 6

Обед накрыли в Малой столовой, переделкой которой занималась матушка Драгонфорта, так что каждый раз, заходя туда, граф чувствовал лёгкую боль где-то под желудком: такой слащавой и пышной была её обстановка. Стены были выкрашены в розовый цвет, по потолку пустила плети белая лепнина, более всего напоминавшая безейный торт, всю мебель сентиментальная дракониха затянула нежнейшим лососевым атласом.

Это поместье матушка покинула лет пятнадцать назад, удалившись на континент греть крылышки, но поменять хоть что-то в обстановке Драгонфорт так и не решился.

Тётушка Тилли с своём брусничном домашнем платье идеально подходила под колорит столовой. Сейчас она гордо восседала по главе стола. По правую руку от неё на трёх подушечках устроилась собачонка. Драгофорт мрачно посмотрел на третьего участника обеда.

– Микки всегда ест с нами, – без тени извинений сообщила дракониха. – Он очень нежный мальчик и не любит одиночества.

– Роуз может передать его на псарню к моим гончим. Там ему точно не будет одиноко, – вежливо, но твёрдо отозвался граф.

– Как можно, Лео! Отдать это солнечное создание в столь ужасное место! Там вонь, там грязь, там чужие злые собаки! Микки получит на псарне сердечный приступ. И я не переживу этого! А ты ведь не хочешь этого, мой мальчик!

– Как вы могли подумать, дорогая тётушка! – улыбаясь во все зубы, тут же ответил Драгонфорт, а сам подумал, что избавиться таким образом от перспективы женитьбы было бы не так уж плохо. А главное, никто точно не догадается, что к гибели герцогини Драхенфрей причастен её племянник.

«Нежный мальчик Микки» залаял, да так громко и звонко, что на люстре, кажется, задрожали хрустальные подвески. Тётушка Тилли тут же потянулась к своему питомцу и поцеловала его в чёрный мокрый нос. Пёсик ответил взаимностью, лизнув хозяйку в щёку.

Драгонфорт почувствовал, что ещё немного, и ему снова потребуется высунуться в окно и извергнут из себя новый столб пламени.

Но тут двери распахнулись, и Бернард пропустил вперёд горничную Роуз с тележкой, на которой красовалась фарфоровая супница с гербом Драгонфортов. Столовую наполнил запах заморских пряностей. Ну конечно, миссис Бригс позаботилась о своём хозяине и велела кухарке приготовить острый суп с креветками и сливками пальмовых орехов. Лучшее средство от похмелья всех времён и народов.

То, что за столом прислуживала Роуз, одновременно и тревожило, и обнадёживало графа. Наливая ему суп, горничная бросила поверх тарелки такой обжигающий взгляд, что Драгонфорт снова подумал, не отправить ли к тётушке Эмму, освободив чаровницу от необходимости постоянно пребывать рядом со старой драконихой, но передумал и только едва заметно пожал плечами. Роуз медленно опустила веки, и огненный взор её тут же погас.

Закончив с хозяевами, горничная перешла к хвостатому участнику застолья. Перед Микки появилась белоснежная фарфоровая тарелочка с печёночным паштетом.

Чинно отведав несколько ложек пряного супа, тётушка Тилли заметила, что перца и других специй в нём, пожалуй, добавлено сверх меры, и это может дурно сказаться на пищеварении.

– Думаю, когда в твоём доме появится хозяйка, она всерьёз займётся твоим питанием, – завершила она свою тираду. – Желудок надо беречь, Лео…

– Благодарю за вашу заботу о моём здоровье, дорогая тётушка! – тщательно выговаривая каждое слово, сказал Драгонфорт и церемонно отправил в рот очередную ложку супа. Ему это острое блюдо, рецептом которого поделился когда-то гуляка Эйтан Пендрагон, казалось сейчас пищей богов.

– А ещё я заметила, - герцогиня погладила по загривку пёсика, задорно уплетающего паштет, - что у тебя на фасаде появился след от огня.

Удержать приличествующее моменту лицо Драгонфорту удалось с трудом. Ну конечно, из окон Западного крыла видна Малая гостиная!

– Признайся, у тебя…

Граф похолодел и выпрямил спину, готовясь к решительному удару.

– Был пожар? – в глазах тётушки Тилли заплясали чёртики.

- Что вы, тётушка. Так, мелкое недоразумение… - сдерживая вздох облегчения, сказал Драгонфорт. – Скажите, чем вы планируете заняться в ближайшие дни?

- О, Лео… Я так давно не была в столице! Хочу навестить старых подруг. Завтра вот думаю навестить Глэдис О’Драган и надеюсь, что ты составишь мне компанию. У моей дорогой Глэдис выросли очаровательные дочери. Одна из них, Мэлли, такая умница! Вывела новый сорт огнестойких кактусов. Ты просто обязан их увидеть…

Что ж, новости от Бернарда оказались правдой. Старая дракониха и в самом деле составила список дам с дочерями на выданье, и теперь намеревается шаг за шагом пройти по ним, частой сетью выбирая невест, как крупную рыбу.

Драгонфорт подумал, не сослаться ли на неотложные дела и не спрятаться ли от навязанного знакомства в клубе в компании других таких же холостяков. Но как упустить такую возможность поразвлечься? Огнеупорные кактусы! Выдумают же такое!

– Конечно, тётушка! Я всегда мечтал полюбоваться цветами Мэлли О’Драган!

Память, как назло, подкинула воспоминание об утренней неудаче с Эммой, которая собиралась вручить ему свою герань…

– Я знала, что ты поймёшь меня, Лео! Значит, завтра, в три часа по полудни…