Дракон! И-гад-же-ты!

Глава 1

Страсти в семье Макклейнов всегда бушевали неистово и жарко — так, что и обжечься можно. Огненные маги и не могли по-другому. Хотя, стоит признать, честно старались каждый раз… Но увы!

Вот и неделю назад, когда младшая кузина захотела сходить на шоу, то поначалу она попыталась быть правильной и честной: заискивающе спросила разрешение у родителей. Но те отказали, и мелкая закатила свой собственный концерт, виртуозно играя на нервах. Только ее мать оказалась скалой. Отец, сумевший выжить среди трех дочерей, племянницы и тещи — и вовсе кремнем. Так что на провокацию Мии не поддались. И на ее обманчиво-кроткий поначалу тон и заверения, что пойдет с подругой, — тем более. Ибо одна юная чародейка на танцполе — это всего лишь беда. А две сорвиголовы — уже катастрофа.

Но я, чувствуя, что эта рыжая суета не с разрешения, так по своей воле рванет на это сомнительное мероприятие даже через окно (и никакие заклинания ее дома не удержат!), стоически вызвалась сопроводить двоюродную сестренку. А все потому, что любила шебутную кузину. Как я это определила? Просто обнять и помочь ей мне хотелось куда чаще, чем убить эту плутовку. Но не сегодня, когда мы все же отправились туда, куда так рвалась Мия. И вот…

— Джи! Что ты такая серьезная?! — радостно воскликнула кузина, едва не повизгивая от переполнявшего ее воодушевления.

В ответ я на секунду широко улыбнулась. В лучших традициях кобры. Мия оценила.

— Знаешь, лучше все же будь серьезной. Но чуточку поменьше. А то я чувствую себя как под надзором, — бесхитростно отозвалась малая.

Хотя именно этот самый пригляд за ней и был.

Я на это лишь покачала головой. Да, нередко мне приходят умные мысли, только поступаю по-глупому я, еще чаще. И сейчас как раз был тот самый случай из разряда «чаще»…

Толпа вокруг нас неистовала в экстазе. Я тоже. Но от злости.

Всегда, сколько себя помню, ненавидела скопления людей, а с ними — и их эмоций. Нет, конечно, мне встречались и абсолютно бесчувственные. Но это в основном трупы. У живых же, даже если те — самые твердолобые «дубы», в кроне порой «шелестело». Причем громко. И как я ни закрывалась экранами, все равно в сознании сквозило чужими чувствами. Благо — не мыслями. Иначе бы я и вовсе сошла с ума.

Вот и сейчас рев восторженных зрителей, их азарт буквально долбили меня изнутри черепной коробки. Но я улыбалась, как всегда стараясь не показывать своих истинных эмоций, и держала Мию за руку. Потому как было стойкое ощущение: если я ее отпущу, она как минимум выпрыгнет из джинсов и толстовки, а то и вовсе улетит под высокий потолок ангара. Так мелкая азартно прыгала.

Мелкая (хотя какая она мелкая? выше меня уже вымахала!) радостно прыгала в предвкушении начала. А когда все же стояла на месте — тянула шею изо всех сил, привставая на цыпочки.

Вот только выглядывала она вовсе не артиста, который мог бы выйти на сцену. А все потому, что последней здесь и в помине не было! Зато имелась яма. Большая. Бойцовская. В ней сейчас бесновалась явно выловленная в темных городских переулках тварь с изнанки.

Эти бестии уже несколько сотен лет были бичом столицы: просачивались через разрывы полотна мироздания, которые образовывались в местах скопления магии. А где той может быть больше всего? Правильно — в огромном мегаполисе! Здесь оказывали услуги простым гражданам одаренные, имевшие лицензию на колдовство. Здесь жили и вели свой бизнес могущественные рода чародеев. Здесь вели политические игры великие дома драконов.

Так что - да, воздух над Морвисом с его небоскребами порой искрил от волшебства. И эти самые искры и прожигали проходы, через которые просачивались демонические сущности. И одна из таких гадин, с чешуйчатым телом, короткими лапами и пастью, полной черных клыков, ревела внизу, на арене.

Только малой не было до бестии никакого дела. Кузина выглядывала того, кто должен был биться с тварью. И ладно бы Мия просто искала своего кумира взглядом. Нет, она еще и все уши мне об этом бойце прожужжала!

Правда, начала она вещать о нем, когда мы уже пришли, и я оказалась поставлена перед фактом, ямой и невозможностью дать задний ход, потому как мы оказались в первых рядах и со спины напирали. Спереди, правда, вообще били. Но только софиты. Зато прямо в лицо.

Это маготехники настраивали освещение, чтобы и зрителям во всех подробностях зрелище показать, и чешуйчатую гадину разозлить посильнее.

— Хорошо, Мия, я уже поняла, у нас замена концерта на бои. Но почему ты не могла мне об этом сказать раньше?

«Хотя я что-то такое и предполагала, судя по тому, как ты фонтанировала эмоциями всю предыдущую неделю», — этого, кузине, конечно, не сказала, но сварливо и очень выразительно по этому поводу промолчала, засунув руки в карманы кожаной куртки.

Мия фыркнула:

— Как будто ты бы тогда согласилась пойти со мной.

«Именно поэтому я и отправилась сюда, подозревая подобное», — захотелось ответить предельно честно. Но я сдержалась. Впрочем, как обычно.

Мия же, не подозревая о нашем с ней полумысленном диалоге, продолжила:

— К тому же, когда я еще смогу вырваться из кадетского корпуса? Нас отпускают домой только на осенние каникулы. Это тебе везет: учишься в обычном университете и после занятий — иди куда хочешь. А я могу только в общежитие. Или библиотеку. Или еще куда-то, но только не за ворота, в город! Это несправедливо!

— Зато безопасно, — заметила я. — Для окружающих, не владеющих даром, — так точно.

На эти слова Мия запыхтела рассерженным ежиком в лучших подростковых традициях.

Хотя я сказала истинную правду, поскольку юные маги с большим потенциалом, только-только начинающие входить в силу, опасны. Как для обычных людей, так и для себя. Потому у преподавателей есть резон не выпускать даровитых из корпуса. Порой — до самого поступления в академию. И иногда (хоть и редко) и первые пару курсов в последней.

У малой сила обещала быть внушительной, дурь — еще больше, так что…

Глава 2

Никогда, до этого мига, и подумать не могла, что буду рядом с симпатичным парнем жалеть, о том, что я всего лишь хрупкая девушка, а не опасная гадина с изнанки!

Правда, с моего ракурса была видна лишь часть лица психа. Да еще и снизу. Но тем не менее оценить типа я смогла.

Мой взгляд уперся в плечо. Широкое такое, крепкое. Подобных я у своих одногруппников с филмага не встречала. Футболка, облегавшая тело, подчеркивала у того каждую мышцу — не буграми качка, пустившего корни в спортзале и привыкшего только к штангам, а плавными, уверенными линиями тренированного воина.

Свет ночных фонарей из бокового окна падал на светлые, почти белые волосы, и те горели, точно в неоне. «Чистая платина, а не масть. И зачем мужику такая красота?!» — пронеслось в мозгу завистливо. Мне, вынужденно променявшей свои снежные локоны на розовый почти дюжину лет назад, было обидно вдвойне.

И тут водитель обернулся.

Время споткнулось. Я мысленно ругнулась. А машина, взвизгнув тормозами, встала как вкопанная.

Редко в моей жизни случались такие долгие мгновения. Когда кажется, что еще немного — и они имеют все шансы растянуться на целую жизнь. И это при условии, что из вариантов, по какой причине ее прервать, будет выбрана старость, а не заряд из чарострела.

Невольно сглотнула, глядя на лицо психа.

Волевой подбородок, прямой, я бы даже сказала, породистый нос, темные, несмотря на светлую масть, брови вразлет, небольшой шрам, что перечеркивал одну из них.

Тонкая белая полоса, не длиннее фаланги пальца. Отчего-то враз представилось, как тип получил эту отметину на лице: уклонение, коготь твари, чиркнувший у виска, кровь, ответная атака…

А потом я совершила ошибку — посмотрела в глаза. В ночи они показались цвета северного моря, в котором нет надежды на милосердие. Только холод. Только обещание бури и гибели. В лучшем случае.

Кем бы ни был этот псих, он явно был хищником. По духу — так точно. И мы с сестренкой неосторожно вломились на его территорию.

От мужского взгляда, скользнувшего по мне, я почувствовала, что кожаная куртка ни демона не греет. Чтобы встречать такие взоры без простуды, нужен как минимум пуховик. И броня. Много брони, желательно замково-осадного типа со стенами толщиной в два человеческих роста. Вот тогда мне будет тепло и безопасно. Наверное.

Потому как было полное ощущение: меня видят насквозь. Прикидывают, за какой срок устранят… Оценивают уровень опасности.

Чувство оказалось не из приятных. Еще хуже, чем когда тебя наотмашь бьет волнами не самых приятных человеческих эмоций. А все потому, что оно было не чужим, а моим.

Мужские губы досадливо сжались в линию, взгляд психа спустился ниже, туда, где я всей Вирджинией Макклейн старалась закрыть свою шебутную кузину.

Но, кажется, все старания были напрасны. Углядел, гад! Хотя с рыжиной Мии только и прятаться в засаде…

А еще, кажется, псих заметил осколки стекла. И разозлился. Хотя и до этого не был в благодушном настроении. Я даже ощутила слабенькое, едва уловимое дуновение чужих эмоций. Ого! В неприступной ментальной крепости этого сумасшедшего появилась брешь!

Только это открытие не радовало. Настолько, что хотелось бы его побыстрее закрыть, как форточку, из которой сквозит неприятностями.

Потому как я не обольщалась тем, что это следствие моего дара, сумевшего пробить пси-барьер блондина. Скорее, просто он стал настолько зол…

— Кто вы такие и что здесь забыли? — процедил платиновый.

— Ф-ф-анатки… Пришли на бой посмотреть, — пискнула из-под меня мелкая, которая, кажется, тоже ощутила флер опасности, исходившей от психа, и им прониклась.

Мне же было сейчас слегка не до светской беседы. Я была занята слегка другим: проникновением. Волна злости оказалась для меня сродни лазейке. Я, подцепив шлейф эмоций, вплела в них свой импульс, постаравшись, чтобы тот максимально слился с истинными чувствами платинового. А после пустила свою силу в противоток, подбираясь к барьеру, который до этого не могла пробить и… Есть!

Мне удалось проникнуть через заслон и ощутить дикую смесь противоречий. Ярость и настороженность, усталость и готовность к новой схватке. Боль и облегчение. Отстраненность и… искру интереса?

За последнюю-то я и зацепилась. Потянула ее выше, усиливая и превращая в расположение, а затем и в сочувствие…

Да-да-да, псих, мы просто забавные девицы. В меру интересные и без меры чокнутые. Дурехи, одним словом. Что с таких взять? Только понять, простить и отпустить… Главное не в воду с тазиком цемента на ногах.

Я старалась быть аккуратной при работе с пси-даром. Не навязывать психу совсем уж чуждые ему чувства. И на каждый свой посыл ощущала легкий отклик. Словно подсознание блондина и не особо сопротивлялось. Будто и платиновый был готов, как остынет, прийти к тому же. Только вот во время этого естественного пути как бы мы в новых неприятностях по уши не оказались…

Ведь погоня, от которой только-только оторвались, могла в любой момент возобновиться… И лучше бы нам при этом оказаться не в машине. В идеале — и вовсе дома у тети с дядей.

Так что я всего лишь ускорила прохождение стадий от отрицания до принятия через «да чтоб вы заразы такие…», уложившись в какую-то дюжину секунд.

За это время Мия успела испуганно икнуть. Платиновый — выдохнуть и как-то нехорошо прищуриться, а я — слить свой небольшой резерв едва не на треть. Все же крепкая была психика у этого упертого типа! Такую вместо осадного бревна можно использовать!

Но все было не зря.

Окинув нас взглядом, псих как-то устало выдохнул:

— Что, девочки, прокатились? А теперь вон!

После этих слов нас с малой буквально ветром вынесло из его машины.

Вот только не успели мы отбежать и десяток шагов, как Мия хлопнула себя по карманам и испуганно пискнула:

— Мой магофон! Он, кажется, из кармана выпал…

И, мало того, кузина рванула за своим артефактом. Правда, недалеко: я поймала ее за капюшон толстовки и, сурово рявкнув:

Глава 3

Проход под низенькой аркой в стене старого, явно построенного пару веков назад дома напоминал очень тонированную машину… Настолько «очень», что она поглощает свет почище черной дыры. И вот из этой тьмы послышался повторный глухой рык.

Воздух враз стал густым, липким, и в горле запершило от омерзительного запаха: смеси серы, влажного камня и гниющей плоти.

«Да вашу ж меня! Тварь изнанки!» — по ощущениям, эта мысль упала камнем прямо из черепной коробки куда-то в желудок, и в том враз стало тяжело и холодно. Я ощутила, как бросило в холодный пот. Глаза сами собой расширились, пытаясь выхватить из мрака подворотни хоть что-то: тень, движение, отблеск…

Кажется, через этот проход можно было выйти на улицу удовольствий. Но сегодня, похоже, путь к разврату был закрыт. Да и не очень-то туда и хотелось, если честно… Скорее наоборот, нам этим вечером веселья мы уже хватили столько — лишь бы унести… И даже не его. А ноги. Куда подальше отсюда.

Уже собиралась прошипеть об этом кузине, но не успела.

Из мрака, словно капля черной смолы, выползла тварь. Небольшая, размером с дворовую собаку, но от этого не менее отвратительная. Ее чешуйчатая шкура отливала блеском стоячей воды, а на спине торчали редкие костяные шипы.

М-да… Сегодня явно не мой день. Вернее, уже ночь.

Но настоящий трындец подкрался с той стороны, откуда я и не ожидала: от моей боевой кузины.

Нет, я всегда подозревала, что смелая дева в беде — это то еще испытание. Но всегда полагала, что для самоуважения доблестных рыцарей, пытавшихся эту невинную ромашку спасти. В крайнем случае — для злодеев, на оную леди напавших. Но не для меня же, просто стоявшей с этой бесстрашной рядом!

— Джи, беги! — самоотверженно пискнула Мия.

Я ощутила от нее колебания, словно малая определялась. А в следующую секунду девичья рука дернулась сама собой. Я даже не успела крикнуть «стой!», как воздух перед мелкой сгустился, раскалился докрасна огненный шар, стремительно ширясь и ярясь пламенем, и понесся во тьму.

Аркан врезался в низкую арку над подворотней, из которой начала выползать тварь.

Грохот ударил по ушам, отблеск адского пожара осветил всю улицу, на миг превратив ночь в день. Заклинание, мощное и явно убойное, впечаталось в каменную кладку над гадиной. Последняя, ослепленная вспышкой, на миг замерла. Видимо, такого теплого и яркого приема зверюга не ожидала…

В тот же миг свод над чешуйчатой обрушился, придавив зверюгу обломками. Вот только если перекрытие этажа, нависавшего над подворотней, выдержало, то внешняя стена дома — нет. По кладке фасада пошли трещины. Да так, что разлом зазмеился меж кирпичами до самой крыши.

— Запечатай трещину! — выкрикнула я.

Мой резерв был наполовину пуст, но для небольшого заклинания должно было хватить, так что я создала аркан. Только прежде, чем он сорвался с кончиков моих пальцев, кузина коснулась моего запястья со словами:

— У тебя плетенее вернее будет, — и ощутила как по каналам потекла чужая сила: кузина тоже поддерживала меня, по-своему, как могла.

Матрица тут же начала шириться, разрастаться, чтобы спустя семь ударов сердца превратиться во внушительное заклинание, которое и легло на трещину, закрепив ту.

Уф! Кажется, обошлось без жертв. И без финансовых потерь тоже, если мы успеем удрать до приезда законников.

Кажется, это осознала и кузина, потому мы, не сговариваясь, рванули по мостовой. Наш бег был чистая паника, подпитанная адреналином. Я все ждала подсознательно, не раздастся ли позади грохот. Но нет. Обвала не случилось. Когда мы с Мией стрелой пролетели квартал и оказались достаточно далеко, я смогла выдохнуть:

— Нет, все же ты не права.

— В чем? — удивленно отозвалась запыхавшаяся кузина.

— В том, что сомневаешься, — выдохнула я и добавила: — Из тебя получится отличный боевой маг. Ты смогла выбрать верное решение и победила тварь.

— Угу. Только если бы призвала своего зверя, то не разрушила бы дом.

Что-то подсказывало мне: Мия опять готова была вот-вот с головой окунуться в пучину самобичевания. С малой часто такое бывало: пока цель маячила впереди, она перла к ней напролом, не оглядываясь. Но стоило всему случиться — и кузину начинали грызть сомнения, совесть. Причем почище, чем шелудивого пса — блохи.

— А ты смогла бы совладать со своей тигрицей? — протянула я, приподнимая бровь.

Фам у малой был под стать ее дару — внушительным. Только вот и сил контролировать такого требовалось немало. Потому кошечка Мии часто своевольничала. И, кто знает, как бы она повела себя сегодня? Вполне могла задрать хвост и попросту убежать, потеряй кузина концентрацию хоть на миг!

Вопрос повис в воздухе, и я ощутила флер сомнений, растекшийся от Мии. Поймала ее ладонь и, сжав ту, добавила: — Не переживай, ты все сделала правильно!

После этих слов малая приободрилась настолько, что вскинула голову, смело сделала шаг в темноту — поскольку фонари на этой улице не горели — и едва не расквасила нос, угодив кроссовкой в выбоину. Что ж, никогда еще судьба так быстро и наглядно не показывала, как легко можно оступиться в этой жизни, если возгордиться. И как больно будет падать…

— Пались оно все драконом! — выпрямляясь, выругалась мелкая, которую я едва удержала от близкого знакомства с асфальтом.

Фыркнув, Мия откинула рыжую прядь со лба и, подняв свободную руку, призвала магию. Последняя затанцевала на кончиках пальцев, освещая дорогу вместо разбитого фонаря.

— Лучше погаси, — посоветовала я.

— Зачем? Хорошо же светит…

— Угу. А еще нам светит ночь в отделении законников, если поймают, — напомнила я. — Так что не пались!

— Ладно, — согласилась Мия таким тоном, который порой страшнее угроз.

Только меня было этим не пронять. Я прекрасно чувствовала, что за этой напускной резкостью скрыто смятение. Впрочем, на этот раз со своими эмоциями мелкая справилась сама. Так что уже спустя пару минут мы шагали по ночному городу, болтая о том, что будет завтра, вернее, уже сегодня: ведь время перевалило за полночь… А это значило, что Мия вновь отправится в магокадесткий корпус до самого праздника Новогодия.

Глава 4

— Дорогая, я с подарком, — меж тем выдохнул псих и свободной рукой тут же нацепил на мой палец кольцо. Едва это произошло, как мою магию враз отрезало.

Я судорожно сглотнула, дернулась и… мужская ладонь вдруг разжалась, отпуская. Тут же отскочила назад, попыталась стащить перстень и… ни-че-го!

— Даже не пытайся, — холодно и уверенно произнес псих и пояснил: — Лишь тот, кто надел блокатор, может его снять.

— Что?! Какой бред! — потрясенно выдохнула я, только что познавшая истину: не следует совать пальцы куда ни попадя. Особенно в кольца, которые преподносят мужчины! И плевать, что я-то не по доброй воле…

— Не бред, а новая артефакторская разработка, — поправил меня белобрысый, наблюдая, как я упорно пытаюсь стащить обод с безымянного. — А это — чтобы нас не услышали…

И с этими словами положил на полку вроде бы простой переговорник. Вот только едва псих нажал на дисплей того, как я ощутила волну силы. Онаразошлась от магомеханизма на десяток шагов вокруг.

— Подготовился к встрече, — с ненавистью глядя на кольцо и коммутатор, протянула я. — Гад-же-ты…

И ведь наверняка это не все сюрпризы… в смысле, магодевайсы, которые есть у этого психа.

— Вообще-то, я предпочитаю имя Дэккер, — хмыкнул меж тем мой пленитель, решив, что я так к нему обращаюсь.

Пояснять, что я совсем не то имела в виду, не стала. Потому как этот вариант был даже лучше и точнее.

— Хор-р-рошо, Дэккер, — прошипела я сквозь стиснутые от злости и боли зубы: содрала кожу на пальце в кровь, пытаясь стянуть кольцо, но увы… — Что тебе от меня нужно? Компенсация, извинения — так мы не нарочно выбрали твою машину. Прости, что разбили стекло, и за удар по голове прости. Моя кузина не со зла. Она испугалась…

Я тараторила, пытаясь выиграть время, а сама осторожно делала маленькие шаги назад. Шансы удрать от психа на бис стремились к абсолютному к нулю. Но в жизни ведь всегда есть место чудесам? И чудовищам, правда, тоже, но я об этом старалась не думать, а вот о том, какие книги не пристегнуты к полке и способны атаковать — еще как.

Краем глаза увидела корешок «Зубчатого кодекса эпохи клановых распрей», а рядом с ним еще и «Хищный гримуар династии Форвасов»... То что надо!

Продолжая заговаривать (увы, фигурально, без магии) зубы белобрысому, я потянулась к «Кодексу» и…

— Руки! — только и успел рявкнуть псих — будь он неладен — Дэккер.

Поздно.

Я вооружилась знаниями, которые, как оказалось, не только сила, но и внезапность. А еще клыкастость и огнеплеватость. Первый фолиант полетел в платинового, распахивая свои страницы, обрамленные зубастой пастью. И следом за кодексом отправился полыхнувший огнем гримуар. Я же под прикрытием книг рванула вдоль стеллажа. Стрелой промчалась по прямой, завернула за угол, понеслась к отделу исторической литературы, из него стремглав выскочила на лестницу, буквально скатилась по ней, чувствуя себя старой колымагой, которая рискнула участвовать в уличных гонках: в груди стучало, в горле хрипело, в боку кололо…

Добежала до двери подсобного фонда и, миновав его, вышла, ибо сил бежать уже не было, в галерею. Еще немного — и дверь черного хода. Только распахнула ту и… Предо мною пролетело очень чокнутое тело.

Псих мягко спружинил об асфальт, словно и не сиганул со второго этажа. Стремительно выпрямился и поинтересовался:

— Теперь-то мы поговорим, или твоя беговая прелюдия не закончена?

Нервно сглотнула, поняв: я таки добегалась. Хотя лучше бы кто-то допрыгался. Но увы… Как-то запоздало вспомнила, что яма вчера была высотой не многим меньше. А этот ненормальный так же заявился и на арену.

Дэккер меж тем сделал шаг, так что расстояние между моим свитером и кожаной курткой платинового сократилось до ширины ладони. Мне почудился запах холодного металла с нотами терпкого лайма и крепкого кофе. Странное сочетание. Хотя и сам платиновый странный.

А еще — очень упорный. С таким — сколько ни уходи от разговора — все равно догонит и продолжит беседу.

— Закончена, — выдохнула я и вскинула голову, прямо посмотрев в глаза цвета северного моря. — Что тебе от меня нужно?

— Маленькая услуга, — усмехнувшись, выдохнул псих, и мои щеки опалило горячее мужское дыхание.

— И ради нее ты проделал такой большой путь? — отозвалась я, чувствуя непреодолимое желание сморгнуть. А еще лучше — отвести взор куда-то в сторону. Но я не сдавалась. Ни за что… Ни дюйма ниже!

И все же на миг я опустила взгляд и увидела, как дернулся кадык психа. Кажется, кто-то не столь невозмутим, как хотел казаться… Сейчас, отрезанная от дара, я могла лишь предполагать. Хотя всю жизнь знала наверняка, не ошибаясь в чужих чувствах.

Ощущение эмоциональной пустоты оказалось новым и… неприятным! Хотя порой я считала, что телепатия — не дар, а проклятие, но оказалось, что без него как-то голо.

— И готов зайти еще дальше, мисс Макклейн, — произнес псих, и взял мой подбородок, заставляя чуть запрокинуть голову и снова посмотреть в бушующее северное море, и спросил: — А на что ты готова ради сохранения своего секрета? Ментальный дар — редкий. Многие все бы отдали за обладание… его носителем.

— Откуда? — вырвалось у меня сдавленное.

На секунду даже промелькнула мысль: а не менталист ли этот псих? Слишком хорошо он меня понимал, без пояснений.

— До этого вопроса у меня еще имелись сомнения — но теперь я уверен, что был прав, — хмыкнул псих.

Эти слова ошпарили меня кипятком. Гад-гад-гад! И сволочь. Отборная. Не золотая, а именно что платиновая! От затопившей на миг злости я забыла, как дышать.

Псих блефовал! А я попалась на его провокацию. Надо было стоять насмерть и все отрицать!

Но если сейчас дам волю гневу и взорвусь — то потеряю полностью контроль над происходящим. Не то чтобы он у меня был сейчас, но все же… так что обуздала рвавшиеся наружу эмоции и попыталась мыслить здраво.

М-да… Я, похоже, все же крупно влипла. Это минус. И еще один — меня шантажируют. Но есть и положительный момент. … Правда лишь по правилам математики, когда умножение отрицательного на отрицательное дает… В моем случае вывод —псих не телепат. А это значит: шансы еще есть. Снять бы только кольцо и добраться до собственного дара…

Глава 5

Рохо прыгал вокруг, возбужденно попискивая. Сейчас его шерсть была почти не отличима от обычного горностая: ни одной искры пламени не пробегало по шкурке. Только насыщенно-рыжий цвет меха давал понять: это не совсем обычный зверь.

— Ну, что скажешь обо мне, психе и сегодняшнем дне? — задала я зверьку риторический вопрос.

Рохо фыркнул, намекая, что дно полное, но расслабляться не стоит: снизу могут еще постучать.

— Ну, спасибо за поддержку.

— Пф-пф… — отозвался на своем, горностаевом, рыжий, мол, всегда пожалуйста, и, чихнув, состроил умильную мордочку.

Все же Рохо был хорошо воспитанным зверем. В смысле, умел скрыть, что очень высокого мнения о себе и не очень высокого — о своей хозяйке.

— Пойдем уже обратно, рабочий день еще не закончен, — вздохнула я. — Не хочу добавлять выговор от заведующей. У меня и так уже есть проблемы из-за психа…

Горностай недоуменно склонил голову, всем своим видом как бы говоря: «Зачем есть проблемы, если можно котлетку? Или лучше две». Но надолго Рохо замирать в одной позе не умел и спустя секунду уже дернул хвостом, изогнулся дугой, потянувшись разом всем собой, встопорщил хвост и упругим мячиком поскакал вперед меня к центральному входу.

Впрочем, входя в библиотеку, пришлось фама вобрать. Все же огонь и книги плохо совместимы. Из-за этого меня даже не очень-то и брать сюда хотели, но… Звание почти дипломированного специалиста по рунологии, древним наречиям и трем современным языкам все же перевесило одного мелкого пламенного горностая. Директор библиотеки, скрепя сердце, стиснув зубы и сжав в руке мою адептскую зачетку с отметками «превосходно» и «достойно» за экзамены и зачеты, дал добро на прием нового специалиста. Моего предшественника сожрали. Вернее, покусали. И даже не коллеги, а книги. Так что отделу книгохранения срочно была нужна свежая кровь. Иносказательно, конечно. Но не факт…

Так что взяли меня. Выдали пропускной амулет, кучу обязанностей, толику прав, а по итогам первого месяца — и зарплату, и даже без нагоняя. И теперь, чтобы не лишиться любимого места работы, нужно было успеть сделать все то, что я пропустила из-за одного психа.

Когда вернулась в лабиринт стеллажей, то первым делом отловила фолианты, которыми запустила в Дэккера. Книженции успели удрать, но недалеко, так что вернула их на полки, заодно прикрыв распахнутое окно.

Окон в книгохранилище было не так и много, да и открывали их редко. Кому понадобилось? Хотя были догадки… Одному наглому любителю прыгать со второго этажа, думаю, не составило бы большого труда и залезать на него. Тем более рядом водосточная труба…

Хорошо, понятно, как Дэккер сюда попал. Но как вообще меня нашел? В его каре мы же ничего не оставили? Малая свой переговорник, пусть и разбитый, взяла. Мой магофон — вот он, в кармане штанов лежит… Ни пропусков, ни зачетных книжек, ни свидетельств личности у меня с кузиной с собой не было… А запустить заклинание поиска по крови — так тем более.

С недоверием уставилась на собственные руки, словно ища на них порезы. Но нет. Хотя… что если Мия оцарапалась о разбитое стекло?

Тогда через кузину Дэккер мог выйти на семью и меня. Гадство, значит, он знает не только обо мне, но и о Макклейнах в целом.

В груди вдруг появился твердый холодный ком, который начал расти, шириться, тяжелеть и медленно опускаться куда-то в желудок. Да, я привыкла за свою жизнь переживать, что мой ментальный дар обнаружат, будут использовать… Но никогда еще передо мной не маячила угроза для приемной семьи. Тех, кто стал мне дорог. И оказалось, что за тетю с дядей, кузин я переживаю едва ли не больше, чем за собственные пси-способности.

С силой сжала книгу — тот самый «Зубчатый кодекс» — которую держала в руках, и та слабо пискнула. Только тогда я заметила, как побелели костяшки пальцев, и медленно разжала руки. А после продолжила расставлять остальные возвращенные издания и собирать новые, указанные в стопке формуляров.

Все оставшееся время я носилась как сумасшедшая белка в колесе, складывая на тележку все то, что жаждали прочесть неизвестные посетители зала. Металась между стеллажами, от читального зала к книгохранилищу и обратно, как будто могла убежать от проблем, которые подкинул мне белобрысый гад.

На удивление, в таком темпе я успела наверстать упущенное, и не пришлось оставаться в книгохранилище после окончания смены. Хотя я бы не отказалась. Отчего-то не хотелось идти домой. Словно, если я не переступлю порог семейного гнезда Макклейнов, то и бед им не принесу…

Собираясь с силами, прислонилась к одной из книжных полок. Не знаю точно, сколько я так простояла, наверное, пару минут, не больше, когда ощутила, как меня едят. Точнее, жуют, слегонца так, но причмокивая волосами.

Дернула головой, и тут же из глаз едва искры не посыпались: какой-то ушлый фолиант, поставленный не обрезом к стенке, а корешком внутрь, решил, что меж его страниц отлично будут смотреться розовые пряди.

— Ах ты, обжора! — прошипела я, вытряхивая часть своей копны из плотоядной книжицы.

Та обиженно пыхнула и, выпустив добычу, с глухим звуком упала на пол. «Чарозвери и способы их приручения» — вилась надпись на фоне ясного неба и зеленого луга. Я лишь хмыкнула: и откуда такая плотоядность у издания со столь миролюбивым названием? Вот уж верно: не суди о книге по обложке, и о ее уровне опасности тоже!

Я подняла покусившийся на меня (и покусавший тоже) фолиант, собираясь поставить его обратно, уже как положено, корешком наружу, когда из дальнего конца зала раздался голос охранника:

— Госпожа Макклейн, вы остаетесь еще поработать, или я могу активировать охранные чары на ночь?

— Уже ухожу, — отозвалась я Томану, совершавшему ежевечерний обход после закрытия библиотеки.

А потом посмотрела на книгу, что держала в руках, вспомнила о Мии и ее тигрице, с которой кузина никак не могла найти общий язык, и решилась… Конечно, этого делать было нельзя, но один вечер всего! Никто не заметит. А я быстро законспектирую все и отправлю кузине обычным письмом, раз ее переговорник разбит. Вдруг это поможет малой с ее фамом? Я была слабым магом, слабой физически, слабой защитой… Но хотела помочь тем, кто мне дорог, всем, чем могла. Хотя бы такой малостью.

Глава 6

В верхней одежде я предпочитала неброскость. Меньше внимания. Меньше контактов. Меньше людей… Хотя розовые волосы сводили половину этих трудов насмарку, но все же… вторая-то часть оставалась!

А вот нижнее и домашнее белье — да, тут и пошалить можно. Озорные полосатые теплые чулки, ночные шортики с розовыми мишками, кружевные комплекты… но не пойдешь же в этом к психу…

Так что вздохнула, запустив руку вглубь гардероба. Пальцы наткнулись на что-то плотное. Платье. Новое. Еще с биркой, где размашистым почерком кузины было написано: «Использовать сегодня, на ведьмин шабаш, и чтобы пугать злых духов и болтунов». Помнится, это одеяние мне малая дарила на прошлый день рождения в шутку: ну куда в летнюю жару я бы носила такое… По ощущениям, тогда мне показалось, этот наряд сделан из плотного хлопка и огня. И плевать, что я сама вроде как маг пламени. Огневикам тоже бывает жарко!

А вот сейчас мне было не до этих самых шуточек в том числе и кузининых… Так что я критически оглядела пойманную в шкафу одежду.

Длинные рукава прямого кроя, небольшой вырез, юбка облегала до верхней трети бедра, а к щиколоткам расходилась широким колоколом. Такие платья по фасону называют русалочьими. Ну, значит, и я сегодня буду… Русалкой с придурью.

«Или все же лучше джинсы и водолазку? Или клетчатый сарафан до середины колена…» — ни один мужчина никогда не познает всю ту глубину мук выбора, которые испытывает женщина перед гардеробом. Даже если она – еще девочка, или девушка, или уже бабушка… Это у нас встроенная в организм функция.

Так что вдохновенно страдала я с четверть часа, потом плюнула и все же взяла подарок Мии. Надо же его хотя бы куда-нибудь выгулять. Пусть и на шабаш!

Шабашить, жаль, буду до седьмого пота и не за деньги, а за страх и свою тайну — но это уже детали.

Платье село… удивительно хорошо. Облегало фигуру, подчеркивая линии, которые я обычно прятала под свитерами. Я покрутилась перед зеркалом — и чуть не застонала. Выглядела я как минимум на пять лет старше, а двигаться было на сто процентов неудобнее. Но Дэккер сказал «соблазнительнее». Будем считать, что это самое соблазнительное в моем гардеробе. А на что-то более откровенное надо было выделить мне аванс.

Обувь — любимые сапоги-трубы на низком каблуке. Что такого? Ну кто под юбкой в пол их увидит? А мне еще и ковылять на шпильках – нет, уж, увольте… Накинула короткую кожаную куртку на плечи: не хватало еще замерзнуть из-за этого платинового «начальника на одну ночь».

Последний взгляд в зеркало: розовые волосы, обычно собранные в хвост, теперь рассыпались по плечам. Лицо бледное, глаза слишком широкие — от страха или от ожидания, сама не знала. Я накрасила губы помадой, которую еле отыскала в тумбочке. Потом достала карту города и глянула, куда же меня послали. Оказалось — неблизко. Запомнив дорогу, сложила карту в сумочку, накинула ту на плечо и выдохнула:

— Пора — не пора, я чудить пошла!

А затем, спустившись, тихо, точно ночной тать, выскользнула из дома.

Каблуки застучали по брусчатке, куртка согрела от стылого ветра, а вот юбка не могла придумать ничего лучше, чем мешать. Нет, так я далеко не уйду. Приподняла подол, задрав его до колен, и дело пошло быстрее. И я тоже.

Так что добралась до остановки и с двумя пересадками очутилась на улице, что вела к «Ватному голему» — заведению, о котором я не слышала ровным счетом ничего вплоть до вчерашнего дня.

Бар оказался в старом промышленном квартале, в здании, у которого из богатств было только прошлое. Ну и шикарная магическая плесень с эффектом флюоресценции. Она раскинулась по наружной стене и успела поглотить под собой часть рунических граффити. Кстати, как специалист, могу сказать, что символы были выведены с дичайшим количеством ошибок. Я не считала себя педантом, но если уж вы используете бранные слова и символы, то пусть прохожие, читая их, краснеют за смысл, а не за исполнение!

Над тяжелой дверью висела вывеска «Ватный голем», и над ней кружил фантом какой-то кляксы. Надо полагать, того самого истукана, в честь которого и названо заведение.

Я замерла перед входом, выпустила из пальцев подол платья. Ткань упала, а с ней — и какой-то ком из горла провалился в грудь. И враз в ней я ощутила какую-то тяжесть.

Руки, на удивление, не дрожали. Вместо них тряслась душа. Где-то в районе пяток. На миг прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Три раза напомнила сама себе, что меня, вообще-то, пытались выжить… И из дома отца, и с этого света разом, но ничего у мачехи не вышло. А все потому, что у Джи Макклейн упорства было не занимать (хотя бы потому, что здесь не у кого). Так что и сейчас буду настойчивой, осторожной, хитрой и… если что — бить сзади по голове по примеру Мии. Маги этого ожидают меньше, чем боевых арканов.

План был прост, но придал бодрости, так что я взялась за ручку двери и опустила щиты. Они, конечно, были слабой защитой — при моем-то небольшом уровне дара, но помогали порой не дернуться. Но сегодня мне нужны были все эмоции вокруг, чтобы ничего не упустить и самой не попасть в еще большие неприятности.

Распахнула створку — и меня окутали густой курительный дым, запах солода, пота и порока. Внутри было тесно, шумно, тускло. Барная стойка из грубого дерева, столики в глубине, по центру — помост, на котором извивался грудастый девичий фантом.

Дэккер сидел у стойки, полуобернувшись ко входу. Он сразу заметил меня.

Ну и я бы никак не пропустила самые широкие плечи этого зала. Белая футболка и почти такие же светлые в тусклом местном свете волосы.

Его взгляд прошелся по моей фигуре, словно стек с декольте к мысам сапог. И тут же мужские губы недовольно сжались. Так что, когда я подошла, первое, что услышала:

— Зефирка, я же просил: пособлазнительнее. А в этом только упырей совращать.

— Ты не уточнил, кого нужно очаровывать, вот я и решила, что неупокойников… — фыркнула я.

— Слушай, у тебя неужели нет никакой одежды, кроме скучной и ужасной? — скептически поинтересовался Дэккер.