Дракон ищет жену. Няня для наследницы

Глава 1. Медовая тишина

За окном давно стемнело.

Я как раз собиралась подсыпать в “Медовую тишину” последнюю порцию толчёного свекольника, когда в дверь моей лавки, на которой большими буквами было написано “ЗАКРЫТО”, постучали.

Я даже не повернула головы.

Зелье, которое я варила было сложнючим и жутко капризным, отвлечёшься — и вся работа насмарку.

Так что я аккуратно, по крупинке, всыпала свекольник и делала вид, что никакого стука не существует.

Стук так резко и громко повторился, что я вздрогнула всем телом и сыпанула больше, чем должна была.

— Вот же гадство! — выругнулась я, когда зелье зашкворчало и зашипело покрываясь пеной.

Отлично.

Теперь придётся начинать сначала.

Настойчивый стук раздался снова, ещё громче.

И кого принесла неладная?

Зелье уже было испорчено, так что я устало сняла котелок с огня и стянула перчатки.

Когда постучали в третий раз, колокольчик на двери издал жалобный звеньк.

Я помянула всех богов и пошла открывать.

В конце концов срочные заказы после закрытия оплачиваются по двойному тарифу, а мне теперь как раз нужен свекольник.

— Иду!

Голос вышел немного злым, совсем не так надо разговаривать с клиентами, особенно с теми, с кого хочешь запросить двойную плату, но что уж поделать — меня тоже можно понять.

Я спустилась из мастерской в лавку, вытерла руки о фартук и мельком глянула в окно: снаружи стоял кто-то высокий. Прихватила на всякий случай бутылёк с оглушающим туманом и спрятала его за спиной.

Колокольчик звякнул ещё раз, жалобно, как будто просил: “Пожалуйста, не открывай”.

Я открыла.

Осторожно и совсем на чуть-чуть, чтобы успеть закрыть, если снаружи недоброжелатель.

На пороге действительно стоял мужчина.

Это было сразу понятно по развороту плеч, по уверенной неподвижности, по тому, как он себя держал, хоть его лицо и было прикрыто глубоким капюшоном.

Но мне не нужно было видеть лицо.

— Ясна.

Одно слово, и у меня внутри что-то треснуло, будто старая стеклянная колба, которую передержали на огне.

Сердце будто бы разбилось. Снова.

— Ты!.. — выдохнула я гневно и попыталась закрыть дверь прямо перед его носом, но не успела — громадная рука лорда-дракона уже ворвалась в проём и мягко отодвинула меня внутрь комнаты.

Я встретилась взглядом со своим бывшим… мужем.

Северин.

Сколько раз я представляла это мгновение — в разных вариантах, как будто можно заранее подобрать сцену, в которой тебе не будет больно.

Мы случайно пересекаемся на площади. Я — в новом платье, отдохнувшая, ухоженная, с розовыми щёчками и затейливой причёской. Он — постаревший, осунувшийся, с глазами человека, который понял, что ошибся.

Он раскаивается. Просит прощения.

А я поднимаю подбородок и говорю что-нибудь холодное, красивое, правильное.

Я усмехнулась.

Дракон — и раскается? Смешно.

В реальности мы стояли не на площади. А на пороге моей лавки.

Я в стареньком домашнем платье и в фартуке, а щёки мои красные не от румянца, а от кропотливой работы у котла и от злости. И зелье — между прочим — испорчено.

По его вине.

Много чего в моей жизни случилось по его вине.

Притихший за семь лет разлуки гнев на мужчину всколыхнулся внутри, подняв за собой ворох других неприятных эмоций.

— Выйди из моей лавки! — я вскинула руку с флаконом, готовая разбить склянку о пол и выпустить наружу оглушающий туман.

Свеженькое средство — только позавчера разлила его по склянкам. Мой туман покупают и воры, и стражники: он одинаково честно валит с ног всех, кроме того, кто его применил.

Северин на мгновение задержал взгляд на флаконе — и спокойно произнёс:

— Я с ребёнком.

Хотелось рассмеяться ему в лицо. Хотелось сказать, что его отцовство — уж точно не моя забота.

Но я только скользнула взглядом ниже.

За широкой спиной Северина на холодной и тёмной улице стояла девочка.

Лет шести, может, семи. Худенькая. Слишком серьёзная для своего возраста.

Она смотрела на меня испуганным зверьком. Враждебно и осторожно. И это странно обижало, хотя меня не должно волновать отношение ко мне чьего-то ребёнка.

Даже его ребёнка.

Тем более его ребёнка.

Северин распахнул дверь шире, будто всё уже решил за нас обоих.

— Нам нужно поговорить.

Не “пожалуйста”. Не “можно”. Не “у тебя найдётся минутка”.

Глава 2. Истинная

У меня никогда не было детей.

Я и не могла их иметь, к сожалению.

И в этом была виновата я сама.

Поэтому тоненькое “мама”, обращённое ко мне, было очень болезненным.

— Ты это нарочно? — спросила я гневно, повернувшись к Северину. — Тебе мало того, что со мной случилось, ты решил поиздеваться?

В тот же миг кожа на запястье под рукавом вдруг отозвалась тёплой, неприятной пульсацией.

Я машинально прижала руку к запястью, будто могла остановить давным давно заблокированные в моей памяти воспоминания.

Не могла.

Память — не зелье. Её нельзя перелить обратно в бутылёк и поставить на верхнюю полку.

***

В то утро семь лет назад я была безумно счастливой.

Посмотрела в зеркало и не узнала себя.

То есть узнала, конечно. Те же веснушки, те же упрямые губы, те же волосы, но взгляд…

Взгляд у меня был новый — светлый и счастливый. Взгляд настоящей женщины!

Я тогда ещё не знала, что счастье в Огнегорье — вещь очень капризная. Почти как зелье “Медовая тишина”. Его нельзя удержать в ладонях, оно утекает, просачивается между пальцами, если его не держать крепко.

В тот день я смеялась собственным мыслям и кружилась перед зеркалом, я была так рада.

Я вышла замуж. Вышла за Северина. Лучшего мужчину на свете! У меня на запястье проявилась его метка, губы мои зацелованы мужем.

Что может быть лучше?

Ничего.

— Миледи, оружейник принёс заказ, — сказала одна из служанок, улыбаясь.

— Ура! – просияла я и, не удержавшись, хлопнула в ладоши, как девчонка на ярмарке, которой пообещали сахарного петушка.

Служанка улыбнулась шире — ласково, по-доброму.

В этом доме мне улыбались. Мне кланялись. Мне открывали двери. И каждый раз я вздрагивала внутри от странной мысли: это — мне? Простой девчонке-алхимичке? Травнице?

Я ведь не из тех, кому по праву положены поклоны.

Я — из тех, кто по утрам сдирает с пальцев смолу, а по вечерам проветривает лавку от запаха полыни, чтобы соседи не думали, будто я варю приворот.

Но теперь я была женой дракона! Его истинной.

— Где оружейник? — спросила я, уже торопясь к двери, хотя приличной леди полагалось бы идти степенно.

— В малой гостиной, миледи, — ответила служанка.

Я кивнула и почти бегом прошла по коридору, всё ещё не веря, что в моей жизни теперь существует “малая гостиная”, “оружейник принёс заказ” и “миледи”.

Кинжал был прекрасен!

Не тем, что сверкал — он почти не сверкал. Сталь была матовой, с тонким узором, который проявлялся только если наклонить клинок к свету. Рукоять — тёмная, гладкая, с едва заметной выемкой под пальцы: чтобы оружие удобно ложилось в ладонь.

Вся соль была в редкой стали, прочной и обладающей магическими свойствами.

Я провела по нему пальцем — осторожно, не касаясь кромки лезвия.

Красиво и с изюминкой.

Северину точно понравится!

Я отдала за него все свои сбережения до последней монеты — мне очень хотелось подарить мужу что-то особенное на свадьбу. А теперь вот пришла пора вручать подарок!

— Нравится? — оружейник посмотрел на меня снизу вверх, с осторожной гордостью мастера.

— Очень, — сказала я честно. — Спасибо.

Он поклонился и ушёл, оставив меня наедине с клинком и с тем дрожащим внутренним ощущением, которое бывает у человека, готовящего сюрприз.

Я вернулась в комнату и нарядилась для мужа.

Не так, как делают это наивные зелёные девушки. Я прекрасно знала, как раньше жил мой дракон, и понимала, что моё стеснение не поможет нашему браку.

Раньше я ни за что бы не надела такое, но теперь я жена могущественного лорда-дракона.

Тонкая сорочка, ножны с кинжалом, который я собиралась подарить ему, и плащ, который тщательно закрывал всё это безобразие.

И больше ничего!

Это было безумие, но я так хотела, чтобы ему со мной было хорошо!

Какой же я была наивной…

Я застала моего прекрасного мужа. Моего лучшего мужчину, который поклялся беречь мою честь, любить меня до гроба, в купальне с двумя служанками сразу.

Густой, тёплый, пахнущий древесиной и травами пар его личной купальни.

Плеск воды.

Женский смех.

Я сразу поняла, что там увижу, и всё же сделала шаг внутрь.

Северин был в воде по грудь, волосы мокрые, плечи блестят от капель.

Одна служанка сидела на бортике, наклонившись к нему так близко, что её волосы почти касались его кожи.

Вторая стояла в воде, и её руки нежно скользили по его плечам.