Дракон меня (не) услышит

0. Письмо для графа

Гленн

Мы с Ирвином спустились с небес. В крови до сих пор бурлила ярость и свобода, то, без чего мы, драконы, не можем жить. Ради этого мы перекидываемся и летим ввысь снова и снова, и, временами, сходим с ума от гнева и теряем себя в бою. Я сложил синие крылья и обратился в человека, выпил принесенный слугой прохладный сок. Ирвин тоже сменил алую шкура дракона на облик самого завидного жениха. Накинул белоснежную шелковую рубашку, тряхнул рыжей шевелюрой и хлопнул меня по плечу:

— Гленн Артейр, зараза! Никак не могу тебя обойти!

Я усмехнулся, откинул от лица влажные от пота пряди темных волос.

— Отец меня порой в грозовое облако загонял тренировки ради.

Дверь открылась и на пороге возник королевский посыльный.

— Чего тебе? — Высокомерно спросил Ирвин парня. Тот проигнорировал лорда и шагнул прямо ко мне.

— Ваше Сиятельство, Граф Артейр, — он поклонился, и у меня моментально оборвалось сердце. Он назвал меня отцовским титулом. И явно не ошибся. Дрожащими руками я взял у него пергамент с черной, почти угольного цвета печатью. Разломил и прочел.

Свидетельство о смерти моего отца, графа Аарона Шассер Артейра, а так же приказ и позволение короля об отпуске, чтобы я мог вернуться в северные горы и разобраться с делами в поместье, а еще завещание.

И к нему отдельное письмо с вопросом от короля, вопросом, который я повторил вслух:

— Кто, черт возьми, такая Оюма Ирбис?

Ирвин заглянул мне через плечо.

— Твой отец перед смертью писал королю, чтоб тот внес в семейный реестр некую девушку как дворянку. Король спрашивает тебя, как главу семью: подтверждаешь ли ты это решение? Вдобавок, старый граф внес ее в завещание и назначил тебя опекуном. Кто она, Гленн?

— Понятия не имею!

Отец не держал любовниц после смерти матушки. Или держал? Во мне поднимался гнев. Ирвин взял у меня письмо:

— Судя по бумагам, девушке 19 лет… Всего на семь лет младше нас, и до законного совершеннолетия еще два года. Может, дочка вне брака?

Я замотал головой. Это еще хуже, чем любовница! Друг задумался.

— Твой отец же вечно сироток привечал? Может, одна из них?

— Может быть…

— Ну вот видишь! — он хлопнул в ладоши, — Наверное, старый граф просто хотел позаботиться о бедняжке. Выдели денег, отправь на два года в приличный пансион — и все. А королю скажи, что отец со старости глупость сочинил, когда в реестр просил вписать. К тому же, полагаю, так оно и было! Слушай, я подам прошение и полечу с тобой. Здравый дружеский совет тебе пригодится.

— Спасибо, — кивнул я другу. — Вылетаем драконами. Терпеть не могу коней и кареты.

Я выясню, кто такая эта Оюма. И каким образом умудрилась околдовать отца настолько, что он сошел с ума и хотел подарить ей свое имя и усадьбу на Дальнем Пике. И если это мошенница… я хочу, чтоб она видела гнев дракона и на коленях умоляла меня о всего лишь королевской тюрьме.

1. Кто такая Оюма Ирбис?

Юма

Я не сбежала вовсе не потому что дядюшка, умирая, прошептал: «Не сбегай, Юма», нет.

И не потому, что поверила в его ранние слова «мы — семья».

И совсем не от того, что за последние годы владения графа Артейра стали мне домом.

Просто умирая от моей стрелы, дядюшка, граф Аарон Артейр так приложил хвостом, что чудом не переломал мне кости. И переломал бы, будь я человеком. Но сознание от удара все равно потеряла, и Дугальд, дворецкий, утащил меня в замок, приказал перевязать и лечить.

Время от времени я приходила в себя, пила воду, и снова уходила в беспамятство.

Дворецкий зашел в очередной раз, погладил меня по голове и пробормотал:

— Прости, деточка…

Его отодвинул в сторону от двери высокий статный мужчина. Гленн Шассер Артейр, новый граф. А рядом с ним обаятельный, улыбчивый рыжеволосый дворянин, которого я видела впервые.Он лукаво прищурился.

— Так это и есть таинственная Оюма? Обычная. Явно не любовница, да? Гленн?

Гленн пристально смотрел на меня своими темными глазами, да так, что я от испуга притянула одеяла к груди, желая спрятаться, испытывая стыд за растрепанные русые волосы и простые одежды. Откуда ему знать, что во все прошлые приезды к отцу, я смотрела на него из-за угла и восхищалась? Дугальд попытался оттеснить мужчин.

— Девушка головой ударилась при инциденте, судари. Пока не говорит, идите-идите, она вам объяснения позже даст. Ей оправиться надо. Да и негоже вам к девушке в опочивальню заходить.

Дворецкий подмигнул мне. Гленн смерил невероятно злым взглядом и всё же вышел.

Я закрыла лицо руками.

Он убьет меня, когда узнает правду. А я ведь даже не смогу ничего объяснить. Потому что хоть я и слышу голос дракона, ему не дано услышать голос ирсай никогда. Такова древняя воля богов, ибо только наш голос может повелевать драконами и остановить их гнев. Наш голос, наши стрелы… оружие против безумства драконов. Но драконов поддерживали другие боги, и потому ни Гленн, ни его друг не услышат меня. Как не слышал старый граф.

Я откинулась на подушки и поморщилась: в груди до сих пор чувствовалась тупая боль. Вот только понять, стонет ли это душа или ноют кости, мне было не дано. Так хотелось, чтобы дядюшка пришел, погладил меня по голове и сказал: «Юма, все будет хорошо»

Но этого не будет уже никогда. Я свернулась калачиком, прижала колени к груди и по-детски захныкала. Он говорил, что мы теперь семья… Но, как и мои настоящие родители, тоже погиб. Я встала, преодолевая боль, оделась в привычный костюм: брюки, рубашка, жакет. Заплела волосы в косу и, пошатываясь, пошла на кухню. Надо выпить воды, перекусить. Не думаю, что граф и его друг зайдут в крыло слуг.

Стоило мне выйти в коридор и пройти немного, как я поняла, что сильно заблуждалась. У Гленна все же была причина пройти мимо кухни — это винный погреб. Старый граф просил слуг принести бутылку только если надо было привечать гостей, но мужчина передо мной сам стояли и пил из горла. Заметив меня, он поставил бутылку на подоконник.

— Почему так? — в его голосе была боль. — Почему он умер?

Я прижала руки к груди и замотала головой. Гленн вдруг усмехнулся, шагнул вперед, и прижал меня к стене.

— Кто ты, Оюма? Его дочь? Хитрая сиротка-обманщица? Любовница?Хитростью постель отцу грела? А? Может и со мной тоже… Утешишь?

Он держал меня за руку, наклонился и смотрел мне прямо в глаза с такой смесью гнева, злости, недоумения и интереса, что мне стало страшно. Казалось, он сейчас или ударит, или поцелует. У меня безумно колотилось сердце, хотелось кричать, но стоит мне открыть рот и сказать хоть что-то, как граф поймет кто я. Так что я испуганно замотала головой.

— Ненавижу… — вдруг прошептал он, — Почему ты была с ним рядом, когда он умер, а не я? Почему…

— Гленн!

От конца галереи раздался голос рыжего спутника графа. Он поспешил к нам. Я терла запястье, Гленн хладнокровно взял обратно бутылку с подоконника. Его друг обернулся, чуть поклонился и произнес:

— Лорд Ирвин Ван Хольт к вашим услугам. Вы уж простите его, сударыня. Поймете, у моего друга горе. Я уведу его, а с вами, надеюсь, выпью утром кофе.

Я смущенно кивнула.

На кухне была только старая кухарка Кэлен.

Казалось, она в этом замке не спит никогда. В любое время горел огонь в печи, что-то томилось, что-то варилось.

— Милая, ты как?

— Лучше, спасибо.

Кэлен заохала, и налила мне бульон из куриных сердечек, отрезала ароматного хлеба.

— Бежать тебе надо, лапушка, бежать. Узнает граф кто ты, словами-то не объяснишь правды! А слугам он не поверит, с детства высокомерный был.

— Завтра прощание, — прошептала я и спрятала лицо в ладонях, — не могу уйти.

— Тоже верно, непутевое дело — память не чтить. Ну, уж думаю, не станет юный граф сразу от церемонии за всеми следить. Я тебе туесок подготовлю, возьмешь да и уйдешь тихонько после, пока все за богатым столом вспоминать будут. Заодно еще и ночь эту отлежишься, тебя шатает совсем.

— Спасибо.

Хотя, если подумать, куда мне идти? Сейчас август, сентябрь в горах короткий, замок Артейров — самый северный. Ну и небольшой дом на Дальнем Пике. Дальше сплошные вершины и перевалы. Выжить в одиночку зимой… Ну, можно попробовать. Найти какую-то охотничью хижину, натаскать хвороста. Охотиться я умею. Но потом? Все равно меня найдут. Куда идти?

Говорят, где-то далеко, за южной границей, сохранились поселения народа ирсай, но пройти через всю страну так, чтоб не встретить дракона — слишком сложно.

Люди слышат меня и думают, что я такая же как они. Но драконы… Старый граф с сожалением говорил, что после Облачных войн столица и центр страны до сих пор защищены таким количеством заклятий, что ирсаю незаметно не пройти. Запад — море, и порты защищены не хуже столицы. Восточное пограничье… с соседним Левбрандом все время стычки…

2. Кто такой Гленн Артейр

Гленн

Разошлись гости, уехал пограничный барон Манро Лэгмен, сел в двуколку священник Руессит… вообще-то он тоже был драконом, только дар к магии у него был слабый. К тому же, даже для драконов жил он непозволительно долго — судя по слухам, третий век, и не любил подниматься в воздух. По правде сказать, стоило собрать пышный прием, чтобы здесь стояло старшее поколение генералов. Но из тех воинов в живых кроме моего отца остался, наверное только престарелый герцог Синклер

Ирвин хотел проводить Оюму, но я хмуро приказал сделать это кому-то из горничных.

— Ну и ладно, — пожал плечами друг, — все равно я пока с тобой остаюсь. Помогу тебе разобрать бумаги, утешу девушку…

— Как-то быстро ты забыл свою последнюю пассию.

— Но Артейр, леди Сансейт скрыла от меня свою помолвку! Ненавижу, когда врут. А Юма — воспитанница графа, значит, должна быть честной. К тому же…

Мне не понравился тон друга.

— Что «к тому же», Ван Хольт?

— К тому же я не прочь породниться с Артейрами, — пожал плечами тот. — Если девушка, не против, конечно.

Я удержался от резкого ответа. Природный романтизм Ирвина доходил до абсурда: он твердо решил жениться по любви и только. Ладно, наверняка мне не нравится эта идея только оттого, что я до сих пор считаю девчонку мошенницей.

Ирвин ушел в приготовленные ему покои, насвистывая любимую менестрелями «Радость моя, унесу тебя в облака».

— Не свисти, — бросил ему вслед.

— Не нуди, — он махнул рукой и зашагал дальше по коридору в сопровождении песни.

Я же отправился в отцовский кабинет. Какое-то время стоял молча, вспоминая, как забегал сюда в детстве, как просил отца полетать со мной. А он спокойно раскладывал бумаги, сортируя все записи по датам.

Сейчас на его столе лежали финансовые книги, исписанные мелким почерком. Судя по последним страницам, дела шли великолепно. К этому вернусь позже. Мне хотелось найти черновики завещаний и документы на девушку. Отец как-то рассказывал, что на каждого сиротку заводил отдельную папку,и, если дети хотели, искал их родителей. А потом сохранял в этих папках заметки об успехах воспитанников.

Кто-то стал учителем в приюте, кто-то ушел в армию. Кто-то, с сожалением, отметил я, попал в тюрьму. Если родился преступником, то натуру не скроешь. Хотя отец верил в то, что именно воспитание делает нас людьми. Но мы-то драконы.

Я просмотрел всеу трижды, и не нашел ничего про Оюму Ирбис.

Убирая очередную папку с сиротками на полку, обнаружил там еще одну, со своим именем.Она была не такая пыльная как остальные, видно, что ее часто листали. С каким-то страхом я открыл ее.

Сзади раздались шаги. Дворецкий принес свечи и графин, должно быть, с бодрящим пуншем. А я листал и листал письма, вырезки…

— Что это, Дугальд?

— Ваши победы, мастер Гленн.

— Тут все почетные грамоты, благодарственные письма короны, даже вырезки из газет….Он собирал всё это?

Дворецкий налил и протянул мне бокал напитка.

— А как иначе? Он гордился вами. Да, вы были далеко, но вы служили короне, а не просто так уехали прочь. Может быть поэтому…

Он не договорил и отвернулся. Может, поэтому отец так легко и повелся на какую-то сиротку, потому что хотел о ком-то заботиться? От пряного напитка в голове немного прояснилось. Я отодвинул финансовые книги, и под ними обнаружил еще одну папку. Карты гор, легенды об ирсаях. Зачем ему? В королевстве ирсаев, природных врагов драконов, давно уничтожили. Как и ряд северных поселений в горах, описанных в бумагах отца.

— Дугальд, — окликнул я собиравшегося уходить дворецкого. — А на отца точно дракон напал?

— Да, мастер. Отчего спрашиваете?

— Здесь слишком много про ирсаев. Может, отец что-то узнал и они его убили?

— Мастер Аарон лишь хотел изучить старые легенды, — чопорно произнес Дугальд, поклонился и вышел.

Возможно, документы о девчонке есть в приюте или в библиотеке. Отец часто там работал Сейчас надо бы отдохнуть, но внутри гнев мешался со скорбью, ярость с болью, но ничему из этого не выходило заполнить зияющую пустоту в душе.

Я поднялся на башню и расправил крылья в ночное небо. Темнота дракону не помеха, и спустя уже несколько минут я рассматривал с неба стену и разрушенные сараю к северу от поместья. Если приглядеться, то легко понять — здесь бились драконы, ломали деревья, падали на землю, оставляя угольные пятна драконьей крови, будто выжженные пламенем.

Деревья мешали осмотру. Обратившись человеком я легко прошел мимо завалов. И остановился на черной поляне. Наша кровь красная, как у людей. Но магии огня в ней столько, что миру не сразу удается очиститься. Здесь черным было. Здесь истекал кровью дракон. Что-то блеснуло серебром среди темной травы, и я поднял сломанную стрелу с таким же, частично почерневшим наконечником.

Юма

Мне снилось, как мама вытолкнула меня из хижины прямо перед атакой дракона, я бежала через лес. За моей спиной падали деревья… Стоило выбежать на поляну, как с небес обрушился огромный, ультрамариново-синий дракон. С его крыла капала красная кровь, обращаясь на земле в черные пятна. Передо мной моргнул огромный глаз размером с размах моих рук, и мгновение я рассматривала свое отражение в похожей на ночное небо радужке, а после дракон сшиб меня крылом, влетел снова и схлестнулся с черным драконом… Тем же, что нападал на деревню…

Я вздрогнула и проснулась. Потерла рукой лицо, скинула одеяла и села на кровати. Был ли этот тот же самый дракон, что напал на мою семью? Тогда я видела его мельком. А граф Аарон бился с ним в сумерках, и я не рассмотрела его толком.

Надевая рубашку, я зацепилась манжетой за камень на браслете и тихо выругалась. Как теперь мне сбежать? Или продолжать разыгрывать шокированную трагедией сиротку? Хорошо, Дугальд сказал молодому графу о нападении дракона, но тот по-прежнему подозревает меня в чем-то. И кстати, что за разговор о завещании? Неужели граф Аарон и вправду вписал меня…

3. Мне бы не упасть

Юма

Я чуть опустила голову, чтобы скрыть неловкий смешок. Гленн, кажется принял его за всхлип. Он хочет, чтобы я заговорила! Ну да, было бы это так легко, не было бы бед. Чтобы сменить тему, показала рукой в северную сторону и вопросительно подняла брови. Он меня понял:

— Да, я слетал к дубраве. Там и вправду был бой драконов. Если отец был так смертельно ранен, чудо, как он не разнес замок. Вы Дугальдом там были, неудивительно, что потеряла речь. Он-то мужчина, а ты, хоть и мо… молодая девушка. Схватка драконов вблизи — страшное зрелище. Ну, не вздрагивай так. Я тебя поймал, ты не упадешь. Пойдем вниз, судя по запаху, Кэлен печет пироги с ягодами и мягким сыром… Надо напомнить ей… А, впрочем, уже не надо.

Знала, что он хотел сказать: «Надо напомнить Кэлен отложить кусочек для дядюшки». Он не любил спускаться к завтраку, обожал приходить и пить кофе в одиночестве. Гленн, когда не щурил зло темные глаза, выглядел грустным и опустошенным. Его боль словно окутывала пространство, звенела в воздухе. Повинуясь порыву, я взяла его за руку и принялась писать на ладони пальцем «Он вас очень любил». Но Гленн вдруг забрал руку и с горечью произнес:

— Не надо меня жалеть! И ваши горные суеверия тут не помогут. Идем вниз.

И вот это уже снова гордый, высокомерный и сильный граф Гленн Артейр. И я — маленькая дурочка, забывшая, что никакие мои слова не достигнут дракона. Даже написанные.

Завтрак нам накрыли в малом зале около камина. Ирвин, немного растрепанный, небрежно сидел в кресле с кружкой ароматного напитка в руках. Гленн сидел, будто на приеме у короля, прямо и аристократично.

— Я хочу вызвать Эвана Синклера.

Ирвин нахмурился.

— Зачем? Ты сам не можешь выяснить, что за дракон напал на твоего отца?

Гленн отложил столовые приборы.

— Нет. А у Эвана Стейн Синклера есть особая магия: ему невозможно врать.

— Мы так тоже можем. Дракону невозможно соврать.

— Да, но Эвану невозможно соврать даже когда он человек.

Это Ирвина удивило.

— Я не знал. Откуда ты… А, он тоже воевал. Но, надеюсь, ты знаешь что делаешь. Этот тип ведет себя отвратительно. Юма, если что, прячься за мою спину.

Какое-то время мы молча доедали пирог. Я собрала посуду и хотела было отнести на кухню.

— Ты же не слуга, — заметил Ван Хольт. — Гленн, нехорошо заставлять девушку работать.

Граф вынырнул из своих мыслей и уставился на нас так, будто не слышал того, что происходило:

— Ван Хольт, ты вообще о чем?

Я быстро собрала посуду и выскользнула из зала.

— Как ты, милая? — Кэлен смотрела, как я ставлю посуду в мойку. Тут же подбежал парнишка-посудомойщик и занялся делом.Я показала кухарке браслет.

— Граф не хочет, чтоб я пострадала. Я же свидетель. Теперь даже уйти не могу.

— Он скоро выяснит, кто тот плохой дракон, и уедет. И забудется всё. Слуги тебя не выдадут, милая.

— Спасибо. — Искренне произнесла я.

— Что ты! Там моя внученька была, с вами. А со старой Лайной, бывшей экономкой, мы с детства дружили. Да и пока ты лежала, Дугальд провел собрание среди слуг. Он хотел увезти тебя в горы, но лекарь сказал, тебя нельзя трогать. Тогда мы договорились тебя не выдавать. Так что дождись, как он уедет…

— Мы не скоро уедем! О, так ты тут! — в проем заглянул Ирвин. — Юма, покажешь замок? Гленн отправился на башню, вызывать герцога Синклера, а потом хочет навестить приют. Покажешь мне замок? Пожалуйста?

Противостоять его солнечной улыбке было невозможно.

— Держите пирожок с собой! — Кэлен положила в бумажный пакет несколько маленьких пирожков с начинкой.

— Ммм, пахнет ароматно! По дороге перекусим! Идем, Юма! С чего начнем?

Я вела Ирвина по знакомым коридорам, и мое нервное напряжение немного проходило. Он так весело и искренне восхищался и длинными галереями с видом на горы, и огромными витражными окнами, и вегетарием, и библиотекой — ровно всем, что я немного оттаяла и даже улыбнулась. В его компании было не страшно, я забывала о том, кто я и кто он. Мы прошли мимо длинной гардеробной и комнаты портного, и мужчина недовольно воскликнул:

— Надеюсь, Гленн прикажет сшить тебе платья!

Заметив мой вопросительный взгляд, он пояснил:

— Не понимаю, почему старый граф этим не озаботился, но такой красотке как ты, подошло бы шикарное платье. Нежное, как цветущий миндаль, здесь в горах… Раз Гленн теперь твой опекун, то, надеюсь, он проследит, чтоб ты выглядела достойно Артейров.

Гленн мой… что? Я облокотилась о стену. Мы подошли к кабинету старого графа. На столе лежала копия завещания дядюшки. Я трижды перечитала, буквы плыли у меня перед глазами.

Он хотел отдать мне Дальний Пик! И ради этого решил рискнуть вписать в реестр семьи… О боже! Теперь я понимаю гнев Гленна…

— Ты читаешь плохо? Почему так долго на лист смотришь? Хочешь, прочитаю?

Ирвин участливо взял бумагу. Я покачала головой, но он этого не заметил. Наверное, если бы я не упиралась о стол, то села бы на пол.

— А, это копия завещания. Гленн наверное сидел с бумагами. Понимаю, тебе просто грустно от того, что это бумага графа, да? Надо будет подговорить Гленна взять тебя в столицу, мне кажется, там ты будешь блистать!

От слов Ирвина живо представила себя в столице, в окружении огромных драконов, которые в моем воображении палили меня своим огнем. Бальное платье не скроет того, кто я. Потянулась и показала Ирвину на строчку в тексте и вопросительно подняла брови.

— По законом королевства ты считаешься взрослой или если выйдешь замуж, или если тебе исполняется двадцать один год. До этого времени Гленн, как глава семьи, должен присматривать за тобой.

Ужас. Я обхватила сама себя за плечи, а Ирвин продолжил:

— Но ты не смотри что он вечно хмурый. Гленн на самом деле чересчур ответственный. Привык командовать на войне. Но он справедливый, так что если что — жалуйся мне, я донесу до упрямца, что он не прав! А еще, — он хитро улыбнулся, — можно быстро выйти замуж и избежать назойливого опекуна.

4. Ему бы не врать

Юма

Я нашла Дугальда в хозяйственном отсеке, среди стелажжей со свежим бельем, покрывалами, полотенцами, скатертями. Вокруг витал запах чистоты, отглаженных тканей и моющих составов, которые стояли чуть дальше.

— Как ты, милая? — Старый дворецкий отдал указания горничным, отослал девушек, а после осторожно меня обнял. — Грудь, спина не болит уже? А то я тут тебя обнимаю.

— Все хорошо, я почти оправилась.

— Уедешь теперь?

Я покачала головой.

— Не могу. Гленн дал браслет, опасаясь, что кто-то атакует и меня, как свидетельницу. А теперь, оказывается, что граф меня в завещание вписал. Вы знали?

Дворецкий отвел взгляд.

— Дугальд! Говорите уже!

— Юма, золотко… Я знал, что он хотел переписать на тебя Дальний Пик. Он же принес тебя из тех краев. Но я надеялся, что граф Аарон просто тебя отпустит. А к чему он завещание переписал — и представить не могу.

— Да уж… — я принялась перебирать свечи, чтобы хоть чем-то занять руки.

— Чем тебе помочь, девочка? — Он вздохнул. — Магов-то нет, да и что человеческие колдуны, что шаманы горные против драконьей магии — как дождевая капля супротив пожара. Раньше говорили, ирсаи еще могли волшбу драконью останавливать, но кажется, байки это… драконы придумали, чтоб драконят пугать. Сама знаешь.

У меня вырвался нервный смешок. Да уж точно, я давно всего лишь страшная байка.

— А ты пробовала? — с интересом спросил дворецкий, а потом огляделся, убедившись, что никого рядом нет, — вдруг бы вышло? Графа-то Аарона ты остановила.

— Я пробовала, честно. Но… меня никто не учил. Не знаю даже, возможно это или нет.

Старик потупил взгляд.

— Прости… Ничем помочь не могу.

— Все хорошо. Послушайте… Уговорите Гленна, отправить меня в какую-то школу на юге провинции. Я смогу сбежать по дороге и все. Скажите, что дядюшка… ну, погорячился, вписывая в меня завещание. Ведь так оно и было, верно?

Дугальд задумчиво посмотрел на полки с мылом, отдушками и порошками. Помял подол своего камзола, прежде чем ответить.

— Граф Аарон в своем разуме был, когда писал, это точно. Но ты права, так, наверное, станет попроще. Да и граф Гленн не понимает этого завещания, а так, может и согласится. Вроде и указ отца выполнит, да и в реестр тебя вписывать не надо, и земли он отдавать тебе не захочет. Пойдем, мне надо указания слугам к ужину раздать. Напомнить, чтоб вина достали. Так странно, до сих пор при мне старые привычки… как при графе Аароне. Не могу смириться что его нет, всю жизнь ему служил. Что ж за изверь на нас напал-то?

Я вспомнила слова Ирвина.

— Граф Гленн вызвал еще одного дракона, чтобы разобраться с этим. Говорят, ему нельзя солгать, даже когда он человек.

Дугальд улыбнулся.

— Не переживай. Я, может, боя драконов вблизи и не видел раньше, но служу с юности и честно врать давно приучен. Твой секрет никто не узнает. Ой, ну все, хватит обниматься. Пойдем, Кэлен поможешь.

Мы шли по галерее, и я увидела, как Кэлен с парой помощниц тащит овощи в корзинах из дальнего хранилища. Вот всегда она такая! Хоть и старая уже, а уступать молодым не хочет. Я кивнула Дугальду, и поспешила к кухарке. Перехватила ее корзину, и небо над нами вдруг накрыла огромная тень. Кто-то и девушек завизжал, уронил корзину, репа, яблоки и морковка рассыпались яркими пятнами по вымощенному серым камнем двору.

— Простите, — пробормотала она.

А в небе над нами завывал смерч. Я помогла собрать овощи, подхватила под руки испугавшуюся девчонку и Кэлен и потащила в галерею. Другая помощница поспешила за нами. Я обернулась уже в галерее, и в этот момент темная тень вдруг мелькнула красным и золотым, Вместо смерча во дворе стоял светловолосый мужчина, который с усмешкой говорил:

— Эй, Артейр. Прости, людишек напугал.

Гленн ответил ему с балкона.

— Ничего, бывает. Сейчас спущусь, Синклер.

Гленн

Мы уселись не в отцовском кабинете, а в одной из просторных гостиных на верхнем этаже.

Ирвин изрядно достал поливать меня своим восхищением от Оюмы Ирбис. Какая милая она и вообще… И вообще… Друг что-то говорил мне в спину, а я не выдержал, шагнул на балкон.

Поднимался ветер, нес с собой тучи. Слуга с кухаркой отправились по двору с корзинами, должно быть, за овощами в дальнее хранилище.

На сегодня восторгов и так было слишком много. После визита в приют на душе до сих пор творилось странное. Все вокруг говорили, что эта девушка наоборот, не стремилась к вниманию графа, а всячески играла в скромность. Да и получается, отец привез девушку в поместье еще ребенком. Попытался вспомнить, видел ли ее в редкие визиты домой? Как раз оканчивал Академию, там каникулы случались редко. А потом служба, военные стычки и более резкие отпуска…Я не обращал внимания на каких-то детей, тем более отец вечно кого-то привечал.

Все же, кто она? Белига , считает, что дочь моего отца, но… Ладно, девушки почти никогда не наследуют драконью личину. Но я был уверен, что будь у нас с ней общая кровь, я бы что-то почувствовал. Хотя это объяснило бы то, что она не сильно пострадала от удара отца. Может, он сумел сдержать себя перед родным человеком. Хотя в агонии дракон даже друзей считает за врагов… Черт. Как во всем этом разобраться?

Кэлен со служанками тащила через двор корзины с овощами. Никогда не думал, что для ужина нужно столько всего! Вспомнилось, как в детстве прибегал на кухню и весело таскал пирожки с миндалем и яблоками, не думая, как они появляются на противне, а Кэлен, тогда еще молодая, беззлобно журила меня, требуя не есть сразу горячую выпечку. Сейчас пожилая кухарка тяжело несла свой груз. Над двором гулял ветер, я поднял взгляд на небо: кажется, сейчас сюда спустится дракон. Надеюсь,кухарка успеет уйти, потому что Синклер никогда не славился особой вежливостью с людьми.

Одна из горничных уронила корзину с овощами. Во двор выбежала Оюма, помогла их собрать, подхватила под руки испугавшуюся девушку и старую Кэлен и потащила прочь. Это выглядело естественно, кухарка отдала той свою корзину, будто подобное происходило не в первый раз. Но если подумать, играть в «хорошую девочку» перед слугами у Оюмы не было нужды. Отец уже заботился о ней, уже составил завещание. И на его мнение слова слуг не повлияли бы, как на мнение дракона не мог повлиять какой-то человек…

5. Мне бы промолчать

Юма

Мне всю ночь снились кошмары. Огромные глаза среди черной с бордовым чешуи не давали спать. Разрушенный дом в горах, умирающий дядюшка в северной роще… Все следовало одно за другим, я просыпалась в холодном поту, дрожала, и не могла согреться даже под вторым одеялом.

В какой-то момент, измучившись кошмарами, я хотела пройтись по замку, но когда вышла в коридор услышала тихий перебор гитары из зала. Драконы явно еще не спали, а я совершенно не хотела с ними пересекаться, так что вернулась к себе.

Ирвин не зря предупреждал меня об этом Синклере. Хотя чужой дракон предстал передо мной человеком, но ничего человеческого в нем не было. Если во время разговора с Ирвином я забывала о том, что рыжий друг Гленна — дракон, то пока меня допрашивал светловолосый герцог, меня не покидало чувство что передо мной огромный беспощадный хищник, настолько он подавлял. В какой-то момент я и вправду чуть не заговорила, но во время поняла, что меня ведет страх и только. Да, я до ужаса испугалась этих бордовых глаз, но это была паника, а не магия. И как только я это поняла, наплевала на свои тревоги, спрятала маленькую внутреннюю девочку глубоко в сердце, и прямо встретила беспощадный взгляд разъяренного дракона.

За меня вступился Гленн… Почему? Почему он вступился за меня? В его глазах тоже был гнев… Или… Как он сказал? Если я виновата, он хочет видеть меня на коленях? А следом Ирвин почти превратился в дракона… Тень от его крыльев закрыла свет в зале и напугала до ужаса. В какой-то момент безумно хотелось заорать, чтоб все трое успокоились, но, к несчастью, драконы от нашей магии в свое время защитились у богов. За меня страшную перепалку остановил Гленн, весьма резко осадив мужчин.

Только когда через высокое окно вместо темноты ночи начали струится холодные августовские сумерки, я забылась сном. И проснулась в итоге ближе к обеду. Спешно оделась и спустилась вниз.

Добродушная Кэлен отрезала мне кусок пирога и сыра, налила крепкий травяной чай. Охая и ахая принялась рассказывать о жутком и страшном драконе, который решил допросить всех с утра пораньше.

— Ты, наверное, оттого и спала плохо? Смотрю, хоть и пришла поздно, но под глазами тени чернильные.

Я коротко кивнула. Рядом сел хмурый Дугальд.

— Мне тоже крепкого чаю, Кэлен. Да пару капель виски. Говорил я только с этим аристократом.

Прежде чем продолжать, дворецкий глотнул ароматного напитка, куда собственноручно налил вовсе не две капли крепкого.

— Вот только он вовсе не драконом напавшим интересовался, а спрашивал не видели ли мы ирсаев в этих горах. Я-то честно отвечал, что ни об одном поселении мне не ведомо, — он покосился на меня.

— Спасибо.

— Тебе спасибо, милая. Ты нас от гибели спасла. Да и старый граф Аарон в облаках, думаю, благодарит тебя каждый день. Но знаешь… спроси герцог Синклер прямо, я б не смог юлить. Он-то только про горы спрашивал… Кэлен, а тебя он что пытал?

Кухарка пожала плечами.

— Да он просто всех слуг собрал, и спросил, не хотел ли кто вредить графу, не докладывал ли кто горцам, не обманывал ли графа. Ну, конюха графу Гленну уволок, выяснилось, что тот ячмень приворовывал и иногда горцам сбывал. Жутко, конечно, когда герцог своими багровыми глазами в душу смотрит. Но пережили как-то.

Дугальд допил чай и вздохнул.

— Не печалься, Юма, улетит сегодня-завтра этот злобный тип, я поговорю с графом Гленном. А сейчас идти надо… Эх, конюха еще искать в осень…

— Помочь? Хотя бы сегодня-завтра? — вызвалась я. С нормальными животными, в отличие от драконов, проблем у меня отродясь не было.

— Ну, тяжелое-то тебе не доверишь. Ты у нас куколка. Но если сено дашь ретивым, спасибо скажу. Только Кэлен, проследи, чтобы Юма сначала поела нормально, — Дугальд хитро прищурился и встал. А кухарка с довольным видом отрезала мне еще пирога.

Из кухни я ушла сытая и расслабленная, с удовольствием дала сена на конюшне, и спокойно возвращалась к себе, наслаждаясь после общения с конями, а не драконами. И была не готова в коридоре столкнуться с Синклером.

Он грубо схватил меня за плечо.

— Ты немая?

Я отрицательно замотала головой.

— Тогда говори правду! — в его тоне было столько злости, что я едва не заговорила. Но … это мой страх, а не его сила. Я не подчиняюсь драконам. Природа постаралась на этот счет. Так что я молча уставилась в злые багровые глаза. И прищурилась в ответ.

— Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Проклятых ирсаев, которых я убивал в горах… Они смотрели так же нагло, и так же молчали. Может, ты сама ирсай? Это было бы интересно. Я так давно…

Он сжал меня за плечо, но тут же оказался отброшен с диким ревом.

— Пошел вон, Синклер!

Ирвин оттолкнул герцога на два шага назад от меня. Синклер сверкнул взглядом.

— Ван Хольт. Забываешься. Я выше тебя.

— Мне плевать! — Ирвин почти рычал, — Оюма — должно быть, сестра Гленна, как она может быть ирсаем? Ты, чертов параноик! Если не перестанешь ее пугать, я вызову тебя на бой!

— На бой ради человека?

— Я хочу назвать ее своей невестой!

У герцога вырвался короткий смешок. Он растрепал свои светлые волосы, а потом и вовсе рассмеялся в голос.

— Серьезно? Ван Хольт, ты сейчас серьезно?

— Более чем. Прямо сейчас расправлю крылья и разнесу тебя в бою.

Синклер перестал смеяться, выдохнул, и демонстративно вытер несуществующую слезу.

— Ладно-ладно. Выпью за ваше здоровье красненького. Кстати, Ван Хольт, советую взлететь и послушать эфир. А я пока вас оставлю… голубки.

Помахал рукой и ушел прочь. Ирвин нахмурился.

— Юма… Мне нужно будет улететь, но если этот чертов Синклер что-то сделает, я его разорву на части.

Мужчина внезапно заключил меня в объятья, притянул к груди и закопался носом в волосы.

— Пахнешь ароматными травами, Юма. Мне нравится. Нравится твой запах… И хотел бы услышать твой голос…