Дракон - не баран, или Ведьма замуж (не)желает!

Пролог

— Я просто хочу, чтобы в твоей жизни была любовь. Ты ее заслуживаешь больше, чем кто-либо другой.

— Ты преувеличиваешь, — отвечаю я.

— Нисколько! Ты красивая, добрая, веселая, умная…

— И поэтому я должна выйти замуж за тебя?! Прямо сейчас? Ты же в мою спальню за этим прилетел?!

Раскрываю глаза и успеваю заметить под потолком огромную темную крылатую тень. Сморгнула — и нет ее, только светлые доски над головой, ясное летнее утро. Чувствую легкую грусть, словно кто-то спугнул мое счастье, отнял надежду.

Я уже много раз слышала этот мужественный проникновенный голос, вместе с шорохом крыльев! И отвечала ему, то ли наяву, то ли во сне. Помню каждое слово! Но разглядеть ночного гостя мне еще ни разу не удавалось. А сердце так и бьется, и щемит.

Думаю с тоской: наверное, это все же был сон — откуда здесь взяться мужчине? Тем более крылатому — появиться вверху и исчезнуть, испариться сквозь потолок, наговорив мне ласковых слов. Нет, снам верить нельзя.

Мужчины вообще стараются избегать мест проживания нас — лесных ведьм. Самцы — это слабый пол, – так говорила про них ректор Академии ведьмовства, — и сильных духом женщин они стараются избегать.

Вокруг меня на тысячу шагов в любую сторону лес, и ни души вокруг. Ну, вот только мой большой белый баран опять пробрался ко мне в спальню и неподвижно лежит рядом, словно гигантская меховая игрушка, а больше вообще нет никого.

Вот же упрямый парнокопытный прохвост! Сколько я его ни прогоняла, сколько ни запирала его в разных помещениях или сама закрывалась от него на крепкий замок — каждую ночь, разными путями — он тут как тут.

То дверные петли потихоньку выдавит своей тушей. То оконную раму рогами аккуратно выставит, а меня потом комары заедают во сне — тянет его к моему телу, и все! Из ближайшего города мастеровой несколько дней ко мне приезжал, как на работу, переделывая и укрепляя окна-двери. Хоть работал и за двойную плату, а до сумерек обязательно старался уехать.

Вроде бы все-привсе сделал. Так вчера вечером мой питомец часть крыши над углом дома умудрился приподнять и все же проник в мою неприступную спальню — процесс сама видела. Кому скажи — не поверит. Как только крыша не рухнула, а встала точно на место? Может, конечно, при моей бабушке эта ведьмина избушка и не такое пережила. Вопрос, что ждет меня впереди?

Вообще баран ночью просто лежит на краю моей кровати, не шелохнувшись, пока утром не позову. Вроде бы и не мешает. А зимой точно будет приятно иметь такую грелку в кровати – горячий он, очень. Встаю, одеваюсь, расчесываю волосы.

— Бараш, ты спишь?

Тут же на волосатой морде распахиваются два сверкающих глаза. Ну и взгляд у него! Вздрагиваю, никак не могу привыкнуть. Он сваливается с кровати и сразу тычется головой с крутыми рогами мне в руку — просит погладить.

Это у нас утренняя традиция такая. Погружать руки в белые пушистые космы — одно удовольствие, взаимное. Бараш прикрывает глаза и словно перестает дышать.

— Ну, что мне с тобой делать? Это же не сарай, и не овчарня, а спальня порядочной девушки. Возле дома или в саду я тебя на ночь не привязываю, чтобы волки не съели.

Хотя что такому стоит порвать веревку? — думаю. — Да и волкам, которые захотели бы ним поужинать, пришлось бы сильно попотеть.

— Чем тебя не устраивает наша кухня? Ну, хоть там ты можешь оставаться на ночь? Ведь если кто-нибудь узнает, где ты спишь, разговоров же потом не оберешься.

Стоит, опустив голову, мой фамильяр, как будто чувствует себя виноватым. Но если вечером опять оставить его на кухне (она же ведьминская лаборатория), что он еще вытворит? Выроет подкоп?

Или вообще расшатает, опрокинет или разберет по бревнам древнюю избушку, пробираясь ко мне? Так и представила себе — просыпаюсь, вокруг моей кровати одни развалины, а Бараш как ни в чем ни бывало опять рядышком лежит. Силища в нем чувствуется немереная.

— Ладно уж, спи, где хочешь, подлиза.

Баран тут же прижимается к моим ногам, словно все-все понимает и просит простить. В первую ночь в этом домике ко мне бабушкин ученый кот приходил. Но он беспокойный — то и дело вздрагивал, будил. Сказал потом: во сне мышей ловил. Теперь ночами где-то пропадает.

Снится ли что-нибудь барану — не известно. Вообще не представляю, откуда он взялся в том овраге, где я его нашла, и кто его избил и изранил до последней степени и бросил умирать.

Глава 1

— А теперь ведьмы-стажерки отправляются за фамильярами!

Глава ковена, она же ректор Академии ведьмовства, взмахивает широким рукавом. И сумрачные тропинки вечернего леса вспыхивают тысячами светлячков. Красиво! Когда-нибудь и я такому научусь.

— Идите, деточки, идите. Живых тварей на всех хватит и еще останется, — вещает усиленный магией голос верховной ведьмы с легким прононсом из-за очень длинного носа, еще и «украшенного» бородавкой на конце. — Вчера в эту локацию запустили множество магических существ и реальных хищников самых разных видов. Смотрите под каждым кустом и за каждым деревом.

— Что?! Настоящих хищников! Ой! А-а-а! Нет! Ужас!!! — это мои одногруппницы, потянувшиеся было цепочкой к лесу, затормозили и сгрудились в кучу, тревожно озираясь по сторонам.

Я чуть не сталкиваюсь с ними, занятая проблемой, что делать с тяжеленной книгой заклинаний в синем переплете, врученной мне вместо диплома. Другие со своими фолиантами красного цвета уже как-то разобрались, а я все еще думаю. Ну, я же еще совсем новенькая ведьма.

— Ну, что встали, что встали-то?! — глава ковена переходит на боевой визг, заодно метая в нашу сторону магические громы и молнии.

Пригибаемся, вжимая головы в плечи и коллективно творим отвращающее заклинание — наловчились уже, не в первый раз. Хотя все равно от разряда потряхивает, и еще волосы встают дыбом. Не только на голове.

— Вы все сумеете защитить себя, все – вас этому достаточно учили! – сердито напоминает госпожа ректор. — Курс назывался «Волков бояться — в лес не ходить»! Так что они должны вас опасаться и уважать, а не наоборот. И все остальное зверье. Иначе какие же вы лесные ведьмы — одно название?! Отводящее глаза заклинание все помнят, надеюсь?

Я вроде бы не забыла, — но сейчас мучительно думаю только о здоровенной книге, которая уже почти вываливается из рук. И еще о том, что мне, с моим-то везением, в лесу запросто может попасться слепой хищник.

Ему по барабану окажется мое прекрасное выполненное заклинание для глаз, зато взамен наверняка обнаружится великолепно развитый нюх, а также очень длинные когти и слишком острые зубы. Сумеем ли мы договориться? Захочет ли он стать моим фамильяром? Или лучше его сразу попытаться однотомником огреть?

Мне еще разбираться и разбираться с заклинаниями. То, что я — потомственная ведьма, выяснилось неожиданно для меня и совсем недавно — после внезапной гибели обоих родителей. А следом умерла от горя и моя бабушка, известная лесная ведьма, как оказалось, с которой я была знакома всего один день.

Глава ковена тут же предложила мне учебу и полный пансион в Академии ведьмовства. Но, пожалуй, я и сейчас, по окончании курса, остаюсь самой начинающей из всех начинающих ведьм.

Слышу со стороны стола преподавателей звук разливаемой жидкости — это валериановое вино.

Даже сюда доносится острый запах багульника, черного перца и валерианы, разумеется. И много чего еще — обоняние у меня чуткое. Как и слух.

Вот прямо сейчас я слышу со стороны леса тихий заунывный вой какого-то крупного хищника. Смотрю на одногруппниц исподтишка — они это слышат? Похоже, что нет — ведут себя спокойно.

А верховная ведьма — точно да, потому что поворачивается точно на звук и еще заглядывает в магический компас. А потом продолжает разливать вино по бокалам. Вкусно, наверное. Но точно очень крепко.

Неужели нас этим сейчас будут опаивать, чтобы никого и ничего не боялись в лесу, стали как зомби?! Или опытные ведьмы будут пить сами, отправляя нас на вероятную смерть со словами: ну, вы там поумирайте немного, а мы тут будем пить за вас?!

Глава 2

— Ох уж эта зеленая молодежь, — выговаривает нам глава ковена, смакуя напиток. — Забудьте вы об опасности зверей, девочки. Бояться надо только двуногих, ходящих в штанах, — она грубо хохочет. — Особенно когда кто-нибудь из них подкрадывается сзади, когда вы не сможете мгновенно отреагировать заклинанием — это я вам как опытная женщина говорю. В нашем лесу мужчин точно больше нет.

Здесь вы просто должны найти родственную душу — почувствовать то живое существо, чья магическая сила созвучна вашей и договориться о тандеме с этим созданием. И не позднее завтрашнего утра вернуться в храм знаний для проведения обряда соединения с фамильяром. А мы, почтенные магини, будем до этого времени болеть за вас и восстанавливать силы после мучения, то есть после вашего обучения, на этой поляне. Ну, идите уже, или я вас сейчас поганой метлой отхожу!

Нет, только не это!!! Поганая метла главной ведьмы — прямая противоположность духов. Один направленный взмах этого выдающегося орудия придает несчастной жертве такой «аромат», что неделю глаза слезятся.

Против медведей и тигров с волками такое амбре, конечно, должно подействовать. Но как-то не хочется жутко пахнуть неделю из-за такого пустяка, как голодный хищник ночью в лесу. Теперь мы с девочками быстро шагаем в сторону сплошной стены деревьев и кустов.

Вообще-то я подозреваю, что нас учили по сокращенной программе. Иначе зачем в конце изучения каждого предмета, словно закрепляющее заклинание, преподаватели произносили одинаковую фразу:

— Азы мы вам дали, а дальше — сами. Фамильяры вам помогут.

Но где же они, эти фамильяры?

— Я нашла, этот мой! — вдруг слышу впереди радостный вопль, и вижу, что одногруппница прижимает кого-то к груди, а потом хватается за свою прическу.

Подбегаем — на ее голове топчется по кругу, устраиваясь, белка, шустрая, верткая. Глаза как бусинки. Чудо какое! Счастливая обладательница магического помощника поворачивает назад, в сторону Академии, придерживая на гордо поднятой голове зверька, словно изящную меховую шапочку.

Мы, остальные новоиспеченные ведьмочки, заметно воспрянули духом. Некоторые принялись наугад призывать разумных тварей прямо с опушки леса, и два существа откликнулись — сами приблизились к будущим хозяйкам и не пожелали уходить!

Это оказываются молодая рысь и крупный ворон. Еще две сияющие от радости девчонки из нашей группы поворачивают обратно в приятной компании. Фамильяр — это надежный друг и опытный помощник. С ним должно быть и путешествовать хорошо, и учиться, и просто приятно рядом жить. Если повезет.

Нас остается все меньше, мы разбредаемся по лесу. Я, наконец, разобралась с тем, как уменьшить огромный фолиант до размера спичечного коробка, чтобы при надобности быстро увеличить, и аккуратно укладываю его в карман.

Вот теперь можно распрямить спину и сосредоточиться на живности, которая попадается на каждом шагу. Вижу на освещенной тропинке семейство ежиков и парочку лис. Зову — и те, и те убегают — не мои, значит. Потом замечаю рядом с тропой крупного бурого медведя, сосредоточенно объедающего малину.

— Миша? Будешь со мной жить? — спрашиваю дрожащим голосом, но огромная туша равнодушно поворачивается ко мне могучей спиной, не прекращая занятия, уф.

Я предлагаю свою дружбу двум совам, но они улетают. Пытаюсь навязаться невероятной мантикоре, горделиво уносящей от меня свои мощные крылья и ужасный хвост.

Даже клубок змей, к которому я обреченно тяну руки, быстро расплетается и уползает, шипя. Вот и хорошо.

Да, но кто же тогда мой фамильяр? Никто в руки не дается. Ну, вот я какая невезучая — так я и знала! Я слишком мало всего знаю, поэтому со мной никто не хочет связываться, я никому не нужна.

Значит, и правда придется мне жить одной в лесу даже без друга. Или пытаться перевоспитать наглого и жутко вредного бабушкиного кота, не моего, а бабулиного фамильяра, которому на меня вообще наплевать.

На глаза наворачиваются слезы, и рыдания сжимают горло. Бреду, не видя куда. Светлячки над тропинкой остались далеко в стороне, но они и так скоро станут не нужны — самая короткая ночь в году подходит к концу.

И вдруг я слышу чей-то глухой стон!

Глава 3

— Мне нужна тележка, дайте мне, пожалуйста, тележку! – кричу, вбегая на поляну, где отмечают выпускной наши преподаватели-магини.

— Зачем она тебе, деточка? — спрашивает меня виртуоз зельеварения.

Потому что у госпожи ректор как раз глоток валерьяновки попал не в то горло — она кашляет. Это из-за моего крика, возможно, но извиняться мне совершенно некогда. И я же не специально.

— Там фамильяр, он очень тяжелый, и сам не может идти! – тараторю, стараясь объяснить необходимое как можно быстрей. — Я попыталась применить к нему левитацию, но, наверное, с тележкой будет лучше.

— Наверняка лучше, — подтверждает, откашлявшись и сипя, главная ведьма. — Существо подтвердило согласие стать твоим фамильяром?

— Да! То есть формально нет, но ведь молчание — это же знак согласия, правда?

— Пожалуй, — подтверждает госпожа ректор. — Ты нас заинтриговала. Садовые принадлежности находятся за углом. И не задерживайся: все уже в храме, ты осталась последней.

Для начала забегаю на минутку за своими собранными вещами в комнату, которую завтра, то есть уже сегодня к вечеру займет новая студентка-ведьмочка. Потом нахожу во дворе большую двухколесную тачку и бегу, катя ее перед собой, в лес.

Чтобы не заблудиться, я окрасила магией фонарики светлячков на нужном мне направлении в изумрудный цвет — это я умею. Бегу вся в сиянии зеленого и переживаю: только бы они не разлетелись — ведь начинается утро. И что интересно — ни одно живое существо больше не показывается мне на глаза. Значит, это точно мой самый-самый последний шанс получить фамильяра.

Вот здесь необходимо повернуть, — вспоминаю, — а вот тут надо вообще сойти с тропинки в сторону восхода солнца и спуститься в овраг. Готово.

Передо мной на траве лежит израненный, исполосованный каким-то жестоким оружием очень крупный белый баран. Если у зебры черные полоски покрасить в красный цвет — будет похоже. Прижимаюсь ухом к его груди — сердце стучит, но еле-еле.

— Миленький барашек, я вернулась, только не умирай, пожалуйста! — шепчу, в порыве чувств обнимая его голову.

У меня есть немного мази с мертвой водой, заживляющей раны, и напиток на основе живой воды — нам их выдали после обучения, на один самый крайний случай в жизни. Что же использовать первым? Ах, да, сначала мазь.

Наношу кончиками пальцев тоненький слой на самые страшные порезы, чуть не плача. Когда волшебная мазь заканчивается, беру традиционное средство от ран, которое моя мама всегда носила с собой.

Когда и эта баночка оказывается пуста, в полураскрытую пасть барана вливаю по капельке целебный напиток. А потом накрываю животное своим большим банным полотенцем, как огромной повязкой на большую часть тела, и пытаюсь втащить на тележку. Тяну под передние лапы. Потом пробую за задние.

Нет. Он словно набит булыжниками — совершенно неподъемный, я упарилась от усилий, но не продвинулась ни на сколечко. Без магии мне не справиться. И тут вижу: баран распахивает глаза, то есть глазищи, сверкающие и умные. Но смотреть в них жутковато, как в омут.

— Очнулся? Какой ты молодец! — я осторожно поглаживаю его по рогатой голове. — Сейчас я отвезу тебя туда, где тебе помогут выздороветь полностью. Мне бы только как-нибудь втащить тебя на это транспортное средство. Сейчас. Какой же ты тяжелый!

Баран удивленно смотрит на меня, как будто на новые ворота, раскрывает пасть и серьезно говорит:

— Бэ-э!

Ну, а чего я ожидала от несчастного животного? Даже у многоопытных ведьм фамильяры далеко не сразу начинают говорить — так нам объясняли. А тут еще такое жестокое обращение.

Раненый баран моргает, потом опять таращится поочередно на меня, на тележку, на небо, плавно взмахивает передними копытами и опять произносит:

— Бэ-э!!!

И закрывает глаза, словно ему опять поплохело. Обмахиваю его морду большим бумажным листом — клятвой ведьмы. Потом увеличиваю свой фолиант до натуральной величины и начинаю искать точный текст заклинания левитации, подсвечивая себе парой светлячков. Вот, нашла.

— Барашек, бараш, сейчас я попытаюсь тебя приподнять и перенести на тележку. Я постараюсь сделать это бережно, честное слово. Только не дергайся, пожалуйста — я буду делать это раз пятый в жизни.

Как у меня это получалось в предыдущие разы, не буду ему рассказывать, чтобы не напугать. Я, вроде, сделала после этого все необходимые выводы. Читаю заклинание и делаю нужные пассы руками.

И животное отрывается от земли! Плывет к транспортному средству и мягко опускается на него! Впервые в жизни у меня получилось сделать это, ни разу не уронив объект по дороге.

Какая я стала умная! — думаю. — Хотя нет, наверное, это уже фамильяр мне помогает — усиливает мою магию своей. Как приятно!

Беру тележку за ручки и толкаю вперед. Думала, что очень трудно будет выезжать из оврага и преодолевать нагруженными колесами торчащие корни, кочки и ямы.

Но нет — едет транспорт, как по маслу, словно скользит над землей! Наверное, это тоже баран продолжает стараться. Как мне повезло! Вот подлечат его наши многоопытные магини, и заживем мы с ним припеваючи.

Въезжаю на поляну перед Академией и осторожно снимаю полотенце, чтобы показать преподавательницам масштаб бедствия.

— Вот, — говорю. — Это мой фамильяр. Помогите ему, пожалуйста!

Ведьмы встают со своих мест и смотрят на моего барана, но почему-то не пытаются подойти. А он смотрит на них. Над поляной на какое-то время повисает зловещая тишина.

Глава 4

А теперь уважаемые ведьмы сгрудились и шушукаются, что-то обсуждая. У меня от изумления просто руки опускаются, чуть ручки тележки не выпустила. Ну, как же так можно! Здесь находится жестоко раненый, а никто, даже самые знаменитые ведуньи-знахарки не торопятся прийти ему на помощь?!

А как же главное правило ведьмы «не причини вреда», которому нас учили в Академии? Для чего я расписалась под этими словами своей кровью, принимая магическую клятву? Разве безразличие к существу, чья душа вот-вот расстанется с телом, это не вред?!

И как же, кстати, ведьминская солидарность и обещанная помощь стажеркам? Мой фамильяр умирает, а всем все равно?! Я снова укрываю барана полотнищем и глажу по крутолобой голове, успокаивая:

— Потерпи немножко, мой хороший, скоро все пройдет! — и повторяю другие ласковые слова.

Одновременно непроизвольно вслушиваюсь в то, о чем говорят между собой эти маститые ведьмы. Хотя я всегда считала себя обычным человеком, но слух у меня с детства необыкновенно острый, почему-то. Я этого не афиширую, и не говорите мне, что подслушивать не хорошо — иногда эта особенность бывает очень полезной. И вот что я сейчас слышу.

— Она барана прямо в лесу разделывать начала, что ли? А сюда притащила, потому что здесь светлей и удобней? — это, конечно, писклявый голос пухленькой магини кулинарных наук, то есть зельеварения.

— И надеется на нашу помощь?! Если что, чур я в этом шоу не участвую! — это наверняка сказала главный специалист по противодействию холодному оружию, то есть по боевым заклинаниям.

— Девушки, а этому курсу стажерок мы точно объясняли, как обращаются с фамильярами? Или поторопились и забыли? — это интересуется заведующая учебной частью.

— Да нет же! В смысле это не она его так поранила. У нее силы бы не хватило. Ни магической, ни физической, — это, конечно, говорит наш мастер спорта межмирового класса.

— Тогда кто это сделал? В нашем лесу под боком такое происходит, а мы ни сном, ни духом?! Как после такого в лес-то ходить? — это беспокоится известнейшая травница.

— Но в перечне запущенных к нам живых существ нет баранов, я проверила! — заявляет эксперт по магическим животным.

— Девочки, ша! – перекрывает галдеж властный голос главы ковена. — Я думаю, перед нами тот самый незваный гость, о котором мы вчера сообщили… сами знаете кому!

— Что?!

— Как?!

— Тогда почему он в таком виде?

— Где же стажерка его нашла?!

— За дальней частью локации, — отвечает на последний вопрос госпожа ректор. — Она сходила с тропы — компас только что это подтвердил.

Все магини, как одна, поворачиваются и смотрят на меня, то есть на нас, так, как будто только что увидели. И еще с таким сосредоточенным выражением на лицах, словно сейчас начнут молнии метать, все одновременно.

Становлюсь перед раненым, на всякий случай прикрывая его своим телом. Я-то уже привыкшая, заклинание применю — и только волоски встанут, а как сможет защититься неопытный шерстистый фамильяр? Посмотрели на нас опытные и опять начали шептаться.

— Да, похоже, это он и есть. Я как третий глаз включила, так сразу и поняла, — подтвердила магистр по связям с Межмирьем. — Вчера он выглядел лучше. И у него резерв почти обнулен. Как же она почувствовала его магию? Значит, она такая же сильная ведьма, как и ее бабка по материнской линии, и только прикидывается неумехой?!

— Нет, девочки, — весомо отвечает главная. — Основная часть ее силы спит и ждет какого-то толчка.

— У меня прямой вопрос: добивать будем или… — лязгнула длинными ножами спец по некромантии.

Глава 5

Я чуть не вскрикнула, вовремя прикрыла рот рукой.

— Нет, — успокаивает всех, а заодно и меня госпожа ректор. — В разборки высших сил мы с вами вмешиваться не можем. Видели, какая мощная была вчера утром гроза, но без дождя?

— Так это и было…

— Да. Это не наше сражение и вообще не наш уровень. После регистрации новых фамильяров я собиралась слетать, чтобы посмотреть на месте, чем дело закончилось. Если бы обнаружила там барана, и он оказался черным, я бы с легким сердцем отправила его в очистительный костер. Или даже подарила городу на благотворительный шашлык в честь праздника летнего солнцестояния, и дело с концом.

Я много чего не поняла из ее слов, но теперь дрожу. Как можно такое прекрасное животное — на шашлык?!

— Но поскольку «дорогой» гость неожиданно проявился в белом цвете, — продолжает главная ведьма, — то есть, получается, он — светлый, то… Как вы все хорошо знаете, есть такое понятие — Судьба. Так вот: она его явно бережет, репейник с колючками ему в холку! Магический компас показывает, что сами-знаете-кто покинул то самое место при приближении нашей стажерки. Она его спугнула! Наверняка он посчитал барана мертвым. А его взяли и реанимировали.

— Она при всех назвала барана своим фамильяром, и он не пытался это опротестовать, — напоминает преподавательница ведьминского права. — Значит, по Закону, он уже с ней в тандеме.

— Согласна, — подтверждает госпожа ректор. — Законы нарушать нельзя. Кстати, подключите еще раз свои третьи глаза: видите на баране полосы слабого фиолетового свечения? Наивная девочка истратила на него весь свой неприкосновенный запас мертвой воды! А также и живой, так как он все еще дышит. Значит, ему суждено поправиться. Повторяю: это не наши проблемы, их ведет Судьба. Выдайте стажерке типовую аптечку скорой помощи, и пусть везет его на обряд.

Так мы с бараном оказываемся в храме. Пока здесь нет одногруппниц, я, чтобы не терять времени, распечатываю аптечку, нахожу знакомые средства и начинаю обрабатывать те раны фамильяра, которые выглядят хуже всего.

Кстати, таких оказывается немного — самые страшные затягиваются буквально на глазах! Раненый несколько раз словно пытается встать, но у него ничего не выходит, конечно же.

— Миленький, — обращаюсь к барану, — лежи спокойно, пожалуйста. Сейчас будет немножко неприятно, но зато потом точно все будет хорошо, я тебе обещаю.

Баран внимательно оглядывает меня сверху донизу, осматривается в храме и как будто кивает. Я как раз заканчиваю обработку, как входят преподавательница ведьминского права и эксперт по магическим животным. Они велят мне и тележке с бараном разместиться в середине обозначенного круга и зажигают свечи.

— А где остальные стажерки и их будущие фамильяры? — спрашиваю.

— Деточка, все давно соединились и разъехались по местам проживания, — отвечает первая, с трудом выговаривая слова заплетающимся языком.

— Только ты всех тормозишь, а мне вечером уже новых учениц принимать, еще успеть отдохнуть надо и в себя прийти, ик, — устало сообщает вторая.

Замечаю, что они обе навеселе, причем сильно. Одна начинает читать себе под нос, скороговоркой, проглатывая части слов.

Вторая подходит сзади и держит над моей головой и над головой часто моргающего барана одинаковые головные уборы, очень похожие на короны с драгоценными камнями. Пытаюсь уловить смысл читаемого и настроиться на торжественный лад, несмотря на постоянное икание магини за моей спиной.

— Согласна ли ты, Алиса… — вторая половина вопроса, адресованного мне, произносится с понижением тональности и больше всего похожа на глухое «бу-бу-бу», сколько я ни напрягаю свой уникальный слух.

— Да, конечно, — отвечаю, ободряюще улыбаясь своему обретаемому фамильяру.

Он выразительно смотрит на меня своими огромными глазищами, похожими на озера в густом лесу, и в ответ на похожий вопрос ведуньи в своей адрес коротко отвечает:

— Бу!

— Объявляю вас бу-бу-бу. Теперь уважаемый баран может бу-бу-бу-бу.

В момент единения никакой вспышки магии или другого красочного эффекта я не замечаю, зато чувствую сзади сильный сквозняк и слышу какой-то нечитаемый возглас. Оборачиваюсь и вижу раскрытую входную дверь, в проеме которой стоит верховная ведьма.

Икающая магиня опускает короны в специальный ящик, и бубукающая преподавательница захлопывает книгу со словами:

— На этом все, азы мы вам дали, дальше — сами, счастливого пути.

Благодарю, улыбаюсь и везу своего нового друга к выходу. Одновременно слышу, как главная ведьма подходит к двум другим и тихо спрашивает:

— Что это сейчас было?! Что вы творите?! Все уверены, что это был именно обряд единения с фамильяром?

Глава 6

— Ну, да, а что?.. Ой! — говорит первая магиня, шлепая себя по какому-то месту. — Что, правда, что ли?! Ну, если немного и перепутали, что теперь — конец света? Они уже в храм зашли по факту, как хозяйка и фамильяр, так что какая разница? Она не отреагировала, и баран как баран, естественно, ничего не понял. Если что — признаем незаконную процедуру ничтожной, всего делов-то. Вот просплюсь немного, вызову их и все назад переоформлю, если понадобится.

— Вряд ли это получится! Магия не позволит! — заявляет верховная ведьма.

О чем это они? Не понять. А у меня так радостно на сердце.

— Я всегда говорила, что в храме должны служить узкие специалисты, ик, — это, конечно, выдает вторая, чуть не плача, судя по голосу. — А то ставки объединяют, преподавателей сокращают! А потом нагружают дополнительными обязанностями, нагружают…

— Пить надо было меньше! — шипит госпожа ректор.

— Вот эт-то точно, ик.

Дальше я не слушаю их странную болтовню. Мне хорошо и спокойно. Мой фамильяр скоро поправится — вон как глазами сверкает. А у меня есть магическая сила и только ждет какого-то толчка, — с воодушевлением вспоминаю слова ректора. Лучше быть сильной ведьмой, всем нужной и загибаться на работе, чем совершенно свободной и ни к чему не пригодной, я считаю.

Везу телегу к ближайшему ведьминому кольцу-переходу между мирами. Замечаю, что барану стало намного лучше и непроизвольно ободряюще улыбаюсь ему. Перед входом он сам выпрыгивает из транспортного средства и входит в портал на своих четырех.

— Все, мы дома, — говорю барану, подходя к бабушкиной избушке. — Сейчас я тебя накормлю чем-нибудь вкусненьким и уложу отдыхать и набираться сил.

Только собираюсь ступить на крыльцо и тут же отдергиваю ногу: оно все, как сплошным серым ковром, покрыто ровными рядами трупиков мышей!

— А, явилась, наконец! Не запылилась! — приветствует меня старый бабушкин фамильяр, вылезая из-под крыльца и потягиваясь.

Ну, вот, сейчас отчитывать начнет, — думаю, содрогаясь.

— Что-то от тебя сметаной не пахнет! — с укором говорит серо-полосатый кот.

Ну, вот, точно, забыла!

— Ни молочка, ни рыбки, не ветчины мне не принесла?!

— Прости. Скоро пойду в город, куплю.

— Скоро она пойдет! А сейчас мне, что — лапу сосать? Я отощал совсем. Думал, у прежней хозяйки внучка ведьма как ведьма, а тут сплошное недоразумение!

— Так, хватит уже упреков. Мог бы мышей есть вместо того, чтобы их раскладывать, — говорю, сметая трупики в ведро.

— Ты ничего не понимаешь, женщина! Мыши — это статус! Надеюсь, ты впечатлена моими возможностями в охоте на них?!

— Да, очень.

— А кто это с тобой? — кот подозрительно подходит к крупному барану и с шумом втягивает воздух.

— Бэ-э! — низко басит мой фамильяр в качестве приветствия.

— Вот только барана нам не хватало! Зачем он нам? Он же не доится! Ты бы еще осла или козла привела в дом, хозяйка! Что у тебя вообще в голове?!

Беру мелкого крикуна на руки, поглаживаю и подношу близко к барану.

— Он — мой фамильяр, он будет жить с нами, и это даже не обсуждается. Ой! — это пушистый негодник оцарапал меня, вырвался из рук и был таков.

Устраиваю в сарае лежанку из сена для барана, наливаю полную миску свежей воды и приношу ему все, что нахожу подходящего из еды — фрукты, овощи и свежесорванные букеты трав.

— Можно, я буду называть тебя Бараш? — спрашиваю.

Мой фамильяр устраивается на сене и кивает головой. Еду он осторожно берет губами прямо из моих рук — похрустел яблоками и свежевымытой морковкой, но больше ни к чему не прикоснулся.

А вот это плохо, — тревожусь, осторожно поглаживая его по голове. — Моя мама всегда говорила, что у выздоравливающего обязательно должен быть волчий аппетит. Если слабо ест — значит, проблема ушла глубже и потребует усиленного лечения.

Бараш (или как его там).

— Кот! — зову мелкого полосатого.

— А ты баран! Прошу называть меня исключительно Леон — это меня успокаивает.

Ничего себе заявочка! Царь зверей!

— Ладно, договорились, пусть будет Леон. Ты понимаешь меня и сам умеешь говорить по-человечески. Можешь сказать нашей очаровательной хозяйке, как сильно я благодарен ей за спасение? Очень сильно.

— Ну, в принципе, могу. Это все? Или передать от тебя что-то еще?

— Да. Скажи ей, что я не всегда был бараном и надеюсь скоро перестать им быть. И что я не ем клевер.

— Ух, ты! И во что бы ты сейчас хотел вонзить зубы, а, шерстяной?

— В стейк.

— Ммм… Я бы тоже не отказался. Ладно, попробую. Хозяйка! Ты слышишь, наш Бараш что-то разблеялся?

— Да, Леон. Может, у него снова боли? — взволнованно отвечает удивительная Алиса. — Я уже готовлю для него целебный отвар.

— Не надо. У него от трав расстройство кишечника, и он просто хочет подальше в кустики.

Глава 7

Алиса.

Я собираюсь в город. Надо обживаться, прикупить самое необходимое. А для этого постараться продать несколько пузырьков знаменитых бабушкиных отваров и притирок, придающих молодость лицу. Рецепт в волшебной Книге есть, помечен жирной галочкой на полях. Следующую партию попробую изготовить сама.

Еще нужно найти, к кому обратиться за лечением моего фамильяра — поискать опытную знахарку или лучше ветеринарку, специализирующуюся на лечении магических животных. Кот подбегает ко мне, трется о ноги и сипло хнычет:

— Хозяйка-а, я по тебе скучал! Я в твое отсутствие дом охранял и мышей истреблял. Все для тебя. А ты со мной как? На кого меня променяла?!

— Я не хотела тебя обидеть, Леон. Ты был и остаешься заслуженным бабушкиным фамильяром, практически хозяином этого дома. Мне просто нужен кто-то еще, свой.

— Вот именно кто-то, мяу. Кого ты нашла на свои части тела?! Это очень странный баран!

— Ненамного страннее, чем ты! Если бы мне год назад сказали, что бывают разумные коты, я бы не поверила. А Бараш даже пока не умеет разговаривать, он — обычный фамильяр.

— Твоя бабушка баранов в дом не приводила. Она была умной женщиной и ценила мои советы! Хозяйка, давай лучше сделаем из него стейки или шашлык, пока не поздно, а?

— Нет, ты что?! Даже думать о таком не смей!

— Да ты знаешь хоть, что он мне сказал?! Что если ты не выгонишь меня из дома, он забодает и меня, и тебя!

— Вот прямо так и сказал? — с сомнением говорю я.

— Да! И даже продемонстрировал мне, как именно он это сделает! Вот здесь у меня теперь шишка, — он потирает лапой место у основания хвоста.

Я могла бы начать за него беспокоиться, если бы уже не заметила одну вещь: когда Леон врет, его левый глаз ярко светится красным, а второй остается изумрудно-зеленым, спокойным. После того, как я это выяснила, опытным путем, мне стало с ним намного проще общаться.

Сейчас глаз бабушкиного любимца полыхает, как пожар.

— Я поговорю с Барашем, — миролюбиво обещаю.

Беру драгоценные притирки, большие пустые сумки и иду к началу тропинки в сторону города. Вдруг — бац! — и мой фамильяр прыжком оказывается рядом со мной. Вздрагиваю. Он упирается в землю всеми четырьмя копытами — тормозит, вспахивая землю.

Ах, да — я же не попрощалась с ним и не сказала, куда иду. Поглаживаю его по голове и объясняю, прошу его вернуться в сарай для отдыха и не поддаваться на провокации бабушкиного кота. И продолжаю идти. Но Бараш не отстает.

— Тебе же нужно набираться сил, разве нет? — спрашиваю.

Бараш мотает головой и прижимается ко мне сбоку, блаженно закрыв глаза. Примерно так же, как это делал кот. Только рост и весовые категории у них очень уж разные. Вообще выглядит мой фамильяр хорошо. И еще он как будто слегка мокрый и очень чистый.

— Ты купался в озере, что ли? Как же твои раны?!

Он подставляет мне бок для проверки. Расправляю и перебираю пальцами длинную шелковистую шерсть, в разных местах — да у него все зажило, даже шрамов, скорее всего, не останется!

— Ах, ты, миленький, молодец! Так быстро поправляешься! Ты покушать, наверное, хочешь? Смотри: вот полянка с самой нежной мокрицей, — показываю. — Попробуй. Тебе должно понравиться.

Он поднимает на меня огромные печальные глаза, словно я что-то не то сказала, но потом идет и ест траву. Или только трет морду о нее? Что-то среднее, пожалуй. И тут же бодрячком подскакивает ко мне. И мы вдвоем идем в город.

Туда добрались без приключений — дорогу я помню, погода хорошая, никто не встретился. На местном рынке от меня потребовали назвать себя.

И как только сообщила, чья я внучка и что принесла на продажу, вокруг меня образовалось столько желающих купить вот прямо сейчас эти маленькие пузырьки, что владелец рынка решил устроить аукцион. Мы с ним оба остались очень довольны результатами, а я еще и получила кучу заявок на изготовление новых партий.

На радостях захожу пообедать в трактир на территории рынка — проголодалась. Закупить все необходимое для дома можно и после еды. Сделала заказ для себя, а когда начала подбирать свежие овощи для Бараша и собралась с ним посоветоваться, смотрю — он куда-то сбежал.

Скоро ко мне подходит красный от возмущения трактирщик:

— Дорогая внучка почитаемой всеми лесной ведьмы, я вас, конечно, очень уважаю, но ваш баран только что сожрал копченый говяжий окорок на кости!

— Что вы такое говорите? — изумляюсь я. — Разве баран может есть мясо?!

— Ваш еще как может! Желаете пойти посмотреть? Он и ко второму окороку приглядывается.

Глава 8

Встаю, заинтригованная, но тут показывается сам Бараш с очень довольной мордой, и с невинным видом неспешно укладывается на циновку у моих ног. Замечаю, что живот у него хорошо так округлился.

— Купить тебе говяжий окорок? — недоверчиво спрашиваю я. — Ты дома будешь такое есть?

И он утвердительно кивает! Что происходит?! Извращение вкуса после того, как побывал на грани жизни и смерти? Надо будет поискать ответ в волшебных книгах или все же обратиться к ветеринару.

— Плачу за два окорока, — говорю трактирщику, доставая деньги. — За тот, что он съел, и за еще один. Хотя нет, еще за два, — Леону же тоже надо будет сколько-то выдать, — думаю.

Когда я пообедала тем, что заказала, а Бараша уговорила еще только на огурчик, трактирщик вдвоем с поваром выносят и кладут на стол передо мной огромную варено-копченую ногу откормленного бычка, завернутую в плотную бумагу и перевязанную во многих метах. Пока я сижу с раскрытым ртом, прикидывая, насколько этот «окорочок» тяжелее меня, и каким способом его можно попытаться доставить домой, они приносят и второй, еще крупнее первого!

Из-за этих гор мяса трактира совершенно не видно. Мне бы такого количества хватило на год.

Мелькает безумная мысль предложить Барашу съесть еще, чтобы меньше нести. Но нет, не хочу, чтобы он заболел от обжорства. Нащупываю в кармане уменьшенную книгу заклинаний, пытаясь вспомнить — разрешено ли уменьшать-увеличивать еду, и чем это может грозить, если нельзя, но очень надо. Или придется еще и телегу покупать? Хватит ли денег?

Тут Бараш встает и тыкается головой под бычью ногу, словно хочет ее поддеть. Я вскакиваю на ноги и теперь вижу, что трактирщик никуда не ушел.

— Как вы планируете доставить мясо домой? — спрашивает он. — Можно связать эти две ноги копытами вместе, и ваш баран их донесет на спине.

— Я не уверена, что он сможет… — начинаю и вижу по его хитрой морде, что он очень даже сможет, уже совершенно готов.

— Я слышал от приезжих, что бывают бараны ездовые и даже боевые, — с уважением интересуется трактирщик. — Ваш который из них?

— Я пока не знаю, — отвечаю чистую правду. — Мне он по случаю достался.

Расплачиваюсь. Через несколько минут Бараш гордо выходит из трактира. Над его холкой и крутыми рогами высятся перекрещенные копыта, чем-то напоминающие грозные рукоятки мечей у воинов восточных народов.

А основной груз копченых окороков распределен по бокам, справа и слева, домиком. Я иду сзади, поначалу с тревогой поглядывая — не подкашиваются ли у перегруженного фамильяра ноги? Но нет — точеные копытца шагают очень бодро.

Мне еще надо купить всякой всячины по мелочи, чтобы не бегать за ней в город то и дело, поэтому я периодически ныряю в разные торговые ряды. Но как только в моих сумках появляется чуть заметный вес, Бараш уже знакомым жестом требовательно настаивает добавить ношу ему на спину. Удивляюсь, но закрепляю дополнительный груз.

Я очень быстро прохожу мимо рядов с домашней птицей, даже отворачиваюсь, хотя по дороге в город собиралась купить несушек и даже говорила об этом Барашу. Мы так много чего уже купили, а на моем фамильяре, который валялся замертво в овраге на этой утренней заре, так много всего навьючено, что мне просто страшно за него.

Еще и дорога не близкая. Он сразу же захочет отнять у меня любой груз, это я уже поняла.

— Бэ-э! — слышу требовательный окрик за спиной.

Это Бараш, оказывается, уже присмотрел нескольких кур в клетках и не желает без них уходить. Из города мы выходим так: я с легонькой сумочкой впереди и передвижной склад со всем на свете, на копытах — за мной. А идти через лес, поле, речку, опять лес. Решаю сразу же сделать привал, как только выберемся на открытое место.

Вдруг впереди слышу волчий вой и детский крик. Только не это! Ускоряем шаг и на открывшемся поле видим небольшую отару овец, пару-тройку собак, паренька-пастуха с длинной палкой в качестве оружия и стаю волков, сужающих кольцо вокруг них.

Глава 9

Делаю заклинание, отводящее глаза волков от себя — это быстро, отработано, почти непроизвольно. А вот как защитить другого человека, а также упитанного животного, еще и нагруженного аппетитными копченостями, издающими аромат на много шагов вокруг?

Приседаю, увеличиваю книгу заклинаний и судорожно ищу в ней ответ дрожащими от волнения руками. Точно! В магической формуле заклинания нужно всего лишь поменять свое имя на кличку питомца или краткое описание человека.

Начинаю с паренька, опасность у которого совсем рядом. Вдруг вижу: Бараш приседает, оставляя на траве всевозможный груз, выбирается из-под него на полусогнутых. И тут же несется на ближайших волков, как выпущенный из пушки снаряд. Только задние копыта мелькают в воздухе.

Я не успеваю активизировать заклинание для защиты фамильяра, как он уже настигает первого хищника.

— Бэ-э!!! – грозно ревет Бараш, нанося короткий удар одним копытом точно в лоб волка между глаз, а второй, контрольный — в висок.

Хищник падает замертво. С тем же боевым кличем, не слишком похожим на блеяние стадного животного, удивительный защитник настигает и расправляется со следующим, потом со следующим. Мой фамильяр удивительно быстрый, несмотря на приличный вес.

Тут я замечаю, что остальные волки отбежали от стада и перегруппируются, сгрудившись вокруг седого вожака и явно замышляя что-то против моего героя! Неужели нападут сзади, одновременно все?! Нет, только не это! Собаки пытаются их отпугнуть, но как-то неуверенно, издали, больше лаем.

Бегу ближе к фамильяру и активизирую заклинание, и Бараш «пропадает с их радаров». Я-то его вижу, какого же, как обычно, только в разводах нежно-фиолетового свечения. Да и паренек, похоже, его тоже наблюдает. А вот волки недоуменно оглядываются и переговариваются между собой, лая и скуля, пытаясь вычислить неожиданно пропавший из их поля зрения важный объект хотя бы по запаху.

Но боевой баран не медлит. Бац-бац! И вот уже поверженный вожак только беспомощно дрыгает ножками. Хрясь-хрясь-хрясь! — и теперь слышны только хрипы членов стаи. Может, мой Бараш — даже генерал боевых баранов?

Последнего волка, бестолково метающегося из стороны в сторону, Бараш валит на землю толчком своего тела с немалым весом и давит на шею крепким копытом. Все, хищник обмяк, лапки в стороны раскинул, и больше ни одного его товарища вокруг не видно.

— Ты кто?! — с радостным изумлением спрашивает юный пастух, подходя к удивительному созданию.

Хотела бы я тоже это знать! Но от него кроме «Бэ-э» ничего не добьешься. А Бараш вдруг хватает зубами конец веревки, которой подпоясаны широкие штаны парнишки и тянет за нее.

Ой! — я отворачиваюсь, на всякий случай. Что это мой фамильяр задумал?! В благодарность брюки отберет?! Под ними же у парня наверняка ничего нет! И главное, зачем они ему?! Точно ведь не по фигуре. А пастуху как домой потом идти? Скажут ведь люди: это лесная ведьма виновата, непотребство устроила. Чувствую, что краснею.

— Тебе веревка, что ли, нужна? — вдруг слышу голос догадливого пастушка. — У меня есть, крепкая, погоди!

Через несколько минут я осторожно поворачиваюсь и вижу: парнишка в штанах, уф. Под руководством Бараша он сейчас крепко обматывает одной веревкой челюсти последнего волка. А другой, с длинным концом — стреноживает его передние лапы.

Как поняли друг друга мой фамильяр и пастух — не знаю, но, похоже, мне тоже стоит поработать над этим. Тут смотрю: овцы, которые разве что в обморок не падали от ужаса, еще совсем недавно, теперь вдруг совершенно ожили и всей толпой придвинулись к Барашу!

Все такие белые и пушистые, с шелковистым мехом и готовые на все. Водят очень плотный хоровод вокруг него, притираясь к нему боками, мордами и чем там еще.

Даже по лежащему не совсем мертвому волку, похоже, бесстрашно топчутся, ничего вообще вокруг не замечая, кроме прекрасного, несравненного Бараша. Это похоже на водоворот любви. А виновник всего неподвижно стоит в центре, выпучив глаза, баран бараном. В смысле животное. Хотя он же и есть это самое парнокопытное.

Вижу — возле пастуха и собак на месте остался один штатный овечий муж, печальный до невозможности. Ни в какое сравнение с героем сегодняшнего дня он, конечно, не годится. Вот прямо сейчас он в полном одиночестве стучится рогами о ствол дерева.

И я его очень хорошо понимаю — шутка ли, все твои пятьдесят жен, в том числе самые любимые, внезапно решили тебе изменить?! От такого у любого рога зачешутся. А водоворот продолжается. Берут моего Бараша количеством, зажимают по полной.

Глава 10

Я подозревала, что мой фамильяр очень крупный. Но теперь, когда мне есть с кем его сравнить, я понимаю, что он гораздо больше и средней овцы, и вот этого несчастного овечьего мужа, да и, пожалуй, всех баранов, которых я видела в жизни. В смысле животных.

Мой просто огромный. Мне даже на минуту показалось: монстр. Может, он подрос за сегодня? Для этих овечек Бараш — явный идеал.

Так, — думаю, — пора заканчивать с тактильными благодарностями и выражениями восторга. А то вот возьмет мой фамильяр, и останется здесь с этими готовыми на все ярочками. Что мне тогда делать?!

Чувствую, наш с ним обряд в храме все-таки был какой-то неполный. А я не настолько люблю животных, чтобы забрать к себе целое стадо. Да и денег у меня в таком количестве не найдется.

Нет, я точно не могу больше выносить это зрелище — нейтрализую заклинание, отключая волшебное сияние вокруг моего фамильяра. Не хочу быть овцой. Концерт окончен.

— Бараш, пойдем, нам пора, — зову.

Он тут же стряхивает с себя растерянность и начинает осторожно продавливаться корпусом сквозь шерстяной хоровод. Через какое-то время у него это получается. Правда, овечки сразу показывают готовность следовать за моим фамильяром в совершенно любом направлении.

Тогда пастушенку приходится проявить свою власть, остановить и перегруппировать стадо с помощью длинной палки. Потом он под руководством Бараша обливает водой волка, приводя его в чувство, и привязывает хищника длинной веревкой к нашей поклаже. Вот это эскорт у нас будет! — думаю. — Ну, раз за чем-то надо, значит, надо.

Прощаюсь с парнишкой и вижу позади него сотню блестящих крупными слезами глаз, обращенных в сторону моего фамильяра. Да, за ним придется приглядывать, а то если что, он знает, где ему будет хорошо.

До сумерек мы с мобильным складом на копытах и с замыкающим-волком, возвращаемся домой. На крыльце вижу кота с раззявленным ртом.

— Вот это статус!!! — завороженно выдает он, присвистнув.

Чтобы коты свистели — я про такое не слышала.

Сколько мне разных дел надо переделать! Раскладываю покупки, убираюсь и готовлю еду — все одновременно. Выбегаю в садик за зеленью для борща и вижу удивительную картину: на травке за домом сидит мой фамильяр. Именно сидит на мягком месте, скрестив кривоватые задние ноги крест-накрест и возвышаясь над двумя другими животными — волком и котом.

Они тоже сидят, скопировав его позу и старательно поддерживая равновесие с помощью передних лап, и смотрят на него.

—Бэ-бэ! Бэ-бэ-бэ! — говорит баран с разной интонацией, как бы доводя какое-то сообщение до кота, и сурово глядит на него.

Леон куксится, морщится и дергается, словно у него происходит ломка от валерьянки, но вдруг начинает лаять и повизгивать как бы по-волчьи! А волк сидит с развязанной мордой и совершенно обалдевший от происходящего, судя по выпученным глазам, но отвечает, естественно, по-своему. А кот, послушав его, теперь принимается бекать по-бараньи.

Я тоже вытаращиваю глаза. Ай да кот-полиглот у меня! Не зря он о себе такого высокого мнения, я его прямо зауважала! Надеюсь только, что оба фамильяра не сговариваются возложить на волка охрану нашей избушки.

Что еще интересно — Бараш выслушивает сообщение и выдает обоим по маленькому кусочку копченого мяса, которые тут же исчезают. И все повторяется. А еще у кота не сияет красным левый глаз. Я опять начинаю думать: кого же я подобрала в овраге? Не простой у меня фамильяр, точно.

В сумерках Леон пришел мне сообщить, что волка развязали и отпустили в лес.

— Я велел ему не приближаться к нашему дому ближе, чем на тысячу шагов, — важно говорит кот. — И он так побежал, что только пятки засверкали.

Улыбаюсь. Не буду уточнять, от кого убежал побежденный хищник. И так все видно и понятно.

— Хозяйка, — тут доверительно шепчет кот, настороженно оглядываясь. — Я хочу тебя предупредить. Твой фамильяр — не баран.

Глава 11

— А кто? — удивляюсь, так как как раз думала почти о том же.

— Есть у тебя враги? — неожиданно спрашивает кот.

— Надеюсь, что нет. Я вроде бы со всеми стараюсь общаться с уважением, помогать и вообще поступать по совести. Но магическую защиту вокруг избушки на ночь буду устанавливать обязательно. А что?!

— Может, он оборотень? — морщится Леон. — Проверь его. Вдруг засланный казачок? Короче, что-то тут не так. Будь с ним поосторожней. Держись от него подальше. А лучше выгони. Заживем тогда с тобой…

Дальше я его уже не слушаю. Неужели?.. Как я сама до такого не додумалась? Наверное, мне просто некогда было — такой трудный и волнительный выдался день, когда он уже закончится, наконец! Но определить оборотня, накинувшего на себя чужую личину с какой-то тайной целью, уверена, что смогу. Всего-то нужно добыть от него пару волосков.

В сарае находиться мой заслуженный фамильяр не пожелал, а разместился в углу на кухне. Ну, как в углу — треть пола точно занял. Наверное, так ему удобнее мясо сторожить, которое в холодном подполе под кухней подвесили.

— Как ты себя чувствуешь, Бараш? Раны все зажили? — лезу руками в густую шерсть, поглаживаю и прочесываю ее пальцами.

Странный вопрос, конечно, после сегодняшних подвигов, — это написано на его морде. Но ко мне прижимается, ласку любит. А я ведь решила его погладить только с тайной целью, — укоряю себя.

Есть волоски! Иду в спальню, запираюсь, снимаю душную одежду, заменяя ее ночной рубашкой, и поджигаю над лучиной бараньи шерстинки одну за другой, внимательно всматриваюсь. Нет. Нет зеленоватого свечения, которое нам показывали в Академии. Бараш точно не оборотень и не метаморф — по своей воле обратиться не может. А кто тогда?

Я задумалась и случайно кончик своей косы лучиной подожгла. И вдруг вижу: вот же оно — свечение с изумрудно-зелеными всполохами, от моих волос!

Быстро тушу, зажав волосы полотенцем. Мне даже холодно стало. Что это со мной — неужели привиделось, потому что переутомилась? Вытягиваю из косы пару длинных волосков и подношу к огню.

И опять вижу зеленоватый мерцающий свет! Когда он яркий без всполохов — это точно оборотень, нам объясняли. А если мерцает, как сейчас, то, скорее всего, у меня в крови, в родне что-то такое намешано. Какой ужас!

Я всегда считала себя самой обычной девушкой. И меня никогда не тянуло превратиться в кого-нибудь. По крайней мере, пока.

И спросить ведь уже не у кого: и родители, и бабушка ушли друг за другом, внезапно. Слишком внезапно. Смахиваю слезы — рана в душе все еще очень болит.

Да, сильно я отвлеклась на эксперимент и тяжелые воспоминания — даже не заметила, что Бараш дверь выдавил своим весом, оставив ее болтаться на замке, подбежал и сейчас прижимается ко мне – почувствовал, наверное, что мне плохо. Я обнимаю его и рыдаю, не могу остановиться, впервые после смерти родителей.

— Ты очень красивая. Я как увидел тебя, сразу подумал: как мне повезло!

— Ты мне льстишь, — отвечаю сквозь сон.

Я чувствую себя ужасно усталой, не могу голову оторвать от подушки, но пытаюсь вслушиваться в звучащий откуда-то низкий и ласковый мужской голос, от которого радостные мурашки бегают по спине. Наверное, он мне снится, но как же приятно! Пусть говорит еще. И он отвечает:

— Нет, совсем нет! Сними, наконец, траурную занавесь с зеркала и посмотри на себя без предвзятости. Эти глаза, волосы, милое лицо… Ты прекрасно двигаешься — словно танцуешь. Если подобрать тебе красивое платье вместо унылых темных одежд, уверен: ты затмишь собой многих признанных красавиц. Только ты очень редко улыбаешься.

— У меня было горе. Моя семья…

Я собираюсь пожаловаться на жизнь и заплакать во сне, но мужчина говорит:

— Теперь — я твоя семья. Вместе мы будем силой. Ты уже выросла и можешь стать моей женой. Доверься мне.