Дракон (не) моей мечты

1.1

Снег. Он был везде. В волосах, в ушах, в ботинках…

Наверняка я вылетела из портала, так же изящно, как мешок с картошкой.

Элегантность, чёрт возьми, моё второе имя.

Отряхнувшись и подавившись виртуозной тирадой ругательств, я поплелась вперёд. Не вперёд к светлому будущему, а просто вперёд, потому что позади были боль и предательство. Нет, туда я не вернусь.

Через снег я шла, как таран, прокладывая траншею в девственном белом покрове. Снег цеплялся за подол платья и всем своим холодным, мокрым существом намекал, что моя новая жизнь началась просто восхитительно.

Хотя чего я ожидала? Мне ещё повезло. Повезло, что меня не располовинило, не размазало по межпространственным полям и не доставило в пункт назначения в виде аккуратного ассорти из конечностей.

Да, оптимизм — моя сильная сторона. Особенно когда альтернатива — истерика.

Еле волоча ноги, проклиная изобретателя порталов и свою собственную недальновидность, я, наконец, добрела до города. Здесь хотя бы дороги были расчищены.

Из кармана пальто, которое теперь пахло мокрой псиной, я достала клочок бумаги. Сверху он был заляпан чем-то бурым. Но я решила поверить в лучшее и считать, что это обычный шоколад.

Разгладив смятый листок, стала сверяться с адресом и табличками на улицах.

“Оливковая роща”. Звучало так, будто там должны щебетать птички и струиться фонтанчики, а не выть ледяной ветер и не лежать сугробы.

Я купила здесь дом. Купила не глядя.

— Можете выбрать любой, — обнажив жёлтые зубы, сообщил риелтор.

Низенький, худенький парнишка, которого ветром сдуло бы с крыльца. Но зато с такими хитрыми, бегающими глазками, что хоть стой, хоть падай. Однако я знала, к кому иду. У кого прошу услуги…

Я ткнула пальцем наугад. Даже не посмотрев, что Зимоцветье находится прямо под боком у вечной зимы. Тогда у меня не было времени на такие мелочи, как география и климатические пояса. Было время только бежать.

Зато сейчас… Сейчас оно у меня появилось.

Нет, определённо нужно было выкроить пять минуточек, чтобы изучить карту. Хотя бы ту её часть, где крупными буквами написано: “Здесь живут белые медведи и отчаянные дураки”.

Дом показался за поворотом. Никаких оливковых ветвей, разумеется, здесь не было. Только следы копоти на стенах и огромный двухметровый забор. Что ж, а мне уже нравится. Когда скрываешься от властей, такие заборы могут очень пригодиться.

Ворота были заперты. Я достала ключи. Вставила в замочную скважину. Повернула. Ничего. Попробовала ещё раз. Снова ничего.

Третья попытка сопровождалась уже боевым кряхтением и парой отборных слов, от которых снег вокруг слегка подтаял.

— Да ты издеваешься?! — прошипела я, обращаясь к железке в руке.

Железка промолчала. Ворота тоже не впечатлились.

Этот желтозубый парнишка решил меня обмануть? Серьёзно? Я дёргала, крутила, пыталась повернуть ключ и так и эдак, даже попробовала против часовой стрелки, хотя здравый смысл подсказывал, что это глупо. Замок скрипел, поскрипывал издевательски, но не поддавался. Будто слышал про мою репутацию и решил не связываться.

— Прекрасно. Просто прекрасно! — я пнула ворота носком промокшего ботинка. Ворота издали треск и сиплое кряхтение.

Я уже всерьёз подумывала о том, чтобы перелезть через забор, когда заметила свет. Тёплый, желтоватый, струящийся из окна первого этажа.

В доме кто-то есть. В моём доме, между прочим! За который я заплатила, и немало!

Собрав остатки достоинства, я постучала. Вежливо, как учили в детстве. Когда ответа не последовало, постучала сильнее. А потом что-то во мне щёлкнуло, я начала лупить в ворота кулаком и ногой, позабыв не только о женственности, но и о базовых принципах самосохранения.

— Эй! Открывайте! Я хозяйка! — заорала я, теряя последние крохи терпения.

И тут ворота распахнулись. Передо мной возник мужик. Нет, не просто мужик — этакое сооружение из мышц.

Свет чахлого фонаря выхватил из темноты черствые черты лица — резкие скулы, бороздка между бровей, в которой поселилось раздражение.

Коротко подстриженные волосы. Высокий, даже очень — метр девяносто, а может и все два. В огромной шубе, в которой он был похож на медведя. Причём не на милого плюшевого, а на того, который проснулся раньше времени и крайне этим недоволен.

А в руках… двустволка. Старая, с потёртым прикладом. И самое пикантное — стволы были направлены прямо на меня.

Ну всё. Приехали.

2.1

— Убирайтесь!

Я ошалело похлопала глазами. Нужно найти стражника, составить акт… Хотя какие, к лешему, стражники! Меня ищут по всему Фейрину! Пусть сейчас я в другой стране — разве это помешает какому-нибудь ретивому ищейке доложить в местный магистрат? А дальше — прощай, новая жизнь. И, весьма вероятно, жизнь вообще.

Логика нашёптывала: “Соберись, найди постоялый двор, выспись, а завтра с ясной головой вернёшься отвоёвывать своё”. Но ноги наотрез отказывались тащить меня обратно через эту вселенскую белую муку. А душа, точнее, то, что от неё осталось, требовала крови.

— Это вы убирайтесь! — выпалила я.

Ружьё всё ещё было направлено мне в грудь. Зато в кармане у меня лежали кое-какие штучки, способные поспорить с любым огнестрелом. Не будь я Элиана Вейн!

— Я не буду ждать! — добавила для солидности.

Мужик фыркнул и с размаху захлопнул ворота. Прямо перед носом! Наглость невероятная.

— Откройте немедленно! — взвизгнула я. — Эй! Вы там, слышите? Это мой дом!

Разум шептал, что кричать на вооружённого незнакомца — идея из разряда «как быстро попасть в некролог». Но усталость и голод уже вовсю диктовали свою политику.

Дверь снова распахнулась.

— Ваш дом? — незнакомец просверлил меня взглядом.

— Да-да! — закивала я с энтузиазмом. — Меня зовут Элиана Вейн. И этот дом принадлежит мне!

Покопавшись в кармане, я извлекла договор купли-продажи, аккуратно сложенный вчетверо. И сунула бумагу под нос незнакомцу. Точнее, подняла руку, пытаясь до этого носа вообще дотянуться.

Мужик на миг замер, прищурился. Ладно хоть читать умеет. Не совсем дикарь. Должен знать, что против официальной бумаги не попрёшь.

По его лицу проплыла целая палитра чувств: сначала чистое “что это?”, затем “опять эти бумажки” и наконец “ну и нахрена мне это?”. Очень, очень обнадёживающе.

— Убирайтесь, — повторил он с убийственной монотонностью и снова захлопнул дверь. На сей раз раздался чёткий, злобно-утверждающий щелчок засова. Договор взметнулся в воздухе от потока ветра и бессильно шлёпнулся к моим подмёрзшим ботинкам.

Я осталась стоять перед массивной створкой, украшенной коваными железными полосами, чувствуя себя полной идиоткой. Снег, будто злорадствуя, с новой силой принялся засыпать промокшие насквозь ботинки.

— Никуда я не уйду… — прошипела я обратившись к воротам, забору и всему этому нелепому миру. — Никуда.