Дракон по контракту. Инструкция по выживанию

Инквизиция на пороге, или Слуга, принеси-ка мне адвоката

Между осознанием, что сейчас тебя арестуют, и пониманием, что тебе нужно защищать от ареста мифическое существо, которое только что съело твой завтрак вместе с фольгой, — примерно три секунды. Я провела их с пользой: издала звук, средний между писком и стоном.

Карета, черная и зловещая, как похоронная каретка для очень важного покойника, с визгом остановилась на поляне. Дверца распахнулась, и оттуда вывалились, нет, именно вывалились трое в серых мундирах с пылающими факелами на нашивках. Они всегда делали это так, будто у них внутри пружины. Вид, должно быть, внушал трепет простолюдинам. На меня он наводил тоску и желание убежать.

Первый, похожий на боевого голубя с усами, выставил вперед жезл с хрустальным набалдашником.

— Именем Его Магического Величества! Кто здесь нарушил запретный обряд пробуждения?!

Мой новый «наниматель» приподнял одну из своих идеальных бровей. Он стоял, заложив руки за спину, и изучал карету с видом ученого, рассматривающего редкого, но глупого жука.

— Образчик примитивной магической механики, — тихо заметил он мне. — Шумный, вонючий и неэффективный. В мое время для перемещения использовали элементалей воздуха. Это было элегантно.

«В твое время, дорогой, еще динозавры, наверное, под метлу не попадали», — подумала я, но вслух сказала:
— Господа хорошие, тут недоразумение! Я, Алиса Вертикова, курьер, доставляла артефакт… И тут… сработала древняя защита! Сама! — Я раскинула руки, изображая чистую, как слеза, невинность.

Второй инквизитор, круглолицый и потный, тыкал пальцем в свой детектор — блюдце с трепещущей ртутной каплей внутри.
— Показания зашкаливают, старший! Остаточная энергия древней магии! И… и что-то еще! Чужеродная, мощная сущность!
Его взгляд упал на дракона. Тот, в свою очередь, смотрел на детектор с нескрываемым любопытством.
— Забавная игрушка, — произнес дракон. — Ртуть в стекле. Ловить ею магические вибрации… остроумно. Для пещерных людей.

«Помолчи, пожалуйста, пещерный человек в стильном халате!» — мысленно взмолилась я.

Голубь с усами нацелил жезл на дракона.
— Вы, гражданин! Вид неопрятный, одежда не по уставу! Предъявите документы! Что вы здесь делаете?

Дракон медленно повернул к нему голову. В его золотых глазах вспыхнула искра не то веселья, не то раздражения.
— Делаю? — он повторил мягко. — Я оцениваю архитектурные недостатки вашего транспортного средства и уровень магической культуры, который, судя по всему, не просто упал, а рухнул в пропасть, по пути ударившись обо все камни. А документы… — Он сделал паузу, полную театрального достоинства. — У меня есть контракт. Со слугой. — Он кивнул в мою сторону.

Три пары глаз уставились на меня. Потный инквизитор что-то забормотал, листая на планшете базу данных.
— Вертикова… Вертикова… А, вот! Долг за порчу казенного имущества в академии, три штрафа за несанкционированные магические посылки… Подозревалась в контрабанде зачарованных носков! — Он посмотрел на меня с новым, уже профессиональным интересом.

— Носки были самовязанные и честные! — выпалила я, понимая, что мой послужной список играет против меня лучше любой обвинительной речи.

— Слушайте, — старший инквизитор прошелся жезлом по воздуху, оставляя светящийся след. — Мы получили сигнал о несанкционированном выбросе темпоральной энергии. Вы оба поедете с нами для дачи объяснений. А этот… гражданин в халате, — он скептически оглядел дракона, — особенно.

Внутри у меня все сжалось в ледяной ком. В кабинетах Инквизиции моя авантюра с сувениром раскроется за пять минут. А уж что они сделают с «гражданином в халате»… Лабораторные исследования, разбор на артефакты, пожизненное заточение в магическую банку…

Дракон, кажется, прочитал мой ужас по лицу. Он вздохнул так, будто ему поручили обучать котят алхимии.
— Как скучно, — сказал он, и его голос зазвучал громче, обретая металлические обертоны. — Тысяча лет, и первое, с чем я сталкиваюсь — бюрократия с жезлами. Нет, мир явно не стал лучше.

Он сделал шаг вперед. Не быстрый, не угрожающий. Просто шаг. Но инквизиторы инстинктивно отпрянули. Воздух вокруг дракона заколебался, как над раскаленным камнем.
— Вы требуете документы, — произнес он, и каждый звук отдавался легким гудением в костях. — Я дам вам документ.

Он поднял руку. Не для жеста, а просто поднял, ладонью вверх. И на его ладони вспыхнул символ — тот же самый, что был на световом свитке. Он горел темным золотом, и от него исходила такая древняя мощь, что у меня заслезились глаза. Потный инквизитор ахнул и уронил свое блюдце-детектор. Ртуть выплеснулась и замерла в воздухе, образуя тот же символ.

— Печать Древнего Договора, — голос дракона гремел, хотя он не повышал тона. — Заключенного, когда ваши предки еще рисовали углем на стенах пещер. Она подтверждает мои права и права моего слуги. Ваши мелкие законы… — он махнул рукой, и символ погас, — не имеют над ней власти.

Наступила тишина. Старший инквизитор был бледен. Он что-то пробормотал про «протоколы о вмешательстве внесистемных сущностей» и «необходимость консультации с архивариусом».
— Вы… вы свободны, — наконец выдавил он, не глядя в золотые глаза. — Но… но это расследование не закрыто! Мы будем наблюдать!

Они отступили к карете, стараясь не поворачиваться к нам спиной. Дверца захлопнулась, и черный экипаж рванул с места, оставляя клубы пыли.

Я выдохла, как будто пробежала марафон. Ноги подкосились.
— Вы… вы их отпугнули, — прошептала я.
— Не отпугнул, а привел в соответствие с иерархией, — поправил он, осматривая свои ногти с видом человека, только что раздавившего назойливого комара, не испачкав пальцев. — Смешные человечки. Бегают, шумят, тычут палками. Ничего не изменилось.

Он повернулся ко мне, и его саркастичное выражение сменилось на деловое.
— Теперь, слуга, о насущном. Моя пещера. Вернее, ее эквивалент в этом жалком времени. Мне требуется помещение. Сухое, просторное, без этого… — он с отвращением махнул рукой в сторону дороги, — запаха гари и прогресса. И еда. Настоящая. Не эти твои «бу-тер-бро-ды».

Камень преткновения или пробуждение по ошибке

Если бы мне сказали, что моя карьера рухнет из-за сувенира «Я ♥ Аркаим», я бы рассмеялась в лицо пророку. А потом пошла бы искать вторую работу. Потому что в возможность краха я верила, а в пророков — нет.

Меня зовут Алиса Вертикова, и я — магический курьер третьего разряда. Мой девиз: «Доставлю всё, что угодно, куда угодно и кому угодно, если «угодно» выражено в твердой валюте». Сегодняшнее «угодно» было особенно твердым: доставить запечатанный ларец в Заповедник «Каменные Грибы». Клиент — аноним, плата — целых пять тысяч крон. Сумма, которая закрывала мой долг за сгоревшую на экзамене лабораторию и оставляла на новую пару зачарованных кроссовок. Мечта.

Проблема была в конкуренции. А точнее, в Тощике. Тощий, как жаба после зимы, и такой же скользкий, конкурент из агентства «Стрела». Он тоже выследил этот лакомый кусок. Я видела его рыжую шевелюру на автобусной остановке.

— Вертикова, сдавайся! — крикнул он, когда мы уже бежали по лесной тропе к месту передачи. — У меня амулет скорости!

— У меня амулет отчаяния, Тощик! — отпарировала я, спотыкаясь о корень. — Он называется «ипотека за учебу»!

Я рванула в сторону, срезая путь через старый каменный круг — те самые «Грибы». Сердце колотилось в такт с погоней. Вот он, алтарь-посредник, простой каменный столб с углублением. Нужно просто положить ларец и произнести код. Я уже протягивала руку, когда из кустов вылетел сизый магический шар — дешевый, но эффективный станер от Тощика.

Я прыгнула в сторону. Ларчик выскользнул из рук, кувыркнулся по камням и с глухим стуком угодил в расщелину между корней векового дуба. Достать его за три секунды было физически невозможно. Тощик уже выбегал на поляну, ликующий и торжествующий.

Паника — плохой советчик, но отличный мотиватор. Мозг, сжатый в тисках долга и позора, выдал гениальную (как мне тогда показалось) идею. Из кармана куртки я вытащила гладкий черный камень с наклейкой «Я ♥ Аркаим», купленный вчера у метро за тридцать крон. Он был примерно того же размера и веса. Отчаяние — вторая мать авантюризма.

Я сунула сувенир в складку плаща, изобразила, что поднимаю с земли «ларчик», и с победоносным видом швырнула камень в углубление алтаря.

— Передача подтверждена, код «Скала»! — выпалила я.

Камень лежал там, глупый и беспомощный. Ничего не произошло. Тощик замер в десяти шагах, ошарашенный.

И тут алтарь загудел. Негромко, как гигантский холодильник. Над «камнем» поплыли сизые искры.

— Что ты сделала, психопатка?! — прошипел Тощик.

— Я… я активировала протокол безопасности! — соврала я, пятясь. — Не подходи, будет взрыв!

Искры слились в молнию, которая ударила прямо в сувенир из Аркаима. Раздался звук, словно лопнула гигантская банка с газировкой. Камень треснул. Трещины засветились изнутри раскаленным золотым светом.

Из трещин повалил дым. Не обычный, а густой, маслянистый и пахнущий… корицей и чем-то невероятно старым. Дым клубился, сгущался, принимал форму.

Форму человека.

Дыма стало меньше, и на алтаре, развалившись как хозяин, сидел мужчина. Очень высокий, в странной, похожей на халат одежде из темной ткани, с черными, отливающими медью волосами. Он медленно потянулся, кости затрещали, как сухие ветки. Потом он открыл глаза. Радужки были цвета расплавленного золота.

Он обвел этим взглядом поляну, остановился на бледном Тощике, перешел на меня. Его губы растянулись в улыбке, которая не имела ничего общего с дружелюбием. Это была улыбка кота, увидевшего сразу двух мышей, да еще и с запасами сыра.

— Тысяча лет, — произнес он низким, бархатным голосом, в котором сквозила легкая хрипота, будто от долгого безмолвия. — Тысяча лет сладкого сна, и меня будит… это. — Он ткнул длинным пальцем в треснувший сувенир.

Я была парализована. Тощик пискнул и исчез в кустах с рекордной для него скоростью.

Незнакомец спрыгнул с алтаря. Его движения были удивительно плавными и грациозными. Он подошел ко мне, наклонился так близко, что я почувствовала тот же запах — древней пыли, корицы и… озона.

— По древнему закону, письменному на скрижалях, что старше твоих городов, — начал он нараспев, и в его глазах вспыхнули настоящие золотые искры, — тот, кто нарушит покой Дракона, становится его слугой, спутником и ответственным лицом на тысячу и один день.

Мой мозг наконец-то выдал первое связное слово.
— Ч… что?

— Ты сломала мой кристалл вечного сна поддельным артефактом, — пояснил он с показным терпением. — Теперь ты моя. По контракту. — Он щелкнул пальцами прямо перед моим носом. В воздухе возник свиток из сияющего света, испещренный непонятными письменами. Внизу пульсировала точка. — Твоя подпись, если не возражаешь. А если возражаешь… — Он облизнул губы. — Я тысячу лет не ел. А человечина, говорят, как курица.

Это была шутка. Наверное. Но в его глазах не было ни капли шутки.

— Я… у меня есть права! — выдавила я.
— Прекрасно, — он улыбнулся еще шире. — Будешь читать мне их вслух. Пока убираешь мою пещеру. А теперь подписывай. Или… — Он снова щелкнул, и от его ногтей брызнули крошечные искры.

Рука сама потянулась к точке света. Прикосновение было горячим. Свиток свернулся и исчез у меня в груди с легким жжением.

— Чудно, — произнес Дракон, и его тон сменился с торжественного на деловой. — Первый приказ, слуга. Мне требуется пир. Ящеры жирные, два десятка. Дикие туры, парочка. Бочка медовухи той, что с перцем. Немедленно.

Я тупо смотрела на него. В голове пронеслись цифры из моего банковского счета, который напоминал пустыню после засухи.
— Ящеры… это охраняемый вид, — выдавила я. — Туров не видели в этой губернии лет пятьсот. А медовуха с перцем — это рецепт утраченной древней цивилизации, его искатели артефактов ищут!
Он нахмурился, его брови, густые и темные, сошлись воедино.
— Тысяча лет, — произнес он с ледяным достоинством, — а в этом мире стало меньше ящеров, туров и нормального питья. Прогресс. — Он смерил меня взглядом. — Тогда что есть?

Без крыши над головой, или Слуга, я требую пятизвездочный куст

Мозг, атакованный тройным ударом — голодом, паникой и сарказмом мифического существа — выдал гениальный план: замереть и надеяться, что все рассосется само.

— Ну? — раздался нетерпеливый голос у меня за спиной. — Я слышу, как в твоей голове пустота гудит. План, слуга. Прямо сейчас. Или я начну считать это нарушением пункта «обеспечение базовых потребностей нанимателя». А там, как назло, пункт о расторжении контракта через поедание нерадивого помощника.

Я обернулась. Игнит стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на опечатанную дверь с таким выражением, будто она лично оскорбила его предков.
— План «Б», — сказала я, пытаясь звучать уверенно. — Пойти к знакомому.
— У тебя есть знакомые? — удивился он. — Учитывая твой талант создавать проблемы из воздуха, я думал, все твои контакты — это следователи и те, кому ты должна денег.

Я проигнорировала его и полезла в карман за комуникатором — плоской серебристой штукой. На «Тощике» горел значок «В сети. На работе. Не трогать». Трус. Он, конечно, сбежал и теперь отсиживается в своем агентстве. Но выбора не было.

— Есть один, — пробормотала я. — Он немного… пугливый. Но у него есть крыша.
— Пугливый и с крышей, — резюмировал Игнит, кивнув с видом знатока. — Лучше, чем храбрый и под открытым небом. Веди.

Дорога до агентства «Стрела» заняла двадцать минут на автобусе. Игнит на этот раз молчал, но его молчание было красноречивее любых комментариев. Он смотрел на рекламные голограммы, на летающих курьеров на модифицированных метлах, и периодически вздыхал так, будто наблюдал за деградацией разума целого вида.

Офис «Стрелы» располагался в полуподвале и пах старыми газетами, дешевым кофе и отчаянием. Я распахнула дверь.

Тощик сидел за своим столом и с таким жаром что-то печатал, что, казалось, хотел прожечь клавиатуру взглядом. Увидев меня, он вскрикнул и отпрянул, стулом задев полку с конвертами, которые посыпались ему на голову.
— Т-ты! — выдохнул он, смахивая с плеча бланк заказа. — Я тебя не видел! Я ничего не знаю! Я был в отъезде! В коме!

— Привет, Тощик, — сказала я, заходя внутрь и пропуская вперед Игнита. — Мы в гости.

Тощик уставился на моего спутника. Игнит, в свою очередь, окинул взглядом убогую конторку: потрескавшийся линолеум, подтекающий кулер, постер с надписью «Доставляй быстрее мысли!» с изображением гепарда в кепке курьера. На его лице отразилось неподдельное страдание.

— И это, — произнес он тихо, но четко, — логово тех, кто таскает предметы из одного места в другое? В мою эпоху этим занимались гонцы. У них хотя бы были быстрые ноги. Здесь же я вижу лишь тоску, воплощенную в четырех стенах.

— Тощик, это Игнит. Игнит, это Тощик, мой… коллега, — представила я их. — Нам нужна твоя помощь. У меня небольшие проблемы с жильем.
— Небольшие? — переспросил Тощик, нервно поглядывая на дверь. — Алиса, там был дракон! Настоящий! Из камня! Он… он съел твой бутерброд! Я все видел в бинокль!
— Он не съел, он… провел гастрономическую экспертизу, — поправила я. — И теперь он мой начальник по контракту. И нам негде жить. Твоя квартира свободна? Ты же говорил, что твоя тетя уехала на дачу к троллям на все лето.

Тощик побледнел еще больше.
— Моя квартира? Нет! То есть да, свободна, но… нет! Вы привлечете внимание! У меня там коллекция марок из Эльфийских королевств! Хрустальный единорог!

Игнит, который до этого молча изучал тощую фикус в углу, вдруг повернулся.
— Марки, — сказал он задумчиво. — Бумажки с клеем. И хрустальная статуэтка. — Он подошел к Тощику. Тот вжался в кресло. — Слушай, Худой Человек. У тебя есть выбор. Ты даешь нам на время твое убежище. И твои бумажки и хрусталь останутся целы. Или… — Игнит щелкнул пальцами. На его кончиках вспыхнул крошечный, но ослепительно яркий огонек. — Я проверю, насколько хрусталь хрустален вблизи открытого пламени. Быстро, но эффектно.

В воздухе повисла тишина.
— Ключи в синей кружке на полке у входа, — прошептал Тощик, закрыв лицо руками. — Только, пожалуйста, не трогайте единорога. Его мне тетя Мила подарила.

Квартира тети Милы оказалась типичным гнездом одинокого ботаника: заставленная книгами и коробками, но чистенькая. Игнит, переступив порог, поморщился.
— Запах пыли, старины и тоски. Но, по крайней мере, нет этого всепроникающего гула вашей «цивилизации». Сойдет.

Он направился прямиком к самому большому дивану, смахнул на пол несколько подушек в виде дракончиков (я не поверила своим глазам) и устроился, как король.
— Теперь о еде. Настоящей. Без металлической обертки.

У меня в кармане звякнули последние пятьдесят крон. Этого хватило бы на пачку доширака и бутылку кефира. Для одного.
— У нас… небольшие финансовые затруднения, — осторожно сказала я. — Мои счета, вероятно, заморозили. А наличные… — Я вывернула карман.

Игнит посмотрел на жалкие бумажки, потом на меня.
— Ты, — произнес он с ледяным спокойствием, — заключаешь контракт с Драконом, а потом сообщаешь, что у тебя нет денег на ужин? Это новый вид издевательства?

В этот момент в спальне что-то громко упало и разбилось. Мы замерли. Потом раздался приглушенный мат и шарканье ног.
— Тощик? — позвала я.
Из спальни, потирая лоб, выполз Тощик. Он был бледнее простыни.
— Я… я хотел спрятать единорога в надежное место, — пробормотал он. — Но тут ваша… ситуация. — Он взглянул на Игнита, который уже прикрыл глаза. — У меня есть идея. Чтобы вас не нашли. И чтобы деньги были.

— Говори, — сказала я, уже предчувствуя недоброе.
— Конкурс, — выпалил Тощик. — «Быстрая лапа». Ежегодные гонки курьеров. Забег с препятствиями по всему городу. Приз — двадцать пять тысяч крон. Победитель получает все.

Двадцать пять тысяч. Сумма, которая решала бы все.
— Но это же самые жесткие гонки, — сказала я. — Там ловушки, магические помехи, конкуренты-профи…
— А какие варианты? — перебил Тощик, и в его глазах мелькнул азарт. — Сидеть тут и ждать, пока Инквизиция по запаху найдет вас? Я могу быть твоим оператором! У меня есть карта маршрута! Мы можем выиграть!

Хрустальный единорог и принципы морали, которых у нас нет

Тишина после моего вопроса была настолько густой, что в ней можно было резать хлеб. Тощий смотрел то на меня, то на своего хрустального идола с таким выражением лица, будто ему предлагали продать в рабство родную бабушку.

— Ты… ты с ума сошла, — выдавил он наконец. — Это не просто статуэтка! Это «Единорог Лунного Света» работы мастера Берилла! Ему триста лет! Его оценивают в…

— В две с половиной тысячи крон, если срочно и без вопросов, — перебила я, делая расчет в уме. Взнос — две тысячи за команду. Плюс хоть какая-то еда. Единорог покрывал все. — Тощик, послушай. Либо твой единорог временно отправится в увлекательное путешествие к коллекционеру, либо мы с твоим новым постояльцем отправимся в увлекательное путешествие в камеру Инквизиции. И кто знает, какие у них там ценности на стенах? Может, им твой единорог тоже понравится.

Игнит, тем временем, подошел к тумбочке и присел на корточки, чтобы рассмотреть предмет спора вблизи. Его золотые глаза сузились.
— Любопытно, — пробормотал он. — Форма примитивная, но материал… да, чистый кварц, слегка подкрашенный магией лунного камня. В мою эпоху из такого делали линзы для наблюдения за звездами. А вы изваять зверька додумались. Трогательно.

Он ткнул пальцем в рог единорога. Раздался тихий, чистый звон.
— А это что? — спросил он.
— Это… это рог, — сказал Тощик, съежившись.
— Да? А мне показалось, это ручка от зонтика, — саркастично заметил Игнит. — В общем, вещь бесполезная, но звенит приятно. Если это поможет нам не голодать — я всецело за.

— Вы оба монстры, — прошептал Тощик, но в его глазах читалось поражение. Он понимал, что логика (и угроза) на нашей стороне. — Ладно… Ладно! Но вы должны поклясться! Клятвой на крови, на магии, на чем угодно! Что как только выиграете приз, вы выкупите его обратно! Первым делом!

Игнит поднял бровь.
— Клятва? На крови? — Он фыркнул. — Я предпочитаю контракты. Они понятнее. Но если это успокоит твою душу… — Он протянул руку, и на его ладони снова вспыхнул светящийся символ из свитка. — Клянусь древней Печатью Договора, что получу обратно этот сияющий безделушный камень, как только в наших руках окажутся звонкие монеты. При условии, конечно, что слуга не потратит их все на свои «бу-тер-бро-ды».

— Я тоже клянусь, — поспешно добавила я, чувствуя, как Тощик смотрит на меня взглядом преданного, но обманутого пуделя.

Процесс «временного расставания» с единорогом напоминал похороны. Тощик завернул его в три слоя бархата, потом в пузырчатую пленку, положил в коробку и еще раз обмотал скотчем, причитая: «Прости меня, тетя Мила, я делаю это во имя большего блага… или чтобы меня не съели».

Пока он возился, Игнит устроился на диване и, кажется, начал дремать. Я села напротив и уставилась в стену, пытаясь осмыслить цепочку событий, которая привела меня к тому, что я сижу в чужой квартире с драконом и планирую ограбить (временно!) тетю своего коллеги, чтобы заплатить за участие в безумных гонках, чтобы выиграть деньги и спастись от Инквизиции. Обычный вторник.

— Он сильно привязан к этому куску горной породы, — не открывая глаз, заметил Игнит.
— Это его наследие, — вздохнула я. — И память.
— Память — это то, что здесь, — он легонько ткнул себя в висок. — А не там. — Он махнул рукой в сторону закутанной в пузырчатую пленку коробки. — Все эти ваши «вещи»… Они лишь яркие погремушки, которые вы собираете, чтобы заглушить страх перед тем, что вы ничто и ваше время скоротечно.

— Спасибо за философию перед сном, — огрызнулась я. — Очень мотивирует.
— Пожалуйста, — он открыл один глаз и ухмыльнулся. — Я здесь, чтобы просвещать. И есть. Где еда?

На следующий день Тощик, похожий на человека, продавшего почку, отправился в «Лавку Любопытных Вещей» мастера Горгулия — скупщика, который не задавал лишних вопросов. Через час он вернулся, еще более бледный, но с пачкой денег.
— Две с половиной тысячи, как ты и сказала, — пробормотал он, протягивая деньги. — Он спросил, не украдено ли. Я сказал, что это семейная реликвия, и мы вынуждены продать из-за… нашествия крыс-мутантов в подвале. Он поверил. Кажется.

С двумя тысячами в кармане (остальные пятьсот Тощик спрятал «на операционные расходы») мы отправились регистрировать команду. Штаб гонок «Быстрая лапа» располагался в шумном павильоне у стадиона. Вокруг толпились курьеры всех мастей: поджарые спринтеры в обтягивающей экипировке, здоровяки с рюкзаками-монстрами, хитрые типы с карманами, полными непонятных гаджетов.

— Команда «Нестандартные решения», — объявила я сухой, как черствый хлеб, женщине за столом регистрации.
— Состав? — не глядя, спросила она.
— Алиса Вертикова, капитан. Алексей «Тощик» Тощиков, оператор и стратег. И… — я запиналась.
— Игнат Скальный, советник, — плавно вступил Игнит, выдвигаясь вперед. Он был в том же самом древнем халате, но почему-то выглядел так, будто это дизайнерская мантия последней коллекции. Женщина подняла на него глаза и на секунду замерла, столкнувшись с его золотым взглядом и необъяснимой аурой.
— Советник? — переспросила она, морщась. — В гонках? Обычно здесь бегуны, а не советники.
— Мои советы очень… действенные, — улыбнулся Игнит, и в его улыбке было что-то такое, от чего женщина потупила взгляд и поспешно стала заполнять форму. — Я обеспечиваю неочевидные тактические преимущества.

Он получил свой бейдж — пластиковую карточку на шнурке с надписью «Игнат С. — советник». Он повертел его в пальцах с видом, будто ему вручили кусок навоза.
— Этот… знак отличия. Он должен висеть на шее? Как ярмо или как добыча?
— Как пропуск, — вздохнула я. — Теперь ты официально часть команды. Поздравляю.
— Какая честь, — пробурчал он, суя бейдж в складки одежды. — И что теперь? Мы идем тренироваться? Я с нетерпением жду, когда ты будешь бегать круги, а я буду сидеть в тени и критиковать твою технику.

Мы вышли из павильона. Тощик лихорадочно листал на планшете правила и карту.
— Старт — послезавтра на рассвете на Площади Зеркал. Маршрут держат в секрете до последнего, но ходят слухи, что он пройдет через старые канализационные тоннели, потом по крышам Кожевенного квартала и финиш — у маяка на причале. Ловушки будут на каждом этапе: скользкие участки, порталы-ловушки, возможно, даже прирученные песочные черви на пляже!

Старт, или Слуга, почему все побежали?

Рассвет на Площади Зеркал был тот еще спектакль. Туман, холодный как взгляд классной дамы, клубился у ног сотни собравшихся курьеров. Организаторы в ярких жилетах метались, крича в рупоры что-то неразборчивое. Атмосфера висела в воздухе, густая, как суп-пюре: азарт, нервное потепление мышц и запах дешевых энергетиков.

Я стояла в толпе, пытаясь не думать о том, что мой завтрак состоял из черствого сухаря, а главный козырь нашей команды в данный момент сидел на трибуне для зрителей с видом римского патриция, наблюдающего за гладиаторскими боями. Вчерашний разговор о ловушках и хитростях не давал покоя.

Тощик, примостившись рядом со мной, лихорадочно щелкал своим планшетом.
— Всем участникам выдают трекеры на запястье! — выпалил он. — Они отмечают контрольные точки! И… и в них встроен датчик магических помех! Если используешь запрещенную магию для ускорения — дисквалификация!
— Успокойся, — пробормотала я, натягивая потрепанные, но верные кроссовки. — У нас нет запрещенной магии. У нас есть запрещенный дракон на трибуне. Это другая статья.

Громкий, усиленный магией гонг прокатился по площади, заглушая гул толпы. На высоком постаменте появился главный судья — маленький, юркий человечек в цилиндре.
— Курьеры! — взвизгнул он. — Приветствую вас на 50-х гонках «Быстрая лапа»! Маршрут… есть тайна! Следуйте за стрелками ваших трекеров! Первые три контрольные точки откроются последовательно! А дальше… кто знает! Удачи! И пусть победит… самый хитрый!

В толпе прошелся одобрительный гул. Хитрость здесь ценилась выше скорости.

Трекер на моем запястье завибрировал и засветился. На нем появилась голографическая стрелка, указывающая в сторону узкого переулка за площадью. Рядом высветились цифры: К.Т. 1: 0.8 км.

Адреналин ударил в виски. Это было оно.
— Тощик, следи за общей картой! И… за нашим советником! — бросила я и, не дожидаясь ответа, влилась в общий поток, хлынувший к выходу с площади.

Первые сотни метров были чистым адреналином и давкой. Все рвались вперед, толкались, кто-то споткнулся и покатился по мостовой под смех окружающих. Я держалась в середине пелотона, экономя силы. Переулок вел вниз, к набережной старого канала. Стрелка уверенно вела к спуску в темную арку — вход в коллекторы.

«Отлично. Канализация. Как же я люблю романтику городских приключений», — подумала я, спускаясь по скользким ступеням.

Запах ударил в нос еще до того, как глаза привыкли к темноте. Не столько отходов, сколько сырости, плесени и старого камня. В тоннеле горели редкие магические светильники, отбрасывая дрожащие тени. Под ногами хлюпало. Где-то впереди уже слышались крики, всплески и довольное хихиканье.

Первая ловушка ждала через пятьдесят метров. Казалось бы, просто лужа, растянувшаяся поперек тоннеля. Но первый же курьер, попытавшийся ее перепрыгнуть, угодил в нее по пояс и тут же закричал: «Она липкая! Черт, это магический клей!».

Я притормозила. Лужа действительно неестественно блестела. Обойти по краю было нельзя — стены здесь почти сходились. Нужно было пройти по узкой, скользкой трубе, прижавшись к стене. Десяток человек уже копошились, пытаясь это сделать.

В ухе затрещал микрофон (дешевенький, от Тощика).
— Алиса! Там впереди развилка! Не иди налево, я вижу по общей карте, там тупик и… и какая-то тепловая аномалия!
— Поняла, — прошептала я, аккуратно ступая по трубе. Сердце колотилось. Позади кто-то поскользнулся и с грохотом плюхнулся в липкую массу, выругавшись на всех языках империи.

Я благополучно миновала лужу и выбралась на сухой участок. Стрелка вела налево, на ту самую развилку. «Тепловая аномалия»… Звучало нехорошо. Я замедлила шаг, всматриваясь в темноту левого тоннеля. Оттуда действительно валил волнами горячий воздух.

И тут в голове прозвучал не голос Тощика, а другой, низкий и наполненный безразличной скукой. Игнит. Связной камень, который он вручил мне утром («На, носи. Если помрешь, я хотя бы услышу предсмертный хрип»), работал.
— Если твой карлик говорит про тепло, значит, там либо печь, либо что-то дышащее. В каналициях моего времени водились подземные саламандры. Скучные твари. Грелись у геотермальных трещин. Их можно отвлечь.

— Отвлечь чем? — шепотом спросила я, забыв, что он меня слышит.
— Чем-нибудь холодным и сочным. У тебя же был тот странный брикет в серебряной обертке?
— Это был мой обед! — прошипела я.
— Теперь это приманка. Или хочешь стать для саламандры обедом? Выбор за тобой.

Я выругалась про себя, но полезла в поясную сумку. Там лежала упаковка доширака «со вкусом курицы», который я припрятала на черный день. Отличный черный день.

На развилке я замерла. Из левого тоннеля действительно несло жаром, и в глубине виднелось оранжевое зарево. Я разорвала упаковку, высыпала брикет лапши на пол (пахнуло дешевой приправой) и швырнула его как можно дальше в тоннель, в сторону от основного пути.

Раздалось довольное шипение, и оранжевый свет на мгновение сместился. Этого было достаточно.
— Беги, дура, — прозвучало у меня в голове, и тон был таким, будто он наблюдает за котятами.

Я рванула прямо, проскочив развилку, пока какое-то чешуйчатое существо с аппетитом хрустело моим обедом. Сердце выпрыгивало из груди, но не только от бега. Он… помог. Самым меркантильным и саркастичным способом, но помог.

— Спасибо, — пробормотала я на бегу.
— Не благодари. Я инвестирую в актив. Сожженный актив мне не нужен.

Я выскочила из тоннеля на свет божий — в старый портовый район. Трекер завибрировал: К.Т. 1 достигнута. К.Т. 2: 1.2 км. Крыши Кожевенного ряда.

Передо мной открывался хаос. Курьеры карабкались по водосточным трубам, пожарным лестницам и друг по другу, чтобы взобраться на первые двухэтажные дома квартала. Крыши здесь были разной высоты, с шаткими мостками, дырами и, как я подозревала, новыми сюрпризами.