Дракон под шубой

Глава 1

— Девушка, вам ведь елочка нужна недорого? Да? — Томочку легонько тронули за рукав пуховика. — У меня есть очень красивая и живая, но маленькая. Возьмете? Даже украшать не надо, она с блестками.

— Какая прелесть!

Тамара заглянула в клетчатый баул на колесиках, стоящий рядом с остроносенькой бабулькой, закутанной в пуховый платок и древнее клетчатое пальто с воротником из облезлого плюшевого медведя.

— А она не замерзнет? А почем продаете? А блесточки на ней не осыплются? — вопросы она задавала уже негромко и даже прикрыла открытую торбу, боясь, что налетят другие покупатели, шныряющие по торговым рядам елочного базара.

— Бери, деточка. Может, и осыплются, но продам-то недорого. Елочка в горшке у меня. Сын к себе в другой город перевозит. А деревце сама растила, жалко. Куда его с собой везти, вещей и так много. Кому другому жалко продать, выбросят ведь после праздника, а ты вот, по глазам вижу, ухаживать будешь. Добрая ты...

Старушка назвала сумму, и Тамара едва не взвизгнула от счастья. Елочка была такой, как она хотела. Небольшая, сантиметров сорок в высоту, пушистая.

— Неужели мне наконец-то повезло?!

Отдала бабка ей дерево сразу с торбой на колесиках, затянув сверху завязку хитрым узлом и закрыв крышкой.

Осчастливленная девушка чуть ли не бегом покатила домой свою добычу, радуясь, как ребенок.

— Слишком добрая и одинокая, — глаза старухи из-под натянутого на лоб платка недобро блеснули, — должно сработать! Не будет у тебя, герцог, наследника, пока не женишься. А девчонку не жаль, никто и не хватится дуры жалостливой.

И пожилая дама как будто растаяла, оставив на земле лишь темное, маслянистое, словно клякса мазута, пятнышко, которое тут же припорошил пошедший пушистый снег.

Ничего не подозревающая Томочка дотащила свою тяжеленную ношу до подъезда, колесики вязли в разъезженной машинами и растоптанной прохожими снежной каше. Потом, пыхтя и отдуваясь, подняла баул по лестнице на пятый этаж.

Наконец, захлопнув дверь квартиры, она съехала по стене, уселась прямо на пол, сняла шапку и улыбнулась.

«Новый год, новая жизнь! Хватит страдать. Еще не хватало рыдать в новогоднюю ночь и потом мучиться весь следующий год, пришедший на смену старому, год Дракона», — решительно велела она себе. Сердце тоскливо сжалось. Рана от предательства любимого была совсем свежей, но Тамара изо всех сил пыталась быть оптимисткой.

Хотя трудно быть таковой, когда у тебя ни кола ни двора. Съемная однушка, две работы, чтобы ее оплачивать, и собственная дурость.

Дурость звали Олег, и он оказался женат. Причем наивная Томка об этом даже не подозревала, хотя ее напарница в магазине игрушек, на основной работе нашей героини, проводив взглядом тогда еще потенциального кавалера, сразу ей сказала:

— Тамарка, не связывайся! Точно говорю: он женатик. И игрушки детям купил.

— Он племянникам выбирает, — заспорила Томочка, очарованная импозантным молодым мужчиной в дорогом кашемировом пальто.

Подругами они с Алькой не были, и та, фыркнув, оставила девушку в покое.

А сегодня, заскочив в большой торговый центр, она увидела Олега с семьей. Они явно выбрались на предновогодний шопинг. Мужчина по-хозяйски обнимал брюнетку с заметной примесью восточных кровей в длиннополой шубе, а два пацаненка-погодка дергали его за руку то к одной витрине, то к другой, громко вопя: «Папа, смотри!»

В довершение на пальце блеснуло обручальное кольцо, и Томочку, надеявшуюся, что вот сегодня, в волшебную новогоднюю ночь, ее мечты наконец-то сбудутся и ей предложат руку и сердце, словно ушатом ледяной воды окатили.

Как она тогда добралась домой — не помнит. Ревела долго, а потом решила действовать. Она не даст этому уроду испортить себе Новый год.

И так в угоду мужчине готовила его любимые блюда. Даже холодец, который с детства терпеть не могла!

Зато свой любимый салатик «селедка под шубой» не сделала. У Олега была аллергия на свеклу, а селедочку он и вовсе за рыбу не признавал, важно заявляя, что нормальная рыба — это тунец и лосось, стерлядь, семга, но никак не вонючая селедка пряного посола.

А еще ее уже бывший ненавидел живые елки. Признавал только искусственные. А Тамарочке очень хотелось живую, чтобы хвоей пахло на всю квартиру. Раньше ее со всеми этими выкаблучиваниями мирила «великая» любовь и мандарины. К мандаринам Олежек относился снисходительно и аллергией на них не страдал.

Так что девушка бегом слетала в ближайший магазин, благо свеклу и морковку сейчас можно было найти уже почищенные и отваренные в вакуумных упаковках. Соорудив «шубу», она поехала на елочный базар.

Теперь Тамара возилась с сумкой, пытаясь извлечь тяжеленькую елочку из торбы.

— Ни фига себе горшочек! — Тома с трудом вытащила деревце, потрясающе пахнущее и таинственно посверкивающее непонятно как прилепленными на него блесточками. Затем она уставилась на здоровый вазон, который был украшен барельефом в виде свернувшегося небольшого дракончика. — И год как раз драконий. Какая удача! Теперь мое желание точно сбудется. Жаль, что неживой. Такой хорошенький.

Она мечтательно погладила малютку по носу, представляя, как бы тот, будучи ручной зверушкой, подпалил Олеженьке его стильные брючки.

Блестяшки с ветки, задетые ее рукой, слетели на дракончика, и Тамара, смахнув их, удивилась:

— Тепленький вроде? Наверное, специальная какая-нибудь керамика. Зато корешки у елочки точно не замерзли. Только мне казалось, она была повыше...

И Тома, подложив под вазон кусочек флисовой тряпки, потащила его в комнату, не заметив, как щель между сомкнутых век керамического дракончика сверкнула оранжевым янтарным светом.

— Да кто там еще?! Ауч! — Пытаясь красиво разместить елку у окна, она дернулась от громкого звонка в дверь и прищемила себе палец, сломав ноготь. — Блин, больно же!

Противная трель раздалась от входной двери вновь, и Тамара, по детской привычке сунув палец в рот, пошла открывать, а открыв, остолбенела от увиденного.

Глава 2

Любой бы остолбенел при виде висящих в воздухе огненных букв, гласящих: «Я найду тебя, ведьма! Я иду за тобой!»

Звонок, который все это время трезвонил как заклиненный, наконец замолчал, и зловещая надпись растаяла в воздухе, словно ее и не было.

— Бр-р-р… — Девушка помотала головой, потерла глаза, подозрительно оглядела площадку и соседские двери. — Бред какой-то. Наверное, какие-нибудь новомодные фокусы, вот подростки и развлекаются. Может, Мироновы из тридцать седьмой квартиры? Они недавно за границу ездили. Там чего только не продают на Хэллоуин, вот и привезли попугать. Наверное, по скидке взяли. Новый год же уже. Придурки!

Захлопнув дверь и размышляя о людях, портящих жизнь окружающим неуместными розыгрышами, Тамара стала накрывать на стол. Конечно, печально, что придется праздновать одной, но зато одеться можно как хочется и есть все, что нравится.

В очередной раз направившись к холодильнику за салатом, она снова вздрогнула от противного звона и пулей метнулась к двери, стремясь поймать шутников.

— Ой, Алла Геннадьевна...

Похоже, неприятности в преддверии праздника не закончились. Свою жиличку решила посетить квартирная хозяйка. Высокая и худая женщина средних лет с короткой стрижкой, ярко-красной помадой на тонких, презрительно скривленных губах и с мутными глазами давно почившей трески.

— А ты ждала кого-то другого? — Женщина прошла в квартиру и, не потрудившись разуться, двинулась в комнату, оставляя за собой сырые грязные следы.

— Надо же! Шикуешь, значит, а все жалишься, что за квартиру платить нечем, — беспардонно прихватив с блюда тарталетку с икрой, заявила она растерявшейся девушке. — А я-то, дура, купилась на твои честные глазки. Актриска какая. Икру она ест, понимаете ли. А это что?

Цепкие глаза хозяйки углядели у окна сегодняшнее приобретение.

— Где взяла? Дорогущая. Еще и в горшке. Хахаль подарил? Ты учти: раз хахаля завела, значит, он тут ночует. Иначе к нему бы переехала. Раз ночует, значит, живет. Так что со следующего года платишь за двоих или выметайся. Договор был до пятнадцатого числа. Новый уже на другую сумму будет. Теперь-то я не продешевлю.

Цапнув из вазочки в карман песцовой шубы горсть конфет и прихватив еще одну тарталетку, она пошла на выход, обругав Тамару напоследок:

— Грязищу-то развела. Коридор наверняка уже месяц не мылся. Вон песка сколько, — тыкала она в собственные следы от обуви. — Еще и страховку заплатишь за косметический ремонт. Наверняка после того, как съедешь, все менять придется.

Довольная, как напившаяся крови вампирша, Алла Геннадьевна ушла, а Тома, присев на банкетку, поникла.

Теперь еще и жилье под вопросом. И почему на ее голову все эти неприятности свалились? Да еще под Новый год. К переменам?

«Не нужны мне такие отвратительные перемены. Надо так встретить праздник, чтобы весь год на меня только счастье и радость сыпались. Да что же за день-то такой?!»

В довершение всего происходящего весело зазвонил мобильник, высветив на экране лощеное лицо Олега.

Сначала Тома не хотела отвечать, но потом решила, что все негативное надо оставить в этом году.

Не дав мужчине вставить и слова, она бодро и истерично весело протрещала:

— Видела тебя в магазине с женой и детьми. Сыновья — вылитый папочка. Номер твой я заношу в черный список. Прощай.

Выдохнув, повесила трубку, а подумав, еще и совсем отключила телефон.

Со всеми этими происшествиями и наведением порядка после визита «упырихи» девушка едва успела натянуть на себя уютную флисовую пижамку в красно-зеленую клетку, пушистые тапки-олени и украсить светлые волосы переливающимся ободком со снежинками на пружинках. Именно так она всегда хотела встречать Новый год. Нарядное, но страшно неудобное платье осталось висеть в шкафу.

Президент уже говорил свою речь, а Тамара все никак не могла открыть шампанское. Бумажка и ручка лежали на столе, рядом горела свечка.

Хлопнула пробка, чуть не попав в люстру с мутными «хрустальными» висюльками из пластика, шампанское весело пенилось, пока она наливала его в бокал.

«Выйти замуж», — не придумав ничего более лаконичного, нацарапала Тома на обрывке листка бумаги, подожгла его на свече и швырнула в бокал.

«Остальное мысленно сформулирую», — решила она, торопливо пытаясь выпить, пока куранты бьют двенадцать раз.

Не облиться в таком состоянии было просто невозможно.

«Да что же такое-то! Ну ладно... будем считать, что муж будет богатым и я буду купаться в шампанском, — попыталась быть оптимисткой Тамара. — Шуба! Шубу-то я забыла из-за грымзы Геннадьевны!»

Только достав салат из холодильника, она услышала в комнате жуткий треск и грохот.

«Надеюсь, это не петарду в окно запустили?»

Оставив салатник на столе, Тома испуганно помчалась обратно в комнату.

Это была не петарда. На полу валялась маленькая, засыхающая на глазах елочка, а красивый горшок рассыпался мелкими глиняными осколками.

Ничего не понимающая Тамара подняла деревце и потащила его в ванную, собираясь поставить в воду в какую-нибудь банку.

«Такой прочный был горшок и тяжелый, ни одной трещинки...» — недоумевала она, жалея елочку, и вдруг замерла, держась за ручку двери, ведущей в санузел, и прислушиваясь.

Из кухни доносилось смачное чавканье, как будто там питалась чья-то собачка.

Держа в руках несчастное деревце уже как колючее оружие, девушка на цыпочках прокралась в крошечную кухню, а увидев виновника звуков, сильно разозлилась.

Ее любимый салат, перемазавшись свеклой с майонезом, уплетала какая-то наглая зеленая ящерица размером с крупного котенка. Лопала с аппетитом, жмурясь от удовольствия и облизываясь. Видимо, по мнению чешуйчатого пресмыкающегося, селедочка под шубой удалась.

Вне себя от раздражения, Томочка храбро шагнула вперед и свободной рукой ухватила поедателя чужих продуктов за хвост.

Зверюга от полюбившейся ей «шубы» отрываться была не намерена. Когти на ее лапах как-то резко увеличились и вцепились в салатник, а красноватый глаз сверкнул янтарной вспышкой. На спинке ящерки встопорщился до этого незаметный гребень, и раскрылись небольшие кожистые крылышки.

Глава 3

В настоящую колоритную древнюю темницу, наверное, хорошо ходить на экскурсии. Холодные стены из тесаных камней, на них тяжелые цепи для узников, чадящие, дымные факелы вместо ламп, железные решетки и толстые двери. Атмосферка что надо, если хочешь сделать мрачные селфи или просто любишь историческую архитектуру.

Только вот висеть на стене как инсталляция какого-нибудь авангардиста, в мокрой от шампанского пижаме, одной тапке-олене и со сбившимся на лоб ободком, у которого теперь снежинки торчали вперед, как рога, покачиваясь на пружинках, было совершенно не весело, а еще очень холодно.

Рядом с босой ногой валялась высушенная, как будто ее выкопали давным-давно, елка, а на той ноге, что в тапке, криво стоял чудом уцелевший салатник. В нем, как инопланетянин в тарелке, сидел зацепившийся когтями за пижамную штанину зеленый любитель селедки под шубой, по-прежнему щедро извазюканный в свекле с майонезом.

Похититель Тамары удобно расположился в мягком кресле напротив прикованной девушки, вытянув длинные мускулистые ноги в черных штанах, заправленных в высокие сапоги, и задумчиво ее разглядывал, крутя в пальцах небольшой флакончик с переливающимся черно-опаловым песком.

— Драконы, да еще предназначенные кому-то другому, к черным ведьмам не привязываются, — негромко, с легкой хрипотцой в голосе заметил он как бы между прочим. — Но ты каким-то образом сумела это осуществить, обрекая моего сына на медленную и мучительную смерть.

В голосе проскользнула еле уловимая нотка боли, которую мужчина пытался скрыть.

У Тамары только что волосы дыбом не встали от ужаса. Быть причиной смерти ребенка, да еще мучительной, она не хотела.

— Я никого не привязывала! — отчаянно пытаясь хоть что-то объяснить, торопливо и путано от волнения заговорила она. — Я елку купила у старушки, а селедку под шубой сделала потому, что Олег женат! А потом буквы в подъезде, и шампанским облилась, а елка засохла из-за разбитого горшка. А дракон ваш вообще в «шубу» залез и почти все сожрал!

Глаза мужчины сверкнули гневом.

— Ты, похоже, решила, что чем нескладнее будет ложь, тем скорее я поверю? Даже в том нелепом мире, где я тебя настиг, дракон не станет есть меха с завернутой в них рыбой. К тому же, судя по всему, ты сильна, но не очень умна. Проговорилась про сообщников. Это они придумали план?

Девушка растерялась от таких нелепых обвинений. Вздернутые вверх руки затекли, металлические кольца кандалов натерли запястья, а дракон, которого не интересовало ничего, кроме остатков содержимого салатника, как раз закончил вылизывать посудину.

Потом рептилия не придумала ничего умнее, чем начать карабкаться по Тамариной штанине вверх с совершенно непонятными целями.

Пытаясь стряхнуть крылатую ящерицу, девушка затрясла ногой, звеня цепями, как Кентервильское привидение, и отвлеклась. Она не слышала, чем ей угрожал обвинитель. Дракончик, растопырив крылья, шипел и не желал отцепляться, а разъяренный ее игнором мужчина встал с кресла, вдруг оказавшись очень близко, и выдохнул прямо в лицо:

— Сама напросилась, ведьма! Если захочешь рассказать правду и освободить дракона от своей власти, скажи. И может, тогда из милосердия я отрублю тебе ногу.

Тома в ужасе уставилась в потрясающе красивое лицо незнакомца, в глазах которого костром инквизиции полыхала ненависть.

— Не надо мне ничего рубить! Я ведь уже все сказала, — пискнула она, вжимаясь в ледяные камни стены.

— О-о-о. Ты предпочитаешь медленно плавиться, но добиться смерти наследника? Кто же и что тебе за это пообещал? Видимо, и правда дура. Может, тебя разыграли втемную? Ты пробудившаяся стихийная ведьма? Впрочем, мне все равно. Ты должна освободить дракона или умрешь.

Он медленно открыл флакон и, внимательно наблюдая за реакцией Томочки, насыпал немного блестящего порошочка на ее замерзшую босую ступню. Девушка шевельнула ногой, ведь, судя по угрозам, это был не безопасный миленький глиттер, а какая-то гадость.

Красавчик усмехнулся на ее трепыхания, а порошок намертво прилип, отливая искорками в свете висевшего на стене факела.

Ноге стало тепло, и Тамара, вспомнив про «будешь плавиться», с ужасом ожидала, что будет дальше.

Даже драконыш перестал взбираться и смотрел на блестящую ступню девушки, повиснув на ее поясе и крепко зацепившись когтями за карман пижамных штанов.

В молчании прошла пара минут, ничего не происходило. Разве что Тома немного успокоилась и, приглядевшись, сообразила, что видела недавно нечто похожее.

— Так вот почему они с елки не осыпались! Наверное, такие же были. — А потом в панике уставилась на сухое безжизненное деревце: — Это теперь я, как елка, засохну?

Похититель не ответил, присел на корточки и медленно провел пальцем по ее стопе от пальцев к щиколотке.

У Тамары, несмотря на весь кошмар ее положения, от этого движения по спине пробежали мурашки. Да-да! Те самые. Уж очень чувствительные были ее ножки тридцать пятого размера. Гад Олег как раз покорил ее сердечко тем, что любил их целовать, заливаясь соловьем о том, что готов это делать всю жизнь.

Что дальше собирался предпринять мужчина, ни девушке, ни с любопытством наблюдавшему за происходящим дракону узнать не удалось. В дверь темницы постучали, и она со скрипом отворилась, явив на всеобщее обозрение круглое веснушчатое лицо с пышными рыжими усами, которым бы позавидовал сам Буденный.

— Ваша милость, — пропищал бравый дядька в блестящем шлеме неожиданно высоким мелодичным дискантом, — скорее. Вы срочно нужны...

Такого детского голосочка от крупного представителя мужского пола Тамара не ожидала и уставилась на усатого во все глаза, отчего он испуганно юркнул за дверь и оттуда еще раз взвизгнул на пронзительно высокой ноте:

— Срочно! Там такое...

Незнакомец, который, как вдруг оказалось, был благородных аристократических кровей, встал, хмуро покосился на свою пленницу и вышел, заявив напоследок:

— Не знаю, как ты это делаешь, но разберусь.

Глава 4

— А ты правда его к себе не привязывала? Моего дракона? — Бледный, как привидение, худенький парнишка с большими, темными, как у отца, красивыми глазами и тонкими чертами лица вскарабкался с ногами в оставленное напротив Тамары кресло и смотрел на нее вопросительно и печально. Балахон оказался длинной ночной сорочкой с завязочками у горловины.

— Я вообще ни про какого дракона не знала. Нет у нас драконов, в моем мире. Не знаю, откуда он взялся. Еще и салат весь съел. Я так и не попробовала, — грустно вздохнула Томочка. — И елка засохла. А я теперь тут вишу. Новый год называется. А ты как здесь оказался?

Мальчишка пожал плечами и кивнул на дракончика.

— Так мы же разделенные, так папа сказал, но я его чувствую и могу оказаться рядом с ним. Ну, сейчас чувствую. Раньше он спал все время. И я тоже спал почти всегда. А сегодня вдруг понял, что должен быть рядом с ним, и как-то очутился здесь. А елка тебе зачем была нужна? Для колдовства? — Ребенок тоже считал Тамару ведьмой, но почему-то совсем ее не боялся.

— Да нет у нас в мире никакого колдовства, и я не ведьма. И кстати, — девушка недовольно покосилась на дракончика, который вскарабкался наконец к ней на плечо и пытался, как котенок, поймать лапой блестящую, качающуюся на пружинке снежинку от ободка, — если я такая ужасная и страшно магическая, то почему ты меня не боишься? Вдруг я тебя заколдую?

Паренек в ответ тихонько хихикнул.

— Так на тебе цепи из сплава с серебром и аеринилом. Это любая ведьма знает. А как ты дракона разбудила? Папа не смог. Ты его правда отдашь?

— Да что вы все заладили?! Не ведьма я никакая. И дракон мне не нужен. Я же объясняю: они у нас не водятся. И как за ним ухаживать, я понятия не имею. Может, он, как кошка, к лотку не приучается. А выйди я с таким на улицу, меня тут же по всем новостям покажут. Приставать начнут, где взяла. И что мне им сказать? Нашла в «шубе», которую он ел?

При слове «шуба» глаза дракончика заблестели, и он облизнулся.

— Иди давай вон к хозяину. Кыш, — пошевелила плечом Томочка. — Может, тогда меня домой вернут. Мне еще деньги надо где-то найти на оплату квартиры, а то выгонит меня Алла Грымзовна на улицу в январе.

Наглая ящерица с плеча слезать решительно не собиралась. Дракончик успел стянуть прельстивший его ободок и играл со снежинками, дергая их коготками.

Паренек, наблюдавший за ним, сполз с кресла и, шлепая по каменным плитам босыми ногами, подошел к повисшей на цепях Тамаре.

— Иди ко мне. — Он протянул руки, и девушка поразилась, насколько они были худенькие, будто с фарфоровой кожей. — Иди. Я буду с тобой играть. Мы подружимся и тогда, может, сможем стать одним целым. Как папа.

Чешуйчатый звереныш с подозрением оглядел мальчика, но потом, крепко зажав в лапах Томин ободок, спланировал к нему в протянутые ладони на своих кожистых крылышках.

— Отлично, — обрадовалась Тамара. — Надеюсь, твой отец теперь меня отпустит и перенесет обратно домой.

Мальчишка вернулся в кресло вместе с дракончиком и снова забрался туда с ногами.

— Не знаю. Я чувствую, что не могу от тебя далеко уйти. Ему станет плохо. — Он почесал шипастый гребень рептилии.

— Да что же мне так не везет-то? Что теперь — вечно тут висеть как украшение? Пока не помру? — Тамара чуть не заплакала.

— А ты правда не ведьма и нашей семье зла не желаешь? — Паренек, вдруг что-то вспомнив, оживился и просиял слабой улыбкой. Видимо, ему в голову пришла какая-то идея.

— Правда! Могу какую угодно клятву дать, — с чистой совестью заверила его девушка, обретя надежду.

— Тогда...

Дверь в темницу чуть не сорвало с петель. Ворвавшийся внутрь негостеприимный хозяин с рычанием кинулся к Тамаре, но увидел в кресле сына с дракончиком на коленях и замер, не веря своим глазам.

— Томаш? Тебя по всему замку ищут! Как ты сюда попал? С тобой все в порядке?

Мужчина кинулся осматривать и ощупывать своего сына.

— Пап, ну пап, все хорошо. Я проснулся и почувствовал дракона. Меня к нему потянуло, и я как-то очутился тут, с ним и тетенькой. Она хорошая и дракона не забирала. Правда! Совсем-совсем не ведьма.

— Томаш, такие тва... тетеньки очень коварные. Они хорошо умеют притворяться. Сейчас я вызову Бентара, и он отведет тебя вместе с драконом в твою комнату. Тебе здесь не место.

— Папа, я не могу уйти. Дракончику станет плохо. Мы должны быть рядом с этой тетенькой.

— Ах ты!.. — Заботливый отец с перекошенным от ярости лицом повернулся к Тамаре. — Надеешься и сына моего к себе привязать?

— Пап, нет. Она хорошая! — Ребенок вцепился в рукав отцовской рубахи. — Она не ведьма и согласна пройти обряд кнай-тер.

Ни на какой обряд Томочка не соглашалась, но, видя, как успокаивается ее похититель и из его глаз исчезает пламя яростной ненависти, она благоразумно промолчала.

— Обряд кнай-тер? Чтобы его пройти, она не должна желать нам зла. — Незнакомец задумался. Он гладил сына по голове, рассматривая крошку дракона с пластиковым ободком в лапах.

— Она не желает, — горячо заверил его Томаш. — Она пройдет обряд и останется с нами, а то дракончик без нее не может. Я чувствую.

«Зашибись! — мысленно простонала Томочка. — Ящерица сожрала мой салат и присвоила ободок, а ребенок решил, что я должна остаться с ними. Мое мнение вообще тут кого-то волнует?»

Как оказалось, нет.

Красавец хозяин подошел к ней и, встав напротив и глядя в глаза, внушительно произнес:

— Если ты и правда пройдешь кнай-тер, то ты не ведьма. Я оставлю тебя в замке при сыне, пока он не сольется с драконом. Ты получишь щедрую награду и вернешься в свой мир или сможешь хорошо устроить свою жизнь здесь. Я хочу уберечь Томаша и ради него пойду на все. У тебя нет выбора. Обряд проведем сейчас.

Его рука сделала какое-то замысловатое движение. На пальце искрами вспыхнул перстень с изумрудом, и Тамара со стоном осела на пол.

Кандалы, приковывающие ее к стене, исчезли, превратившись в широкие браслеты на руках и ногах.

Глава 5

Тома представляла себе родовой камень как здоровенный булыжник, но вместо него из каменной площадки в самой настоящей пещере, переливаясь зелеными бликами, выступала гигантская изумрудная друза. Пещерка была маленькая, с высоким, уходящим в темноту потолком, и драгоценный камень занимал собой практически все пространство.

Куда класть руку, было ясно сразу: на одной из граней самого большого кристалла виднелся темный отпечаток в форме ладони.

Девушка, не особо раздумывая, приложила к нему руку.

— Ой! — Вся ее жизнь промелькнула перед глазами со стороны, как кино в ускоренной перемотке. Все люди, которые оказали на ее жизнь существенное влияние, предстали совершенно в ином свете.

Томочка с удивлением разглядывала Аллу Геннадьевну, вяжущую красивые яркие игрушки, которые она потом везла в детский дом, а выйдя оттуда, вытирала слезы. Олега, который, сидя за праздничным столом, подобострастно заглядывал в рот что-то вещающему пожилому мужчине, судя по всему тестю, и испуганно кивал, соглашаясь.

— У всего есть другая сторона, — обняв ее за плечи бархатной шалью, шепнула темнота.

— Не бывает света без тьмы и тьмы без света, — ярко полыхнул огнями изумруд.

Тамара потрясла головой, пытаясь прийти в себя. На руках слегка сжались браслеты от кандалов.

— Хочешь стать здесь хозяйкой? — искушающе шелестел коварный мрак.

— Реши, что тебе надо, — слепил родовой изумруд.

— Да что же такое-то! — Все происходящее Тамаре совершенно не нравилось. — Я хочу быть сама себе хозяйкой, а не чьим-то развлечением. И на Новый год я загадала замуж выйти, а не сидеть в чьем-то подвале, выслушивая нелепые обвинения!

Она дернула руку, пытаясь отлепить ее от кристалла.

— Пусть так и будет, — просияв напоследок мягким переливом грани, отпустил ее ладошку родовой камень.

— Сама захотела... — многозначительно хихикнула тьма, растворяясь где-то под высокими каменными сводами.

Не удержавшись на ослабевших уже давно ногах, Тамара осела на пол и разглядывала, как оковы на руках превратились в рунический узор и впитываются под кожу, словно живые, переливаясь всеми оттенками радужных опаловых искорок.

Ножные железки просто испарились, будто их и не было.

Шмяк! На голову девушке сверху упало что-то тяжелое и живое, вцепившись коготками в волосы.

— Ай! — Томочка встряхнула головой и, схватив руками извивающуюся пакость, чуть не отбросила в стену запищавшего драконыша. — Да что ж ты делаешь-то, пакостник? А если бы кинула? — Она опустила его на колени. — Осталось бы от тебя мокрое место!

— Не осталось бы... — прозвучало у нее за спиной.

— Точно. И мокрого места не осталось бы, — согласилась она, подняв глаза на возвышающегося над ней мужчину.

— Дракона не так просто уничтожить или покалечить, — заметил он, рассматривая ее уже без прежней неприязни. — Позвольте представиться: герцог Чейжен из дома Аэдэлстэн. Как вас зовут, милая барышня?

«Ух ты! — устало восхитилась про себя Томочка. — Всего-то потрогала камешек, и целый герцог Чижик записал меня в милые барышни. После "мерзкой ведьмы" какой взлет в карьере!»

Вслух, конечно, так рассуждать было неразумно, а возможно, и небезопасно. Все же, как она уже успела убедиться, хозяин этих мест обладал крутым и вспыльчивым нравом.

— Тамара, можно Тома, — ответила она на вопрос и приняла предложенную, чтобы помочь ей встать, руку. — А где мальчик?

Драконыш сидел у нее на плече, пытаясь теперь вытащить из уха сережку с камешком. Действовал он очень аккуратно, да и дешевую бижутерию было не сильно жаль.

— Томаш в своей комнате под присмотром Бентара, — наблюдая за стараниями мелкой рептилии, ответил ей герцог. — Странно, но ваши имена похожи...

На это задумчивое замечание девушка только фыркнула.

— Я имя себе не выбирала. Так мама назвала.

Сердце привычно сжало от горького воспоминания. Отца Тома не знала, а мать меняла ухажеров как перчатки. Женщина решила, что в шестнадцать дочь вполне взрослая, и, запихнув кровиночку в училище с общежитием в другом городе, почти позабыла про ее существование. Лишь раз в месяц присылала деньги и напоминала в эсэмэсках, чтобы дочь не думала возвращаться домой.

Может, и хорошо. Тамара была симпатичной худенькой зеленоглазой блондинкой с тонкими чертами лица. А ухажеры ее матери могли оказаться не слишком порядочными людьми. По крайней мере последнего хахаля Тома боялась до дрожи в коленках, когда замечала, как он на нее иногда пялится.

Герцог Аэдэлстэн так не смотрел. Когда он перестал, как надеялась Тамара, считать ее ведьмой, Чейжен глядел внимательно и изучающе, а еще пристально рассматривал Томочкину руку, так и не выпустив ее из своей ладони.

— Занятно. — Его палец прошелся по запястью девушки там, где недавно были оковы. Руны вспыхивали от прикосновения, но не целиком, а рваными кусочками. — Чем-то ты понравилась нашим хранителям. Странная защита… и словно что-то еще...

Он поднял глаза, собираясь что-то спросить, но тут случился конфуз, от которого у бедной Томы алым жаром вспыхнули щеки. Ее организм решил, что бокал шампанского на пустой желудок, да еще и на фоне таких потрясений, это просто безобразие. Поэтому его голодное бурчание, отразившееся звонким эхом от стен, наверное, слышал весь замок.

Крылатая ящерица же, решив, что это претензия в ее сторону за съеденную «шубу», тут же зарычала в ответ нечто возмущенное, почти оглушив девушку на одно ухо.

Чижиком был этот красавчик или не Чижиком, но если ему припекало, то действовал он молниеносно. Еще не успело стихнуть эхо возмущенного дуэта «живот плюс дракон», а Томочку за руку уже утащили в портал.

Хозяин рявкнул указания двум гладко зализанным девицам в серой униформе с фартучками и удалился. Горничные, как про себя решила Тома, засветились и словно потекли, начиная крутиться вокруг застывшей, как суслик, девушки.

Через несколько минут ее поставили перед громадным зеркалом, где отразилась чем-то напуганная хрупкая, очень красивая девушка в нежно-зеленом, пышном от талии платье, плечи которой укутывал тонкий снежно-белый меховой палантин.

Глава 6

В столовую павой вплыла кукольная блондиночка в сопровождении ухоженной и стройной пожилой дамы, сохранившей остатки былой красоты. Назвать ее бабушкой или старухой язык бы не повернулся, тетушка баронессы выглядела чуть ли не эффектнее племянницы.

— О, мы попали на ужин? — По губам мадам скользнула улыбка, а ее взгляд, как дуло двустволки, уперся прямо в лоб Тамаре. — И гостья всего одна, молодая девушка. Чейжен, вам не кажется, что принимать пищу наедине с незамужней молодой особой не совсем прилично для помолвленного мужчины?

Блондиночка, проигнорировав слова тетушки, уже заняла предложенный стул и вовсю улыбалась Чижику, не обратив на Тому ни малейшего внимания.

— Во-первых, миледи, как я вижу, моя невеста мне доверяет больше, чем вы, и не находит ничего предосудительного в данном обстоятельстве. А во-вторых, я не ужинаю с молодой девушкой наедине. Здесь мажордом, и скоро придут Томаш с Бентаром. Это просто тихий ужин в кругу семьи, не более.

— «Семьи»? — Тетушка зашипела растревоженной коброй. — Не припомню, чтобы у вас была сестра. А молодому герцогу стало лучше? Какое счастье!

Особой радости на лице тетки Тамара не заметила, а еще обратила внимание на то, как та просверлила взглядом свою племянницу.

Девушка, до этого разворачивавшая на коленях салфетку, внезапно повернулась и уставилась на Томочку.

— Милый, а кто эта девушка? — Кукольное личико изобразило вопросительную гримаску.

Томе на минуту почудилось, что вместо глаз у блондиночки пуговицы. Такие блестящие, голубые, которые делают для очень дорогих кукол, чтобы те казались настоящими. Выдавал их всегда только взгляд, совершенно пустой, лишенный эмоций.

— Это новая воспитательница Томаша — точнее будет сказать, даже не его, а дракончика. Она поладила и со зверем, и с сыном. Дракон даже посидел у Томаша на руках, и я надеюсь, что теперь все пойдет на лад.

Дракончик, по-видимому, не разделял его мнения и в это время вел себя более чем странно. Он перебрался со стола к Тамаре на руки и сейчас прятался под меховым палантином, еле слышно рыча и фыркая. Гости ему совсем не нравились.

— Пап... — В столовую, блестя глазищами, влетел маленький румяный парнишка. Томочка ни за что не признала бы в нем хрупкое полупрозрачное дитя, посетившее ее в подземелье. Перемены поражали.

Однако радостная улыбка вмиг сползла с лица ребенка, как только он заметил дам. Томаш, как и дракончик, тоже метнулся к девушке и исподлобья уставился на гостей.

— Сынок, — отец встал, — пока ты болел, я заключил с баронессой альеф Квисадорской помолвку. Этого потребовал император.

Герцог не придумал ничего лучше, чем сейчас сообщить такую важную новость.

— Император выбрал тебе невесту? — Мальчишка с подозрением рассматривал блондиночку.

— Император велел выбрать невесту, — поправил его отец. — Мой дракон отозвался только на баронессу.

Томаш надулся и покосился на севшую рядом с племянницей тетушку.

— И теперь они будут жить здесь? — поинтересовался он, понимая, что императорский приказ и выбор дракона отца не то, что можно хоть как-то оспорить.

— Нет...

— Да! — тут же перебила герцога тетушка. — Мы погостим у вас немного. Вы мало общались с Франситой и приняли почти в члены семьи неизвестно откуда появившуюся дамочку. К тому же стоит обсудить брачный договор. Я как опекун бедной сироты настаиваю, чтобы ее интересы были оформлены должным образом.

Бентар, присоединившийся к воспитаннику, едва слышно фыркнул, стоя за спинкой Томиного стула:

— Бедной... самое богатое баронство в империи.

Чейжену не оставалось ничего другого, как велеть приготовить комнаты в крыле для гостей. Отказать сейчас означало навлечь гнев императора, к которому непременно поедет эта мегера, если он укажет им на дверь. Того и гляди его величество к алтарю отправит высочайшим указом во имя государственных интересов.

Ужин прошел в напряженном молчании. Лишь изредка белокурая куколка что-нибудь мило щебетала, типа:

— Вы покажете мне сад? Говорят, он чудо как хорош...

Чижик, словно пойманная птичка, кивал, мрачнел и поглядывал на Тамару. Видимо, ему сильно не нравилось, что все его немногочисленные домашние сгрудились вокруг чужачки и он один вынужден развлекать незваных гостей.

Томочка от его взгляда ежилась, а уж от поглядываний тетушки, невестиной опекунши, и вовсе накатывал безотчетный страх. Пожилая мадам смотрела на нее так, словно размышляла, какое место займет Тамарина голова на каминной полке среди безделушек.

Пришла в себя от гнетущей атмосферы Тамара только после затянувшегося ужина, в комнате мальчика. Как оказалось, ей выделили соседние апартаменты в детском крыле замка. Там, кроме Томаша и Бентара, проживал еще медик и имелись два поста охраны.

В свои три комнаты девушка смогла заглянуть лишь мельком. Что-то вроде гостиной, спальня и гардеробная плюс удобства в виде крошечного санузла.

Томаш сразу же потащил ее с дракончиком к себе, по пути живо интересуясь, где она жила, кем была и чем любит заниматься.

Бентар, пригладив усы и убедившись, что с воспитанником все хорошо, попросился отлучиться.

— К жене сбегаю, — ошарашив Тамару наличием супруги при такой внешности и голосе, доверительно сообщил он. — Рузанна-то моя в замке старшей горничной работает в гостевом крыле. Надо бы узнать, надолго ли к нам баронесса пожаловала.

Мужчина велел Томе надеть на шею цепочку с блестящим кругляшком и ушел, поставив у дверей комнаты герцогского сына двух высоченных гвардейцев самого разбойничьего вида. Кругляш являлся блокиратором магии, и навесил его на Тамару усатый служака на всякий случай.

Томаш оказался очень живым и любознательным, как все мальчишки его возраста. Он играл с дракончиком блестящими камушками и рисовал с Тамарой картинки цветными карандашами.

— А там тоже твои рисунки? — Девушка заметила альбом, небрежно сунутый под плюшевого монстрика, похожего на двухголовую лошадку.