Дракон выбирает меня

Пролог. Легенда о Великом Выборе

Дракон выбирает меня.

Пролог

 Я не заметила его приближение. Только когда он во всей красе своей радужной чешуи приземлился на поручень, поняла – мало я о нем думала, совсем сбросила со счетов. А он был красив, «мой» дракон, так когда-то я его мысленно назвала, но только один раз, – чешуя сверкала и переливалась, образуя вокруг дракона сияющий ореол, глаза светились зелеными огнями, как будто факелы там зажгли, мощные крылья раскрывались, протягивая за собой шлейф свечения. И он совершенно не видел меня – слепо крутил головой, рычал, искал взглядом. А его наездник, его я тоже успела рассмотреть в перламутрово-радужном свете, смотрел на меня вертикальными драконьими зрачками. Он был хорош, этот король: крепкие широкие плечи, сильные руки, мускулистые ноги, сжимающие бока дракона. А лицо – бесстрастное, надменное: высокий лоб, чуть раскосые глаза, резкие скулы, плотно сжатые губы, упрямый подбородок, легкая небритость придавала его лицу брутальность и притягательность одновременно. Он будто управлял действиями дракона: посмотрел на факелы – дракон тут же их зажег; глянул на полосу из ягод у меня перед ногами – дракон яростно все разметал, даже огнем пожег часть, которая забилась в досках платформы;  посмотрел на столб – тут же драконья лапа сорвала ленту, и мел со сталактитом полетели с платформы на землю. От последнего движения дракона я невольно пригнулась и упустила тетрадку со стилом – стило прокатилось почти к краю платформы, а я ринулась за ним, но путь мне преградила огромная чешуйчатая лапа, сжимающая белый родовой камень.

  Я невольно отпрянула и подняла взгляд сначала на дракона, потом на наездника. Наездник безмолвствовал,  давая нам с драконом время завершить ритуал. А дракон уже смотрел на меня осмысленно, вертикальные зрачки разглядывали с интересом и ожиданием.

  «Надо брать, пока не поздно», - подумала я, но тут же поняла – поздно: рядом с перламутрово-радужной лапой опустилась черная, открывая вид на черный родовой камень. Я повернулась только на миг, уже зная, кого я увижу за спиной...

Легенда о Великом Выборе.

  Когда-то драконы сами могли выбирать себе пару, но с приходом людей они утратили эту способность. Однако, когда Мироздание что-то забирает, оно тут же дает что-то новое.

  В этот раз люди стали не только причиной потери взаимосвязи между драконом и его самкой, но оказались способными выбирать для дракона именно его самку, одну из тысячи, единственную, которая могла стать спутницей на всю жизнь и матерью их потомства…

  Подобный выбор могли делать девушки и женщины от 18 до 40, правда, женщине нужно было пообщаться с драконом, научиться воспринимать его энергию, силу, страсть. Из-за этого возникали проблемы, нестыковки, порой заведомо ложные выборы, но такое происходило крайне редко. Ради этого драконы похищали женщин, а выбрать нужную они могли безошибочно: как будто чувствовали зов души, видели потоки энергии, слышали ее беззвучную песнь.

  А люди придумали сказку и предавали ее друг другу, перевернув наизнанку причину похищений. И уже не драконица должна была стать матерью потомства, а юная невинная девушка, замученная и истерзанная чудовищем. И эта сказка долго служила причиной разногласий, войн, боевых походов на драконов, пока не появились Они…

  Они были порождением людей, драконов и тьмы, приходили из-за гор и убивали. Убивали людей: мужчин, женщин, детей, стариков. Убивали драконов, дракониц, уничтожали их потомство. И никто не мог Им противостоять: ни одно сражение людей не увенчивалось победой, любой бой сокращал число драконов.

  А потом драконы и люди объединились – мужчины выбирали драконов и становились их братьями. И этот тандем постепенно начал теснить Их обратно к океану, но победы давались мучительно, отвоёвывание позиций шло медленно, а Они накопили сил и ударили разом.

  Потерь среди драконов и людей оказалось столь много, что уже никто не ждал спасения для себя. И битва, которая должна была последовать за этим, могла стать последней для Человека и Дракона. И к этой битве начали готовиться все: мужчины, женщины, дети, старики, драконы, драконицы.

  Когда битва началась, оказалось, что среди драконов и людей есть сила, способная не просто оттеснить ИХ, но и разгромить. На это оказались способны те, кто не просто состоял в братском союзе с драконом, а в супружеском союзе: мужчина и женщина, дракон и драконица. Вчетвером они обладали такой мощью, что могли оттеснить сотни и тысячи порождений тьмы, и таких четверок оказалось сотни.

  Битва была жестокая, кровопролитная, но Они были разгромлены окончательно.  Никого не осталось, только память о Битве и Победе.

  В честь этой победы драконы и люди заключили Договор о братстве, и раз в три года они заключали союзы, которым предшествовали Дни Великого Выбора: мужчина выбирал дракона, дракон выбирал деву, а дева – драконицу. И благодаря этим выборам заключались брачные союзы, которые были нерушимым символом победы над Тьмой…

Часть первая. Великий выбор Глава 1

Часть первая

Великий выбор

Глава 1

Шахнатар, большая Арена заседаний. До первого дня Великого выбора один месяц.

На заседании Большого совета было шумно. Третье заседание подряд не могли наладить диалог Черные Драконы Аршхских гор, под предводительством Крагена, губернатор Пармских островов Владек Тандер и шазен Даринской пустоши Архим Великолепный.

- Драконы перестали соблюдать договор, - шелестел Архим Великолепный, - они прилетают в наши города и пугают население, женщины уже боятся из дома выходить…

 - Да ваши женщины и без нас любого шороха боятся, - хохотнул рыжий дракон Дамат, предводитель Огненных Драконов Даринских гор, что за Даринской пустошью.

- Не преувеличивай, Дамат, - проговорил магистр по семейным делам Шахнатара Гринелор. – Даринские женщины боятся только того, что велят им бояться даринские мужчины. Здесь разговор о поведении драконов – они буйствуют, не знают, куда девать энергию и знания, они перестали правильно выбирать женщин, в конце концов.

- Опять вы о своем, - негодующе рыкнул Дамат и пыхнул дымом. – Это люди перестали следовать договору, а не наоборот. Раньше всадник  первым выбирал дракона, дракон выбирал деву, а дева – драконицу и все были счастливы. А теперь эта цепочка прогнила насквозь: всадник указывает дракону кого выбрать, дева до своего выбора умудряется или замуж выскочить за всадника или уже забеременеть – и ей дела нет до выбора драконицы. В итоге мы имеем жалкое подобие древних тандемов: семью, в которой нет никому дела друг до друга…

- Не в этом дело, - грозно рыкнул Великий Угли, предводитель всех драконьих кланов, и, величественно расправив крылья, оглядел собравшихся. Под его хищным взглядом люди съеживались и умолкали, а драконы смиренно опускали взгляд, все, кроме Крагена.

- А в том, что некоторые прячут своих первых детей и не отправляют их на Великий выбор, - перебил Краген, и грозно глянул на Владека Тандера, на что крупный краснолицый губернатор Пармских островов ударил кулаком по столу и резко возразил:

- И буду прятать и впредь. Моя дочь тебе не достанется, слышишь?

Владек Тандер и Краген буравили друг друга взглядами, готовые растерзать друг друга прямо на Арене заседаний, а окружающие их люди и драконы боялись вмешиваться в застарелый конфликт бывших братьев по договору.

Неожиданно Краген сорвал со своей мощной чешуйчатой груди яркий родовой камень и вплавил его в стол заседаний – по столу прошла черная рябь.

- Требую соблюдения Договора о братстве, - прорычал черный дракон и сверкнул на Тандера страшно-черным взглядом предводителя драконов.

Владек Тандер вздрогнул, как от удара, а на арене все притихли, исподтишка поглядывая на соседей, ожидая, кто же следующий положит свой родовой камень предводителя или короля, ведь их должно быть пять, чтобы требование вступило в законную силу. Иначе могла завязаться война, прямо сейчас, на этом месте…

- Поддерживаю, - проговорил Сеарел, владыка Ледяных земель, и впечатал свой родовой камень в стол. Все зашептались, но возмущения не выказывали, все-таки Ледяные земли достаточно сильны как армией, так и драконами. А ведь Сеарел намерился опять идти на Выбор, но общий совет его не поддержал и даже запретил, ведь мыслимо ли – седьмой раз хочет выбирать дракона, а с предыдущими шестью так и не ужился…А еще говорят, что со всеми шестью девушками сожительствовал, но так ни на одной и не женился.

- Присоединяюсь, - Архим Великолепный впечатал свой родовой камень в стол и испугано отдернул руку. Но у него в этом своя корысть, все это прекрасно понимали. Архим Великолепный надеялся, что Краген и Дамат будут участвовать в Выборе и Даринскую пустошь оставят в покое.

Четвертый камень класть на стол никто не спешил – никто не желал в случае провала оказаться изгоем, изгнанным из Братства государств, а уж про пятый даже и думать никто не желал раньше, чем будет положен четвертый.

Король Шахнатара обводил тяжелым взглядом всех по очереди и прикидывал, кто же осмелится, но все отводили глаза и съеживались под его взглядом, кто-то даже прятал руки за спину, чтоб, не дай Великие Боги, сам Король Шахнатара не заподозрил их в предательстве.

Кайрон Шахнатар видел, что время истекает, и камни начинают медленно подниматься из стола, словно тот пытался их вытолкнуть, отторгнуть чуждую субстанцию –  это значило, что как только камни полностью выйдут на поверхность, Договор о братстве останется в том виде, в котором действует сейчас, с поправками и изменениями, а три государства будут отвергнуты Братством и, возможно, начнется война… Но больше всего Кайрона Шахнатара беспокоил именно Договор о братстве, обвешаный за столетия поправками и исключениями, да еще младший брат, который со своим драконом и в этот раз не собирается участвовать в Выборе, чтоб их...

Кайрон снял с груди камень Братства, который один мог принять или отвергнуть данное требование, без дополнительных четвертого и пятого голосов, впечатал камень в стол и властный голосом Истинного Короля пророкотал:

- Я возвращаю Первому Договору о братстве статус единственного закона в дни Великого выбора,- а следом свой родовой камень впечатал Великий Угли, уже молча.

На заседании все притихли и съежились под суровыми взглядами Кайрона Шахнатара и Великого Ули, а камни на столе обрели жизнь: меньшие камни переливали свой свет в камень Братства, а тот, став сначала кроваво-красным, затем глубинно-черным и, под конец, ослепительно белым, соединился лучами со всеми родовыми камнями членов заседания и стал возвращать им свет, сплетенный с магией Братства и Великого договора. В конце, когда лучи стали бледнеть и истлевать, а из камня Братства в небо устремился ослепительный столб света, который начал распадаться на множество ярких искр, которые рассеивались по свету, оседая на людях и драконах.

Глава 2

Глава 2

 Пармские острова, о.Ирдит. За день до Заседания совета.

  Я стояла на поляне в окружении подруг и смотрела, как девчонки лет на пятнадцати-шестнадцати играли с парнями в «дракон похищает девицу». Игра заключалась в том, что дракон одного из семейств, чаще всего это был старый Дирк, взмывал в небо, а потом камнем падал к земле, где толпились девушки и юноши, и, расправив крылья у самой земли, начинал преследовать девушек. Задача парней заключалась в том, чтобы отвлечь внимание дракона и дать девушкам убежать. Старый Дирк оглашал поляну «зловещим» хохотом, а девушки и парни дружно хохотали, убегая от дракона.

  Я смотрела на эту веселую игру и во мне боролись два чувства: присоединиться к этой дружной компании и сбежать подальше.

  Присоединиться хотела не только я, но и мои подруги, но игра считалась детской, а мы были уже взрослые, кое-кто в Академии учится, кое-кто уже детей растит – не такие они легкомысленные. А уж про меня все вокруг считали, что в двадцать один год дочери губернатора Пармских островов не пристало бегать по полям, что ей необходимо вести себя степенно и соответственно статусу. Еще все вокруг считали, что мне уже давно пришла пора найти мужа, раз уж я не стремлюсь участвовать в Великом выборе и предоставить право дракону выбрать меня для всадника.

  А сбежать с этой поляны, от этой игры я хотела из-за страха. Мне казалось, что я уже давно победила страх перед остальными драконами, но все равно, даже старый Дирк заставлял мой желудок сжиматься и  холодеть от страха, а спину покрываться липким потом. Первые несколько секунд при встрече с драконом выбивали меня из колеи, а уже потом я смотрела ему в глаза и повторяла про себя: «Это дракон, их много… Это – не Краген».

  Я смотрела на солнечную поляну, благоухающую летними цветами и травами, на старого добродушного дракона, который уже не мог быстро летать, а только смеялся и отфыркивался от гомонящей молодежи, а мои мысли уже уносились в темную сырую пещеру, из которой не было выхода…

  Для всех история с Крагеном началась три года назад, а в нашей семье знали, что это началось гораздо раньше.

  Когда моему отцу было восемнадцать, он участвовал в Великом выборе и выбрал бледного прозрачного хилого дракончика и назвал его Крагеном, чтобы имя придавало сил, чтобы  дракончик вырос большим и сильным, ведь «Краген» – значит мощь и сила. Через три месяца Краген выбрал мою маму. Хотя папа с мамой знали друг друга всю жизнь, с самого детства, были влюблены и собирались пожениться, выбор дракона говорил, что они истинны друг для друга. И они поженились на следующий день после Первого Великого выбора (к тому моменту уже никто не скрывал в королевстве, что Великий выбор стал своего рода брачной прелюдией, не требующей от людей и драконов долгих ухаживаний и узнаваний). Так что через три месяца, на Второй Великий выбор, когда женщины и девушки выбирают дракониц, моя мама шла уже беременная мною. И, как не печально, она была далека от понимания масштабов ответственности за жизнь двух драконов.

  Она выбрала маленькую драконицу, которая показалась ей довольно милой и приятной, но не пробудила в ней никаких феерических чувств, ведь все чувства, эмоции, любовь она уже отдала папе и мне. Драконицу звали Элея, «милая», и относилась мама к ней как к еще одному ребенку, а Элея выросла, но осталась как будто в том детстве, доверчивая, непосредственная, наивная  и невероятно любящая всех, почти всех.

  Мама родила меня за три месяца до Великого выбора, и, естественно, никто не смел потребовать от нее участия в каком-то испытании, которое подтверждало бы, что все четверо действительно являют собой единый тандем людей и драконов.

  Подобных четверок, которые отошли от правил Великого договора,  было множество, люди вступали в брак и порождали потомство, драконы оставались в союзах, откладывали яйца и воспитывали дракончиков. Но Краген и Элея оказались несовместимы… Они любили нас всех, до самоотверженности, до ревности и с умопомрачительной нежностью, но были несовместимы между собой на столько, что мысль о союзе не приходила в их головы, но расторгнуть договор о братстве они не желали и остались с моими родителями вопреки здравому смыслу и возможности завести семью.

  Через какое-то время Краген начал роптать, обвинять моих родителей в безответственности, в неправильном выборе, но в то время он был всего лишь недовольным, но любимым драконом, особенно для меня и моих младших братьев.

  Потом случился мор среди драконов, Черная лихорадка косила каждого четвертого, от нее не было ни лекарств, ни спасения. Элея умерла, а Краген как будто сошел с ума… но не от горя по безвременно ушедшей любимой, а от счастья, что он наконец-то свободен. Он требовал от родителей участия в Великом выборе, чтобы у него наконец-то появилась драконица, которая сможет приносить яйца, но отец отказался. Он был убежден, что Краген ни за что не выберет маму, а другого выбора папа не желал. И тогда Краген обвинил отца в предательстве и клятвоотступничестве, он пришел в ярость и разрушил наш дом, чуть не раздавил Анжея, моего младшего брата, и тогда отец освободил Крагена от договора, велев ему больше не появляться в нашей жизни.

  Краген улетел в горы, в сердце драконов, но его точила ненависть и он жаждал мести. Однажды он нашел в горах старые пещеры, в которых прятались драконы и люди от Врага, и там он придумал план мести. Он вернулся в наш город и на глазах у родителей похитил меня, чтобы я нашла ему его пару. Я тогда еще была очень слаба из-за болезни: в городе прошла Черная людская лихорадка и я умудрилась заболеть одной из последних, когда в городе уже неделю никто не заболевал. Я лежала одна в огромном госпитале, в котором еще недавно помогала целителям и магам спасать людей, а теперь меня лечили, ко мне никого не пускали.

Глава 3

Глава 3

   Узнав о случившемся на поляне, моя мать подняла весь город вверх тормашками: она потребовала экстренного заседания Малого совета, некоторых членов совета привезли на драконах всадники из охраны Пармских островов. Если бы мой отец не отплыл на корабле на заседание Большого совета пару дней назад, то он смог бы успокоить и вразумить мою мать, но другие члены совета только подливали масла в огонь, демонстрируя сочувствие и сопереживание.

 «Как, на вашу дочь опять напал дракон? Может быть на ней какая-то порча?» – качал головой Старший Страж и обращался уже к Магистру Магии Пармских островов. – «Ведь известно, что даже молния не ударит дважды в одно и то же дерево».

  «Какая нежадача», - вторил ему Казначей, стараясь правильно выговаривать слова, но тщетно. – «А ваша Элис случайно не жнает, чей это был дракон? Может, это просто шутка, дело молодое…Тем более остальные девушки скажали, что перед ними ижвинились…»

  Каждый старался утешить и каждый попадал в больное место, хорошо хоть смогли убедить не связываться с отцом – отвлекать от Большого совета не гоже. Но в отместку мать настояла, чтобы были оповещены Король Шахнатара и Великий Угли, а стражники Пармских островов должны были охранять остров Ирдит день и ночь. А зачинщиков нападения отпустили только утром, выставив с Пармских островов без особого почтения, хотя поговаривали, что на одном из драконов был сам король Дагората, младший брат короля Шахнатара.

  А я тихо удивлялась тому факту, что не боялась напавшего на меня дракона, да и других, которые налетели на нашу поляну, не испугалась. Вернее сказать, пока думала, что меня преследует Краген, была в диком ужасе, а потом страх ушел. Я пошла даже к драконам стражи Пармских островов, с каждым из них разговаривала, даже здоровалась за большой палец… и не испытывала страха. Наверное, если появится Краген, я снова буду в диком ужасе, но сейчас я чувствовала себя свободно, как до болезни, когда мир был привычным и понятным, когда вокруг было тепло, уютно и безопасно. А размытое понятие зла, Врага и ИХ из старой легенды обрело теперь очертания одного единственного дракона. Злобного, сошедшего с ума, но вполне себе из плоти и крови смертного дракона, которого можно победить или от которого можно спрятаться….

*  * *

  Отец вернулся на следующий день порталом, светясь неожиданно темно-синей аурой, которая мерцала с каждым часом все тусклее и реже. Перебросивший его маг ввалился следом и жутко извинялся, по несколько раз умолял его простить и постоянно прикладывался то к моей руке, то к руке моей смущенной мамы.

  Кстати говоря, маму смущал не факт прикладывания к ее руке чужих губ, как ни как она жена губернатора и часто присутствует на официальных приемах по всему Шахнатару, а то, что она неожиданно начала светиться ровным розовым светом незадолго до появления отца.

  Пока маг не ушел обратно порталом, отец не проронил ни слова о странном свечении, но стоило воронке схлопнуться за спиной незваного гостя, как отец бегло описал суть проблемы: наш король в силу исключительности своего статуса возобновил действие Первого Договора о Братстве, и теперь каждый первородный, подпадающий под условия этого договора, обязан участвовать в Великом Выборе. А так как Первый Договор заключен на крови наших предков, то магия Братских камней пометила всех первородных, осветив их ауры. В общем, все, кто светится, обязаны вписать свое имя в документ и участвовать в Выборе, иначе может умереть…

   По всем возможным Договорам о Братстве мои родители светиться не должны были – у них была дочь, способная участвовать в Великом Выборе, то есть – я. Совместными усилиями мы втроем пришли к выводу, что я не свечусь, а я не светилась, потому что маги наложили слишком мощное заклятье, скрывающее меня от Крагена. Некоторые маги говорят, что заклятье накрыло все Пармские острова и защищает не только меня, но и кого-то еще из первородных.

  В полночь папа перестал светиться – наступил его сорок первый день рождения, а мама продолжила сиять розовым, даже, кажется, стала еще более насыщенного цвета. Вооружившись календарем и четким указанием дней Первого и Второго Выборов мы втроем пришли к неутешительным выводам: в день Второго Выбора маме будет все еще сорок лет, и кровь предков либо заставит ее участвовать в Выборе, либо убьет.

   Додумать мы не успели, так как в дом постучали решительно и требовательно, не останавливаясь ни на мгновение, чтобы передохнуть. Отец пошел открывать: на пороге оказались Старший Лекарь Артон Клин с женой Эвой и их дочь Аманда, моя подруга. Старший Лекарь светился цветом молодой травы, а Аманда – нет, хотя должно было быть наоборот, так как Аманда была одного со мной возраста и не состояла ни в браке, ни в тандеме. Вообще-то Аманда хотела стать лекарем, как ее отец, и усиленно училась для этого в нашей Академии, а еще она была исследователем и мечтала о своей лаборатории. Целый год Великого Выбора, да еще, возможно, в другом городе, еще хуже – другой стране, мог откинуть ее изыскания в небытие, поэтому она целенаправленно отказывалась от великого Выбора. Ее родители признались, что уговорили магов наложить на Аманду защиту, сходную моей защите от Крагена.

Во время разговора аура Лекаря порой пропадала, но потом вспыхивала снова. Подсчеты говорили, что Лекарь отметит свой день рождения только через месяц после Первого Выбора, поэтому мигания ауры были связаны с чем-то еще, и мы принялись расспрашивать и выяснять все обстоятельства, при которых обнаружилось свечение Артона, и как вообще они решили всей семьей пойти к губернатору в такую позднюю пору.

Глава 4

  Глава 4

  Наутро глашатаи короля на всех площадях оповестили, что в этом году Великий выбор пройдет исключительно по закону Первого Договора о братстве. На каждой стене, каждом столбе или заборе висел порядок призыва: все перворожденные в возрасте от восемнадцати до сорока, не обретшие дракона и не имеющие совершеннолетних детей, способных представлять Род, обязаны участвовать в Великом выборе. Исключения среди первородных составляли пары, поженившиеся до приказа, беременные женщины и их мужья, родители и вдовцы с детьми до трех лет, душевнобольные, кто оказался в домах Души до приказа или которых планировали поместить в эти дома в ближайшие месяцы, и просто тяжелобольные. Преднамеренная попытка избежать Великого выбора признавалась предательством и каралась ссылкой в самые северные земли Шахнатара. И везде была приписка: «Кровь Первого Договора осветила ауры тех, кто обязан прийти и вписать свое имя в список участников, но, если у первородного с освещенной аурой есть совершеннолетние дети, чья аура не осветилась,  дети обязаны прийти на Первый и Второй Выбор и вписать свои имена, дабы освободить родителей от бремени.»

  А я утром проснулась в Доме души.

  После моих слов, что я готова вписать свое имя в списки участников, мама как-то тихо повздыхала и более спокойно предложила всем отправиться спать, так как до Второго Выбора было еще четыре месяца, и по любому есть время придумать выход.

  И мама, со свойственной ей решимостью и верой в правильность своих действий, приняла решение за меня. Она навела на дом глубокий сон, а после отправилась договариваться с домом Души, в котором и спрятала меня, заявив, что последнее нападение дракона окончательно лишило меня душевного равновесия.

  Я металась по дому Души и умоляла меня выпустить, рассказывала, что мама не имеет права прятать меня, что кровь Первого Договора принудит ее участвовать в Великом Выборе, оставив обездоленными отца и двоих маленьких сыновей… Меня слушали внимательно, не перебивая, со мной соглашались, но выйти я не могла: по закону покинуть дом Души я могла с разрешения настоятеля, а он в это время находился на лечении в столице, с разрешения матери или отца, а они явно не собирались выпускать меня раньше, чем закончится Второй Выбор, и с разрешения короля Шахнатара Кайрона, которому не было до меня никакого дела.

  Я не могла выбраться через ворота, как выздоровевший больной, через стены было не перелезть, тайных подземных ходов в Доме Души не было или они скрывались на столько тщательно, что я их не обнаружила. Через несколько месяцев бесплотных попыток я написала Аманде строки отчаяния: «Я ни выбраться не могу, ни другого выхода найти, еще чуть-чуть и сойду с ума от этих стен, словно меня снова посадили в пещеру, где прятал Краген. Я задыхаюсь тут каждое мгновение».

  Я и вправду себя так чувствовала: стены давили и пугали, в груди поселился сухой горячий комок, который не давал дышать, чувство безысходность изо дня в день становилось неотъемлемой моей сущностью. А порой просыпалась мстительная злость на мать, и хотелось высказать ей самые обидные мысли: «Они с Крагеном, как два близнеца, похожи своей сутью: оба готовы меня замуровать и лишить способности жить». Но все проходило, я снова понимала, что мама борется за меня, а мне нужно продолжать бороться за нее, и я продолжала искать выходы. Я писала Аманде просьбы, умоляла ее обратиться к королю Шахнатара, чтобы он подписал разрешение мне на выход из Дома Души, и однажды он ответил…

*  * *

  Мы с Амандой дружим с детства, вместе учились читать и писать, вместе осваивали магию, потом вместе влюблялись и страдали от неразделенной любви, благо влюблялись в разных парней, и никогда не ссорились. Я помогала Аманде с ее изысканиями, поддерживала ее решение не участвовать в Великих Выборах, а она поддержала меня, когда после возвращения «из плена», как все на островах называла мое заточение, я решила уйти из Академии и прекратила пытаться развивать свою магию. Где-то на этом пути к взрослению мы с подругой разработали способ секретной переписки, когда я пишу на бумаге письмо, а оно отпечатывается на листах рядом с ней. Мы много времени потратили, пытаясь сделать эту нашу переписку легкой и доступной, чтобы слова пропечатывались полностью, чтобы фразы не обрывались в неожиданных местах, чтобы переписка была действительно тайной, а не проявлялась у всех на виду. Со временем мы научились писать так, что личной магии на это стало уходить совсем мало, иначе за год в заточении у Крагена я бы лишилась всякой надежды на будущее – моей магии хватало только на слова «я жива» или «люблю семью», а письма Аманды были реальными, яркими, иногда даже с картинками, они согревали меня изнутри, не давали отчаиваться, вдыхали силы на борьбу.

  В Доме Души мы с Амандой тоже переписывались. Она рассказывала о событиях на островах и в стране, написала, что Краген вписал свое имя в списки Первого Выбора, что Артон перестал светиться, а моя мама становится с каждым днем все розовее и розовее, но упорно не хочет вернуть меня обратно и не реагирует ни на уговоры отца, ни на просьбы Артона и Эвы, ни на мольбы Аманды. «Жители островов ропщут все громче, - писала Аманда, - осуждая и Выбор, и короля, и Договор, которые без зазрения совести толкают жену губернатора, мать троих детей «в объятия чужих мужчины и дракона. Некоторые решили спрятать своих дочерей, не смотря на их светящиеся ауры и угрозу смерти – просто не верят, что это возможно, хотя Малколм Трамер умер, не явившись в дни, когда мужчинам нужно было вписать свои имена в списки Первого Выбора».

  Аманда писала также, что мои братья плохо спят и почти не едят, так как боятся за маму, что она уйдет от них и не вернется, а отец похудел и стал нервным и злым, и срывается почти на каждом просителе – он пытался впивать сое имя в списки Первого Выбора, но свиток не принял его имя.

Глава 5

Глава 5

  По безмолвной договоренности мы не поднимали больше эту тему и стали ждать «остальных мероприятий».

  Девушки, которые вслед за мной появились на площади и вписали свое имя в список, объявили мне общее презрение и не желали разговаривать. Я, в общем-то, не стремилась с ними общаться сейчас, ждала, когда спадет эта напряженность. Мне хватало общения с Амандой.

  - Представляешь, - щебетала Аманда, рассказывая с воодушевлением о своем путешествии в столицу, - король знал, что если ты не появишься и не впишешь свое имя, то может начаться бунт. – Глаза Аманды горели, а щеки пылали от ощущения значимости ее поступка, когда она, сказав родителям лишь, что отправляется в столичную Академию за книгами и недостающими ингредиентами, прибыла во дворец к самому королю Шахнатара.  Артон и Эва, занятые подготовкой к рождению ребенка, не обратили на слова дочери должного внимания и отпустили.

  - Я была во дворце, Элис. Какая там лаборатория – сказка, - сияла подруга, а потом снова вернулась к рассказу. – Король попросил меня помочь предотвратить ошибку наших жителей, да-да, так и сказал – «ошибку». А  я сказала, что это я пришла просить о помощи для своей подруги, но сначала я выслушала его… ах, какой у нас умный король, - восхищению Аманды не было придела и, если бы подруга с таким же восхищением не отзывалась о Королеве, Великом Магистре и еще дюжине министров, с которыми ей удалось столкнуться во дворце, я, чего доброго, подумала бы, что она влюбилась в Кайрона Шахнатара. – Король сказал, что детям первых лиц на Пармских островах нужно показывать пример своим поступком, а не прятаться от Выбора, подстрекая своим поведением к мятежу. А еще он сказал, что дочь губернатора тем более не должна уклоняться, даже если произошла магическая ошибка.

  Аманда всплеснула руками, поправила свои вьющиеся черные волосы, распущенные по случаю вечерней подготовки ко сну, умыла лицо и продолжила рассказ:

  - Тут уж я вступила со своей просьбой о помощи, - девушка встала, гордо выпрямилась и продолжила так, как она, похоже, говорила королю. – Прошу ваше Величество о помощи моей подруге, Леди Элис Тандер, так как она совершенно не желает быть причиной возможного мятежа и прочих горестей своих соплеменников. Она не может выбраться из Дома Души самостоятельно и просит Вашего письменного разрешения, по которому перед ней откроются ворота Дома Души…

  Я невольно залюбовалась подругой, так она была красива в этот момент. Она была высокая, на пол головы выше меня, худенькая, как жердочка, ее черные глаза пылали решимостью, а густые волнистые волосы почти развивались за спиной наподобие плаща, наверное, «магию включила». Я порой ей завидовала: ее тонкой фигуре, яркой внешности, черным волосам, какие редко встретишь на островах. Я сама была не такой яркой: кожа светлая, как молоко, глаза серые, похожие то на грозовые тучи, то на пыльную дорогу под ногами,  фигура плотнее, с округлостями в нужных местах, но какими-то...мне не нравились: вроде есть, а вроде и не заметны под платьем, а волосы вообще мое разочарование – все цвета золота вперемешку с огнем – такие волосы у каждого первого на островах, только у меня огня больше, поэтому порой говорят, что на меня дыхнул первый дракон: тот еще комплимент. И веснушки, чтоб их…

  - Скажи, - задаю вопрос, который давно рвется наружу, - почему ты вписала свое имя в список? Ты не собиралась же – король приказал? – в груди сжалось сердце, неужели я так подставила подругу.

  Аманда хитро подмигнула:

  - Это наш договор с королем: я иду на выбор, так как нельзя тебя одну оставлять, а он мне устроит лабораторию в любом месте, куда б меня не закинул Выбор, даже в Даринской пустоши!

  Подруга присела ко мне поближе и прошептала:

  - Он знает о том происшествии, когда драконы на нас налетели. Представляешь, он сказал, что тот дракон, изумрудный, кажется, меня будет искать на Выборе, что не зря он так ринулся на меня,- Аманда побледнела и сглотнула судорожно. – Я дракона до мельчайших подробностей помню, в тот момент даже чуть сама к нему не кинулась, уж не знаю отчего, а наездника – вообще ни капельки не помню… А ты помнишь?

  Я помолчала, задумавшись, ведь в наездника я не всматривалась вообще, глянула мельком, но узнала сразу, как будто в учебник смотрела.

  - Это был король Дагората,- ответила я, а Аманда тихо охнула, прикрыв рот ладонью, - Бранен Шахнатар.

*   *    *

   Я их понимаю, девушек, которые не хотели участвовать в Выборе: Алия была помолвлена с третьим сыном первородного лорда – он не принимал участие в Выборе; Витта хотела закончить обучение в Академии Пармских островов, чтобы отправиться работать в министерство; Граси должна была выйти замуж за Теренса, помощника министра в столице; Мисоль вообще была первой дочерью третьего сына первородного – лет сто такие, как она, не принимали участие в Великом Выборе. Кто-то из девушек вообще не желал начинать «семейную жизнь» по воле какого-то дракона, а что может произойти другое – никто уже лет двести не знает.

  Я же пряталась от Великого Выбора исключительно из-за Крагена, и, если бы не черная лихорадка, уже давно бы… В этом месте мои мысли всегда становились в ступор, ведь я тоже, как и те девушки, не желала начинать «семейную жизнь» по воле какого-то дракона. Свой первый Выбор я пропустила из-за лихорадки и Крагена, но при подготовке к нему отец договорился с сыном министра путешествий, что он выберет меня, и я год проведу в столице, обучаясь в Королевской Академии, а затем вернусь обратно на острова, без каких-либо поползновений со стороны наездника дракона и без последствий. Так что тот Выбор был бы вполне похож на каникулы, но не судьба…

Глава 6

 Глава 6

   На Второй Выбор нас переместили порталом. Прощались с родными прямо на арене, никого из них не пустили с нами – боялись истерик и слез на весь Шахнатар. Сопровождать нас отправились только мой отец, как представитель Пармских островов в Братстве, и Магистр, который лично открывал и поддерживал портал.

   Магистр за три месяца стал еще более суровым и мрачным, его планы в этом Выборе, оказалось, тоже пошли прахом, как и планы многих из нас. Его дочь, Карен Триарти, должна была принять участие в Выборе наравне с нами, но на договорных условиях: второй сын Верховного Мага Шахнатара уже два года был помолвлен с Карен и на Втором Выборе его дракон должен был выбрать невесту. Великий Магистр два месяца скрывал от всех, и особенно от Магистра Триарти, что его сын не смог выбрать дракона и выбыл из Выбора. Правда дошла до наших островов с опозданием: один из молодых людей, принимавших участие в Первом Выборе, прибыл на остров Валл к родителям и рассказал, что происходило на арене в Первый Выбор. Молодой человек, Крист Траверти, не смог выйти на арену к драконам из-за несварения, но наблюдал за происходящим с трибун: сын Великого Магистра пытался наладить связь с несколькими драконами, но ни один из них не пожелал скрепить связь договором – почти все убегали от него, едва тот подходил к ним ближе, чем на расстояние хвоста дракона. Через несколько дней после расследования объявили, что в этом Выборе просто не оказалось такого дракона, который смог бы сродниться с сыном Верховного Мага. Сам Великий Магистр жутко разозлился на сына и отправил того с глаз долой в провинцию на стажировку. Шептались, что сын Великого Магистра применил какое-то зелье, которое отпугивало драконов, но доказать ничего не смогли. И вот теперь Карен Триарти шла вместе с нами в портал, тяжело вздыхая и подрагивая от шума, который раздавался с другой стороны воронки.

  И не смотря на все, что предстояло пройти его дочери, Магистр Триарти передал сталактит из Драконьей слезы МНЕ. «Карен, возможно, свою судьбу встретит,- сказал Магистр, вручая мне сталактит,- а тебя Краген заполучить не должен».

  «…тебя Краген заполучить не должен» - эта фраза звучала часто сегодня. Родители и другие родственники моих подруг по несчастью прощались с девушками, а потом шли ко мне и вручали дар: кто ягоды Первоцвета, кто крылья летучей мыши, не всегда семейства гнилостных, кто цветы садака – все это разной степени зрелости или засушености. Отдавали крохи, которые могли бы использовать для своих дочерей, но отдавали мне.

  Я рыдала, принимая их дары, целовала их руки, как самые священные руки Богов. Моя сумка распухла и потяжелела, а я стала похожа на опухшую сову, выдернутую из гнезда посреди дня. Еще никогда любовь жителей наших островов не была продемонстрирована так ярко и так просто.

  Мы с Амандой все три месяца искали ингредиенты, которые были перечислены в «Приложении к Договору», но набрали всего горсть ягод, да пучок цветов – слишком редкими были эти ингредиенты на островах. Даже мел с соседнего острова Валл оказался нам недоступен – он созревал зимой, его сразу собирали и продавали лекарям Шахнатара и в другие земли – и ко Второму выбору его просто не оказалось нигде.

  - Не реви, - сказала Васса, вкладывая в руки маленький кусочек мела,- а то на арене все драконы и так от тебя шарахаться станут и от нас, чего доброго, тоже.

  Она прошла в портал, а я расправила плечи, вытерла слезы, помахала тем, кто остался с этой стороны портала, и вышла на Большую арену, забитую до отказа людьми. Над ареной на больших платформах сидели драконы, нервно переминаясь и то и дело распахивая крылья, а рядом наездники старались их успокоить, но все они ждали часа, когда смогут взмыть в небо и ринуться на наши поиски.

  - Не отставай, Элис, - сказал Магистр  Триарти, подталкивая меня в сторону шатра, в котором уже скрылись Аманда и Васса. А над шатром летел черный дракон, изрыгая пламя, чтобы зажечь два факела – олицетворение Второго Выбора. Краген не смотрел в мою сторону, не попытался приблизиться, но я ощутила его мысленное прикосновение, когда оглушительный рык разнесся над ареной.

  Я опрометью побежала к шатру, влетела с такой скоростью, что чуть не сбила с ног пожилую высокую женщину, командовавшую девушками в шатре.

  - Леди Элис Тандер,- прогремела она на весь шатер,- вы опаздываете. Садитесь уже…А вы запахните шатер,- эту фразу она произнесла, обращаясь к охранникам, которых я даже не заметила, когда бежала, - не хватало еще незваных драконов на женском собрании.

  Женщина была высокая, жилистая, спину держала так прямо, что позавидовали бы и короли ее стати, а лицо – все в морщинах, таких тонких, что походили на лучики. Живые зеленые глаза смотрели на нас весело и тепло.

  - Девушки, меня зовут Ванда Гиарис, - ее звучный голос пронесся над нами, доставая до самых верхних трибун, - наверное, ваши родители меня еще помнят.

  - Мой прадедушка еще вас помнит, - высказалась Васса, хохотнув на дальнем ряду, а ее смех подхватили все девушки.

   Ванда Гиарис внимательно посмотрела на последний ряд и спросила:

  - Уж не Вассоломея Крафти правнучку я тут наблюдаю?

  Васса съежилась и покраснела так, что даже мне на первом ряду было это заметно.

  - Помниться, Ваш прадед очень икал, когда его дракон выбрал вашу прабабушку,- не остановилась Ванда на достигнутом эффекте, - и не удивительно, ведь он был помолвлен с сестрой короля, а тут такое…

Глава 7

Глава 7

  Нам открыли портал на огромную поляну, как еж ощетинившуюся двумя сотнями платформ. Самое ближайшее к нам сооружение походило на огромное кресло с подлокотниками и без спинки, оно было сделано из массивных бревен и угнетало своей мощью. Высота платформы была в три моих роста, от земли к верхней площадке вдоль всей платформы тянулась вполне удобная лестница с перилами, а посреди площадки стоял массивный столб, обхватить целиком который мне представлялось проблематичным, таким он был широким.

  Девушки поспешили занимать ближайшие платформы, некоторые даже повздорили: кто раньше подошел, - но Ванда, которая стояла недалеко от меня, прокричала на всю немаленькую поляну:

  - Не надо ссор, девушки, - платформ хватит на всех,- и чуть тише добавила,- не так вас и много на этот раз.

  Потом повернулась к порталу и сказала мне напоследок:

  - Сегодня в Выборе участвуют два короля, один наследный принц, один предводитель черных драконов и всего одна дочь губернатора: не переоценивай свои силы, девочка, - проси помощь сразу. Сегодня нам не нужны международные конфликты.

  Ванда шагнула в портал, который захлопнулся за ее спиной, а мимо меня, больно зацепив плечо, прошествовала девушка из Ледяных земель, злобно оповещая всю поляну:

  - Много эта старуха понимает в политике – наш король ни за что не будет искать сегодня какую-то пигалицу с острова, даже на карте не заметного.

  Меня охватило негодование: кого она обозвала пигалицей? Я была высокая по меркам наших островов. И, не смотря на это, девушка из Ледяных земель была выше меня на целую голову, гордо возвышаясь над сотней девичьих голов.

  - Не обращай на нее внимание, - другая девушка тихонечко сжала мое плечо, нежно ободряя, - ледышка завидует, ведь на тебя претендуют целых четыре королевских Рода.

  Девушка была из Даринской пустоши, тонкая, почти звенящая, с черными жгучими глазами, подернутыми поволокой, и черными тяжелыми косами, будто выточенными из обсидиана. Она робко мне улыбнулась и пошла занимать платформу. Говорят, дарнийки могут заговорить с незнакомыми людьми только с разрешения главы Рода, - тяжело ей, наверное, пришлось здесь.

  Оба плеча жгло, как будто к ним приложили раскаленное железо. Не имея высокого уровня магии уже много лет, я, тем не менее, могла ощущать чужую, которую ко мне применяют – обе девушки применили ее ко мне. Я сняла плащ и заметила темные следы чужих заклятий, расползающихся по материи, - похоже, меня пометили, но зачем, да и магию должны были блокировать. Я присмотрелась к плащу в районе лопаток, куда подтолкнул меня Магистр Триарти и, как я ощутила в тот момент, наложил на меня заклятье драконьей невидимости – следов от этого заклятья не осталось, значит, портал стер его. Выходит, заклятья, которыми меня наделили девушки – это заклятья призыва, только оно могло действовать на территории этой поляны. Н-да, кому ж я понадобилась кроме Крагена?

  Я бросила плащ там же и пошла к дальним платформам, что стояли на краю поляны, у самого леса – там возле деревьев можно надеяться на тень и прохладу днем, а ночью – теплый ветерок.

  - Дай мне, пожалуйста, одну ягоду,- догнала меня Аманда и добавила, чтобы я не успела предложить больше,- только одну.

  Я открыла сумку и протянула ягоду подруге, а потом стала раздавать по ягоде всем, кто просил, выбирая самые спелые и сочные из тех, что мы собрали сегодня утром. Мне не надо объяснять, для чего девушке ягода – спелые ягоды Первоцвета придавали уверенности в себе и смелости, достаточно съесть всего одну штучку. Сумка моя постепенно становилась легче, но в ней оставалось достаточно ингредиентов, чтобы защитить меня от взглядов сотни драконов.

  Проверила свое платье на предмет чужой магии еще раз и успокоилась – не хотелось бы остаться в одной сорочке, пусть драконы меня не увидят, но у наездников глаза никуда не денутся. Пора занимать платформу…

  Поднялась по лестнице – оказалось тяжеловато, под конец даже запыхалась; огляделась: справа от меня Аманда, помахала ей рукой и улыбнулась. Слева – девушка из Ледяных земель; увидев меня без плаща, она зло фыркнула, даже на моей платформе это было слышно, и отвернулась.

  На платформе я развила бурную деятельность: рассыпала ягоды Первоцвета широкой полосой вокруг столба, около которого собиралась провести день и всю ночь, в полосу ягод вдавила цветы садака через каждый локоть – едва-едва хватило, -  крылья летучей мыши развесила на перилах-«подлокотниках», выбирая только из семейства гнилостных, как было сказано в «Приложении», а остальные разложила по углам, на всякий случай.

  Я торопилась – неизвестно, когда разрешат драконам взлететь, и сколько времени им понадобится, чтобы добраться до поляны. Сталактит и мел оставила напоследок – примотала широкой лентой к столбу чуть выше моей головы, даже бантик смастерила из концов – пусть будет – этакий протест. Факелы по углам платформы трогать не стала, вдруг пригодятся, может, придется отбиваться от Крагена – ни за что не пойду с ним, - а травы для раскуривания скинула на землю, ни к чему они мне. Нашла на площадке возле столба кувшин с водой и маленький кофр с закусками. Еды было совсем мало: несколько галет, немного вяленого мяса, фрукты и горсть орехов – все то, что не могло испортиться на жаре за один день, достаточно, чтобы слегка утолить голод.

  Уселась на площадку так, чтобы тень от столба падала мне на голову, достала тетрадку и стило, которые захватила с собой, - надо записать странную информацию, полученную от двух девушек и Ванды, и, при возможности, проанализировать, но время истекло…

Часть вторая. Как выбирает дракон. Глава 1

Часть вторая

Как выбирает дракон

Глава 1

  - Смотри, Дамир, вон она – на той платформе,- воодушевленно кричал Бранен своему другу,- спускайся – она ждет… Да что ж ты делаешь, шалопай ты этакий, сейчас не время для шуток.

  Перламутрово-радужный дракон зашел на второй вираж и облетел поляну с платформами еще раз, но мимо указанной платформы пролетел снова и не приземлился. Бранен начинал злиться: Мари их ждет на платформе, не ровен час – кто-то другой предложит ей родовой камень, а они тут в игры играют.

   - Дамир,- как можно более грозно прорычал Бранен, - в последний раз предупреждаю – приземляйся к Мари немедленно.

  Вместо этого дракон как-то недобро рыкнул и полетел прочь от поляны. Бранен бил его ногами, кулаками, кричал в голос и мысленно пытался прорваться, но дракон не реагировал – несся куда-то к горам. Бранен уже успел пожалеть, что не надел на дракона узду, но в тот момент он думал, что они с Дамиром настоящие друзья, и тот его не подведет.

  А ведь как хорошо начиналось: Мари, третий ребенок в семье первородного, не должна была попасть на Выбор, но болезнь брата открыла ей дорогу. Не хорошо радоваться несчастью другого, тем более еще не известно, выздоровеет Гарс или нет, но это было как знак судьбы для Бранена и Мари: на своем первом выборе Дамир выберет Мари, и после Бранен сделает ей предложение, а к Последнему выбору и свадьбу сыграют. Конечно, король может жениться независимо от Выбора, он же не обычный первородный, но до коронации в Дагорате еще четыре года, после окончания Академии, - слишком долго ждать…

  А Дамир приземлился на какой-то поляне и зло скинул с себя Бранена. Бранен же в ответ стал обзывать дракона недоростком и ополоумевшим лягушонком, на что получил увесистый тычок головой в грудь, аж дыхание оборвалось.

-   Остынь, будущий король Дагората,- так Дамир говорил, когда хотел позлить Бранена, но сейчас это звучало издевкой. – В этой девушке нет к тебе любви.

  Бранен задохнулся от возмущения. Да что он понимает, эта блоха с крыльями, в любви. Еще три месяца назад он носился по полю, как ошалевший от восторга щенок, когда Бранен выбрал его, маленького чахлика, среди сотни драконов. И три месяца в резервации Бранен объяснял Дамиру, как надо легко общаться с людьми, что значат внутренние границы человека и дракона и как их не нарушать, что такое дружба и любовь дракона и человека, что значит верность, преданность, благодарность, стойкость, выносливость, справедливость и многое другое. Потом они вместе учились летать – тут уж Бранен натерпелся страху больше, чем за все свои девятнадцать лет, - но они справились. И всегда, когда была возможность, в любое свободное время Бранен рассказывал о Мари, своей белокурой нимфе, об их общих планах на этот Выбор. И Дамир поклялся выбрать Мари, как только придет Второй Выбор, а сам взял и улетел.

  - У нас еще есть время, Дамир, - Бранен попытался успокоиться и подойти к вопросу с другой стороны. – До восхода еще уйма времени. Давай слетаем, ты еще раз посмотришь, возможно, там на поляне есть нужная тебе девушка – ты ее выберешь, а если ее там нет, то выберешь Мари.

  - На поляне нет той, что нужна мне, - грустно ответил дракон и покачал головой. – А Мари тебя не любит – я это вижу. Она такая же блеклая, как и все остальные девушки на поляне.

  Бранен снова разозлился.

  - Если ты сейчас не полетишь и не заберешь Мари с поляны – я на Последнем Выборе откажусь от тебя, так и знай.

  Сказал, а у самого сердце забилось заполошно и мерзко так сжалось, словно он только что сказал что-то очень постыдное для себя, не достойное короля, да и просто человека. Дракон же сверкнул своими вертикальными зрачками, как умеют только драконы, и мысленно с нажимом ответил: «Ты сейчас под грузом эмоций, человек, и я прощаю тебя. Если захочешь добровольно отказаться от нашей дружбы – неволить не стану. Мы оба – свободные существа и имеем право на свободный выбор».

  Бранен весь следующий день утешал рыдающую Мари, а сам в тайне радовался, что ее никто так и не выбрал…А через месяц она сказала ему, что полюбила другого и выходит за него замуж: встретила, пока Бранен был в резервации с драконом, и сама себя забыла. А рыдала на следующий день после Выбора от счастья, что теперь ей и ее возлюбленному ничто не помешает.

  Сказать, что для юноши это был шок, - значит, ничего не сказать.  Но Бранен не принял отказ Мари, решил, что девушке не хватало внимания те три месяца, пока он отсутствовал, и неизвестный злодей заморочил ей голову. Он посчитал, что, если увеличить внимание, ласку и свое присутствие в жизни Мари, то все вернется к тому, что было. Он начал встречать девушку на улице и следовать за ней, куда бы она не пошла. Заваливал ее охапками цветов, подарками, драгоценностями, но Мари упорно все возвращала обратно. Бранен даже несколько раз дрался с избранником девушки до беспамятства и побеждал, но Мари всегда выбирала соперника.

  Бранен не слушал ни друзей, ни брата, ни родителей Мари, злился, сбегал, ушел из Академии и из дворца, но упорно продолжал искать способы вернуть девушку. Его не останавливало даже то, что Мари продолжала готовиться к свадьбе.

  И тогда Бранен решил выкрасть Мари.

  Выкрасть и увезти в дальний южный гарнизон, где жил его друг Хорстер, и там сыграть собственную свадьбу. Сгорая от нетерпения, одержимости и, как ни странно,  романтизма, он назначил день похищения на день свадьбы Мари. Чувствовал себя героем, когда шел к ее дому, но там наткнулся на отряд сильнейших магов Шахнатара, воинов охраны дворца, Кайрона и Дамира.