Драконица и притяжение тьмы

1.

Я всегда знала, что мне здесь не место.

Академия Высших Стихий поднималась над скалами, словно вызов самому небу: черные башни, изрезанные рунами, стеклянные арки, в которых застывал свет. Над внутренним двором кружили драконы - лениво, величественно, будто сама сила подчинилась им без борьбы.

Я сжала пальцы на ремне сумки, стараясь не показать, как дрожат руки.

- Не смотри вниз, - прошептала я себе, ступая по мосту из зачарованного камня. Он чувствовал страх. Я это знала. И он отзывался лёгкой вибрацией, словно проверяя, достойна ли я пройти дальше.

Я была слаба. По крайней мере, так говорили все. Моя магия едва тлела - не вспыхивала, не рвалась наружу, как у других адептов. В мире, где сила решала всё, это было почти приговором. Единственное, что спасло меня от отказа, - странная пометка в моём досье: «Происхождение: не подтверждено. Потенциал: неизвестен.». Никто не любит неизвестность. Особенно в Академии.

Колокол прозвучал глухо, не звоном, а будто ударом по воздуху. Звук прошёл сквозь внутренний двор, впитался в камень, в кости, в нервы. Я вздрогнула, хотя ждала его. Вокруг было слишком много чужой магии. Она скользила по коже, цеплялась за волосы, словно проверяла, кто я и зачем здесь.

Я опустила взгляд. Камень под ногами был тёплым. Не от солнца, а от того, что под Академией всегда что-то жило. Древнее, терпеливое. Намного старше всех нас.

- Новенькая?

Голос раздался справа - ленивый, с едва заметной насмешкой. Я подняла глаза и увидела девушку в форме второго курса: тёмно-бордовая ткань, серебряная вышивка по краю рукава, и знак её рода - уверенный и открытый, будто вызов.

- Да, - ответила я, и собственный голос показался мне слишком тихим.

Она окинула меня быстрым взглядом от сапог до лица, задержалась на мгновение дольше, чем было вежливо.

- Тогда совет, - сказала она, наклоняясь чуть ближе. - Здесь лучше сразу выбрать, кем ты хочешь быть. Добычей или тем, кто смотрит сверху.

Она усмехнулась и ушла, оставив после себя шлейф терпкой, огненной магии. Я выдохнула только тогда, когда поняла, что всё это время не дышала.

Жилой корпус для первокурсников находился в западном крыле, старой части Академии. Здесь стены были толще, потолки ниже, а свет мягче, словно даже магия не решалась вести себя слишком дерзко.

Моя комната, к которой меня любезно проводил комендант, оказалась маленькой, но не пустой. Каменные стены хранили тепло, узкое окно выходило на внутренний сад, где между чёрных стволов деревьев лениво поднимался туман. Кровать, письменный стол, шкаф - всё простое, но аккуратное.

Я положила сумку на пол и медленно провела ладонью по столешнице.

Дерево отозвалось слабым импульсом.

Я замерла.

Мгновение и ничего. Будто мне показалось.

- Соберись, - тихо сказала я сама себе. - Не начинай.

Я знала этот страх. Он всегда приходил так, вместе с надеждой. А за надеждой следовало разочарование. Сев на край кровати, я позволила себе закрыть глаза.

Где-то далеко, за стенами Академии, раздался низкий рёв. Не громкий, а скорее протяжный, как дыхание огромного существа, которое не нуждается в том, чтобы его слышали, но всё равно даёт знать о себе.

Дракон.

Я почувствовала это сразу. Не разумом, а телом. По позвоночнику прошла странная дрожь, не страх и не восторг, а что-то между. Как будто что-то внутри меня глубоко, под слоями осторожности и сомнений прислушалось.

Я резко открыла глаза.

- Нет, - прошептала я. - Не сейчас.

За окном туман сгустился, скрывая сад. Академия словно закрывалась, собирая нас внутри, под своей каменной кожей. И мне впервые пришла в голову мысль, от которой стало по-настоящему не по себе: если это место решит, что я ему не подхожу - оно не отпустит меня просто так.

Ночь в Академии оказалась глубокой. Свет магических сфер под потолком не гас полностью, лишь тускнел, будто позволяя теням свободнее двигаться вдоль стен. Я лежала на спине, глядя в каменный свод, и считала вдохи, стараясь не прислушиваться. Но Академия дышала. Где-то далеко - в основании скал, под корнями старых башен - что-то отзывалось медленным, ритмичным пульсом. Иногда этот ритм совпадал с моим сердцем, и тогда становилось особенно не по себе.

Я уснула только под утро.

Утренний сигнал был не звуком, а ощущением. Тепло разлилось под кожей, мягко, настойчиво, будто кто-то коснулся плеча изнутри. Я резко села на кровати, дезориентированная, и только спустя несколько секунд поняла: это был подъёмный импульс Академии. Общий. Для всех первокурсников.

- Уже… - прошептала я.

За окном туман рассеялся, и сад предстал серо-зелёным, неподвижным, словно затаившим дыхание. Я поднялась, привела себя в порядок и только потом заметила предмет, которого не было вчера. На столе лежала пластина. Тонкая, из тёмного металла, с выгравированным знаком Академии. Когда я коснулась её пальцами, поверхность потеплела, а внутри вспыхнули строки не буквами, а будто отпечатками мыслей.

День распределения.
Сбор первокурсников - Зал Оснований.
До начала - один час.

Я сглотнула. Значит, сначала распределение. Отбор. Под пластиной лежала аккуратно сложенная форма.

Ткань была плотной, матовой, цвета холодного графита. Не чёрная. Чёрный здесь носили те, кто имел право подчёркивать свой статус. Моя форма была проще: без вышивки, без знаков рода, с тонкой серебряной нитью вдоль воротника - единственный признак принадлежности к Академии.

Я провела по ней рукой.

- Значит, так, - тихо сказала я. - Без цвета. Без имени.

Внутри формы, у шва, обнаружилась небольшая нашивка - круг без символа. Пустой.

Я знала, что это значит. Те, чьё происхождение подтверждено, носили знак рода - герб, стихию, иногда даже имя клана. У тех, у кого его не было… оставляли место. Иногда - навсегда.

Я оделась медленно, проверяя каждую застёжку, будто аккуратность могла дать мне преимущество. Волосы собрала просто так, чтобы не мешали. В зеркале на стене отражалась девушка, слишком спокойная для того, кем её считали.

2.

Имя прозвучало неожиданно громко, словно само пространство зала решило выделить его из общего гула, и на мгновение мне показалось, что звук задел камень, заставив трещины под ногами отозваться слабым, почти незаметным свечением.

Юноша, которого вызвали, стоял недалеко от меня. Я запомнила его ещё раньше - слишком уверенная осанка, форма с ярким знаком рода, будто вышитым не нитями, а самоуверенностью. Он держался так, как держатся те, кто с детства знает, чего от них ждут, и твёрдо уверен, что сможет соответствовать.

Когда он сделал шаг к кругу, в его движениях не было ни тени сомнения. Даже наоборот - в этом шаге чувствовалось ожидание признания, словно он уже видел себя на месте наставников, уже знал, каким будет результат.

Свет принял его сразу. Круг отозвался мягко, почти приветливо, серебряное сияние сомкнулось вокруг его ног и поползло вверх, обволакивая тело медленно, с той обманчивой ласковостью, за которой всегда скрывается что-то более глубокое. Я почувствовала, как воздух стал плотнее, как магия, до этого рассеянная по залу, начала стекаться к центру, будто хотела рассмотреть его поближе.

Юноша выпрямился ещё сильнее. И в этот момент что-то изменилось.

Свет дрогнул, едва заметно, но достаточно, чтобы у меня сжались пальцы. Серебро потемнело, в нём проступил холодный, почти стеклянный оттенок, и руны под ногами юноши вспыхнули слишком резко, будто не соглашаясь с тем, что видят. Он нахмурился.

Я увидела, как его уверенность дала первую трещину, совсем тонкую и почти невидимую, но она была. Магия вокруг него больше не текла плавно, она будто спотыкалась, натыкалась на невидимые преграды, словно сам зал задавал вопросы, на которые он не умел отвечать.

Тишина затянулась. Секунды тянулись, вязкие и тяжёлые, и даже наставники, казалось, ждали не решения, а реакции. Наконец свет вокруг юноши резко сжался, словно передумав его принимать, и символ на его груди вспыхнул болезненно ярко, почти ослепляюще.

- Группа Камня, - прозвучал голос.

Это не было тем, чего он ждал. Я поняла это не по его лицу, он всё ещё держался, всё ещё пытался сохранить достоинство, а по тому, как он вышел из круга: шаги стали чуть осторожнее, взгляд напряжённее, а плечи, прежде расправленные, теперь словно несли на себе невидимую тяжесть.

Группа Камня не была слабой. Но она была другой. Той, о которой не мечтают вслух.

Рядом со мной девушка в темно-бордовой форме тихо выдохнула, будто подтверждая собственные мысли, и на мгновение её лицо исказилось выражением, в котором смешались злость и странное, почти горькое удовлетворение.

- Вот так, - произнесла она почти беззвучно. - Они любят, когда ожидания ломаются.

Я не ответила. Я смотрела на круг, который уже снова светился ровно и спокойно, словно ничего не произошло, и вдруг отчётливо поняла, что Академия не ошибается. Она выбирает. И её выбор не имеет ничего общего с нашими надеждами.

Очередное имя прозвучало в пространстве зала, но я уже не пыталась запомнить их. Моё внимание было приковано к собственному телу, к тому, как внутри него медленно, почти лениво, поднималось ощущение напряжения, похожее на предгрозовую тишину.

Меня всё ещё не звали. И чем дольше это продолжалось, тем сильнее я чувствовала, как где-то глубоко там, куда я никогда не заглядывала, что-то начинает отзываться. Не требовать. Просто присутствовать, словно напоминая: когда придёт твой черёд, ты уже не сможешь притворяться, что все хорошо.

Когда прозвучало следующее имя, я вздрогнула, хотя оно снова оказалось не моим. Круг принял ещё одного адепта, свет привычно сомкнулся вокруг его ног, и зал снова погрузился в то странное состояние напряжённого ожидания, когда каждый вдох даётся чуть тяжелее предыдущего. Я ловила себя на том, что смотрю уже не на происходящее в центре, а на отражения света в камне, на то, как тени скользят по стенам, вытягиваются, переплетаются между собой, словно живая ткань, не имеющая начала и конца.

Мне казалось, что время растянулось. Что оно больше не движется вперёд, а кружит где-то рядом, наблюдая, как мы стоим, выстроенные в линию, разные, уверенные и сломанные, сильные и те, кому ещё только предстояло узнать, что такое настоящая слабость.

Моё имя всё ещё не звучало.

С каждым новым решением зала внутри меня нарастало странное чувство - не страх и не волнение, а тихое, глухое осознание того, что меня видят. Не наставники и другие адепты, а само место.

Я ощущала это почти физически: как давление в груди, как тёплую тяжесть под рёбрами, как присутствие чего-то, что не торопится, потому что знает - я никуда не денусь.

- Элиана Вейрн.

Звук имени прошёл сквозь меня. Я не сразу поняла, что должна выйти вперёд. Понадобилось несколько мгновений, чтобы осознание догнало тело, чтобы ноги подчинились и сделали первый шаг. Пространство вокруг словно отодвинулось, стало глуше, тише, и я отчётливо услышала собственное громкое дыхание.

Я шла к кругу медленно, ощущая, как взгляд зала скользит по моей форме, задерживается на пустом месте, где должен был быть знак рода, и уходит дальше, не находя за что зацепиться. Камень под ногами был тёплым, и с каждым шагом это тепло поднималось выше, будто Академия проверяла, не передумаю ли я.

Когда я вступила в круг, свет не вспыхнул сразу.

Он задержался на долю секунды, на едва ощутимый миг, но этого хватило, чтобы по залу прокатилось напряжение. Я почувствовала, как что-то внутри меня откликнулось так, словно я наконец вошла в пространство, где могла дышать полной грудью.

Серебро света сомкнулось вокруг моих ног, поднялось выше, коснулось кожи и замерло. Ни жара. Ни холода. Только глубокая тишина, от которой хотелось сбежать. Где-то на краю сознания мелькнула мысль- быстрая и пугающе ясная: если я сейчас сопротивлюсь, меня сломают.

Я не сделала ничего и просто стояла, позволяя кругу увидеть меня такой, какая я есть.

Свет не спешил. Он не поднимался выше колен, не менял оттенок, не отзывался привычной игрой бликов, словно круг вдруг утратил уверенность в самом себе. Мне казалось, что я стою не в центре Зала Оснований, а где-то глубже: в месте, куда обычно не заглядывают, потому что оттуда сложно вернуться прежней.