Драконий пик. Тьма наступает.

Глава 1. Навстречу судьбе.

Волны ласково гладили песчаный берег, светило солнце, а ветер шумел в ветвях вековых елей. На большом гладком камне лежал, смотря в небо, парень. У него были красивые черты лица и глубокие зелёные глаза. В тот момент он думал о том, как порой бывает несправедлива судьба: он родился сыном купца из Геньшоха. Родители желали, чтобы сын стал лавочником и продавал товары, которые привозят корабли отца из дальних земель. Но сам Мейхо, так звали парня, хотел стать путешественником, странствующим рыцарем. Он мечтал о том, как будет спасать прекрасных дам от злых чудовищ, как будет защищать слабых и беззащитных. Отец не разделял взглядов сына, он выложил круглую сумму главе Лусклотской библиотеки, чтобы тот зачислил Мейхо в ученики школы писарей. Школа, состоявшая при библиотеке, считалась престижнейшим заведением города, в ней учеников не только обучали грамоте, но также учили основам арифметики и геометрии, давали знания в области политики и логики. Выпускник должен был отработать пять лет в библиотеке переписывая древние тексты на новые холсты, после чего он получал грамоту и звание писаря и мог получить работу во многих престижных заведениях, таких как банки или купеческие компании. Многие выпускники шли работать писарями в войсковые штабы. Но парня такое положение дел не устраивало. Он был сильным и смелым, его натура требовала опасностей, а рука желала сжимать не гусиное перо, а рукоять меча. Именно поэтому в его голове родилась шальная мысль – сбежать из дома ради странствий. Мысль эта мучила его, поскольку он очень любил свою матушку и не хотел её расстраивать. Но и жить, монотонно перекладывая бумажки, выдавая товары в лавке отца и подсчитывая заработанные сейлеры, нивоны и тиры он не мог.

Мейхо был статен, широкоплеч и пригож лицом, поэтому он был очень популярен у соседских девушек. Засматривались на молодого купеческого сына и дочери дворян. Среди них была Суньина Алефай. В тот день именно она заслонила солнце молодому человеку.

– Привет Суньина, – равнодушно поздоровался юноша.

– Здравствуй Мейхо. Опять прозябаешь здесь, а вот Панрио Коймога сегодня получил меч и форму, теперь он служит в дружине магунада Рошнэ.

– Он дворянин, для вас это ничего не стоит. Достаточно папочке договориться и его взяли бы и в княжеский полк.

– Туда, дорогой друг, кого попало не берут. Будь ты хоть сыном князя, тебе вначале надлежит доказать свою смелость и искусность в бою.

– Ха! Я этого твоего Панрио ясеневым прутом гнал от Самзэкской бухты до самых городских ворот! Он только трепаться умеет, а как суть до дела, так он становится хломбингом безруким.

– Ах, ты! – рассердилась Суньина, – Да как ты вообще смеешь говорить такое?

– Тебе чего? Влюбилась что ли?

– Я? Нет! Как ты смеешь?!

– Да шучу, знаю, что ты в меня влюбилась, когда ещё нами мамки брюхаты были. Но, скажу я тебе, – парень заложил руки за голову и его рот растянулся в хитрой улыбке, – мне Юнушка больше по душе.

– Что?! – лицо девушки побагровело и перекосилось от злости, – эта крестьянская девка? Да и не влюблена я в тебя. Подумаешь принц-купец! Да у меня таких как ты дюжина, я только свисну и меня на руках носить будут и ножки целовать, а ты мне не нужен! Вот Панрио пойдёт на фронт, станет героем, ему магунад присвоит чин и даст земли, он женится на мне, и будем мы счастливы!

– На какой он там фронт пойдёт? Войн не было со времён нерхского вторжения.

– Да? А ты знаешь, что пока ты тут облачка разглядываешь, в город прибыл наместник Ариш с отрядом королевских войск и набирает сейчас рекрутов, чтобы идти с ними в лагерь Нового Нижнелесного Фронта? Нерхи снова напали.

– Что?! Так чего же ты, дура, молчишь?

– Я… Не вздумай идти туда! Это опасно, Мейхо, прошу! – Девушка вдруг испугалась того, что сказала, ведь Мейхо обязательно захочет вступить в ряды рекрутов.

Молодой человек вскочил с камня, натянул валявшиеся рядом башмаки, отмахнулся от попыток подруги остановить его и понёсся что есть мочи на городскую площадь, а Суньина села на камень и, закрывшись руками, разрыдалась.

Когда Мейхо прибежал на площадь, он увидел, как строй с вещевыми мешками на плечах отправлялся в путь, возглавляемый отрядом королевских гвардейцев в блистающих доспехах. Площадь была наполнена людьми: одни шептались, передавая сплетни и слухи, другие оплакивали детей ушедших на войну. Возле винной лавки стоял отец Мейхо, он смотрел в след удаляющимся рекрутам и нервно скручивал кончик одного из своих длинных усов.

– О, сынок! – дрожащим голосом воскликнул Лимшу Паэдек, – Где ты был? Я очень испугался, что с тобой что-то произошло.

– Пап, они ушли? Я должен идти за ними! Я должен их догнать и присоединиться! Это правда, что началась новая война с нерхами?

– Так, стой! Я запрещаю тебе. Ты наш единственный сын, мой наследник! Ты не можешь идти на войну, там люди умирают Мейхо, это не шутки.

– Отец, если на мой народ нападают какие-то дикари, если они грабят и убивают людей, я не могу оставаться в стороне!

– Дуралей! Князь Хавим Давгелород остановил нерхов раньше и сделает это теперь. У короля есть достойные войны, профессионалы, прошедшие не одно сражение. Зачем им желторотый юнец? Тебя в лучшем случае возьмут и бросят как кусок мяса вперёд, чтобы отвлечь противника, твоя жизнь ничего не стоит для них, пойми, наконец.

– Ты, трус! Я – нет, – крикнул отцу Мейхо и бросился догонять отряд.

Вскоре парень нагнал рекрутов около делянки лесорубов. Старшина, заключавший колонну, увидел его.

– Ты кто такой?

– Я Мейхо Паэдек, сын Лимшу Паэдека. Я хочу стать рекрутом.

– Сколько лет?

– Семнадцать.

– А меч то в руках удержишь?

– А то!

Старшина опередил строй, и что-то сказал наместнику. Вдруг колонна остановилась, а Ариш со старшиной и двумя офицерами, развернули коней и направились к Мейхо. Когда они поравнялись с парнем, наместник спешился. Он был крупным мужчиной, с мощными руками и пальцами толстыми, как колбаски, его взгляд был тяжёл и суров.

Глава 2. Неверная дорога.

Среди дремучего леса стояла одинокая избушка, такая ветхая, что непонятно было, как она ещё не развалилась, тем более что на неё покосилась старая рябина, вырванная с корнем, вероятно, буреломом. На пне около избы сидела старуха ещё более древняя, чем изба. В руках женщина держала изогнутую клюку.

Всадник мчался по лесной дороге. Заметив избушку, он остановил коня, слез с него и подошел к старухе.

– Здравствуйте! – поздоровался юноша.

– Приветствую молодец, – отозвалась женщина.

– Я еду в Нижнелесье. Вчера я проезжал развилку, не подскажете, туда ли я свернул?

– Да, сынок, туда. Да только зачем оно тебе? Там теперь пылают пожарища. Отряды нерхов снуют там, ища кого ограбить и убить.

– Я еду, чтобы стать солдатом, я хочу воевать с врагами. Хочу защищать свою землю и людей.

– Молодец, сынок… Да только война, она как монетка у неё две стороны: может героем сделать, а может и без рук и ног оставить.

– Да, знаю. Ты, бабуля, лучше скажи нельзя ли у тебя переночевать? Я в пути второй день, со вчера ни ел и не пил ничего. Конечно, я за всё заплачу.

– Да, сынок, найду тебе место и накормлю. Привяжи коня, к рябине, а сам заходи, сейчас будем пирог с черникой есть. А как звать то тебя?

– Меня зовут Мейхо.

Привязав коня, Мейхо зашёл в избу. Внутри всё было просто: невысокие потолки, печь во всю стену, от которой исходил приятный запах пекущегося пирога, у окна простой стол и два табурета, а в углу лавка, которая, видимо, служила старухе кроватью. С потолка свисали пучки высушенных трав и кореньев.

– Присаживайся на табурет около стола, сейчас подам пирог. Ох и вкусный! Вот увидишь. А как наешься, ложись на печь, там и тепло и сухо, выспишься на славу.

– Благодарю.

Мейхо сытно поел и забрался на печь. Его мгновенно разморило, и он провалился в глубокий сон. Снились ему матушка и отец. Они стояли на берегу и готовились к отплытию на корабле. Отец уговаривал сына плыть вместе с ними, но парень отказывался и кричал, что не может. Затем он увидел Суньину, она смеялась, держась руками за живот, после чего развела руки в разные стороны, и Мейхо увидел, что её ладони и платье в крови. Вдруг сзади к ней подошёл человек в маске и пронзил её кинжалом, девушка захлебнулась кровью. В этот момент парень проснулся. Он попытался встать, но не смог. Осмотревшись, юноша понял, что связан и лежит на столе посреди избы. А у печи суетилась хозяйка дома, только она выглядела иначе, чем раньше: чёрные как угли глаза, когтистые лапы вместо рук и ног, а самое страшное огромные жуткие зубы. Бабка подкидывала поленья в печь.

– А, проснулся? – прошипела старуха и облизнулась длинным острым языком, доходившим ей почти до глаз, – Ну, как тебе мой пирог с болиголовницей? Вижу, выспался, спал весь день. Стара я стала, не рассчитала количество травы, раньше человек просыпался уже в печи.

– Что ты такое? – испугано пробормотал Мейхо.

– Я? Вы называете таких как я мёрдыками. Мы живём долго, сотни лет. Мне, например восемьсот лет. И все эти годы я живу здесь, ем сбившихся с пути, а когда их долго нет, иду в людские деревни и краду баб и детей. Но сегодня у меня будет на ужин мясной рулет… из тебя! – старуха страшно расхохоталась. Из её пасти текли противные зелёно-жёлтые слюни. Она подошла к юноше, и тот почувствовал мерзкое зловоние, исходившее от твари. – Мягонький, сочненький, – приговаривала ужасная старуха, тыкая когтями в бока парня.

Мысли в голове Мейхо сменяли друг друга. Юноша судорожно пытался придумать, как выпутаться из верёвок. И тут его осенило, он качнулся, свалился с лавки, изловчившись, поднялся на ноги и сунул связанные запястья к печной заслонке. Он ощутил нестерпимую жгучую боль, зато пеньковая верёвка обуглилась, и он смог её разорвать. Монстр кинулся на парня. Тот ускользнул от острых точно бритва когтей чудовища и схватил свой топор, стоявший в углу. Он размахнулся, но старуха сбила его с ног и повалила на пол. Она пыталась укусить парня, но Мейхо вставил ей в рот рукоять топора, а затем большими пальцами выдавил жуткие чёрные глаза. Бабка взвыла пронзительно и жутко. Она вскочила на ноги, и некоторое время держалась за голову. Но потом заревела и бросилась на Мейхо, ориентируясь на слух. В этот раз парень был готов и его топор вонзился в череп чудища. Мёрдык упал замертво.

Отойдя от шока, юноша перевязал платком обожженную руку, а затем осмотрел избу мёрдыка. В полу он обнаружил погреб, в котором лежало все, что снимала старуха с неудачливых путников, забредших к ней. На полу валялись кольчуги и кирасы, к стенам были прислонены различные мечи, булавы, сабли и топоры, были здесь и копья, и бердыши, и много чего ещё. “Много же ты народу погубила, злодейка!” – подумал Мейхо. Среди всего прочего он увидел необычную кирасу и шлем, на них не было ни пятнышка ржавчины. Мейхо вытащил находки на улицу. Оказалось, что шлем и кираса принадлежали воину из армии первого владыки Великоморья – Джеза Великого. Легендарной армии, которая под покровительством Изначального победила в войне с крагами, давно уже не существовало, а их доспехи и оружие были расплавлены и из них вылили монумент в Лусклоте: Джез Великий на своём любимом и верном коне Вихре, пронзал крага Оркуна мечём Аклесиархом. Видимо один воин семь сотен лет назад не смог прийти в столицу, чтобы с честью отдать броню своему предводителю. Зато теперь эти реликвии могли снова послужить во благо народа Великоморья. Доспехи солдат Джеза были легче и прочнее доспехов других войск, а главное не ржавели. Поэтому Мейхо решил взять найденный комплект себе. Надев обнову, юноша отвязал коня и двинулся в путь.

Вернувшись к развилке, он сменил направление. Дорога повела его вдоль берега реки. По бурному течению и множеству порогов Мейхо понял, что это река Гливла, которая брала своё начало в вершинах хребта Нижний Шод’Юул. Поднявшись к истоку реки и двигаясь затем по правую руку вдоль хребта, Мейхо мог бы в течение полумесяца достигнуть Нижнельсья, после чего при благоприятном стечении обстоятельств, он за два месяца добрался бы до лагерей сопротивления, а там и до фронта не далеко. Парень подгонял лошадь, прикидывая и подсчитывая всё это в голове.

Глава 3. Лагерь смарков.

Мейхо поднялся рано утром. Позавтракав ягодами ежевики, которые он нашёл у реки, парень оседлал коня и отправился в путь. Вскоре река оказалась где-то далеко по левую руку. Мейхо боялся, что дорога может увести его совсем не туда, ему срочно нужно было узнать куда она ведёт. На счастье он наткнулся на лагерь смарков.

Смарки могли бы напугать человека, который их раньше не видел: они были похожи на змеев ходящих на четырёх ногах с толстыми мозолистыми пальцами, кроме того, у них было что-то на подобии рук. Голова у смарков была плоской и широкой с пятью маленькими чёрными глазками. Но самым страшным был рот: он был огромный и содержал в себе несколько рядов мелких острых зубов и длинный алый язык. У них были губы и существа могли разговаривать по-человечьи, хотя и не очень хорошо. Несмотря на свой внешний вид, смарки были мирными существами, многие жили в человеческих городах. В Лусклоте был даже один лавочник смарк. Но большинство этих существ предпочитали городам кочующие лагеря, распространённые в Нижнелесье и лесах княжества Утлоск, вплоть до Шибаака. Мейхо частенько видел смарков-купцов у отца в лавке и знал о них много, поэтому он не только не испугался, но даже обрадовался.

– Эй, привет, – окрикнул Мейхо одного смарка в расшитом халате с зелёной шапочкой на голове.

– Приветствую, с кем имею честь?

– Я Мейхо Паэдек, держу путь на фронт в Нижнелесье. Мне нужна помощь.

– О, ты спешишь сражаться с нерхами?

– Да.

– О, братья, – вдруг обратился смарк к окружающим, – этот юноша едет в Нижнелесья, он жаждет бить врага. Наши братья и сестры, живущие в тех краях, много пострадали от этих убийц. Десятки лагерей сожгли эти монстры, сотни смарков убили. Братья, человеку нужна помощь, давайте же не останемся равнодушными и поможем ему, дадим ему кров и пищу.

Десятка два смарков, окруживших оратора и Мейхо закричали: “Да! Да! Поможем! Будь как дома путник!”. После этого юношу отвели в широкий шатёр, украшенный бусами из ракушек, перьями и разноцветными лентами. На полу лежал красивейший ковёр. Смарки принесли еду и ягодное вино.

– Угощайся гость, – сказал оратор, – Меня зовут Шихнаэм. Я глава этой группы. Ты говорил, что тебе нужна помощь?

– О да, я рассчитывал подняться по течению, к истоку Гливлы, чтобы потом вдоль Нижнего Шодъюула выйти к Нижнелесью. Но дорога повела меня от реки, а куда она ведёт, я не знаю.

– О, друг мой, эта дорога выведет тебя к вратам города Доркарваг, что на окраине княжества Утлоск. Пройдя этот город, ты окажешься на тракте, что приведёт тебя в славный Густрог столицу княжества Нижнелесье. Этот город стоит с другой стороны Драконьего Пика.

– Отлично! Значит, я смогу срезать путь!

– Да, но будь бдителен о мой юный друг, ибо город Доркарваг, не самое лучшее место. В нём много соблазнов, а ещё больше опасностей. Там процветают джгут и сок мирея. Люди этого города злы и коварны. Береги там соё благоразумие и свой кошелёк.

– Я понял, спасибо.

– Вот тебе мой браслет, – Шихнаэм дал Мейхо браслет, сплетённый из разноцветных лент и украшенный деревянными бусинами, – найди там смарку по имени Шилю. Она моя старая знакомая. Она работает прачкой в городе. Если ты покажешь ей этот браслет и скажешь, что ты от меня, то без крова и пищи не останешься.

– Искренне благодарю.

– Не стоит, это мы благодарим тебя Мейхо Паэдек, что ты идёшь убивать врагов, надеюсь, ты отомстишь за несчастных смарков.

– Постараюсь.

– Ну, друг, оставайся в нашем лагере, сколько захочешь, твоего коня мы напоим и накормим сладким вадангом.

Мейхо наелся и решил побродить по лагерю. Шатров в лагере было около двадцати, их хозяева занимались своими делами: кто-то толок в огромной ступе ваданговые орехи, чтобы сделать из них муку, кто-то плёл корзины из вербовых прутьев, два смарка пилили толстенное бревно двуручной пилой. Перед Мейхо то и дело проносилась весёлая гурьба смаркских детёнышей, пытаясь поймать зубами бабочку. Все жители лагеря находились в некой гармонии друг с другом, они делили пищу между собой и помогали друг другу в работе. Никто не лежал где-нибудь в сторонке без дела. Мейхо сел на пенёк и задумался. Вдруг к нему подошла маленькая смарка. То, что это девочка парень понял по золотистым пятнышкам на голове и платью с лентами и бусами.

– Вы пойдёте на войну? – спросила девочка.

– Да.

– А вы не боитесь?

– Боюсь, но ведь враги наступают, они уничтожат все, что нам дорого.

Девочка ушла, но через минуту вернулась с букетиком голубых цветов. Она протянула их Мейхо.

– Это вам, вы наш защитник. Я желаю вам удачи, и чтобы вы вернулись домой. И ещё вот это, – она сняла с себя ожерелье из мелких зелёных камушков и одела на шею Мейхо, – это вам на память от меня, они будут вас хранить и когда вам будет очень тяжело, вспомните меня и этот лес и вам станет легче.

– Огромное спасибо, – улыбнувшись, сказал Мейхо, – теперь я буду биться в два раза сильнее и мне совсем не будет страшно.

Девочка-смарк убежала, а Мейхо пошёл к своему коню.

В лагере смарков Мейхо провёл пару дней, после чего двинулся дальше. Дорога стала каменистой и уходила в гору. Временами между стволами вековых деревьев Мейхо удавалось рассмотреть реку. На все возможные голоса пели птицы, воздух был наполнен ароматами цветов, ласково светило солнце и Мейхо совершенно забыл, что едет на войну. Ему хотелось жить, радоваться и веселиться. Он ехал медленно, иногда позволяя коню остановиться и пощипать травы. Парень вспоминал родственников, особенно матушку. Ему было больно от того, что он оставил её. Он вспоминал, как лежал на камне, на берегу моря, слушал звуки прибоя и смотрел на проносящиеся над головой облака.

Прошло время, солнце уже садилось и лес начал наполняться длинными таинственными тенями. Мейхо увидел деревянный столб с указателями. На одном из них было написано “Доркарваг”, туда юноша и повернул. Он пришпорил коня, чтобы успеть в город до наступления темноты.

Глава 4. Узник.

К ночи Мейхо был у городских ворот. Он постучал в дверь, открылось окошко, откуда высунул нос привратник.

– Кто таков? Чего хочешь?

– Я хочу войти в город, следую на фронт в Нижнелесье.

– Грамота воеводы или письмо наместника имеется?

– Нет, я по своей воле.

– По своей воле стоит денег.

– И сколько же?

– Пятьдесят сейлеров.

– Ничего себе! На эти деньги можно два дня прожить.

– Ну, вот и живи, да только за воротами!

– Ладно, ладно! Вот возьми, – Мейхо отдал стражнику деньги. Ворота открылись, и путник въехал в город.

– В городе беспорядки не чинить! – сказал в след привратник.

Мейхо буркнул что-то в ответ, слез с коня и пошел по мощёной улице, рассматривая дома и вывески. Дома в городе были сложены из камня, чаще двухэтажные с высокими крышами и балкончиками, на которых стояли цветочные горшки с ароматными петуньями, маргаритками и вереском. Над головой висели десятки вывесок: в основном это были различные лавки, булочные, трактиры и оружейные. Имелись в городе живописные площади. На одной площади был фонтан в виде диковинной рыбы, выпрыгивающей из воды. На другой росло громадное дерево с мелкими и пахучими цветочками. Вокруг дерева стояли лавочки, на которых сидели дамы, одетые в шикарные платья и величественные шляпы. Дам сопровождали напыщенные кавалеры в надушенных париках и дорогих камзолах. Вначале дома выглядели богато и ухожено, но чем дальше Мейхо шёл, тем дома становились более ветхими и бедными. В конце концов парень заметил, что идёт среди трущоб. Дома в этом районе города были сплошь деревянными, часто со следами ремонта и перестроек. Над головой вместо корзин с пахучими цветами, теперь висели верёвки с бельём. Юноша остановился у палатки, в которой неприятный на вид старик продавал неприятную на вид рыбу. Парень спросил торговца, где в городе находится прачечная и за четверть сейлера получил ответ, что прачки стирают в конце улицы Вига Шаупаля, на берегу Гливлы. Найдя указанное место, Мейхо обнаружил, что на берегу промышляют не только прачки, но также и рыбаки. Рыбацкие сети, развешанные на деревянных жердях, протягивались вдоль берега на десятки айронов. В городе была также паромная переправа. Доркарваг был чуть ли не единственным местом, где Гливла текла более-менее спокойно, порогов здесь не было, а крупные камни на дне давным-давно убрали. Прачек на берегу не было, так как было уже поздно. Мейхо нашёл прачечную, но там было закрыто. Ему пришлось искать пристанище на ночь самому. Он спросил у старого рыбака, сидевшего на пристани с трубкой в зубах, о том, где можно найти таверну или постоялый двор. Старик сказал Мейхо, что в их районе есть таверна “Прозрачная дева”, она, мол, лучшая. Туда путник и отправился.

Таверна представляла собой неказистое трёхэтажное деревянное здание с пологой крышей и сараем для лошадей. Войдя внутрь, Мейхо увидел просторный зал, в котором стояло десятка два деревянных столов. Почти все столы были заняты. Посетители пили эль и курили трубки, на небольшой полукруглой сцене играл на лютне и пел свои похабные песенки бард. Вокруг столов крутились уличные девки и прислуга таверны. На стенах висели чучела рыб и лесных зверей. Мейхо подошел к стойке.

– Хозяин, есть ли у вас свободные комнаты?

– Вам простую или с удобствами, молодой человек? – спросил бармен подмигивая.

– Мне переночевать, уважаемый.

– Ну, как пожелаете. Выпить, закусить?

– Чего-нибудь поесть, я голоден. И кружку эля.

– Как прикажете господин.

Мейхо расплатился и сел за свободный столик в углу. Единственное чего желал сейчас парень больше всего на свете, так это мягкую кровать и подушку, набитую гусиным пухом.

Подали еду и эль. Мейхо приступил к трапезе. Тут к нему подсел незнакомец в зелёной шапке. Мужик был худой и бледный с очень неприятным взглядом и засаленными волосами.

– Привет парниша.

– Здорово, чего надо?

– Ты не желаешь приятно провести время?

– Что это значит?

– А, ты ещё маленький, не понимаешь…

– Чего? – распалился Мейхо, – Ты за словами то следи, а то, не ровен час, без языка останешься!

– Ух, ты какой грозный! Ну, если такой взрослый, то приходи сегодня во двор соседнего дома в полночь. Не пожалеешь парниша. Ну, бывай.

Незнакомец отсел, за другой столик, а Мейхо доел и пошел с хозяином осматривать комнату.

– Вот, дорогой гость, ваше жилище. Скромно, но уютно, сухо и чисто.

Комната была три шага в ширину и пять в длину. Простые белёные стены, деревянный пол, кровать и небольшой деревянный стол.

– Спасибо, меня устраивает, – сказал Мейхо, расплатился и закрыл дверь на засов.

На кровати лежал матрас из мешковины, наполненный соломой, льняная простыня и подушка набитая, правда, не гусиным пухом, а шелухой ореха ваданг. Юноша лёг и уже почти заснул, как вдруг в голову ему пришла навязчивая мысль: “О чём говорил тот незнакомец?”

Он пролежал на кровати, пока на небе не появилась звезда Сайма, а затем вышел из комнаты, запер дверь и спустился вниз. Хозяина не было, дверь таверны была закрыта на засов, бард спал прямо за столом при свете догорающей свечи, держа в руке заработанную за день кружку эля. Мейхо потихоньку приподнял засов и выскользнул на улицу. Уличный пес, заметив его, громко залаял, парень нагнал его и пошел во двор соседнего дома. Дом был квадратным, по-видимому, почти не жилым. Двор располагался внутри дома, и чтобы попасть в него, нужно было пройти под аркой.

Посреди двора на скамье сидели люди и что-то пили. Перед ними стоял человек, это был тот самый незнакомец.

– О, парниша, присоединяйся! У тебя есть сейлеры? Стаканчик джгута стоит восемь сейлеров. Хотя я вижу, что ты достойный малый, так что дам сделать глоток бесплатно, – с этими словами незнакомец поднёс глиняную кружку к губам Мейхо. Парень почувствовал резкий, щиплющий нос запах.

– Что это? – спросил Мейхо.

– Это то, от чего не отказываются. Выпей и увидишь драконов, смарков танцующих голышом шахкализ, и сам король будет называть тебя “мой господин”.