1.1. Часть 1. Дорога. 1.1. Трактирная служанка.

 ***

Хорошо, что больше не сжигают на кострах.

Меня бы обязательно сожгли!

Если не как ведьму-шарлатанку, то как воровку-бродяжку, или же лгунью-предсказательницу. Да мало ли за что могли пристроить моё худосочное тельце на костёр благочестивые граждане великого объединённого государства, возрождённого лет триста тому назад моим же собственным хитроумным предком.

 

Если верить семейным преданиям, тот дядечка был великим умником. Поговаривают, что ему удалось спасти род людской от самоуничтожения. Спасти всех, кто чуть ли не добровольно подошёл к своей гибели из-за избытка накопившейся в душах ненависти.

 

Жаль, я точно не в него пошла.

Не хочу особо хвастаться, но причин для встречи с благородным палачом у меня предостаточно. И если от костров люди отказались после известного примирения с драконами, то секиру и верёвку для таких неприкаянных бедолаг как я ещё никто не отменял.

Впрочем, живи я в то беспокойное время, меня бы сожгли всего лишь за принадлежность к драконьему роду.

Теперь же, к счастью, на это никто не обращает внимания, ведь драконов больше нет. Во всяком случае, о них никто не слышал с тех пор, как внучка последнего из драконьих вождей соединила свою жизнь и кровь с избранным людьми предводителем.

 

Честно говоря, за триста лет много вод утекло. Мир изменился настолько что вряд ли мои благородные магические предки порадовались бы делу рук своих.

 

Исчезновение драконов, конечно, скорее порадовало. Уж слишком существа эти были шумными, большими и беспокойными, как мне кажется. Того и гляди, что какая-нибудь подобная птаха тебе на голову огоньком плюнет. Вряд ли после этого достаточно будет только платочком утереться.

Одна надежда на пробегающего по счастливой случайности мимо мага.

Ах, да!

Я и забыла, что маги больше не бегают. Не до бега им нынче – вырождаются.

Возможно, это связано с исчезновением драконов, которые ушли из нашего мира безвозвратно и унесли с собой истинную магию. У нас же остались лишь травники, знахари, да древние старички-склеротики, позабывшие не только заклинания, но даже свои имена.

 

Вместо магии у нас завелась наука.

Сказывают, как раз с лёгкой руки моего умника деда-предводителя эта зараза распространилась в мире. Не зря говорят, что горе от ума случается.

Теперь люди больше в чудеса не верят.

Не верят они ни в драконов, ни в принцесс, ни в волшебников, насмешливо величая их сказками.

И мне естественно тоже не верят, когда я, тяпнув стопку-другую горькой настойки, пытаюсь убедить всех встречных, что я самая настоящая принцесса и есть. Может быть, последняя королевская особа в мире, считай раритет. А когда добавляю о том, что нахожусь в родстве не только с древними королями, а ещё и с драконами, мне тут же советуют пойти проспаться, а коли не поможет, то обратиться к знахарю, чай излечит от слабости головы.

 

Спать я, конечно, отправляюсь. Что толку препираться без смысла и слушать обидное хихиканье. А вот в лечении точно не нуждаюсь.

Я много чего не знаю.

Каков избрать путь?

Подарит ли судьба мне хотя бы один миг счастья?

Проснусь ли завтра, встану ли, или останусь лежать в канаве с перерезанным горлом?

В одном только уверена – дневники моей какой-то там прапрабабки не врут. Это единственное, что досталось мне в наследство от моих безвременно сгинувших родителей, бывших при жизни учёными мудрецами.

 

***

- Верна! Где тебя носит лахудра лупатая?! Опять о сказках размечталась?

А плошки кто за тебя драить станет? Я, что ли?

И пол подмети, а то я его тобой вымою.

Тля подзаборная!

 

Хозяин Ждан, как обычно, слов не выбирает.

Иногда мне кажется, что у него во рту помои. Так после его речей попахивает и на душе муторно становится, будто что несвежее за обедом проглотила.

Впрочем, я к его хамству давно привыкла. Знаю ведь, не со зла он горланит, а просто по-другому не умеет разговаривать, академий не кончал, культуре не обучен.

 

Да, у нас в Странполе почти все такие. В приграничном городишке одни изгои собрались. Учёная знать в столице, али в больших городах проживает. Им на задворках государства делать нечего.

 

***

Лет сто назад здесь ещё и воины селились, дабы кордоны государства от диких степных племён охранять. Только с тех пор как степняки осели в деревушках, воинственности в них поубавилось. Теперь они к нам в Странполе лишь на торжище заглядывают, свои тыквы сахарные для обмена возят, да краденое у местных воров скупают.

 

Так что вояки к нам раз в полгода заглядывают, да и то чисто для порядка. Себя показать да на местных поглазеть.

Глазеют и показывают они обычно по трактирам и борделям, которых у нас не меньше, чем в самой столице. Наши заведения, конечно, красотой и чистотой не блещут, зато дешёвые и для всех доступные.

 

Своих собственных войск у нас не имеется, если не считать вечно пьяных стражников, сидящих возле сломанных ворот и похожих скорее на грабителей, чем на охранников. Именно поэтому стекаются к нам ловкие людишки, зная, что столичным стражам их здесь не сыскать. Местные ни в жизнь не выдадут.

 

***

Я и сама по этой причине тут прижилась, год назад сверкнув из родного города босыми грязными пятками.

Не любят в Вечном городе – столице нашей, бродяг и воров. Любой благочестивый горожанин посчитает за честь затравить такого бедолагу собаками. Мало кто одолеет искушение развлечься да ещё за это от правителя благодарность получить.

А если повезёт и собаки до смерти не загрызут, то рискуешь попасть в лапы учёных, от которых живым ещё никто не уходил. Уж тогда взмолишься, чтобы тебя отдали милостивому палачу.

 

В общем, мне сильно повезло вовремя убраться из столицы в тихое местечко.

2.1 Часть 1. Дорога. 1.2. Трактирная служанка.

***

Сегодня выдался спокойный вечер. Залётных гостей не было, а местные забулдыги, скоро пропив всю медь, к вечеру поторопились расползтись по своим вонючим хижинам.

 

Продажные девки, скучая, грызли семечки у окошек, выглядывая долгожданных клиентов, да надо мною привычно насмехаясь.

 

- Верна, и не надоело тебе грязь в этом хлеву мести?

Ещё молодая ведь. Сажу с рожи вытри, так может, кто и позарится.

Много за тебя не дадут, уж больно костлява, но всё лучше, чем полы намывать да объедки вместе со свиньями трескать.

 

Я лениво огрызаюсь, отмахиваясь от них веником:

 

- Каждому своё лучше.

Грязь с тела отмоется, а с души вот вряд ли.

 

Рыжая Мальва презрительно скривила пухлые алые губы:

 

- Ишь, как имечко-то тебе подходит.

Или и впрямь верная такая, что для милого своего себя всё бережёшь?

 

- Ну и дура! – заржала, как лошадь черноглазая Гнедка, тряся пышным бюстом, как корова выменем. – Твой Лордин тебя Ждану в услужение за серебрушку продал.

Хранить такому жмоту верность – себя не уважать!

 

Я сердито запустила веником в дальний угол и злобно плюнула на только что мною же вымытый пол.

Прошипела тихо, почти по-змеиному:

 

- Для милого я храню нож под подушкой.

Он про то знает, поэтому на свидание ко мне не спешит.

Но умники учёные говорят, что земля круглая, так что ещё свидимся и рассчитаемся сполна.

 

После этих слов девки мигом ко мне цепляться перестали.

А тихоня Аглая, курносая, с жёлтыми как злотники глазами, поторопилась мой веник подобрать и плевок на полу ногами затоптать.

 

Старик Ждан, лениво зевнув, поманил меня толстым пальцем и даже орать привычно не стал.

Хотя, видать, надеялся, что мы подерёмся.

Ничего, обойдётся сегодня без развлечения.

 

Я хмуро подтянула дранные на коленках штаны, поправила подпоясанную в талии, серую, как половая тряпка, тунику и медленно потащилась к хозяину получать выговор за скандал.

 

Толстяк Ждан, издали похожий на пивной бочонок, неожиданно удивил. Он вдруг поставил передо мною чашку с квасом, лишь коротко бросив:

 

- На-ка, охолодись.

 

Я отказываться от угощения не стала. Выпила подношение в три глотка. После чего вопросительно подняла бровь. С чего, мол, такая подозрительная снисходительность. Ждан посопел, пятернёй седые кудри на затылке растрепал, потом всё же склонился ко мне и защекотал ухо пушистым рыжим усом.

 

- Ты свою серебрушку давно отпахала.

Всё честь по чести.

Так что задерживать тебя больше не собираюсь, Верна.

Поутру, чтобы и духа твоего у меня в трактире не было.

 

Я глаза вытаращила.

Чего это вдруг пивное брюхо меня со двора гонит? Лишних работников у него в кармане точно нет. Снова бродяжничать и воровать мне не хотелось. Хотя весь свой век трактирным свиньям хвосты крутить я тоже не собиралась.

Как говаривала старая нянька Синилья, всё, что не случается – к лучшему. Я бы могла с ней поспорить, но старуха лет пять, как померла. А может, она была права, хуже уж просто некуда.

Я, задумавшись, зеркально повторила любимый жест Ждана, растрепав свои короткие чёрные волосы на затылке.

 

- Правду скажешь? – спросила хмуро, пытаясь скрыть растерянность.

 

Старик покряхтел, но потом всё же головой кивнул.

Ответил непривычно тихо, будто боясь чужих ушей:

 

- Сорока весть на хвосте принесла. Лордин на днях к нам в Странполе пожалует. Вилы ему в бок!

Схорониться, видать, от господ учёных потребовалось. Где-то он им в столице дорожку-то перебёг.

А я тебя знаю, не устоишь же – пустишь кровь поганцу. Или скорее он тебя порешит. Ты мне за дочь была, поэтому уходи, пока живая.

 

Я чуть в голос не расхохоталась. Это же надо чего придумал: прямо в дочки записал. Или я дура, чтобы в Жданову сердобольность поверить.

Не хочет крови в своём гадючнике, да и за свою шкуру опасается. Лордин парень резкий, под горячую руку может брюхо толстяку вскрыть, не хуже любого учёного, жаждущего до человеческой души докопаться.

 

С другой стороны, на хозяина мне было грех жаловаться. Хоть порой загонят работой до полусмерти, но голодной спать я никогда не ложилась. Лаялся, конечно, с утра до вечера, словно пёс цепной, но ни разу даже не замахнулся.

То ли так расположение выказывал, то ли побаивался.

Меня все сторонились.

Шептались, что глаза дурные. Обычно синие, что озёра, а когда гневаюсь – чёрным огнём полыхают, смерть обидчику обещая.

Только Лордин меня не страшился. Ведьмой со смешком называл. Хотя я точно знала, ни в каких ведьм он не верит.

 

Услышав про приезд милого дружка, я невольно зарычала:

 

- Да уж, нам с любимым лучше на узкой дорожке не встречаться.

Любовь у нас такая страстная, что, боюсь, твой трактиришко не устоит – на головы гостей рухнет.

 

- А я об чём! – совсем по-бабьи всплеснул руками Ждан. – Лучше тебе в другом месте эту сволоту подстеречь, когда он ждать удара в спину не будет.

 

Вот же дурень старый! Или он Лордина не знает, который всегда настороже, словно уличный кот.

Да, и я, прежде чем вырезать ему сердце, хочу в зелёные кошачьи глаза поглядеть. Страх там отыскать или, может быть, сожаление.

 

Любопытно, конечно, что за сорока такая умная Ждану весточку нашептала.

Видела я давеча, когда полы намывала, что возле хозяина пьянчужка лохматый крутился. Недавно у нас появился этот бродяга. Жил подаянием, ночью пил, а днём под заборами спал. Я-то думала, он стопку горькой клянчил, а оказалось, что наушничал, паразит. Именно после его ухода Ждан в ленивую задумчивость впал и даже мой летающий веник не заметил.

3.1. Часть 1. Дорога. 1.3. Трактираная служанка.

Когда уже собралась покинуть каморку, целый год бывшую моей, а ранее служившую кладовкой, в скрипучую дверь тихо постучали.

Я насторожено вскинула голову.

В щель свой курносый нос просунула малышка Аглая. Пугливо отводя глаза от моего удивлённого лица, девка протянула мне небольшой узелок и сбивчиво прошептала:

 

- Верна, мы тут с девчонками тебе одежду в дорогу собрали. Немного белья, штаны и пару рубах. Не новое, конечно, но всё чистое. Кое-что своё отдали, другое от ухажёров завалялось.

А Мальва ещё и бусы стеклянные в подарок передала, в надежде, что ты за ум возьмёшься и мужика себе хоть немного порядочного найдёшь.

 

Я нервно хихикнула от смущения, принимая неожиданный дар.

Дуры девки, но добрые, хоть и потаскухи.

И когда только прослышали про моё выдворение?

 

Аглая кивнула на прощание и, уже уходя, бросила через плечо:

 

- А если порешить Лордина решишься, то мы наудачу за тебя кулаки держать будем.

 

Да уж, не только мне успел насолить мой любимый.

Не одна я о его безвременной кончине мечтаю. Да, и за что его любить, коли он человеческую жизнь меньше пыли под ногами ценит. Лишь за косой взгляд готов горло перерезать, и тут же забыть об убиенном, словно его и не было никогда.

Я глухо выдохнула, справляясь с приливом ненависти, смешанной со странной, почти болезненной любовью.

Объяснить это дикое чувство я даже не пыталась никогда.

Забыть его мечтала.

Но вряд ли это получится, пока он жив.

Не знала также, смогу ли забыть, когда его не станет.

Но я буду стараться.

Очень буду.

 

Трактир покидала через заднюю дверь, честно считая, что со всеми уже попрощалась. Ждать до рассвета не хотела. Ночь была тёплой, луна светила ярко и тени меня не пугали, ведь я уже долгое время сама была одною из них.

 

Ждан меня удивил во второй раз, перехватив у самого порога.

Я даже забеспокоилась, как бы из-за таких чудес дождю не случиться. Старик воровато поплевал мне на макушку.

То ли благословить пытался, как бы совсем по-отцовски. Видать, в роль вошёл.

То ли от сглаза заговаривал, как престарелый знахарь Фрай, что жил у городских ворот.

После этого странного действа, Ждан неуверенно натянул мне на оплеванную голову свою старую шапку, похожую на грязный котелок, нестерпимо воняющую чесноком.

 

- На удачу. Ну и от холода сгодится, - рассеяно проворчал старик, явно сам себе удивляясь.

 

Я застыла истуканом, забыв стянуть вонючий головной убор.

А толстяк тем временем сунул мне в руки заплечный мешок, тяжёлый на вид, и глухо пояснил:

 

- Перекус на первое время.

На дне пара серебрушек в узелке и склянка с лечебной мазью от знахаря. Старикан сказал, что от всех болей лекарство помогает, и даже мёртвого из могилы поднять может. Врёт, поди. Но выбрасывать не торопись, может, что и залечит.

 

Я перестала гадать, что случилось с моим хозяином.

Выглядит, словно головой ударился, а подлечиться позабыл.

Знала бы, про такой припадок доброты, ещё раньше в дорогу собралась. Или он обрадовался, что додумался от меня избавиться, наконец.

Не раз ведь ворчал, будто я своими чудными зенками его гостей пугаю и засиживаться за выпивкой долго не даю.

Как бы там ни было, но его пухлую руку я на прощание искренне пожала. За такой приступ неслыханной щедрости и поблагодарить от души не жалко.

 

Уже успела шагнуть в темноту, как расслышала его тихое напутствие:

 

- Коли Лордина убить удастся, вертайся. Я тебе за такое доброе дело злотником одарю.

 

- За что ты его так ненавидишь? – спросила не оборачиваясь. – Я думала, сильнее моей ненависти не сыскать.

 

- Он сына моего единственного со двора свёл.

Сманил лёгкой жизнью в столице.

Ушёл сын и как в пропасть канул.

Не стало у меня наследника.

Лордина твоего многие ненавидят, но боятся очень. Я так и не решился спросить, что с сыном стало. Даже ни разу в его звериные глаза не глянул.

Ты одна его не боишься. Может и правда с драконами в родстве.

Если бы они существовали, я бы тебе поверил.

 

- Правда, - еле слышно хмыкнула я, не заботясь о том, услышал ли меня старый Ждан.

 

А про себя прибавив:

 

- Я его не боюсь.

Это ему бояться меня следует.

Ведь я, одна из немногих, ведаю о нём много больше, чем он хочет показать.

Лордин из рода полуночных котов ещё в ранней юности украл моё сердце, навсегда лишив душу покоя.

 

Пусть говорят, что заклинатели такая же легенда, как и драконы.

Я-то знала — они существуют.

Неслучайно их, способных подчинять своей воле опасных хищников, прозывали котами.

И пусть у Лордина девять жизней, как он бахвалился порой, только вряд ли он сможет долго их листать, лишившись головы. А лживое сердце убийцы я оставлю себе на память, как воспоминание о первой и, может быть, единственной моей любви.

Ведь если верить старым дневникам, драконы любят лишь однажды и остаются с этим чувством навсегда.

А я точно знала, что во мне течёт кровь драконов и древних королей.

С моей смертью их род оборвётся.

Но я пока ещё не умерла и надеюсь, что в ближайшее время покидать этот мир не придётся.

 

 

4. 2. Часть 1. Дорога. 2.1. Начало пути.

Дорога потянулась к моим ногам, словно только и ждала, когда я соберусь приласкать её здоровенными мужскими сапогами, упрямо выбивающими пыль из серой ленты, убегающей в неведомую и скорее всего опасную даль.

Как жаль, что я не могла помахать рукой опостылевшему городишке, так же скоро, как я это сделала надоевшему до оскомины трактиру под звучным названием «Драконье логово». Всегда ухмылялась, читая перекошенную вывеску с кривыми буквами. Сам Ждан даже в драконов не верил, но своё питейное заведение горделиво их домом назвал.

 

***

Припомнилось, как ехидно ухмылялся Лордин, оставляя меня здесь год назад.

 

- Тебе ли жаловаться, Вернушка, - пропел он тогда, насмешливо кривя ярко алые, словно окровавленные, губы. – Не ты ли себя родственницей драконов величаешь? Я всего лишь доставил тебя в родное гнездо. Вон же красным по белому написано о том, что это именно драконьи хоромы. В них, правда, людишки проживают. Ну так и ты далеко не дракониха, так что нечего нос воротить.

А то, что я с хозяина за тебя деньгу истребовал, извиняй – дорожные издержки, знаешь ли. За благополучную доставку твоего неказистого тельца в безопасное место тоже платить нужно.

Тебе ведь известно, что благотворительностью я принципиально не занимаюсь.

 

Ох, как мне тогда хотелось вонзить ему кинжал в хохочущий зелёный глаз. Но оружия у меня припасено ещё не было, да и сил после тяжёлой дороги не осталось.

Пришлось ограничиться обещанием:

 

- Я убью тебя!

Ты мне веришь?

 

Он вдруг перестал смеяться и совершенно серьёзно кивнул:

 

- Верю, любимая.

 

После чего резко вскочил на белогривую лошадь и умчался так быстро, словно за ним гнались настоящие упыри, а не посылала вслед проклятья низкорослая, худосочная девчонка, полыхая чёрным, убийственным взглядом.

 

***

Чтобы покинуть город, мне пришлось тащиться к городским воротам, ибо в лазанье по крепостным стенам я не видела никакого смысла.

К тому же, необходимо было время, чтобы определиться с направлением. Вряд ли следовало поворачивать на запад – в больших городах мне точно никто не обрадуется. Да и счастье меня там наверняка не ждёт. Уже успела проверить.

 

Конечно, можно было бы свернуть в сторону Западных лесов. Поговаривают, что там схоронились последние маги нашего мира. Но лес меня пугал: он казался загадочным и непостижимым.

 

На юг к океану тоже идти не хотелось. Не думаю, что морские разбойники сильно отличаются от наших местных громил. Но я всё же предпочла отказаться от проверки. К тому же, большую воду совсем не жаловала, стараясь твёрдо стоять ногами на земле.

 

На востоке расселились бывшие кочевники. Их шумных и разговорчивых торговцев я часто встречала в Странполе.

Возможно, мне следует попробовать прижиться у давних врагов нашего государства, которые когда-то чуть не поработили древние королевства. Только объединение земель, да союз с драконами помогли утихомирить дикие племена.

Теперь степняки о войнах не помышляют. Ведут размеренную, благочестивую жизнь и страстно увлекаются торговлей. Правда, коней и девушек изредка крадут, невинно объясняя это традицией.

Ну, меня красть не нужно, я и сама к ним приду. Главное, чтобы было где устроиться. В деревушках никогда прежде жить не доводилось. Но так нужно же в этой жизни всего помаленьку попробовать. В трактире ведь тоже не рождалась, и всё же невольно прижилась.

 

Захочешь выжить, ещё и не такому научишься!

Эту поговорку городских бродяг я быстро выучила, после того как оказалась на улице.

 

И, по правде сказать, если бы Лордин меня тогда не подобрал, возможно, путь моей жизни оказался бы очень коротким.

Вспомнить о том, как я, девушка благородных кровей, дочь знатных мудрецов учёных превратилась в бродягу без надежды на счастье, мне помешал залихватский разбойничий свист. Я как раз дотопала до центральной площади Странполя.

 

Следует сказать, что площадью это место называлось весьма условно. Как таковые улицы в городишке отсутствовали. Кособокие хибары жителей были разбросаны вокруг главной дороги, соединяющей наше государство со степью, без всякого плана, словно бородавки на теле древнего старца. Узкие улочки петляли змеями, неудержимо расползающимися в разные стороны. И лишь здесь, в центре городка, где красовалась наша знаменитая, никогда не высыхающая канава, имелось немного вынужденного простора.

 

Впрочем, странпольцы здраво решили свободными территориями за так не разбрасываться, поэтому устроили здесь ещё одну достопримечательность — городскую свалку. Горы мусора с каждым днём становились всё величественней и непреодолимей. Среди нечистот, гнили и хлама жили крысы, а порой и залётные бродяги.

Это местечко считалось наиболее опасным в Странполе, хотя совсем уж неопасное место тут вряд ли могло сыскаться.

 

Я покрепче сжала рукоятку ножа, пряча руки под плащом. Схватка с любителями лёгкой наживы в мои планы не входила, но выбирать не приходилось.

С сожалением подумала о крепостных стенах. Зря всё же не повернула к ним сразу от трактира, сейчас бы была уже на свободе, хотя возможно и с переломанными ногами.

 

5. 2. Часть 1. Дорога. 2.2. Начало пути.

  Высокая тёмная фигура, высунувшаяся из-за стены мусора, показалась знакомой. Через минуту к длинному костлявому парню присоединились ещё двое. Мелкий, словно ребёнок, горбун и толстяк, подпрыгивающий при ходьбе, словно мячик.

Свой вздох облегчения даже не заметила. Троицу я знала, но это не означало, что они захотят отказаться от лёгкой добычи.

 

- Чего тебе надо, Раш? – рявкнула грозно, стараясь несильно дрожать коленками.

 

Длинный даже не пошевелился, лишь еле заметно пожал худыми плечами.

Его грязные патлы серыми сосульками свисали до плеч, одна прядь закрывала правый, выбитый в драке глаз. На добротной с виду одежде виднелась пара дырок в районе груди. Думается мне, что нынче в мусоре появился новый, голенький, словно новорождённый младенчик, покойник.

 

Впрочем, дела этой поганой шайки меня мало касались.

Меньше знаешь – дольше живёшь!

В Странполе этот негласный закон чтили свято. А кто не чтил, те скоро отправлялись плавать в канаву с распоротым брюхом.

 

Ответил мне крошка Атик.

 

- Расслабься, Верна. Мы же свои люди, - сладко пропел он писклявым голосом. – Договоримся.

 

- Получишь удовольствие, - тупо гоготнул толстяк Тирол.

 

Я не стала ждать удовольствий, а просто достала нож. Лезвие сверкнуло в свете луны, будто предвкушая кровавый пир. На мгновение замерла, вспоминая уроки Лордина, потом скользнула вперёд, и тут же, не глядя, нанесла удар. Поросячий визг подтвердил моё предположение о том, что лысому Тиролу теперь будет чем заняться на досуге. Узнавать, как он себя чувствует, конечно, не стала. Не раздумывая, тенью метнулась вперёд, очень рассчитывая на свои быстрые ноги.

 

Странно, кстати, что эти козлы меня не окружили. Или надеялись, будто увидев таких жутких красавчиков, я тут же намочу штаны и дурно пахнущей тряпкой свалюсь к их ногам. Не повезло ребяткам. Уж со мной это точно не тот случай. Страх из меня давно вытеснила ненависть.

Бежать с тяжёлым заплечным мешком и сумкой у бедра было не очень-то и весело. Но расслабляться я не собиралась.

Расшвыривая мусор, и напрочь игнорируя возмущённый писк его хозяек крыс, я неслась, как угорелая, к городским воротам, которые никогда не запирались и были скорее украшением, хотя и весьма покорёженным. Единственный городской фонарь, словно маяк, указывал мне путь.

 

Атик выскочил передо мной, как хорёк из норки.

И как только успел меня обогнать на своих кривых коротких ножках?

 

- Дура! Мы же только поговорить хотели по-доброму. А ты сразу, как змея, бросаться начала.

 

Вся его сладость мигом испарилась.

 

- Знаю я вашу доброту, - зашипела в ответ, пытаясь соответствовать приписанному им мне облику.

 

Отступать было некуда – за спиной безмолвным призраком стоял Раш. Только скулящий, как побитый пёс, Тирол больше не торопился присоединяться к компании. Оставаясь в отдалении, толстяк зажимал окровавленный бок рукой и сквозь зубы сыпал проклятьями, но на незамедлительной расправе почему-то не настаивал.

 

Я, было, дёрнулась продолжить свой путь, но горбун почти умоляюще выпучил круглые, как вишни, глазки.

 

- Не дури, никто тебя не тронет. Жить, знаешь ли, пока не надоело. В Странполе каждая собака знает, что за тебя Лордин вырежет всех до одного и в братской могиле самолично похоронит.

 

Я озадачено остановилась.

 

- Действительно, что ли, поговорить хотели?

- Ну да, - словно болванчик закивал круглой, как тыква, головой Атик. – У нас тут вопросик имеется. А, правда, что…

 

Дослушивать я не стала.

 

- Правда, - обронила равнодушно, пряча упрямо сползающую на нос шапку старика Ждана в мешок.

 

Устала с дураками спорить. Раз им так хочется верить, что я убью того, кто однажды спас мне жизнь, так пусть верят.

 

- Тогда тебе это пригодится, - глухо пробубнил Раш и бросил к моим ногам ещё один тюк.

 

Развернув кусок грязной тряпки, я обнаружила почти новенький арбалет с тремя стрелами, пояс с метательными звёздами — сюрикенами, и кинжал, на рукоятке которого было начертано «Зуб дракона».

 

Невольно хмыкнула:

 

- Ну, прям наследство.

 

Уточнять, откуда взялось у бандитов такое богатство, не стала. Ясное дело, уж точно не за деньги куплено.

 

- Стрелы отравлены, - деловито пояснил Атик. – Достаточно будет лишь лёгкой царапины.

 

Для кого-то может и достаточно, только кот стрелы на лету ловит, да и с кинжалом к себе близко не подпустит.

Но от подарка отказываться глупо. Такое добро в дороге очень даже пригодиться может.

Особенно, если дорога твоя лежит в никуда.

Где и чем она закончится, никакому магу не отгадать.

 

Да уж, проводы мне устроили славные.

Подозреваю, что всё Странполе замерло в ожидании кончины моего любимого. Не удивлюсь, если и пьянчуги стражники у ворот благословлять бросятся, словно на ратный подвиг отправляя.

 

О моей ненависти они все знают, вот только про любовь запамятовали. Мне его убить то же самое, что себе нож в сердце вогнать. И если решусь я этой дорогой пойти, знаю – закончится она и моей могилой.

 

- Куда намылилась? – хмуро спросил Раш, наблюдая, как их подарки следом за шапкой отправляются в мешок.

 

- В степь, - пожала я плечами, давая понять, что идти мне, вообще-то, больше и некуда.

 

- Лёгкой смерти ищешь? – удивился Раш и даже призрачность свою растерял. – Степняки все поголовно заклинатели. Они за кота тебя на куски порвут.

 

Ну вот, а я-то и не подумала, что Лордин меня у них мигом сыщет. Отдадут ему упакованной, ещё и ленточкой перевяжут.

Конечно, степняки в основном лошадники, но вряд ли станут от кота меня укрывать. Скорее всего, они его тоже боятся.

6. 2. Часть 1. Дорога. 2.3. Начало пути.

На моё счастье наши стражи себе не изменили. Провожали меня дружным храпом, удобно устроившись в своей ветхой сторожке, пристроенной слева от ворот.

 

За воротами я сразу же свернула на север, правда, только потому, что все другие стороны света меня совершенно не устраивали.

Смогу ли отыскать приют в северных горах?

Слыхала я про горные селения, но самих горцев никогда не встречала. Впрочем, деваться было некуда, оставалось лишь топать, очень надеясь, что Счастливицей меня прозвали не зря.

 

С дороги я сошла, вовсе не надеясь ускользнуть от Лордина. Если кот захочет меня отыскать, то заметать следы бесполезно. Чутьё у него действительно звериное. Иногда я всерьёз думала, что он не человек. Это подозрение закралось ко мне при первой встрече, о которой, кстати, даже он сам не знает.

 

***

Мне было тогда шестнадцать и я ещё верила, что создана для счастья. Будучи благополучной девушкой из приличной семьи, я обычно не гуляла по ночам. Ведь как не следили стражи за порядком в столице, всё равно окраины города в тёмное время принадлежали тем, кто не жаловал закон. Воры и убийцы властвовали на узких улочках в лунное время так же, как и мудрецы-учёные в своих лабораториях, издавна устроенных при храмах науки.

 

К сожалению, в тот памятный день я задержалась у Синильи допоздна. Старая нянька хворала, и я никак не решалась оставить её одну. Вскоре благодаря хлопотам старичка знахаря, уж и не помню его имени, лихорадка оставила старуху, болезнь отступила.

 

Синилья жила «за чертой» - в это место знать обычно не заглядывала.

 

Когда я была маленькой нянька жила в нашем особняке, но после её изгнали, как ненужную собачонку. Я забегала к ней изредка тайком от родителей. Отец с мамой презрительно называли её ведьмой. Хотя магического в ней было только сказки, которые она мне сказывала.

 

Именно ей я показала однажды случайно найденный в подвале тайник. Старуха тогда велела сохранить сундучок со свитками, оказавшимися дневником моей прародительницы. Больше никто не знал про это сокровище.

Конечно, я бы никогда не поверила на слово в то, что имею такую престранную родословную, если бы не сны.

С детства я видела сказочные сны о драконах, королях, магах, принцессах. Я рассказывала эти истории няньке, а она называла их вещими. В это я поверила только тогда, когда прочла свитки.

Мои давние сны вдруг ожили, оказавшись совершенно реальными картинками прошлого. Чаще всего во сне я видела девушку в объятьях юного дракона, имеющего, как ни странно, человеческий облик, резко контрастирующий с явно звериными глазами.

Лицо девушки было знакомо мне, ведь я каждый день наблюдала его в зеркале. Давно сгинувшая в летах бабка подарила мне свои черты: чёрные прямые волосы, бледную кожу и ярко-голубые глаза. От её внучки – принцессы, оставившей эти дневники в наследство, мне досталась чрезмерно хрупкая, почти мальчишеская фигура, острый ум и упрямый характер. Во всяком случае, так описала она себя в свитках.

 

Не могу судить о своём уме, хотя обучалась я всегда легко. Новые знания усваивала быстро и конечно же могла учиться в Академии, обрести учёную мудрость.

Вот только наследное упрямство стало причиной того, что я ослушалась родителей и до крайности их разочаровала, отказавшись склониться перед почитаемой ими наукой.

Впрочем, у меня были на то свои причины.

 

А ещё прежде именно из-за упрямства я нарушила их повеление и не оставила любимую няньку, заботящуюся обо мне с малолетства.

Без её теплоты жизнь показалась бы мне вечной стужей. Родители очень часто забывали о моём существовании, совершенно отдаваясь своим научным изысканиям.

 

Но всё же оставаться надолго у Сивильи было ошибкой. Родители порой и обычно очень некстати обо мне вспоминали, да и прислуга могла доложить о моём чрезвычайно продолжительном отсутствии. Но я хотела убедиться, что няньке больше ничего не грозит и она вскорости обязательно поправится, поэтому тогда отмахнулась от ожидаемых неприятностей. Знахарь уговаривал меня дождаться рассвета. Я не послушала старичка, надеялась избежать скандала.

Тогда я ещё не умела так искусно лгать, как нынче.

 

До центра города было достаточно далеко. Я старалась идти, как можно быстрее, всё время пугливо оглядываясь.

В то время я ещё знала, что такое страх.

 

В одном переулке услышала шум. Два оборванца жестоко избивали какого-то господина, который безуспешно пытался вырваться из рук озверевших убийц. Занятые своим увлекательным делом, они меня не заметили. Я же, подавив в себе крик ужаса, судорожно зажав рот ладонями, отступила в тень, буквально вжавшись в стену из живой изгороди. Колючий кустарник тут же вцепился в мою одежду и до крови оцарапал руки, прикрывающие лицо.

 

Страх притупил боль.

Ночь выдалась лунной, и я очень боялась, что меня заметят.

 

Высокого парня, спрыгнувшего на головы убийц с ближайшего дерева, по этой же причине я тогда смогла рассмотреть в подробностях.

Короткие русые волосы, не прикрывающие странные, будто треугольные уши, нос с горбинкой, тонкие, подвижные губы.

Чёрный костюм не стеснял движений, плавных и в то же время точных. Каждый его жест казался неслучайным, продуманным, словно заранее отрепетированным.

Незнакомец напомнил мне зверя, вышедшего на охоту.

 

Первый удар он нанёс ещё в прыжке. Сначала ударил ногами, а потом руками. Оборванцы тут же забыли о своей стонущей жертве. Зарычав, они попытались сопротивляться, но разглядев того, кто свалился им на головы, неожиданно взмолились:

 

- Не надо, Лордин!

В ответ нападавший только мило улыбнулся, продемонстрировав ямочки на обеих щеках.

 

- Надо, ребята. Надо, - его голос был тихим и мягким, чем-то напоминая кошачье мурлыканье.

7. 2. Часть 1. Дорога. 2.4. Начало пути.

***

Увлёкшись воспоминаниями, я брела по холмистой местности, не разбирая дороги. Высокая трава путалась в ногах, затрудняя путь. Ямки, кочки и низкорослый кустарник не делали дорогу лёгкой.

Луна, укутавшись тёмными облаками, покидать уютное гнёздышко, явно не собиралась. Я ей искренне завидовала, тоже мечтая забраться в какое-то безопасное местечко и соснуть часок-другой. Старающиеся изо всех сил подбодрить меня звёзды напрасно рассыпали серебристый свет. Я всё равно ничего не могла рассмотреть вокруг, кроме пляшущих, как безумцы, теней.

 

Усталость навалилась на плечи глыбой, делая меня совершенно равнодушной к возможной опасности.

 

- Сгину, так хоть отдохну всласть, и все беды станут мне тогда до фонаря, - тупо думала я, упрямо переставляя тяжёлые, словно свинцом налитые ноги.

 

Размечтавшись о лёгком способе побега от проблем, стрелу даже не заметила. Ну, просвистело что-то над головой, так в темноте же не видно, что именно.

Увидела её, лишь уткнувшись носом в дерево, появившееся из мрака, как испуганный ночной призрак. Чёрное оперение этой посланницы смерти, словно живое шевелилось на ветру, будто насмехаясь надо мною – своей несостоявшейся жертвой.

Шагам за спиной я уже не удивилась. Даже оборачиваться не стала. Ветер услужливо подсказал, кто меня преследовал, когда донёс до моего носа едкий запах давно немытого тела.

 

- Не ты ли та сорока, которая растрезвонила на всё Странполе весть о прибытии в наши края моего ненавистного суженого? – спросила лениво, вовсе не ожидая ответа.

 

Вопрос выпрыгнул из меня внезапно. Просто никак не могла отделаться от мысли, что мерзкий попрошайка крутился в трактире не зря. Да и слухи по городку распускал, подозреваю, тоже неслучайно.

В общем, выстрелила вопросом, как говорится, наугад, и попала не в бровь, а сразу в глаз.

 

- Меня зовут Смарт, - звонкий насмешливый голос совсем не сочетался с костлявой фигурой, одетой в лохмотья.

 

Длинные пепельные пряди слипшимися пучками падали на его лицо, закрывая лоб и глаза. Рыжая щетина украшала упрямый подбородок. А пухлые, девчоночьи губы, казались украденными им у какой-то капризной прелестницы.

При этом парень так заразительно улыбался, посверкивая белыми, на удивление здоровыми зубами, что невольно хотелось просиять в ответ.

 

Всё это я разглядела лишь после того, как рухнула под так удачно подвернувшееся дерево, а он совершенно без стеснения пристроился рядом.

 

- Да, я вижу, что ты ловкач.

Убить меня хотел? – спросила, покосившись на застрявшую в стволе стрелу, и прибавила почти с сожалением:

 

- Что же ты таким не метким оказался!

 

Бродяга удивлённо моргнул, недоумевая, как можно обижаться на то, что тебя не убили. Потом, пожав плечами, отвернулся, будто решив про себя разобраться с этой моей странностью после.

 

Удобно устроившись на траве, с видом возлежащего на перине вельможи, и нахально пристроив свою грязную голову на мой заплечный мешок, брошенный мною здесь же, Смарт хвастливо заявил:

 

- Если бы я хотел тебя убить, то мы бы тут с тобой не разговаривали.

 

Конечно, я ему ни на мгновение не поверила, но для бессмысленных споров не было ни сил, ни желания.

 

- Значит, ещё один провожатый на мою голову, - с усталым вздохом констатировала я, сердито отбирая свой мешок у худосочного захватчика чужой собственности.

 

Не то чтобы было жалко, просто самой улечься поудобнее захотелось, потому что своя рубашка, как известно, ближе к телу. Да, и мешок, к тому же, был гораздо чище, чем это дурно пахнущее недоразумение.

 

Стукнувшись головой об землю, парень сразу ухмыляться перестал.

- Жадина ты, Верна, - прохныкал обижено.

 

- Она самая, - не стала спорить я, тоже укладываясь на боковую.

 

Потом спохватилась:

 

- А чего ты, собственно, от меня хотел?

Или ждёшь, пока усну, чтобы обогатиться парой серебрушек? – спросила, подозрительно сощурив глаза, но вставать даже не подумала.

 

Решила про себя: всё равно усну, так пусть подавится.

 

Смарт живо поднял голову и весело расхохотался, будто я что смешное сморозила.

 

- Очень нужно мне твоё добро!

Это тебе, уверен, помощь как раз не помешает.

 

Ага, конечно!

Добро ему не нужно.

Такому голодранцу верить – себя не уважать, как сказала бы знакомая девка из трактира.

И в чём это он мне помогать собрался?

Неужто…

Тут пришла моя очередь хохотать.

 

- Ты, что ли, тоже решил, будто я Лордина убивать собираюсь?

И чем ты в этом деле мне поможешь?

Оружия у тебя, видать, отродясь не бывало, кроме может украденного лука со стрелой, да и ту ты на меня без пользы потратил.

 

- Ты забыла, как меня зовут? – каверзно хихикнул бродяга. – Я ловкач! Моё оружие – хитрость и она всегда при мне.

 

- Сорока ты болтливая, - насмешливо фыркнула я. – Да, пока ты свою хитрость применить соберёшься, кот тебя мигом на части разберёт.

 

- Ну, это мы ещё поглядим, кто кого прежде на куски разорвать успеет, - вдруг совсем тихо и зло проговорил Смарт, и мне отчего-то стало вовсе не смешно.

 

Холодная уверенность в его голосе показалась совершенно чуждой, будто вселившейся в него извне вместе с одним из злых духов, которых вроде как умели насылать древние маги.

 

- А ты-то за что его ненавидишь?

Или он у тебя дарованную чарку из-под носа увёл? – спросила я чуть насмешливо, преодолевая нахлынувшее беспокойство.

 

- Это не ненависть, Верна, - спокойно пояснил он. – Просто работа, ничего личного. Твой Лордин многим дорогу перебежал. Кому-то костью в горле стал, а другим занозой в заднице сидит.

8. 3. Часть 1. Дорога. 3.1. Живое озеро.

Рассвет мы, конечно, дружно проспали.

И лишь когда солнышко, пробравшись сквозь листву приютившего нас дерева, защекотало мне реснички шаловливыми лучиками, я вскочила, как ошпаренная.

Эх, мне бы не шуметь, а смыться по-тихому, пока чумазый провокатор, так настоятельно подбивающий меня на смертоубийство любимого дружка, спал без задних ног.

Честно говоря, видеться со своей будущей жертвой я совершенно не собиралась. Но не исключено, что эта самая жертва с моими желаниями считаться не станет и встречу устроит, появившись, по своему обычаю, совершенно неожиданно.

Я даже к пушистой кроне дерева пригляделась внимательнее.

Как это Лордин всё ещё с него мне на голову не свалился?

 

- Можно не суетиться. Он только к вечеру будет. Ещё успеем подготовиться.

 

Звонкий, ясный голос, без намёка на хрипотцу, случающуюся спросонья, совершенно не вязался с расслабленной фигурой, валяющуюся у моих ног.

 

- И откуда ты всё только знаешь? – ехидно спросила я прикидывающегося тряпкой умника.

 

Про себя же непроизвольно его поправила. Ещё успею убежать. Возможно.

 

- Я же сорока, которая всё знает. Забыла, что ли? – хохотнул Смарт, протирая грязной пятернёй почти невинные серые глаза.

 

- Так уж и всё, - с сомнением пожала я плечами, деловито пристраивая свой мешок за плечами и поправляя одежду.

 

Задерживаться я не собиралась. Затеряться надеялась только в горах, хотя и с трудом представляла себе эту загадочную местность. Но к ним ещё добраться следовало. По моим прикидкам путь был неблизкий, да и лёгким его вряд ли назовёшь.

 

Лохматый умник пренебрежительно фыркнул, высокомерно поглядев на меня сквозь спутанные волосы, всем своим видом отвергая мои сомнения. После чего он удобно уселся, упираясь спиной о ствол раненого им дерева, и принялся задумчиво вертеть пальцем давно нечёсаную прядь у виска вместе с запутавшимися в волосах травинками.

Я же, не прощаясь, повернула в сторону запримеченной издали тропы. Спокойный вопрос настиг меня уже через несколько шагов.

 

- Далеко ли собралась?

 

- В горы, - проворчала я, не оборачиваясь, и лишь для того, чтобы отвязался.

 

- А позавтракать? – возмущённое хныканье наглеца меня не остановило.

 

- Обойдёшься, - отрезала я, не собираясь прерывать движение, хотя голод уже давал о себе знать недвусмысленным ворчанием в прилипшем к позвоночнику животе.

 

Шустрый оборванец догнал меня в два прыжка.

 

- Эх, ты моей смерти хочешь! - жалобно простонал он, пряча за пушистыми ресницами хитрющие глаза, и тут же с энтузиазмом прибавил, споро вышагивая рядом сильными, длинными ногами:

 

- А вообще, хорошая мысль. Там в горах мы коту ловушку и организуем.

 

Я резко остановилась прямо перед носом этого самоуверенного умника, устав выслушивать его безумные планы, которые меня вовсе не интересовали.

Смарт от неожиданности чуть не споткнулся о ближайшую кочку, но устояв, с удивлением склонился над моей растрёпанной макушкой.

 

- Да с чего ты взял, что я стану убивать Лордина?!

 

Мне пришлось стать на цыпочки, чтобы не слишком задирать голову вверх.

Смарт неожиданно оказался довольно длинным. А вчера в темноте выглядел щуплым и неказистым. Теперь же вчерашняя показная сутулость куда-то исчезла, а худоба совсем не казалась признаком хилости.

 

- Он тебя продал и предал, - жёстко, без привычного балагурства ответил парень.

 

- Это моё дело! Не лезь! – рявкнула я в ответ.

 

- Простишь? – его удивлённый полушёпот явно свидетельствовал о том, что в моё милосердие он ни секунды не верит.

 

- Нет, - вынуждена была устало признать я. – Мы встретимся, но не теперь.

 

- Пусть не теперь, - легко согласился нежданный претендент на лучшего друга.

 

– Когда встреча состоится, я всё равно буду рядом. Ты ведь не устоишь перед искушением его убить, а я с удовольствием помогу.

 

- Да, не нужна мне твоя помощь, - раздражённо завертела я головой, возобновляя прерванный путь. – Сгинь, наконец, с глаз долой!

 

Смарт будто меня и не слышал, насвистывая, потащился следом.
 

- Кот придёт за тобой, Верна, - уверено заявил он, при этом, вытащив из грязного кармана потрёпанной куртки чёрствую краюху хлеба, принялся её задумчиво грызть.

 

- Почему ты так уверен в этом? – раздражённо заметила я, заглатывая слюну.

 

Есть хотелось зверски.

 

- Так он же собственник, и не позволит бегать своей, пусть и надоевшей, игрушке, неизвестно где, - хохотнул умник, делая вид, что совершенно не замечает моих мучений.

 

- Я свободна!

 

Настроение портилось всё сильнее.

Когда голодная, я особенно злая, и на убийство уже была согласная. Беспечный Смарт даже не подозревал, насколько близок он к своей цели – сделать из меня убийцу. И начать практиковаться я была готова уже прямо на нём.

 

- Станешь ею, когда избавишься от Лордина, - подбадривающее подмигнул он, и только тут заметил мои потемневшие от злости глаза. Согнав ухмылку с лица, мой нежеланный спутник прибавил уже совершенно серьёзно:

 

- Иначе он тебя никогда не оставит.

 

Я скрипнула зубами, обречённо вздохнула и тут же, оступившись, полетела в заросшую кустарником яму, неловко взмахнув руками.

 

9. 3. Часть 1. Дорога. 3.2. Живое озеро.

Откуда взялась эта пакость на тропе, оставалось только гадать.

Но гадать пришлось недолго. Сидя внизу и ощупывая свои прилично помятые при падении части тела, я вынуждена была выслушивать деловитые предположения этого поганца, которого моя беда совсем не озаботила.

 

- Охотничья ловушка! Тропа-то звериная. Значит, где-то поблизости есть водопой – хорошее местечко для привала, между прочим.

Пожрать и помыться давно уже пора. А то ты от голода скоро на меня кидаться начнёшь.

 

Выслушивая его монотонное бормотание, я поймала себя на мысли, что уже не очень-то и против сопровождения. Уж из ямы этот зануда меня точно вытащит. Съестные припасы, пожалованные Жданом, в мешке, который вместе со мною в яму свалился.

Эх, если бы Смарт ещё и с дурацкими идеями ко мне не приставал, да хотя бы изредка удерживал язык за зубами, так я могла бы даже смириться с его существованием в пределах видимости.

Моё упорное молчание, наконец, его обеспокоило.

- Ты там жива, али как?

 

- Вроде, - неуверенно протянула я, постанывая.

 

- Главное, чтобы кости были целы, - глубокомысленно заметил этот равнодушный мерзкий тип, важно расхаживая по краю ямы, совершенно не торопясь меня вытаскивать.

 

- Целы кажись, - проворчала я, поднимаясь на немного подрагивающие ноги.

 

Попытка выбраться самостоятельно ни к чему хорошему не привела. Я снова свалилась на дно, основательно перепачкавшись землёй.

 

- Ты мне помочь не хочешь случайно? – ядовито спросила лохматого паразита, с живым интересом наблюдающего моё барахтанье.

 

- Ну, ты же у нас такая самостоятельная, - хихикнул он, всё же снимая с себя пояс. – Просто не смел предложить свои услуги.

 

Его кожаный пояс выглядел потрёпанным, но оказался довольно крепким. Выбравшись из ловушки, я почувствовала себя почти счастливой.

Заметила, кстати, что этот сморчок довольно сильный. Когда я уцепилась за конец спущенного ремня, он выдернул меня из ямы одним резким рывком без особых усилий. После чего уселся на землю, весело наблюдая, как я валяюсь рядом, бездумно таращась в проплывающие надо мною в небе облака.

 

Долго, правда, наслаждаться отдыхом Смарт мне не дал.

Потащил искать ближайший водоём.

Небольшая речушка обнаружилась совсем рядом, в какой-то сотне шагов чуть в стороне от тропы. Мылись мы по очереди, опасаясь появления местных завсегдатаев, явно не обделённых когтями и клыками, если судить по многочисленным следам, оставленным ими на песчаном берегу.

Я первая нырнула в прохладную воду, очень надеясь на скромность моего спутника. Зря, конечно, надеялась.

- Тебя, Верна, чуток откормить, и стала бы очень даже лакомым кусочком, - заявил он, нахально разглядывая мою обнажённую спину.

 

Я, не оглядываясь, погрозила паразиту кулаком, искренне мечтая выцарапать его бесстыжие глазищи.

Впрочем, Смарт недолго любовался зрелищем.

Воспользовавшись моей занятостью, он запустил свои грязные лапы в мешок со снедью. Ловко соорудив себе огромный бутерброд из хлеба, мяса и сыра, мародёр с наслаждением впился в него зубами, прищурившись от удовольствия.

Испугавшись, что с таким прожорливым нахлебником съестных запасов надолго не хватит, пришлось торопиться спасать от тунеядца всё, что осталось. Рубаху натянула на мокрое тело, а штаны я снять так и не рискнула, в связи с чем, пришлось мыться полуодетой.

Мокрые волосы свисали короткими сосульками, роняя капли, сбегающие по щекам, будто слезинки. Часть их тут же висла на ресницах и кончике носа.

 

Сердито отфыркиваясь, похожая на взъерошенного воробушка, я накинулась на обжору, отнимая у него свой драгоценный мешок. Он лишь невинно пожал плечами, быстро запихнув остатки бутерброда себе в рот, и легко побежал к реке, раздеваясь на ходу. Пришлось смущённо отвести взгляд в сторону, потому как Смарт собственной наготы стесняться не собирался.

 

Когда он вернулся в мокрой, но чистой одежде, я успела не только перекусить, но посетить ближайшие кустики и собраться в дорогу.

Омовение, явно, пошло парню на пользу. Чистые волосы он откинул назад, и они влажными, блестящими локонами спадали ему на плечи, больше не пряча высокий лоб и глубокие серые глаза, обрамлённые густыми, пушистыми ресницами. Его курносый нос украшали симпатичные веснушки.

 

- Да ты красавчик, - удивлённо заметила я его преображение.

 

- Ты тоже ничего…местами, - с ухмылкой наградил он меня сомнительным комплиментом.

 

После этого расщедрился на совсем уж благородный жест — взял у меня тяжёлый мешок и даже не для того, чтобы его опустошить.
 

10. 3. Часть 1. Дорога. 3.3. Живое озеро.

 После отдыха и обеда идти стало легче.

Слушая пустую болтовню Смарта, я не заметила, как мы добрались до небольшого перелеска, преградившего нам дорогу.

Никакое сколько-нибудь опасное зверьё, к счастью, не осчастливило нас своим вниманием. Правда, изредка мы слышали подозрительное движение в придорожных кустах, но клыкастых морд так и не увидели.

Шагнув под кроны высоких деревьев, я с наслаждением вдохнула дурманящий хвойный запах. Тропа под ногами запетляла, как испуганный заяц. Опасливо оглянулась, ожидая нечаянных сюрпризов. Руки невольно потянулись к поясу, на который я пристроила метательные звёзды и свой нож.

Смарт, заметив моё беспокойство, успокаивающе положил руку мне на плечо.

 

- Не бойся, Верна. Это не настоящий лес и живут в нём только птицы и мелкая живность, которую я рассчитываю использовать в качестве жаркого на ужин.

 

- А маги? – обеспокоено спросила я, доверчиво прижимаясь к своему спутнику.

 

- Старикашки, величающие себя магами, прячутся в чащах Западных лесов, - пренебрежительно хмыкнул Смарт, видимо не верящий, как и большинство жителей объединённого государства, в силу магии.

 

Нынешние люди поклонялись науке и отвергали всё необъяснимое, не подчиняющееся законам мироздания, определёнными мудрецами-учёными, как единственно верные.

 

Пока я размышляла о том, существует ли необъяснимое, прислонившись спиной к одному из деревьев, мой спутник совершенно по-хозяйски распотрошил спасительный мешок и извлёк из него оружие, которым одарили меня на прощание странпольские душегубы.

Поглядев на арбалет со стрелами и кинжал со звучной надписью, он огорчённо протянул:

 

- Да, негусто. Но, как говорится, чем богаты, тому и рады.

 

Я обижено возмутилась:

 

- Вообще-то, это моё добро! А у тебя свой лук, кажись, должен быть. Или ты стрелу мне в спину щелчком пальцев отослал?

 

Смарт захохотал.

 

- Вот было бы лихо, если бы возможно было обучиться такому фокусу.

Лук тот, к сожалению, сломался. Совсем негодный был. Удивляюсь, как только со стрелой смог управиться. Я с починкой заморачиваться не стал. Пустил стрелу, ну, чтобы привлечь твоё внимание, и сразу же его бросил, дабы рухлядь с собой не тащить.

 

- Ага, считай, что привлёк. Если бы я на дерево не наткнулась, так вряд ли тогда что заметила, - ядовито хмыкнула я в ответ, отнимая своё богатство из его загребущих рук.

 

Согласилась лишь одолжить ему кинжал на время охоты, потому как арбалет с отравленными стрелами он сразу отверг, определив его пригодным лишь для убийства ненавистного кота.

 

Лесок, действительно оказался небольшим и довольно пустынным. Живности в нём было совсем мало, да и та всречалась всё больше неказистой, суетливой и весьма проворной. Попадать в нашу похлёбку она решительно отказывалась. Если бы не силки, ловко устроенные Смартом у ручья, то снова пришлось бы подъедать ценные запасы моего пищевого мешка.

 

Ушастую зверушку даже убивать не пришлось.

Попав в ловушку, она умерла сама, видимо от испуга.

Костёр решили развести прямо здесь же у ручья. Сначала планировалось жаркое. К счастью, Смарт наткнулся на старый, покорёженный котелок, сиротливо валяющийся на бережку, и пообещал угостить меня супом, каких ещё отродясь не пробовала.

 

Пока он суетился с готовкой, я рассеяно бродила вокруг, собирая хворост и любуясь уползающим за макушки деревьев солнцем.

На полянку наткнулась случайно, честное слово. Когда увидела озерцо, в котором тонуло зарумянившееся, сонное солнце, то замерла, будто околдованная, невольно начиная верить в чудеса.

 

Сивилья как-то рассказывала мне про одно озеро, называемое магами Живым. Вода в нём будто бы чудесная, и кто в неё окунётся – тот своё счастье найдёт. А если верить историям, описанным в дневниках моей древней прародительницы принцессы, у подобного озера она познала истинную любовь. Именно в таком волшебном месте был зачат её первенец – великий мудрец и первый правитель нашего обновлённого тогда государства.

 

Уж не знаю, что там на меня нашло, только вошла я в озеро, даже сама не заметив когда, бездумно заглядевшись в его тёмные воды, подпалённые лучами заходящего солнца.

Озеро действительно оказалось живым, в прямом смысле этого слова. Когда тебя хватают за ногу острыми зубами и тянут на дно, сразу начинаешь в это верить.

Я громогласно завизжала во всё горло и яростно затрепыхалась в воде, будто пойманная на крючок рыба. Ещё бы пару минут и стала бы я, наконец, счастливой и спокойной утопленницей, а возможно и чьим-то сытным ужином.

 

Смарт примчался так быстро, словно поджидал мой зов за ближайшими кустами. Не раздумывая, он нырнул в воду, сжимая в руках одолженный у меня кинжал.

«Зуб дракона» сослужил-таки мне свою первую службу.

Я боролась изо всех сил и даже не почувствовала, когда нога моя стала свободной. Болело так, словно в мою конечность кто-то сотню раскалённых гвоздей вогнал. Я выбилась из сил и стала тонуть.

Очнулась уже на берегу вся мокрая, скулящая от боли и обиды на жизнь. Мой спаситель сидел рядом, сердито посверкивая глазами и выливая из сапог воду.

 

- Дура! Жить надоело! Ага? – прорычал он без малейшей капли сочувствия ко мне несчастной.

 

- Ага, - ответила я вяло, давясь слезами и отплёвываясь, попавшей в горло и нос водой.

 

Попыталась гордо встать, но тут же свалилась, подвывая от боли в повреждённой ноге, сапога на которой больше не наблюдалось, а штанина вся набухла от крови.

Обувшись, Смарт резко поднялся и, молча, подхватил меня на руки. Я даже не думала сопротивляться, печалясь в большей степени из-за потери обуви, чем из-за болезненной раны.

Висеть у парня на шее было, на удивление, удобно.

11. 4. Часть 1. Дорога. 4.1. Подружка юности.

  Просыпаться не хотелось.

Ни ластящееся, словно щенок, солнце.

Ни пронзительное птичье завывание.

Ни даже противный голос Смарта, бубнящего о том, что я конец мира просплю, не заставило меня открыть глаза.

Эх, загадать бы желание о том, чтобы не просыпаться никогда. Я упорно хваталась краем сознания за обрывки призрачных, пушистых сновидений.

 

Хваталась, правда, недолго. Мой спутник, уставший орать мне на ухо:

 

- Хорош дрыхнуть, Верна!

Нас ждут великие дела, - взял, наконец, меня за плечи и хорошенько встряхнул.

 

Глаз я так и не открыла, но шевелиться начала, перестав прикидываться дохлой курицей.

 

- Смарт, ну ты и изувер, - вяло отмахнулась я от плещущего мне в лицо водой из ручья живчика.

 

- Да, ты меня просто насквозь видишь, - хохотнул тот.

 

Тут же озадачено уточнил:

 

- Как нога? Идти-то сможешь?

 

- Кажись, могу, - пробормотала я, бездумно переступив с ноги на ногу.

 

При этом безвольно уронила голову на плечо Смарта, хлопочущего вокруг меня, как наседка над цыплёнком.

 

Как ни странно, идти я действительно могла. Нога совсем не болела, хотя выглядела ужасно.

Краем глаза взглянула всё-таки.

Раны на лодыжке затянулись, но красоты конечности это не прибавило. Заботило меня не то как я пойду, а скорее то, в чём я пойду. Вспомнив про утраченный в пучине озера сапог, я мученически застонала.

 

- Болит? – почти с сочувствием спросил парень, заботливо придерживая меня за плечи.

 

- Нет, - завертела я головой, окончательно открывая глаза и раздражённо освобождаясь от его объятий.

 

- А чего стонешь тогда? – хмыкнул он, наклоняясь, чтобы подобрать, уже готовый к путешествию мешок.

 

- Я же босая!

 

Глядеть на перевязанную обрывком ткани ногу было до крайности неприятно.

 

- Ума не приложу, как бы ты путешествовала без меня, - хмыкнул Смарт, доставая из кустов мой второй сапог, с которым я вроде как вчера навеки распрощалась.

 

- Откуда?! – счастью моему не было предела.

 

Я схватила драгоценную обувь и тут же принялась натягивать её на свою многострадальную ногу.

 

- Оттуда, - задорно подмигнул Смарт.

 

- А местный зубастый хозяин не возражал? – полюбопытствовала я, с опаской оглядываясь в сторону злополучной поляны.

 

- Обошлось, - небрежно отозвался спаситель девичьих сапог.

 

И тут же начал меня подгонять:

 

- Шевелись! Солнце уже давно намекает, что в путь-дорогу пора.

 

Называя дорогой те козьи тропы, по которым нам пришлось пробираться после того, как мы покинули уютный лесок с весьма негостеприимным озером, Смарт, пожалуй, погорячился.

За лесом началась холмистая местность. Травы тут было значительно меньше, чем разбросанных камней разной величины.

Между камней с шипением ползали змеи. Я с невольной благодарностью взглянула на спутника. Да, босиком здесь бы точно не прошла. Даже передохнуть решительно было негде.

Перекусывали на ходу. Справлять нужду приходилось практически на виду, у встречных кустиков, вынужденно смиряя смущение.

Вдали мелькали тени неизвестных мне хищников. Их вой достигал ушей, вызывая дрожь в коленках и морозный бег мурашек по спине.

 

К тому же погода изменилась. Прежде мы купались в солнечных лучах, наслаждаясь вечным «бабьим летом», властвующим в восточных областях объединённого государства. Теперь приходилось дрожать от пронзительного ледяного ветра, то и дело злобно пытающегося сорвать с нас одежду.

Я зябко куталась в плащ, и даже не побрезговала натянуть на голову чесночную шапку — подарок Ждана, поминая крикливого трактирщика с благодарностью.

 

А вот Смарт, подозреваю, наслаждался непогодой.

Ловко перепрыгивая с камня на камень, вооружившись сучковатой палкой, он с видимым удовольствием вдыхал холодный, свежий воздух, беззаботно поглядывая на клубящиеся над головой серые тучи и болтая без умолку о дикой красоте этого края.

Никакой красоты, честно говоря, я не заметила, и разделять его восторги не спешила.

Меня хватало только на то, чтобы тоскливо ползти за этим попрыгунчиком, упрямо сжав губы.

 

Споткнувшись в очередной раз о затаившийся в траве камень, я полетела бы кубарем с холма, на который мы как раз взбирались, если бы Смарт вовремя не ухватил меня за шиворот.

Повиснув в его руках безвольной куклой, взмолилась:

 

- Устала, сил больше нет, и ноги не слушаются.

Давай отдохнём.

 

- На холме остановимся, - легко согласился Смарт, и даже ехидной улыбочкой на этот раз не воспользовался. – Там змей меньше, чем в низине. Да и хищники издали видны – внезапно не подкрадутся.

 

- Спасибо, - простонала я, рухнув на каменистую землю со скудной растительностью сразу же, как мой спутник великодушно объявил привал.
 

12. 4. Часть 1. Дорога. 4.2. Подружка юности.

   Смарт уселся рядом и стал беззаботно грызть яблоко, обнаруженное им в мешке с остатками провизии.

Впрочем, оглядываться он не перестал и своё противозмеиное оружие — длинную палицу из рук не выпустил.

Арбалет со стрелами тоже положил рядом.

Я устало закрыла глаза. В тот момент мне было совершенно безразлично нападение змей, хищников и даже самого Лордина.

Есть не хотелось.

Только спать.

Вечно спать, превратившись в каменную статую, обвеваемую свирепыми ветрами.

 

- Вообще не понимаю, зачем ты в горы потащилась? - противный голос прорвался в моё дремлющее сознание, возвращая к действительности. – Чего ты там забыла?

Или это такая подсознательная тяга к саморазрушению?

Уверен, без меня бы ты далеко не ушла и скоро осталась бы валяться в какой-нибудь канаве скукоженным бездыханным трупиком.

Ловушку для кота можно было бы устроить и в более уютном местечке.

 

Отвечать совсем не хотелось, тем более я и сама не знала, с чего меня вдруг понесло в эти дикие, неприветливые места.

Может и правда, смерти ищу?

А здесь уж, судя по всему, с нею вряд ли разминуться удастся.

 

Впрочем, отвечать что-то было нужно, ведь приставала Смарт просто так не отстанет.

Вариант о попытке спрятаться от Лордина, я отмела сразу. Уж больно глупо и неубедительно бы прозвучало.

Поэтому ответила ещё глупее, озвучив первую пришедшую в голову мысль. В общем, ляпнула, не подумав, в надежде на то, что прилипчивый бродяга озадачится такой явной несуразицей и хоть на время от меня отцепится.

 

- Зачем, зачем? Драконов искать.

Зачем же ещё в горы ходить, как не за этим.

 

Он не расхохотался, как ожидалось. Задумался даже.

 

- А что, ты веришь, что они существуют? – его вопрос поставил меня в тупик.

 

В нашем мире в это давно никто не верил.

А Смарт ведь романтичностью вовсе вроде не страдал. По всему видно о практическом использовании такой диковинки, как драконы, задумался. Но не открещиваться же от собственной версии. Странно было бы тащиться в горы искать тех, в кого даже не веришь.

 

Поэтому я с чистой совестью соврала:

 

- Верю, конечно.

 

- Значит, это правда, - понимающе кивнул он.

 

- Что, правда? – я невольно насторожилась и даже поднялась, уж очень не нравилась мне его задумчивость.

- Да, поговаривают, что ты с ними в родстве, - своё любопытство умник пытался замаскировать подчёркнуто равнодушным тоном.

 

- С кем? – попыталась разыграть я дурочку и потянуть время для того, чтобы хоть что-то более разумное придумать.

 

Но упрямца сбить с мысли не удалось.

 

- Так с вымершими драконами же.

 

- Врут! Я-то ещё не вымершая, гляди, - как можно увереннее открестилась я от своих собственных слов, брошенных как-то в трактире совсем не на трезвую голову.

 

Исповедоваться перед Смартом не собиралась, наслушавшись о его практическом отношении к жизни и презрению ко всему магическому, что когда-либо существовало.

 

- Может и врут, - как-то уж слишком быстро согласился он, и эта покладистость смутила меня ещё больше, чем его подозрения.

 

Правильно смутила, кстати, ибо умник тут же без опаски поделился своими мыслями.

 

- Только одно странно.

С чего вдруг домашняя девочка из столь почитаемой семьи отказывается от запланированного для неё блестящего будущего?

А она ведь прекрасно понимала, что героическая смерть родителей во благо науки сделала её чрезвычайно знаменитой. Все двери распахнулись перед нею в мгновение ока.

Вряд ли у кого достало бы сил отказаться от всего этого блага за просто так. Если, конечно, ставка не настолько велика, как явить миру драконов. Тогда, думается мне, мир падёт к ногам владелицы этой легенды.

Не за славой ли и могуществом ты, Верна, вдруг собралась в горы?

И о своей драконьей крови болтаешь не зря. С пустыми руками в столько опасный путь вряд ли бы сунулась.

Невооружённым глазом видно — что-то ты знаешь?

Да, и Лордин к тебе так прикипел, явно, не за твои до колик порой пугающие глазки.

 

Смарт – дурак!

Открытие сие меня просто потрясло. Я даже не пыталась спорить с его столь бредовым измышлением по поводу моих действий. Только и смогла, что ошарашено проблеять:

 

- Смотрю, ты слишком подробно обо мне информирован.Даже о том осведомлён, о чём я и сама не ведаю.

 

- Работа такая, - самодовольно подбоченился умный идиот, посчитав моё удивление подтверждением придуманной им бессмыслицы. – Хочешь жить – умей вертеться, всё знать и этим знанием вовремя воспользоваться.

А я очень жить хочу, и к тому же, жить хочу как можно лучше.

А ты, сдаётся, сможешь мне в этом помочь.

По большой дружбе, так сказать.

Ведь, правда, Верна?

Поделим удачу пополам?

Из нас может получиться неплохая команда.

 

- Что ты делить собрался? – со вздохом протянула я, тоскливо оглядываясь на ожидающий нас путь.

 

С таким энтузиастом продолжать его вообще не хотелось больше.

 

– Драконов, что ли?

 

- Можно и драконов, - беззаботно хохотнул умник. – Если бы, конечно, это было возможно.

Но подозреваю, делить придётся то, что от них осталось: доказательство существования этих монстров, славу открывателей давней загадки, почести и, конечно, денежки.

Слава, насколько я знаю, неплохо продаётся.

 

Да уж, сболтнула глупость на свою голову.

Теперь иди туда — не знаю куда, и ищи то — не знаю что.

Вот не хотела же ни проблем, ни друзей. Даже глазом моргнуть не успела, как обзавелась и тем, и другим.

А хочу ли я такое счастье?

Хоть бы кто потрудился спросить.

13. 4. Часть 1. Дорога. 4.3. Подружка юности.

Ночь упала на головы внезапно, словно кто свечу задул.

Вот только что тянулся резиной нудный серый день и вдруг свет померк. Почувствовала себя прибитой из-за угла мешком.

Водились бы у нас боги, о которых изредка шепчутся выжившие из ума старухи-попрошайки, то уж точно списала бы такую резкую смену суток на их шалости.

Болтливый мой спутник и глазом не моргнул. Чувство удивления, подозреваю, в нём напрочь отсутствует. Хотя, правда, болтать об идиотских своих планах перестал, озаботившись нашим ночлегом.

 

Каменная долина, словно и не собиралась заканчиваться.

В ночной тишине по-прежнему слышалось тихое шуршание немеряно расплодившихся хозяек этого мрачного местечка. Следить за ядовитыми местными красотками при свете звёзд стало практически невозможно. И даже бледная луна, сонно выглядывающая из-за туч, была не в силах наградить нас ночным зрением.

Я растеряно остановилась, нервно переступая с ноги на ногу, как стреноженная лошадка, беспомощно таращась на сгустившиеся вокруг тени.

Мечтать пристроить свою уставшую задницу в безопасное местечко, можно было даже не начинать. Смарт на мой отчаянный стон внимания не обратил, лишь споро, не оглядываясь, нырнул в темноту.

 

Меня от такого предательства чуть не перекосило, и о ночных страхах забыла.

 

- Вот скотина! А ещё в друзья-товарищи набивал…

 

Закончить свою гневную, обличительную речь я не успела.

Жарко дышащая тень прыгнула мне на спину, резко повалив на камни. Конкретно приложившись лицом о землю, что красоты мне точно не прибавило, я мигом заткнулась, забыв про все свои мелкие обиды.

О так пугающих меня змеях тоже, кстати, не вспомнила. Если бы сползлись они все вдруг на мою скрюченную фигурку, наверное, даже не заметила бы.

В голове колом застряла только одна мысль:

 

- Вот она, смертушка. Не разминулись, значит.

 

Чёрная смерть щекотала мне шею усами, словно старательно принюхиваясь.

Я, зажмурившись, покорно ждала своей безвременной и, скорее всего, весьма болезненной кончины. Но мгновения, казавшиеся мне вечностью, бежали, а ничего не происходило.

Смерть топталась по моей спине огромными мягкими лапами, даже не думая выпускать, ожидаемые, когти. При этом она ещё и весьма мелодично мурлыкала.

Я открыла один глаз и чуть повернула голову. Клыкастая морда, казалось, ухмылялась, посверкивая огромными зелёными глазищами. Пламя этих глаз слепило. Медленно выдохнув, я растеряно проблеяла:

 

- Привет, Соня.

А ты что тут делаешь?

Стал быть твой хозяин уже недалече. Догнал всё-таки. Гад.

 

Ответа я не ждала. При всём своём уме сумеречные кошки не умеют разговаривать. Хотя теперь уже совсем бы не удивилась знакомому смешку и появлению стройной гибкой фигуры, выныривающей из ночи, словно откинув чёрный кусок пространства.

Но ответ, к моему ужасу прозвучал, и вовсе не тот, который ожидался.

Мгновение назад казавшаяся ласковой, кошечка вдруг зарычала, выгнувшись, словно натянутая тетива. Когти она всё же выпустила, разорвав, скрывающий мои плечи, плащ. Дикий вой, полный боли и обиды, сменился протяжным, почти человеческим стоном.

Я вскочила пружиной, отбрасывая разодранную одежду. Соня могла запустить в меня клыки, и была бы права. Арбалетная стрела в боку любого могла лишить разума.

Но подружка юности не забыла, кто её пару лет назад отпаивал молоком в трущобах окраин Вечного города, пряча от неусыпной стражи.

Она повалилась на бок рядом со мной. Лежала, мелко дрожа всем телом. В угасающих глазах застыла тоска и непонимание. Яд уже, видимо, начал действовать, сковав болью и неподвижностью. Я знала, что ничего не смогу сделать и от этого чувствовала себя особенно гадко. Даже не замечала, что реву в голос, вытирая рукавом хлюпающий нос.

 

Смарт появился неслышно, будто ночной дух.

Самодовольно взмахнув арбалетом, он наклонился над беспомощной кошкой и одним рывком вырвал из неподвижного тела посланную им убийцу. Еле слышный стон достиг моих ушей.

То, что Соня всё ещё жива, казалось чудом. Впрочем, Лордин упоминал о том, что ядом его так просто не свалить. Конечно, он был отчасти человеком, но всё же…

Ещё не сформировавшаяся в мозгу мысль принудила меня встряхнуться. Я вскочила, как безумная, яростно оттолкнув мерзкого бродяжку. Смарт даже спрашивать не стал, что вдруг на меня нашло, просто молча отдал мешок.

 

Я очень надеялась на волшебную мазь знахаря. Ведь моя нога после её применения была почти как новенькая.

Соня с благодарностью глядела на меня, скачущую вокруг неё в безумной надежде.

Смарт тоже не вмешивался. Сидел в сторонке на камушке, всё ещё насторожено вглядываясь в темноту. Арбалет он отложил в сторону, а в руках держал кинжал, которым так и не решился добить свою жертву, видимо, успев заглянуть в мои почерневшие от горя глаза.

 

Кошка умерла тихо, словно уснула. В последний момент боль отпустила её, и за это она благодарила меня прощальным вздохом. Мои слёзы высохли. В груди появился камень. И так хотелось этим камнем размозжить голову идиоту, непонимающе пожимающего плечами рядом.

 

- Ты действительно неравнодушна к сумеречным котам, - протянул он озадачено, взлохмачивая запылившиеся в дороге кудри.

 

- Это была кошка, и её звали Соня, - глухо ответила я, отворачиваясь, чтобы накрыть длинное чёрное тело рваным плащом.

 

Холода я почему-то больше не чувствовала, да и ветер к ночи утих.

 

- Ну, извини. Я не знал, что это твоя подружка. Думал, вообще-то, что тебя от смерти спасаю, ну и себя заодно.

Глупо было бы надеяться, что стану церемонится с питомицей Лордина, готовясь убить её хозяина.

Да и она, кстати, вряд ли бы меня пощадила, в отличие от своей давней приятельницы, – Смарт развёл руками, скорчив виновато-сожалеющую гримасу.

14. 5. Часть 1. Дорога. 5. 1. Тени прошлого.

***

Родители любят своих детей – это закон природы.

Во всяком случае, так утверждал мой учитель, и причин сомневаться в его правдивости у меня не было.

К сожалению, люди умудрившиеся, явно каким-то чудом, произвести меня на свет, при всей своей учёности с этой аксиомой познакомиться видимо позабыли. Не то чтобы они были плохи или злы, вовсе нет. Эта семейная пара мало чем отличалась от множества других. Просто на суетную жизнь у них совершенно не было времени, которое всё без остатка принадлежало работе.

Я ещё удивляюсь, как им друг с другом-то удалось встретиться.

А обо мне же родители вспоминали лишь при крайней необходимости, благополучно сдав своё случайное дитя на руки няньке и учителям, которые меня, собственно, и воспитали.

 

В связи с тем, что наши встречи за семейным круглым столом были крайне редки, их подобием я не стала.

Когда они впоследствии это обнаружили, то очень удивились.

Впрочем, я не считала себя чем-то обделённой. Такая жизнь казалась привычной.

И потом, у меня была Синилья. Не всем везло с младенчества чувствовать себя по-настоящему любимыми. Люди нашего круга обычно жили без лишних эмоций, отвлекающих от главного. Главным же было поклонение науке.

 

Мир, ранее наполненный страстями и магией, теперь погряз в бесконечном равнодушии.

А ещё говорят, что ненависть разрушительна.

Самое опасное, как на мой взгляд, – безразличие.

Когда не выбирают средств, неуклонно продвигаясь к цели, становится по-настоящему страшно. И тот, кто способен испугаться этого, вряд ли будет принят и понят господствующим ныне обществом. Его отвергнут с брезгливым осуждением.

Так однажды случилось со мной.

Так случалось с теми, кто не принимал устоявшийся уклад. Даже среди учёных встречались уникальные особи, способные чувствовать.

Но голоса, протестующие против царящих в нашем мире бесчеловечных законов, были чрезвычайно тихи. К тому же обладатели такого атавизма, как мораль, обычно надолго на этом свете не задерживались.

 

Удивительно, но вспомнить лица людей, подаривших мне жизнь, получалось с трудом, хотя я и успела прожить с ними под одной крышей почти восемнадцать лет.

Отец – высокий крупный мужчина, носил очки в золотой оправе, которые почему-то ему ужасно не подходили и казались чем-то инородным на круглом румяном лице. Три волоска на подбородке он гордо величал бородкой, ухаживая за этой неуместной растительностью с особой тщательностью.

Второй его гордостью были предки. Портреты ныне покинувших этот мир маститых учёных в традиционных чёрных балахонах висели на стенах нашего особняка. Впрочем, это было всё его наследство.

Старинный дом, похожий на небольшой дворец, отцу достался при удачной женитьбе. Поговаривают, что при этом не обошлось без тёмной истории. Я совершенно не знаю подробностей, но про родителей своей матери никогда ничего не слышала.

 

Мама была немногословной. Невысокая, с резкими чертами смуглого лица. Она напоминала мне отцовскую тень. То ли боялась его, то ли так страстно уважала.

Только любви я между ними никогда не замечала. Это чувство вообще считалось излишним, отвлекающим от действительно важных эмоций.

Страсть к познанию тайн – вот, чем были наполнены сердца настоящих мудрецов, заседающих в Совете объединённого государства.

 

Отец же считал себя настоящим учёным, и внимательно следил за тем, чтобы ни в коей мере не отличаться от других.

Именно поэтому он неустанно твердил о своей верности науке, величая её единственно возможным для нас счастьем. С его слов выходило, что только она, наука, способна просветить умы, воплотить в реальность мечты, подарить комфорт и благополучие. Только она могла противостоять мраку невежества и нищеты, царившему в далёком прошлом.

 

Отец смеялся над древними магами, упрямо называя их лжецами и шарлатанами.

Теперь же в новом мире, где господствовал разум, а не бессмысленные заклинания, им не было места.

Предать эту единственно верную истину означало добровольно обречь себя на пустое никчёмное существование без успеха, достатка и надежды на удачу.

 

Родитель себе такого не желал, и о подобном даже думать не советовал. Любимой темой для разговоров за круглым обеденным столом было бесконечное восхищение степенью развития современной науки, а так же постоянное напоминание об коварстве старых магов, их бессилии перед мудрецами-учёными.

И непонятно было чего больше звучало в отцовских речах: презрения к магам, или же неосознанного страха перед ними.

 

Чаще всего мы боимся того, чего не понимаем.

Все вокруг делали вид, что вытеснили из своей души этот страх, как и магов из современной жизни, но полной уверенности в этом никто не имел.

Мудрецы твердили о том, что лишь наука и современный уклад приведёт мир к процветанию. Прошлое же, частью которого были маги и прочие нелюди, по их словам, подлежало уничтожению, ибо могло повредить прогрессу, привести к началу нового витка самоуничтожения человечества.

 

В качестве подтверждения своей правоты, правящая группа учёных приводила известные из хроник исторические данные.

Именно маги развязали войну с драконами, бывшие некогда хозяевами нашего мира. После ухода драконов ненависть заставляла народы уничтожать друг друга в бесконечных войнах. Победа науки над магией, растратившей свои силы в бессмысленной борьбе за величие, упразднила различия между людьми и объединила их в единое государство.

 

Были забыты древние названия народностей, рас, городов и королевств. Мир стал един, государство в нём было одно, которое даже не потрудились как-либо обозначить, надеясь безликостью стереть в памяти его граждан былое разделяющее их разнообразие.

 

Свои крамольные размышления об устройстве современного мира я всегда благоразумно держала при себе, но с трудом удерживалась от изучения старины, казавшейся мне такой яркой, разнообразной и загадочной.
 

15. 5. Часть 1. Дорога. 5. 2. Тени прошлого.

Когда умерла Синилья мне было шестнадцать с небольшим.

Старость и болезни таки доконали её. Ещё накануне она казалась бодрой, непривычно оживлённой. Я, как обычно, навестив её украдкой, с удивлением наблюдала метание няньки по ветхой лачуге, в которой ей доводилось жить.

 

После злополучного ночного возвращения из-за «черты», мне было крайне трудно выбраться из дома. Но Сенилья прислала малолетнего оборванца с просьбой о встрече. Я не решилась отказать любимой больной старухе, хотя и знала о грядущем наказании.

 

В тот день мне даже подумалось, что болезнь покинула хрупкое тело.

Синилья была маленькой и казалась ещё меньше из-за уродливой сутулой спины. Но её лицо удивляло неожиданной молодостью, возможно, через белозубую улыбку или сияющие, словно агаты, чёрные глаза. Её волосы всегда были уложены в высокую замысловатую причёску, резко выделяющуюся на фоне простой ветхой одежды. Седых прядей я не видела. Странный, темно-синий цвет её кудрей невольно привлекал внимание, принуждая вертеть головой, следуя взглядом за владелицей такой диковинки.

 

Показалось, что нянька решила срочно прибраться в комнате и без того довольно опрятной. Она суетливо перебирала свои пожитки, складывая их в матерчатые сумки. Заметив моё любопытство, старуха совсем по-девчоночьи подмигнула:

 

- Кому-то ещё сгодится моё барахло. Нуждающихся в нашей округе хватает.

 

- А тебе уже не нужно? – непонимающе захлопала я глазами, поправляя ленту, вплетённую в длинные тогда ещё волосы.

 

- Мне уже ничего не нужно, - радостно улыбаясь, заверила меня нянька.

 

Я не нашла что ей на это сказать.

Закончив свои таинственные сборы, Синилья подошла ко мне и порывисто обняла.

 

- Береги себя, девочка.

Помни, у тебя впереди непростой путь, да деваться некуда – выдюжишь. Только верь и всё сбудется, даже то, чего не загадывала.

Прабабкины дневники сохрани в тайне. Рано ещё эти записки свету показывать.

Про меня не забывай. Память тёплая – в стужу согреет.

 

- Ты прощаешься, что ли? – прозрела я вдруг. – Куда это собралась?

 

- Прощаюсь, - не стала скрытничать Синилья. – Вот и моё время пришло. Дождалась-таки.

 

Я ещё хотела поспрашивать, про какое такое время бормочет старуха. Подумалось даже, что совсем бедолаге с головой плохо стало. Но нянька разъяснить ничего не захотела и от вопросов отмахнулась привычным: подрастёшь – поймёшь.

В общем, платок мне в руку сунула с торопливой просьбой:

 

- Сохрани, сгодится ещё подарочек.

 

А после в дверь вытолкала, чмокнув в лоб на прощание. Я всю дорогу домой ломала голову лишь над одним вопросом:

 

- Что это было?

 

Но по возвращению все загадки у меня быстро вылетели из головы.

Лишь спустя несколько дней, когда я прибежала к знакомой перекошенной двери, чтобы отыскать ту, которая единственная способна разделить мою боль, ужас и негодование, правда о странном прощании открылась.

Лачуга Синильи была заколочена. Знакомый старик-знахарь лишь печально развёл руками:

 

- Её больше нет с нами.

 

В тот миг день стал для меня ночью, а я сделала первый шаг навстречу теням. С горем пришлось справляться самой. Поделиться им мне больше было не с кем.

 

Чёрная весть обрушилась на меня уже после того, как вера в счастливую судьбу рухнула в небытие.

 

А началось всё с моего наказания за непослушание и визит к старухе. Когда я тогда только вернулась от Синильи, меня ждали новости, заставившие на время забыть о вопросах.

К наказанию я, в общем-то, была готова.

Только кто же знал, что наказанием для меня станет экскурсия в святая святых – лабораторию отца. За прогулку без разрешения меня даже ругать не стали, словно привычно моего отсутствия не заметили.

 

Не успела я войти в прихожую, как слуга Тилиан, явно поджидающий меня у двери, объявил мне об отцовском повелении явиться пред его ясные очи, скрытые за стёклами очков.

Мама так же ждала меня в библиотеке. Впрочем, при моём появлении она даже головы не повернула. Сидела в кресле с отрешённым видом, совершенно погрузившись в свои мысли.

Мне было объявлено о зачислении меня в Академию. Видимо, следовало радоваться, но почувствовала я, скорее, замешательство. Правда, проявления от меня каких-либо чувств никто не ожидал.

По традиции все будущие ученики вознаграждались традиционным посещением «застенков». Почему так «за чертой» называли лаборатории при храмах науки, я не знала. Но мысли у меня по этому поводу были, и они мне совсем не нравились. Шептались, что бродяг сгоняли в храмы совсем не для праздничного поклонения. К тому же, людей, вернувшихся из «застенков», ещё никто не встречал.

В общем, намеченное мероприятие меня не очень вдохновляло. Зато отец выглядел самодовольным, предвкушая рассказ о своих достижениях.

 

Ближайший храм науки находился на площади.

Следует вспомнить об устройстве Вечного города. В центре был воздвигнут самый большой из храмов и на мой взгляд самый ужасный, напоминающий серую скалу.

От него в разные стороны, как солнечные лучи, разбегались широкие улицы, где обычно селилась учёная знать. Далее улицы становились поменьше и извилистее. Их называли купеческими, хотя там жил и другой богатый люд. Следом в переулках обосновались мастеровые.

Остатки древней стены, прежде очерчивающей город, отделяли неблагоприятное место, прозванное «за чертой», где ютилось разное неимущее отребье: бродяги, калеки, нищие, воры и маги.

 

Наш особняк был одним из ближайших к главному храму города, где, кроме лабораторий наиболее уважаемых учёных, имелся так же зал Совета мудрецов.

Хотя идти до площади было совсем недалеко, отец настоял на том, чтобы мы погрузились в безлошадную карету. Этот шумный и громоздкий транспорт был новинкой. Мало кто мог позволить себе такую роскошь.

16. 5. Часть 1. Дорога. 5. 3. Тени прошлого.

  Храмы я не любила никогда. Они пугали меня суровостью серых каменных стен и тяжёлыми мрачными сводами. Всегда подозревала, что колонны когда-нибудь не выдержат и потолок упадёт на головы тех, кто так беспечно не замечает опасности.

К счастью, лаборатории размещались в пристройках, связанных с самим храмом длинными коридорами. Эти помещения имели округлую форму, в отличие от храма, похожего на прямоугольный столб, и напоминали лепестки цветка.

Отец пригласил меня в один из этих лепестков. В прихожей он потребовал поклясться в хранении тайн. Я традиционно приложила правую руку к сердцу.

Далее он просил подождать. Они с мамой облачились в белые халаты и прошли в следующее помещение, захлопнув железную дверь у меня перед носом.

 

В комнате, где мне приходилось терпеливо сидеть, было много книг. Я честно боролась с любопытством какое-то время. Потом всё же взяла одну с ближайшей полки.

Прочесть я ничего не успела, только взглянула на иллюстрацию, на которой были изображены части человеческого тела. Картинка была довольно неприятной. Я не понимала, зачем нужно расчленять мертвеца и после запечатлевать на бумаге этот зловещий натюрморт.

До сегодняшнего дня моё образование не касалось подобных отраслей науки, хотя поверхностное знакомство с устройством человеческого тела имело место на занятиях.

 

Мудрецы истово охраняли от не посвящённых свои исследования.

Лишь Академия открывала двери, позволяя войти в круг избранных.

 

Моя озадаченность была прервана громким пронзительным криком, полным боли и отчаяния, заглушить который не могла даже массивная дверь.

Я вскочила, уронив книгу на пол.

Мысли заметались, как испуганные мыши в клетке.

Кто так мог кричать в лаборатории учёных?

Там произошло какое-то несчастье?

Нужна срочная помощь?

Кого-то следует позвать?

Кого?

 

Дверь распахнулась вовремя. Ещё минута и я бы помчалась на улицу с безумным видом приставать к прохожим, умоляя о незамедлительной помощи. Ведь там за дверью были родные мне люди. С ними что-то могло случиться. В том крике было столько муки, что я задрожала всем телом от невольного сострадания.

 

Отец появился на пороге просто передо мною, топчущейся прямо по обронённой книге. Я даже удивилась его появлению. Обладая развитым воображением, уже успела навыдумывать себе всяких ужасов и заподозрить, что он, скорее всего, валяется где-то там бездыханным.

Впрочем, выглядел он очень даже бодрым, каким-то непривычно эмоциональным.

Оглянувшись, он, дал указание невидимой для меня матери:

 

- Заполни отчёт, Эсмина. Результат, к сожалению, отрицательный. Но причину смерти опиши, как обычно, подробно.

И кстати, болевой порог у этого объекта был значительно выше, чем у предыдущих. Не забудь это отметить.

 

- Конечно, Крон. Конечно, - безжизненный голос матери вернул мне способность соображать.

 

- Кто-то кричал. Что случилось? – напряжённо обратилась я к отцу, заранее боясь услышать его ответ.

 

- Случилась работа, только и всего, - равнодушно бросил он мне, даже не взглянув в моё потрясённое лицо. – Это обычная практика. Привыкай, Верна. И, кстати, подними книгу. Ты можешь её испортить.

 

 

Испортить книгу нельзя, человека же можно. Данная логика просто не укладывалась у меня в голове. Отнять чужую жизнь во благо чего бы то ни было – отвратительно, мерзко, кощунственно, жестоко.

Мысленно перечисляя эпитеты, очень точно характеризующие людей, ранее казавшихся добропорядочными и благочестивыми, я уже почти не вслушивалась в слова отца. Смотрела только на его руки, обагрённые кровью.

 

- Ты поранился? – спросила, без надежды на утверждение.

 

Дважды два я уже сложила. Просто не хотелось в это верить.

 

- Да, надо помыть руки, - благодарно кивнул он мне, возвращаясь в помещение. – Занимаясь настоящим делом, трудно не испачкаться.

 

Я последовала за ним, отшвырнув мешающую пройти книгу ногой в сторону.

Оказавшись в большой светлой комнате без окон, сначала растерялась. Света здесь было много. Круглые лампы, прикреплённые к потолку, были похожи на дюжину пойманных в ловушку солнц.

У стен стояли стеклянные шкафы, заполненные пробирками, банками с цветными жидкостями. На столах, тоже белых, лежали странные инструменты и приспособления, чем-то неуловимо напоминающие орудия мясников.

 

Мать в белом халате прилежно писала, сидя за маленьким угловым столиком.

Мой взгляд метался из угла в угол, не желая останавливаться на единственном ярком пятне.

В центре стоял большой стол.

На нём лежал подросток, где-то моих лет.

Точнее там лежало то, что от него осталось.

 

Отвратительная картинка из книжки ожила. Кровь стекала по желобам, проделанным в уголках стола, попадая в специальные сосуды.

 

Я ещё успела глухо спросить:

 

- И это работа учёных-мудрецов?

 

Ответа не ждала.

Моё тело свело судорогой, желудок взбунтовался. Извергая из себя завтрак прямо на блестящий мраморный пол, чувствовала только одно: смесь боли, ужаса и ненависти.

 

Мать чуть ли не впервые посмотрела на меня с чувством.

Это был гнев.

Конечно!

Я же совершила святотатство – осквернила их храм, священное место, где они приносят кровавые жертвы злодейке науке.

 

Значит, в подвалах храма действительно устроены застенки для обречённых на гибель.

 

Отец к моей выходке отнёсся много терпимее.

 

- Ничего, привыкнешь со временем. Будет, конечно, вначале немного неприятно. Но наука требует жертв!

 

С видом добродушного мясника, он даже заботливо похлопал меня по спине.

 

- Я не хочу привыкать, - совсем тихо сказала я, вытирая рот тыльной стороной ладони.

ТЕЛЕГРАМ

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Большая библиотека с любыми жанрами и авторами

Большая Библиотека

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги