Драконья принцесса

Глава 1

Я была никому не нужным ребёнком, принцессой из вырождающегося королевского рода, чью давно пошатнувшуюся власть мог бы укрепить наследник мужского пола. Но двадцать два года назад моя мать едва-едва разрешилась от бремени девочкой, то есть мной. Король был разочарован.

С тех пор, если не считать старину Грэма – королевского алхимика, обо мне помнили только няньки и гувернантки. Думаю, тогда королева или советники убедили отца, что хоть какой-то наследник лучше никакого. В конце концов, принцесса годится, чтобы заключить династический брак и выгодный союз. Если повезёт, то из королевской дочери даже может получиться королева, ведь законом это не запрещено. Тут уж всё зависит от самой принцессы, от её ума, хваткости и прозорливости.

Но годы шли и скоро всем стало понятно, что я не такая принцесса, и хорошей королевой мне не быть. Мой отец старел и всё громче шептались по углам придворные, что от былого величия королевского дома не осталось и следа. Один за другим зрели заговоры. До поры они не дозревали, но напряженность при дворе и количество волевых лидеров, обещающих сторонникам поднять страну с колен, росли не по дням, а по часам.

Ради справедливости стоит сказать, что наше величие улетучилось не за одно поколение. Ходили легенды, что в жилах Дрюдраков, то есть наших, когда-то текла кровь драконов. Но после череды неравных браков драконья сила иссякла, повергнув королевский род в пучину бесславного вырождения.

Венцом этого безобразия стала я.

Естественно, ни один уважающий себя заговорщик не верил в бредни о драконьей крови. Но народ верил. Народ гордился, что им правят наследники великих драконов, и по вечерам бабушки рассказывали внукам сказки о сильных и справедливых правителях, спустившихся с небес, непобедимых и огнедышащих. Даже наш город словно хранил память о властителях неба. Звался он Хольтенбург и располагался на холме, а его стены венчались широкими и высокими площадками, будто специально созданными для посадки дракона. Но во всё это мог верить только ребёнок или человек с чистой душой и богатой фантазией, знакомый с легендами нашего королевства.

Думаю, силой, умом и хитростью мой прапрапра...прадед обделён не был. Но был ли он драконом? Это вряд ли. У него хватило ума оставить о себе долгую добрую память, и на его фоне все последующие правители выглядели всё бледнее и бледнее.

И вот в одну не самую прекрасную ночь дверь моей спальни нервно скрипнула, впуская мою верную служанку Клотильду. Я не спала, будто предчувствуя надвигающиеся события, и приподнялась на постели.

- Ваше Высочество, пора! – шёпотом воскликнула Клотильда, грозя уронить мне на одеяло свечу из дрожащей руки.

Стараясь держаться подальше от прыгающего огонька, я выслушала новость о дворцовом перевороте. Я поверила сразу и не стала тратить время на возгласы неверия и отчаяния, хотя эти чувства мгновенно возникли в душе. Я постаралась справиться с ними, подумав, что происходящее похоже на игру. Не может быть, чтобы это происходило со мной, я не могу быть в опасности, это не мне предстоит побег в ночи и не меня будут ловить вездесущие люди королевы, наводнившие дворец в последние дни.

Вздохнув, я спрыгнула с кровати и кинулась к ширме и гардеробу, чтобы переодеться. Здесь среди пышных платьев, юбок и накидок ждал своего часа мужской костюм, приготовленный на этот случай. И, конечно, деньги.

Старый король отказывался верить в возможность предательства, а я - нет. Слишком многое сошлось в последнее время в одной точке, чтобы и дальше позволять себе блаженствовать в слепом бездействии. Странные незнакомцы, холод в глазах жены отца, притихший, словно перед бурей двор… Принцессу-мышку никто не принимал в расчёт. Но я не была слепа и многое подмечала. К тому же верная Клотильда исправно приносила мне сплетни с кухни, где то и дело появлялись слуги всех вельмож королевского дворца. Она только подтверждала догадки, которым не хотело верить моё трусливое сердце.

Больше всего мне хотелось зажмуриться и сделать вид, что меня переворот не касается. Пусть он сам как-нибудь рассосётся! А я лучше заберусь обратно в кровать, зажмурюсь, укроюсь одеялом с головой… От мысли, что сейчас придётся рисковать, бежать у меня в животе свился ледяной узел. Но на кону стояла моя свобода. И трон Гордиславы.

Свеча в руках служанки продолжала подпрыгивать от волнения. Клотильда тоже боялась и у неё тоже не было опыта побегов. Она была всего лишь молодой девушкой, чуть старше меня. Всего лишь служанкой, даже не принцессой. Помощь мне могла обернуться для неё ещё более плачевно, и мы обе прекрасно это понимали.

Я не знала доведётся ли мне ещё быть принцессой, или эта часть жизни ушла безвозвратно вместе со снятой королевской одеждой. Сейчас мне это, пожалуй, было всё равно. Мне давно привили нелюбовь к своему статусу принцессы Маргариты Дрюдрак, да и провести остаток жизни будучи узницей какого-нибудь отдаленного монастыря мне совсем не хотелось. Был ещё вариант насильного замужества, дабы захватчики трона смогли сохранить лицо, или плахи, но оба они меня почему-то не устраивали. А может, я упускала что-то ещё пострашнее?

Через три минуты меня было не узнать. Где та серая мышь, что чаще пропадала в библиотеке, нежели в обществе юных фрейлин? Я собрала волосы в хвостик, надела бриджи, простой камзол и шляпу. Из зеркала на меня смотрел молодой, стройный юноша с кинжалом на поясе. Мы вышли в коридор. Стражи не было, зато весь дворец гудел, как растревоженный улей. Отсутствие охраны меня смутило, ведь королевскую дочь должно охранять днём и ночью. Так куда же делись гвардейцы? Не иначе их отвели, чтобы дать дорогу кому-то, чьи намерения на мой счёт далеки от благих…

Я стиснула зубы, чтобы не стучали, и схватила Клотильду за руку. Кого-то мы опередили своим уходом? Как бы там ни было, мы умудрились покинуть покои в своеобразном пересменке, когда те, кто должен был защищать меня, уже ушли – то же предательство, а те, кто был призван пленить меня, ещё не появились. Мы не медлили, покидая эту часть дворца.

Глава 2

Фуух... Это был посыльный. Не дождавшись ответа от перепуганной меня, он подсунул письмо под дверь и удалился. Я почувствовала себя круглой дурой, ведь это всего лишь пришёл ответ от Норотустры.

Завтра днём он приглашал на встречу... господина Гошу Макрона. Довольно потирая руки, я вернулась в кабинет, откуда в ужасе убежала пять минут назад. Теперь я пританцовывала. Энтузиазм от благополучно начатой аферы породил во мне эйфорию. Хотелось прямо сейчас пойти и всё всем доказать, но я сдержалась, подмечая в себе небывалые перемены настроения.

Я перевела дух и вернулась к изучению «Колдовских зелий». Теперь, когда страх и домыслы не замутняли мой взгляд, я внимательнее вчиталась в книгу. Оказалось, что среди рецептов зелий есть те, что помогают наложить заклинание и так называемые антизелья - для расколдовывания или определения вида наложенной магии. Вопреки былым сомнениям кое-что я всё-таки поняла в мудреной книге. И кажется даже могла применить эти знания на практике.

Это было уже интересно. Если получится понять природу розовой молнии, возможно, я смогу избавиться от неё. Правда два существенных "но" несколько умаляли мою надежду на лучшее. Во-первых, все рецепты имели побочные действия. Да ещё какие! А во-вторых, ингредиенты там требовались очень редкие и дорогие. Не каждый зельевар рискнёт хранить у себя на полке ядовитый глаз болотного слизня - его ещё достать надо, кстати, или песок, осыпавшийся со старого тролля - тоже очень редкая штука.

Я так и представила себя с совочком и веником, вежливо стучащуюся в троллью пещеру с просьбой подмести там пол... Что ж, тем важнее было устроиться на работу в аптеку Норотустры. Уж там-то должно быть вдоволь и песка, и глаз, и хвостов с зубами всяких тварей.

Я засиделась до поздней ночи, и так и эдак примериваясь к будущей работе с антизельями. Носила себе из кухни бутерброды с маслом, большие зеленые яблоки и чай с печеньками. Перебивалась сухим пайком и совсем на это не жаловалась. Я только начала распробовать самостоятельную жизнь, где не было места ни этикетам, ни протоколам. И мне эта жизнь нравилась, ведь раньше я была птица подневольная, хоть и принцесса, а теперь оказалась сама по себе.

На следующий день, одевшись теперь в синее платье, я смело толкнула входную дверь аптеки и вошла внутрь. Услыхав трель входного колокольчика, ко мне кинулся управляющий, который по виду посетителей сходу определял насколько большую кучку денег они тут оставят. Мой вид его воодушевил необыкновенно, ведь макияж я сделала такой же как вчера и собиралась этим образом пользоваться на постоянной основе.

- Я к господину Норотустре, - я помахала письмом-приглашением перед лицом разочарованного клерка.

- Как вас представить? - сменил он тон с заискивающего на деловой.

- Скажите, что Гоша Макрон ожидает аудиенции.

Я осталась верна первоначальному замыслу и теперь готовилась к предстоящему представлению. Через пять минут меня провели вглубь аптеки, где в небольшом кабинете меня ожидал Филипе Норотустра.

Я думала увидеть кого-то наподобие старины Грэма, т.е. старого, согбенного годами и долгими размышлениями человека не самой опрятной наружности. Но владелец аптеки оказался далёк от этого образа. Он был высок и полноват, в возрасте, но молодился, носил очки в роговой оправе и аккуратную стрижку. Одет он был в брюки, рубашку и тёплый шерстяной жилет.

К его чести он мастерски скрыл первоначальное удивление тому, что его посетителем оказалась женщина. Да ещё какая! В немолодом аптекаре чувствовался стержень, жизненный закал, позволяющий ему держать лицо в любой ситуации.

- Прошу, садитесь, мадам Макрон, как я понимаю? - начал диалог он.

- Мадемуазель, - совершенно справедливо поправила я его. - Я была чрезвычайно рада получить ваше приглашение на беседу.

Кабинет оказался мизерным, Норотустре тут было явно тесно. Его массивный стол занимал основное пространство помещения, сбоку стоял шкаф, за стеклянными дверцами которого хранились пыльные стопки свитков разного размера. Ещё в кабинете имелось аптекарское кресло и стул для посетителей. Позади Филипе располагалось окно, выходящее в тихий проулок.

Я присела на стул и в доказательство своих слов, словно вещдок, выложила на стол письмо Норотустры, чтобы ему было никуда не отвертеться от меня.

- Признаться, я несколько удивлён, что вы дама, - честно предупредил меня аптекарь, а я почувствовала лёгкий укол совести. Почти незаметный, потому что нечего такие объявления развешивать: мужчина, сорок лет и так далее. Что же мне теперь, если я не мужчина, делать?

- Вот как, господин Норотустра? - я подняла брови над пенсне в самом честном удивлении. - Надеюсь вы не разочарованы?

Глава 2 ч. II

Конечно, я специально писала письмо в таких выражениях, чтобы сойти за мужчину, но при этом не лгать в открытую. Приняв меня за ученика Грэмивальда, Филипе всерьёз заинтересовался моей кандидатурой, о чём недвусмысленно дал понять в приглашении. Отказаться от своих слов он без потери лица теперь не мог, а именно этого я и добивалась.

- Ну что вы, как можно? - не без иронии ответил почтенный зельевар. - Ведь сам королевский алхимик отзывался о вас в лучших эпитетах!

Похоже, Филипе догадался, что его провели и что старый соперник посмеялся над ним. Я поспешила исправить ситуацию, ведь даже будучи принцессой знала: ни к чему хорошему не приведёт, если человек, от которого ты зависишь, чувствует себя дураком.

- Вы подыскиваете зельевара, господин Норотустра. Что для вас важнее: его пол или умения? Я сожалею, что невольно ввела вас в заблуждение, но уверена, что вы в достаточной степени щедры и великодушны, чтобы несмотря ни на что дать мне шанс доказать уровень моих навыков и познаний в зельеварении. Что скажете?

В кои-то веки мне пригодились занятия по словесности и дипломатии, которые меня заставляли посещать как наследницу престола. После моих слов Филипе немного оттаял, а через пару минут раздумий кивнул.

- Я посмотрю на вас в деле, раз уж вы пришли.

Большего мне и не требовалось! Мы прошли из кабинета по коридору и оказались в весьма внушительной по размерам лаборатории. Я бы присвистнула, если б умела.

Чего здесь только не было! Даже у королевского алхимика не имелось стольких приборов, большинство названий которых я даже не знала. В глубине души завозился червячок сомнения, что смогу произвести должное впечатление на Норотустру. Тем временем мы прошли мимо нескольких стеллажей, уставленных разного рода банками, склянками и коробками с надписями, и рабочих столов, за которыми работали несколько зельеваров. В халатах, масках и перчатках они трудились над созданием каких-то лекарств.

Сквозь разноцветный пар и мимо булькающих котлов мы прошли к свободному столу. Вероятно, к пустующему рабочему месту, где меня ждали небольшие весы, ступка для измельчения, мерные колбы, котелки, горелки и прочие необходимые зельевару инструменты.

- Хоть вы и писали о таких сложных зельях, как "Острый ум", я прошу вас приготовить всего лишь средство от зубной боли, госпожа Гоша.

Я скрипнула этими самыми зубами. Он не верил в меня! Не верил, что я способна сварить зелье, способное пусть и на некоторое время вернуть человеку утерянные воспоминания и понимание того где он и кто он. "Острый ум" был очень популярен у пожилых богачей, когда разум им отказывал. Конечно, лечить мозг было намного сложнее, чем зубы! Но я решила не сдаваться и с кипучим энтузиазмом принялась за дело.

Рядом с весами на столе лежал список рецептов, но я принципиально решила им не пользоваться. Я поставила котёл на огонь, налила туда воды, предварительно обеззаразив её при помощи серебряного порошка. Довольно быстро нашла на полках шалфей и толчёные свиные зубы. В ожидании, когда вода закипит проверила степень измельчения зубов. Потом добавила к ингредиентам мяту и валериану, как вспомогательные элементы. Для вкуса в стандартном рецепте шел экстракт эвкалипта. Затем я взвесила всё на весах, точно вымеряв количество каждого ингредиента согласно пропорциям.

Спустя двадцать минут чёткой работы на столе перед Филипом Норотустрой стоял дымящийся отвар зубного зелья.

- Полоскать рот после каждого приёма пищи в течении десяти минут. А теперь, может, посмотрите на что я гожусь в действительности?

Норотустра, кажется, был впечатлён. Я сработала быстро, чётко и без прокола. Филипе стоял рядом, взявшись рукой за подбородок. Зельевар о чём-то крепко задумался, а потом сказал:

- Хорошо. Я беру вас. Выходите завтра, работаем с девяти часов. И да, - мне протянули книгу с рецептами, - ознакомьтесь на досуге, в некоторых зельях мы усовершенствовали рецептуру.

Не в силах вымолвить ни слова я вцепилась в сборник и молча наблюдала как Норотустра удаляется. Я ничего не понимала, а затем открыла книгу на зубном зелье и поняла, что сварила его совсем не так как здесь принято. Тогда почему меня приняли на работу?

***

Над этой загадкой я ломала голову весь вечер, но остановилась на самом простом объяснении: я просто хорошо поработала. Годы занятий со стариной Грэмом дали о себе знать в самую нужную минуту. Вспомнив о ворчливом алхимике, я тепло улыбнулась.

На следующий день я со всеми познакомилась. Моими коллегами были Артур, Клод и Ламар. Скорее всего хозяин аптеки подготовил их, потому что моё появление все трое восприняли совершенно спокойно. Или же Норотустра был достаточно эксцентричен, чтобы нанять женщину-зельевара ведьминской наружности, и к этому все привыкли.

Обстановка в лаборатории была дружественная и спокойная, никто не косился на мои бородавки и пенсне. Вообще, все были загружены работой, потому что из королевского дворца поступил заказ на двадцать пять галлонов Зелья правды. Я мысленно почесала макушку. Таким объёмом можно разговорить человек триста. Если ищешь пропавшую принцессу, например.

Я представила, как зельем угощают ничего не подозревающего Грэмивальда, который теперь единственный знал, где меня отыскать. Сразу стало так страшно, что задрожали коленки, но я уже привычно взяла себя в руки. Во-первых, Люциус на этих зельях собаку съел и уж как-нибудь распознает, что ему кое-что подмешали. Так же быстро он поймёт назначение этого "кое-чего", а вот сможет ли он с этим бороться - это другой вопрос. И вот тут притаилось во-вторых, потому что я была просто обязана что-нибудь предпринять, чтобы помешать планам королевы. Например, испортить зелье. Не совсем, а чуть-чуть, чтобы неискушённый человек ничего не понял, а тот, кто не хочет говорить правды, очень-очень сильно не хочет, смог утаить её без потери головы.

Глава 2 ч. III

Домой я вернулась, как оплёванная, так и не поняв, где ошиблась.

В аптеке я могла только молчать и хлопать глазами, потому что любое моё утверждение, что я всё делала правильно, прозвучало бы весьма неубедительно. В результате немного озадаченный Норотустра моё зелье вылил в канализацию, а я отправилась домой, еле сдерживая слёзы от такой несправедливости.

Может, это Ламар? Кинул что-то в мой котёл, пока я отвернулась или отошла. Вообще, это мог сделать любой из зельеваров, ведь я их совсем не знала. Но в глубине души я не верила, что работники Норотустры способны на такую подлость. Даже Ламар.

Что ж, итогом дня стало то, что мой профессионализм был поставлен под сомнение, и из-за меня аптека нарушила график поставок во дворец. Я удивилась, что меня не уволили сразу. И была готова повыдёргивать на себе все волосы от досады, но, к сожалению, это не помогло бы мне понять, что я сделала не так. И восстановить испорченное впечатление – тоже.

Я устало смывала макияж, сидя перед туалетным столиком. Хотелось спрятаться под одеяло и завыть по-волчьи.

Но королеве не к лицу так себя вести. Я вернулась к мысли, что посетила меня ещё на работе. Я - королева. Пусть некоронованная, пусть бесправная, и жизнь моя висит на волоске. Но это ничего не меняло. Я внезапно осознала, что хочу вернуть свой трон, что там моё место и нигде более.

Да, раньше я чуралась власти, просиживая в библиотеке или в лаборатории старины Грэма. Но теперь что-то внутри меня изменилось, я захотела наказать Грезеллу, я захотела её смерти, хотя никогда не была кровожадной. Я была в ярости - дикой и необузданной - о которой прежде и не имела понятия.

Руки мои сжались в кулаки, а ногти впились в ладони. Я смотрела на себя в зеркало и видела что-то другое, что вызывало у меня этот свирепый, ледяной взгляд. Это словно была чужая я, сродни отражению через несколько зеркал, каждое из которых стоит под углом или в тени. Не хотела бы я перейти дорогу кому-то с подобным взглядом.

Я постаралась встряхнуться, но немного отпустило меня только после ромашковой ванны. Есть не хотелось, я недоумевала, что со мной происходит в последнее время. Я будто не я. Особенно сегодня. Может, в аптеке что-то не то понюхала или выпила? Может, всему виной фиалковый гриб?

С этими мыслями я и уснула, чтобы спустя какое-то время проснуться от ужаса под взглядом демона. Из мрака ночи на меня смотрели огромные, отливающие всеми оттенками золота, нечеловеческие глаза, радужки которых пересекали вертикальные зрачки!

Мне стало нечем дышать, из груди рвался крик. Словно меня обуял кошмарный сон, который неизвестно как просочился в реальность. Сердце, казалось, вот-вот разорвётся. Потом я, кажется, завизжала не своим голосом и сделала попытку соскочить с кровати и броситься наутёк, но при этом почему-то упала с табурета, который стоял у туалетного столика.

Я ничего не понимала. Лихорадочно озираясь, я попыталась найти ужасные глаза или их обладателя. В голове роились глупые мысли о том, что вот и пришёл мой конец, что наступают последние секунды жизни, и что вот-вот в горло мне вонзятся страшные зубы неведомой твари, а из груди вырвут сердце её когти.

Но я никого так и не увидела... Всё указывало на то, что я одна в комнате. По крайней мере, спустя и пять, и десять минут никто меня так и не съел.

Я потрясла головой. Что же это было? И как я оказалась за туалетным столиком, ведь совершенно точно я ложилась в кровать.

Дрожащей рукой я зажгла свечу. Действительно, я была одна. Я убрала со лба взмокшую прядь и осмотрелась. Никого. Как и во всём остальном доме. Посмотрев на себя в зеркало, я поняла, что на белилах в ближайшую неделю можно будет здорово сэкономить. Такой бледной я себя ещё никогда не видела.

До утра оставалось совсем немного, чтобы заснуть не могло быть и речи. Поджав колени и завернувшись в одеяло, я пыталась осмыслить произошедшее. Определённо, это попахивало колдовством. А я знала только одну ведьму - Грезеллу. Получается мачеха натравила на меня какую-то тварь, но та мне толком ничего не сделала. Только ужасно напугала. В чём смысл?

Измученная этими мыслями, пережитым потрясением и полубессоной ночью, я отправилась на работу, выбрав на этот раз тёмно-лиловое платье.

Половину дня я трясущимися руками варила новую порцию зелья правды, дотошно вымеряя доли унций ингредиентов, так как понимала - очередного провала не перенесут ни моя гордость, ни карьера. Одновременно приходилось ловить на себе удивлённые взгляды Клода и холодные - Ламара. Артур оставался ко мне равнодушен. Во всём этом имелся только один плюс: я отвлеклась от мыслей об ужасном звере.

И только зайдя в уборную, я хлопнула себя по лбу, поняв в чём дело. Бородавки! Точнее та из них, что прежде красовалась на правой щеке сегодня переехала на левую! Всему виной были ночные бдения, но меня это не оправдывало. Всего второй день на работе, а вся конспирация оказалась под угрозой.

Поразмыслив, я решила оставить самовольный реквизит на месте. Пусть зельевары помучаются, гадая показалось им или нет. И вообще, какое им дело до моих бородавок?

Волшебным образом эти мысли помогли мне настроиться на более уверенную волну. Я сюда зачем устроилась работать? Чтобы раздобыть редкие составляющие для антизелий, наварить и перепробовать которые мне предстояло в немалом количестве.

Итак, для первой попытки мне не доставало тёртого когтя болотного вылезня и выдержки из корня пятисотлетнего дуба. Второе теоретически я бы смогла приготовить и сама, но очень не хотелось тратить на это время.

Дождавшись, когда на мне закончится один из ингредиентов, я отправилась в кладовую. Чего здесь только не было! Сушёные языки незатыков, красный перцовый порошок с острова Нейду и маленькие заспиртованные тварюшки, названия которых я к своему стыду не знала, поразили меня больше всего. Я, однако, многого ещё и не увидела, потому что быстро нашла требуемое. Когти и выдержка нашли своё место в потайных карманах моего платья, а я, невинно хлопая глазами, вернулась на рабочее место.

Глава 3 ч. I

На утро следующего дня я была полна решимости перевернуть кладовую аптеки вверх дном и найти всё, что мне нужно.

В гардеробе мой выбор пал на тёмно-красное платье, на фоне которого я выглядела особенно бледно, а круги под глазами обретали небывалую глубину. В последний раз я оглядела себя в зеркале, проверяя всё ли на месте. Пенсне, бородавки и закрашенный зуб исправно выполняли свою функцию по моей маскировке. В общем, я была та ещё красотка.

Я вышла из дома и принялась ловить извозчика. Обычно мне приходилось идти пешком до половины квартала, но тут с искрами из-под копыт остановился кэб, и кучер, сверкая улыбкой не первой свежести, пропитым голосом мне сказал:

- Садись, красавица! Домчу с ветерком!

Я обернулась в поисках незамеченной красотки, способной затормозить извозчика одним движением руки или мановением ресниц, или что там у неё. Было очень любопытно взглянуть на неё, но… поблизости никого не оказалось. Вообще. То есть на десять шагов вокруг никого не было.

Глаза мои едва не стали больше пенсне. Это я красавица? Может, он слепой? Тогда надо отобрать у него права на управление кэбом, а то ещё задавит кого-нибудь. Но в карету я всё же села, так как торопилась на работу.

У меня мелькнула мысль, что мужчина издевается над бедной, обиженной природой девушкой, а потом я поняла, что он просто пьян. Даже денег с меня не взял, бедолага. На прощание он отсыпал мне килограмм комплиментов, так что в аптеку я вошла примерно такого же цвета, что и платье.

Поэтому легко понять моё удивление, когда Альбер - наш управляющий - чуть не расшиб себе лицо, стремясь скорее встретить меня наидобрейшей из своих улыбок. И это при том, что он недолюбливал меня с первого дня моего появления.

- Госпожа Гоша, вы сегодня великолепны! Блистаете, как никогда! Позвольте придержать для вас дверь?

Расстилаясь и улыбаясь во все тридцать два зуба, он так и норовил ухватить меня за руку или приобнять за талию на коротком пути через торговый зал. Я ему тоже улыбнулась, намеренно сверкнув закрашенным зубом ему прямо в лицо. Точно? Ничего не перепутал? Это я великолепна и блистательна?

Манёвр возымел скорее обратное действие, и я поняла, что притворяться так невозможно. То есть вариант с розыгрышем и сговором отпал сам собой.

Недоумевая над поведением Альбера, я вошла в лабораторию и порадовалась, что необходимость обслуживать клиентов сюда его не пустит. И тут ко мне повернулись три довольные, осчастливленные моим появлением, физиономии зельеваров. Занавес!

- Гоша, тебе так идёт это платье! - сказал Клод с горячностью, свойственной его возрасту.

- Давай я за тебя сегодня поработаю? - предложил Артур с просительными нотками в голосе.

- Наконец-то ты пришла, а то без тебя здесь совсем невыносимо, радость ты моя! – страстно выступил Ламар, чем окончательно пошатнул мою картину мира.

Я отчаянно краснела и пыталась подобрать челюсть с пола. Что-то бормоча, я проскользнула к своему столику, очень стараясь не попасть ни в чьи загребущие руки.

Тут бы и начать всем работать - поприветствовали друг друга и хватит. Но не тут-то было. Артур всё норовил вытереть мой стол от несуществующей пыли, Клод увивался рядом, как муха, предлагая подать то одно, то другое. А Ламар смотрел на это безобразие и всё больше мрачнел от ревности, что огнём полыхала в его чёрных глазах.

- Что здесь происхоо...дит? Гошенька, радость моя, как сегодня твоё настроение?

Норотустра буквально ворвался в лабораторию из своего маленького кабинета, видимо, услышав гвалт, поднятый зельеварами. И его раздражённый по вполне понятным причинам тон сначала меня почти обрадовал. Почти, потому что я была готова провалиться от стыда сквозь землю, но одновременно он доказывал, что я в своём уме. Но потом Филипе будто подменили, и он засюсюкал со мной, как и остальные. Затем начальник умолк, надулся и покраснел, словно от натуги. Круглыми от удивления глазами я смотрела, как Норотустра что-то раздражённо фырча, буквально силком запихивает себя в кабинет.

Там что-то дзинькнуло, треснуло и разбилось. Появилось впечатление, что за той дверью ворочается медведь, а не обычно тихий хозяин аптеки.

Потом он снова вышел. Донельзя мрачный и избегающий смотреть в мою сторону.

- Артур зайди, - приказал Норотустра.

Зельевар неохотно подчинился. По всему было видно, что оставлять меня в компании коллег он не горит желанием. Зато через пять минут он вышел другим человеком. В мою сторону ни взгляда, весь сосредоточенный на работе...

После Артура пришла очередь Клода, а затем Ламара. И если первый после выхода от начальника выглядел смущённым, то второй посмотрел на меня с такой неприязнью, что я почувствовала себя весьма неуютно. Чем же они там занимаются?

- Госпожа Макрон, будьте любезны!

Меня пригласили в кабинет начальства широким саркастическим жестом по всему видать на ковёр. Голос обычно сдержанного Норотустры был пропитан сарказмом и раздражением.

- Приворотными зельями балуетесь? - огорошил меня он, едва я закрыла за собой дверь.

- Что?!

Я чуть не села на пол прямо здесь, а величине моих глаз можно было только позавидовать. Вот уж не ожидала.

- Только не надо отпираться. Это бесполезно! - продолжил напирать Филипе. - Теперь я понимаю, зачем вы ко мне устроились! Чтобы выйти замуж!

- Что?! - снова взвыла я.

- Вы повторяетесь, - ехидно уведомил меня он.

- Да как вы смеете?!

Глава 3 ч. II

Я была полна негодования! И тут до меня дошло... Антизелье! Побочный эффект! Точно, там было указано что-то подобное напротив слова "иногда". Что ж во всём этом безобразии был единственный плюс: антизелье я всё-таки сварила на совесть.

Между тем, Филипе всё понял по моим глазам. Точнее то, что я в курсе, откуда взялся приворотный эффект, детали вроде его побочности начальника не интересовали.

- Подло заниматься такими вещами, госпожа Макрон. И я не понимаю, зачем особе вашей... Ммм... - Норотустра замялся, стараясь выразиться дипломатично, но отчаялся в этой попытке. - Вроде вас. Зачем вам столько ухажёров? Неужто одного было бы мало?

Это был верх наглости! Какое его дело, сколько мне мало, а сколько много? И при чём тут моя наружность?! Самое главное оно ведь внутри.

Пока я полнилась негодованием, Филипе рассказал, что он давно сварил себе комплексный антидот, который сегодня его и спас, не дав потерять рассудок под действием моих чар. Тут же между делом меня похвалили за искусность приготовления приворота, да ещё настолько широко направленного, а затем заявили, что я уволена. Вот так, за несоответствие этическим стандартам аптеки.

Я молча ловила ртом воздух, сидя на своём стуле. Голова кружилась, я чувствовала нехватку кислорода от обрушившейся на меня несправедливости. Все планы по собственному спасению пошли прахом, стоило лишь совершить одну маленькую ошибку – не учесть влияние побочных эффектов. Да что там, возможно, эта ошибка и не тянула на звание маленькой, а была большой, или огромной, или непростительной с точки зрения привороженных зельеваров. Но это ничего не меняло, ведь одной мне было не выбраться. Не будет больше антизелий, я не узнаю природу магии, которой наградила меня мачеха, не смогу от нее избавиться, и в итоге королева получит то, что хотела.

- Это побочный эффект, господин Норотустра, от выпитого мной вчера антизелья, - призналась я усталым голосом, сознавая полноту своего поражения.

Терять мне было нечего, я решила признаться в части своих проблем. И я особенно не надеялась, что Филипе оттает, просто хотелось выговориться, снять хотя бы толику груза с души.

- И зачем вам это понадобилось? - после некоторого колебания спросил аптекарь.

- Мне не повезло с мачехой, - призналась я. - Она ведьма и наградила меня проклятием.

Я неопределённо обвела вокруг себя рукой, предлагая Норотустре самому решить, в чём оно заключается. Он, конечно, сразу подумал на внешность, а во мне зародилась надежда на лучший исход этого разговора.

- Бедное дитя! - сердобольно воскликнул он, на что я вдохновенно поведала, какой красоткой была прежде. Чувствовала, что железо надо ковать пока горячо.

А ещё о том, какой прекрасной была моя жизнь, и замуж я собиралась, и каждое утро любимая собака Грета приносила мне тапочки, а будущее рисовало светлые картины со счастливым браком и семью детьми. В общем, отвела душу в отместку за его желание меня уволить. Думаю, после такой исповеди его должна была замучить совесть.

Его и замучила. Филипе настолько проникся моей историей, что попросил рассказать всё о проклятии. Я решила, что лишним это не будет и описала лиловую спираль у себя на спине. Аптекарь нахмурился, а потом задумчиво сказал:

- Странно, по описанию похоже на совсем другой вид магии. Вы уверены, что результат отразился только на вашей внешности?

Я заскрипела зубами, чтобы не спросить какой такой вид магии он подозревает, но удержалась, чтобы ненароком не испортить легенду. Пришлось покивать, вводя в заблуждение единственного человека, способного с одного взгляда определить направленность розовой молнии. Поступить иначе было бы слишком рискованно и на скользкую дорожку признания того, кто я, я встать не решилась. Я предпочла следовать первоначальному, более долгосрочному, но безопасному плану, где предать меня было в принципе некому. Старина Грэм не в счёт.

После всего этого меня, конечно, не уволили, и от начальника я вышла весьма довольная этим фактом. И тут же натолкнулась на три пары напряженных глаз, настороженно провожающих каждое моё движение. Мама дорогая, как же мне теперь работать с тремя мужиками, пребывающими в полной уверенности, что я извращенка и хотела их в себя влюбить? Причём всех сразу.

В обстановке холодной подозрительности и неприязни украсть что-то из кладовки оказалось невозможным! Это никуда не годилось и в конце дня я пошла жаловаться Норотустре. Жаловалась я, конечно, не на невыполнимость своих воровских планов, а на ужасное отношение коллег. Действительно, под колкими, а порой прожигающими взглядами, не то что работать, а просто находиться в лаборатории было невыносимо.

Филипе обещал поговорить с зельеварами, а мне посоветовал набраться терпения. Мол, мужчины не все любят, когда их и по доброй воле охомутовывают, а тут приворот. На это я ему заявила, что он сам заварил эту кашу, не разобравшись, вот пусть и отмывает моё хрустально-чистое имя. Домой я ушла с гордо поднятой головой, оставив коллег ломать голову над тем, почему меня ещё не уволили.

***

Глава 3 ч. III

Но дома мне стало очень грустно и одиноко. Странно, уж от одиночества я раньше никогда не страдала. В шумном дворце мне было уютнее в компании с книгами, которые никогда не страдали приступами лести или жеманства, как это бывало с придворными. Злые языки порой даже приписывали мне скудость ума в связи с этим, но я не обращала внимания.

А сейчас эти воспоминания меня необычайно разозлили! Где это видано, чтобы злословить о будущей королеве?! Попадись они мне сейчас, я бы их себя уважать заставила! Пусть не дыбой и розгами, но ссылкой и конфискацией пары имений эти умники поняли бы кто здесь главный. Но я уже говорила, что королевский род давно сдавал свои позиции, постепенно утрачивая влияние при дворе. А вместе с влиянием утратился и страх перед королем, что породило несколько группировок среди дворян, одна из которых во главе с графом Левлесом подсунула королю Грезеллу вскоре после смерти моей матери.

Откровенно полноватая Грезелла особой красотой не блистала, молодостью тоже. Но чем-то она пленила отца. Говорят, умом. И ещё обещанием родить наследника, который возродит величие Дрюдраков на троне Гордиславы, нашей страны. Как по мне, так отцу следовало жениться на какой-нибудь принцессе из соседней державы. Это было бы лучше для престижа нашего рода, да и наследника она бы тоже постаралась родить. Но то ли не нашлось подходящих претенденток, то ли сплоховали дипломаты, но сватовства к дочкам заграничных монархов так и не состоялось. Кто знает, может, Левлес приложил к этому руку, или Грезелла что-то наколдовала. Печальный итог известен.

В результате довольно-таки быстро у меня появилась мачеха, которая внезапно оказалась матерью взрослого сына, которого и не замедлила предъявить двору. А там сразу же, не без мачехиной подачи, конечно, зашептались, что не за горами наша с Францем свадьба.

Помню, меня такой поворот расстроил неимоверно, но куда деваться я не знала. Вспоминая себя ту, я сейчас давалась диву. Почему я не пыталась бороться? Мне кажется, я стала совсем другим человеком в сравнении с прежней Маргаритой. И понадобилось для этого всего лишь всё потерять, оказаться в шаге от гибели и осознать, что рассчитывать я могу только на себя. Оказывается, это осознание очень бодрит и вызывает из глубины души силы, о которых раньше и не подозревала.

Думаю, сейчас я бы и в путешествие одна рискнула отправиться. Не пропала бы! Но теперь я о побеге из Хольтенбурга не помышляла. Наоборот, я желала вернуть трон и наказать заговорщиков по всей строгости. А именно плахой!

Но возвращаясь мыслями к прошлому, я вспомнила, что спасла меня тогда Клотильда. Видя, как я мучаюсь от перспективы стать женой Франца - верзилы с тремя извилинами, моя верная служанка узнала, что у короля на меня другие планы. Он не настолько попал под влияние новой жены, чтобы отказаться от давно созревшего плана породниться с одним королевством - Госпарой.

Мысль эта была очень здравая. Новый союз нёс нам торговые выгоды, что несомненно наполнило бы королевскую казну. Госпара была процветающей морской державой и сильным союзником. Заручившись её поддержкой, отец вновь обрёл бы авторитет и власть. Не понадобилась бы ему и драконья кровь.

Я этой новости обрадовалась. Возможно, на фоне Франца, а может, на самом деле, но сын госпарского короля принц Грегориан мне понравился. Я нашла его портрет и заставила Клотильду разузнать о женихе подробности. Оказалось, он любит море и отличный мореход, который на собственном караке гоняет пиратов, позабыв о своей королевской крови. Ещё Грегориан любил музыку и всячески поощрял искусства в стране.

Помню, всё это меня так сильно воодушевило, что в голове нарисовался образ героя-любовника, в который я влюбилась заранее. Теперь мне было смешно от этого. Мол, всё равно, лишь бы не за Франца.

Но судьба распорядилась иначе и никакой свадьбы не случилось. Грегориан вскоре пожаловал с посольством, якобы налаживать дружеские связи. На самом деле это были смотрины, которые я провалила. Передо мной предстал высокий атлет, с синими, как море глазами, непослушными тёмными волосами до плеч и мечом на бедре явно не для красоты... Я же не блистала яркой внешностью и обладала весьма скромным характером, так что заронить искру интереса в душу возможного жениха не смогла. Наоборот, видя, какой он красавец и умница, я чувствовала себя последней замухрышкой с застрявшим кое-где языком. И от этого я, конечно, немела и смущалась ещё больше.

Видеть его разочарование было невыносимо, а не влюбиться в него ещё сильнее – невозможно. В общем, посольство уехало, а я в тот вечер рыдала, уткнувшись в колени Клотильды. Она, добрая душа, твердила, что Госпара так просто не откажется от союза с нами, так как нуждается в надёжном тылу с севера, который мы ей и обеспечим.

Но для меня всё это было неважно. Я же видела его взгляд. Даже если Грегориан и решился бы на мне жениться, это было бы уже не по любви, а из чувства долга. Я чувствовала себя униженной и такого брака не хотела.

Однако мы так и не узнали о решении Грегориана. Мачеха захватила власть, испугавшись, что король доведёт затею со свадьбой до конца, и ей не удастся приберечь трон для своего сына.

Итог всего этого безобразия известен. Я осталась совсем одна, без союзников и больших шансов на победу. Но я не собиралась сдаваться!

С этими мыслями я и легла спать, чтобы завтра с новыми силами взяться за собственное спасение!

Глава 3 ч. IV

***

Магия в крови проснулась внезапно, опалив вены, будто живым огнём. Я почувствовала, что меняюсь. Это шло изнутри, было неодолимо и немного болезненно, словно в волшебном пламени сгорало всё старое, а на его месте появлялось нечто новое, пока недоступное моему пониманию. Я не хотела, чтобы это заканчивалось и чувствовала себя так, словно делаю глоток свежего воздуха после долгого нахождения под землёй. Несмотря на отголоски боли по всему телу, я чувствовала, что мне это жизненнонеобходимо. Что без этого я – не я, а лишь тень, злая пародия.

Меня обуял золотистый всполох, и внутри него со мной что-то происходило. Метаморфоза столь же прекрасная, сколь и ужасная. Я словно распускалась, как дивный бутон, менялась, становясь кем-то другим.

А потом пришло чувство небывалой лёгкости и свободы. Меня обняли плотные струи воздуха, и я поняла, что лечу. Над головой раскинулось бесконечное небо, с которого бесчисленными крупинками света сияли звёзды. Сердце затопил небывалый восторг. Я лечу! Лечу!

А воздух! Он казался таким свежим и прозрачным, он так восхитительно шумел у меня в ушах из-за высокой скорости. Скорость вызывала во мне бурю эмоций. Я летела, летела! Я управляла своим телом так легко и просто! Я маневрировала, пикировала и выправлялась только у самой земли, чувствуя, как трава щекочет мне живот.

Я облетела Хольтенбург. Я не знала раньше, как красив мой город в ночи. Не знала, что его окна горят, как те же звёзды, не обращала внимания, какую лёгкость придают ему ажурные узоры узких и высоких крыш, словно весь город стремится оказаться вместе со мной в небесах. Я не знала сколько маленьких драконов-флюгеров парят над ним вместе со мной. Они словно стремились взлететь, оторваться от земли и на своих маленьких, но таких крепких крыльях, отнести город к звёздам.

Душу затопила любовь. К этому городу, к людям, что в нём живут и вешают флюгера, стремящиеся ввысь. Мои люди, мой город, моё королевство.

Я слушала мерный стук своего сердца, не знавшего усталости, я с удовольствием вслушивалась в шум своих крыльев, в свист, с которым они рассекали воздух. Они были такие большие и сильные, что казалось смогут унести на себе целый весь Хольтенбург. Мои крылья, мои крылья... Как же хорошо полагаться на вас...

Стоп! Крылья? Какие-такие крылья?!

Я села на кровати и принялась судорожно щупать руки. Вроде на месте! Я с облегчением выдохнула. Ну и приснится же такое! И откуда только всё это взялось?

Некоторое время ушло, чтобы отдышаться и прийти в себя. Сон был таким ярким и реалистичным, что я невольно сомневалась: а уж не был ли он явью? Никогда, никогда мне не снилось ничего подобного! Что же сейчас изменилось? Я не знала.

Я встала с кровати и босиком прошлёпала к окну. Город потихоньку просыпался, но рань была несусветная. На улице горели редкие газовые фонари, и стояла сонная тишина. Кое-где зажигался свет в окнах.

Красиво. Совсем как в моём сне, настоящем до мурашек по всему телу. Я снова осмотрела руки и вернулась в кровать. Всё было как обычно, но я никак не могла успокоиться. Сон всколыхнул во мне бурю эмоций, тоску по чему-то бесценному, но бездарно утраченному. Какое-то непередаваемое, но до боли знакомое чувство, которое я не могла описать словами, терзало меня изнутри.

И флюгера… В виде дракончиков они встречались, но редко. Мода на них давно прошла, и сейчас на шпилях крыш появлялся кто угодно от эльфов, до крылатых волков. Драконов ставили лишь отъявленные любители старины и древних легенд, из которых выросли сказания о моём прапрапрадедушке. Словно… словно сон до боли походил на воспоминание. Моё и не моё одновременно.

Такого, конечно, не могло быть! Глупость! Откуда во мне воспоминания о полётах над городом приблизительно двухсотлетней давности?

Я покачала головой, но мысли, как и чувства, от этого никуда не делись. Я долго думала над сновидением и даже заглянула в сонник, обнаруженный в ящике туалетного столика. Ничего внятного мне там найти не удалось, но поразмыслив, я, кажется, нашла объяснение. Я утратила многое в последние дни. И больше всего мне хотелось вернуть всё это, снова обрести свободу действий, перестать прятаться. Не на это ли намекал мой безудержный полёт во сне?

Придя к такому выводу, я немного успокоилась. Даже глаза стали слипаться, но поспать мне было не суждено, так как пришло время собираться на работу.

Отчаянно зевая, я надела тёмно-зелёное почти болотного цвета платье, на фоне которого выглядела особенно плохо. Этот цвет словно отражался на белилах, придавая коже палитру мертвенных оттенков... На секунду я засомневалась - не переборщила ли? Но потом махнула рукой. Норотустре будет полезно увидеть меня такой, глядишь совесть его замучает ещё сильнее. А зельевары поостерегутся лишний раз лезть ко мне. Как никак меня сегодня ждала кладовка!

Я сверилась со списком нужных средств и отправилась на работу. Сегодня что-то никто резко не оттормаживался и в драку не лез за право подвезти меня. То ли чары зелёного платья оказались сильнее побочного эффекта антизелья, то ли последнее теряло силу само по себе. Логично, не вечно же ему действовать. Эффект получился, конечно, ошеломляющий. Может, стоит попытаться продать рецепт какой-нибудь знахарке? Чтобы она страждущим взаимной любви варила и наливала...

Я прыснула и пожала плечами, в очередной раз поразившись проснувшейся жажде золота. Мне бы его побольше, побольше!

Вскоре рядом всё-таки затормозил кэб, и я села в карету. Мимо всё быстрее плыли дома, а ветер упрямо дул за окном, напоминая шелест и свист крыльев в потоках воздуха. Мне стало грустно. Где та эйфория и непередаваемое чувство свободы? Я не знала, что сделать и как обрести их. У меня ничего для этого не было.