Драма сезона. Зрители расходятся

Глава 1

Мы провели в свадебном путешествии девять месяцев и вернулись в Лондон намного позже, чем начался новый брачный сезон. С одной стороны — это избавило нас от первых раундов светских ужинов и балов, с другой — город уже успел соскучиться по новой порции сплетен. И, как я подозревала, главным блюдом для лондонских языков снова станем мы. Но оставаться вдали от столицы больше было невозможно: у Даниэля накопились дела, требующие его присутствия, да и появление в обществе было частью деловых отношений.

Карета мягко покачивалась на ухабах. За окном нас сопровождали мокрый блеск фонарей и запах свежего дождя.

— Ты улыбаешься, — заметил Даниэль. — Это хороший знак.

Последнюю неделю я неважно себя чувствовала. То ли из-за волнения, то ли потому что наш повар накормил нас супом с испорченной курицей. В любом случае этот вечер имел все шансы не состояться, но в последний момент я почувствовала себя лучше.

— Просто вспоминаю, — ответила я. — Как год назад мы с Линди приехали на прием к леди Рэдклифф. Там, где мы впервые увидели друг друга.

Он усмехнулся, чуть склонив голову.

— Ах да! Мой «комендант исправительной колонии» для всех охотников за приданым, — сказал он, прижимая меня к себе.

— Я до сих пор считаю, что это достойный титул!

Мы оба рассмеялись.

— Что ты подумала, когда впервые увидела меня?

Я обняла мужа за плечи, почти касаясь губами его лица.

— Я подумала: что это за дерзкий тип, который подбирает мои украшения?

— Хм.

— И сразу же в него влюбилась! А ты?

Даниэль посмотрел на меня сквозь улыбку. Его взгляд был теплым и нежным.

— А я подумал, что недостаточно смел, чтобы подойти к такому «мамонту».

Я легонько ударила его веером.

— Кажется, смелости подойти к «мамонту» у тебя все же хватило.

— А если серьезно, то я растерялся. Мне было страшно заговорить с тобой. Впервые в жизни я не знал, что сказать женщине. Но был уверен, что как только ты посмотришь мне в глаза — я влюблюсь в тебя. Хорошо, что судьба подкинула мне козырь.

Даниэль дотронулся до моей сережки.

— Милорд, вы становитесь сентиментальны.

— Это побочный эффект счастливого брака.

Я успела только улыбнуться, прежде чем колеса кареты замедлили ход и кучер объявил, что мы прибыли.

Даниэль первым спрыгнул на мостовую и подал мне руку. Мои первые шаги были неуверенными, будто я шла на растерзание. От страха тошнило, хотя, возможно, это все еще мучили последствия супа.

Мы вошли. В зале было жарко и шумно. Розы пахли слишком сладко, музыка играла чуть тише, чем вели разговоры. На нас смотрели, как на экзотических зверей, которых показывали слишком быстро. Мы были женаты почти год, и это странным образом обезоруживало всех, кто не верил в счастливые финалы. Как будто сам факт того, что мы все еще вместе, выглядел дерзостью большего масштаба, чем наша поспешная тайная свадьба. Как полагается женатой паре, мы сделали круг по залу, обменялись приветствиями, прежде чем перейти к танцам, общению с гостями и единственному, что я ждала с особым трепетом — пирожным! Моя камеристка сегодня перестаралась и слишком туго затянула корсет, из-за чего натянутая улыбка давалась с двойным усилием, а после пары десертов дышать и вовсе станет роскошью.

Я уже мысленно предвкушала момент, когда смогу попросить супруга распустить шнуровку корсета, когда мой взгляд наткнулся на знакомый профиль в толпе.

— Даниэль, — тихо сказала я, едва заметно касаясь его руки кончиками пальцев. — Смотри.

Он последовал за моим взглядом. Его лицо, мгновение назад озаренное легкой улыбкой, стало внимательным и серьезным.

Шарлотта Каннингем стояла у колонны и не спеша обмахивалась веером.

Год назад я бы описала ее как тень матери: робкую, немногословную, в платьях пастельных тонов, задача которых будто была растворить ее в интерьере. Та Шарлотта исчезла. Сейчас перед нами предстала женщина, которая уверенно заявляла о себе платьем фиолетового цвета и смело контрастировала с бледными дебютантками. Ее осанка была безупречно прямой, взгляд спокойным и ясным. Шарлотта наблюдала за происходящим почти с отстраненным любопытством.

— Она выглядит… превосходно, — констатировал Даниэль.

Я уловила удивление в его голосе.

— Превосходно? — я приподняла бровь. — Кажется, она собралась разбить вдребезги чье-нибудь сердце. Возможно, даже не одно.

Уголок его губ дрогнул.

— Ты находишь?

— Я нахожу, что платье цвета спелой сливы — недвусмысленное заявление о намерениях. Робкие особы носят сирень. Это же — вызов.

Он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек — смесь азарта и нежности.

— Значит, весь прошлый сезон ты бросала вызов?

— Мне хотелось пощекотать твои нервы. Я никогда это не скрывала.

— Тогда, леди Ленгфорд, не думаю, что мы должны заставлять ее ждать. Что скажешь на предложение подойти и выразить наше восхищение? Вместе. Показать всему этому зверинцу, — он очертил зал едва заметным кивком, — что мы не прячемся от прошлого и не боимся настоящего.

Глава 2

Утро выдалось, как рисуют на свадебных открытках: Лондон, умытый ночным дождем, сиял, как начищенное серебро, а молодая супружеская пара прогуливалась по цветущему парку, скрывая радостную новость за вежливыми улыбками. Мой муж явно наслаждался ролью человека, у которого наконец-то появилась благородная причина избегать вежливой светской болтовни со знакомыми. Он, кажется, собирался лично оберегать меня от всех опасностей, включая чрезмерно острые веточки кустов и особенно дерзких голубей.

— Мы словно пробираемся сквозь джунгли, Дэни, — заметила я. — Тебе только меча не хватает, чтобы прорубать нам дорогу и сносить головы ядовитым змеям.

— Прекрасная идея, — ответил он совершенно серьезно. — Кстати, о змеях…

Мы почти миновали половину парка, когда навстречу выплыл силуэт, от которого у меня мгновенно зачесалась спина. Мистер и миссис Рассел семенили нам навстречу, как два голубя, заметивших хлебные крошки.

— Лорд и леди Ленгфорд! — воскликнула миссис Рассел, придерживая шляпку от ветра. — Какая восхитительная случайность!

— Случайность? — шепнула я Даниэлю. — Мы едва отошли от собственного дома. Это не случайность, а преследование!

Мой супруг весело хмыкнул и тут же растянул на лице официальную улыбку.

— Миссис Рассел, мистер Рассел, — произнес он, учтиво склонив голову. — Что за удача встретить вас!

— Мы просто решили пройтись, — сказал мистер Рассел, подняв глаза к нему. — Грех оставаться дома в такую погоду. Если есть в Англии место, где каждый день можно видеть солнце — я бы туда переехал!

Даниэль вдруг оживился.

— Мистер Рассел! Кажется, я должен обсудить с вами один вопрос. Вы ведь возглавляете комиссию по городским каналам?

— Да-да, — кивнул тот, чуть удивленный, что кто-то вообще помнил о его важном статусе.

— Прекрасно. У меня есть предложение насчет стока в западной части Кенсингтона. Это может заинтересовать вашу комиссию. Пройдемся?

Не дожидаясь ответа, Даниэль галантно кивнул в сторону аллеи, и мужчины отправились вперед. Миссис Рассел, довольная, что ее муж временно занят полезным делом, повернулась ко мне. Она крутила на своей руке ридикюль с таким же озорством, с которым кот играл с мышью.

— Как чудесно, что вы снова в городе, мисс Мейфейр… леди Ленгфорд! Прошу прощения. Все только и говорят о возвращении вашей пары в высший свет Лондона. Новый сезон необычайно бурный, — продолжила она, когда мы пошли следом за нашими супругами. — Столько новых лиц, столько слухов! Один из них — что после встречи с мисс Шарлоттой Каннингем на вчерашнем приеме, вы упали в обморок.

— Не вы ли его автор, миссис Рассел?

— Ни в коем случае. Я лишь уверовала, что причиной тому стал душный зал и тугой корсет. А вот Лондон жаждет эмоций. Все так соскучились по настоящим чувствам! В наше время приличные женщины падают в обморок все реже.

— Какая досада, — улыбнулась я.

— Мисс Каннингем и правда расцвела к новому сезону. Думаю, в этом году у нее все получится. За ней ухаживает один джентльмен из Америки. Но с ними всегда нужно держать ухо востро: все знают, что американцы женятся на англичанках только ради приданого.

— Правда? А мне казалось, что наоборот.

Она посмотрела на меня с жаждой бурной реакции на упоминание Шарлотты в разговоре. Я сохраняла блаженную улыбку.

— Мы искренне желаем мисс Каннингем обрести то же счастье, что обрели мы с Даниэлем.

— В этом году мы с мистером Расселом приняли Шарлотту у себя дома. Ее матушка не смогла приехать, и я протянула руку помощи. К тому же, моей Беатрис будет у кого поучиться быстро получать предложения.

— Ваша дочь еще не нашла себе пару?

— Ах, вы так добры, что спрашиваете, — протянула миссис Рассел, ударив проходящего джентльмена ридикюлем прямо по лицу. — Беатрис все еще в поиске достойного кандидата. Поэтому я решила устроить в этом сезоне маскарад. Меня вдохновил прошлогодний у лорда Эшфорда. Помните? Ах, что это была за ночь! Половина гостей не знала, с кем флиртует, а другая половина — знала, но делала вид, что нет.

Стоило перевести тему на ее личную жизнь, как миссис Рассел свернула разговор, словно веер.

— Да, это была чудесная ночь.

— Столько приглашений нужно написать и отправить. От Беатрис и мистера Рассела в этом вопросе ждать помощи не приходится. Хорошо, что я владею письмом обеими руками, справлюсь быстрее!

Кисло-сладкий запах ее духов вдруг ударил мне в лицо с силой пушечного залпа. Он заполнил весь воздух вокруг, а желудок, до сих пор спокойный, вдруг начал толкать наружу весь съеденный завтрак.

Миссис Рассел продолжала говорить, а я уже не слышала ни слова. Перед глазами чуть плыло, и все мое внимание сосредоточилось на одном единственном вопросе: где именно в этом проклятом парке можно достойно потерять содержимое желудка женщине в новом для нее положении?

Я не выдержала и схватила ридикюль миссис Рассел, которым она так радостно размахивала всю прогулку. К несчастью для него и к моему облегчению, он оказался на той же высоте, что и мое восприятие приличий. Светская жизнь временно прекратила быть для меня предметом гордости. Пару секунд спустя ридикюль решительно принял в себя все, что обременяло меня последнюю минуту. Внезапный прилив сил прошел волной по моему телу, и я вздохнула с облегчением.

Глава 3

С тех пор, как я узнала о своей беременности, моя жизнь свелась к трем простым удовольствиям: еда, сон и дождь. Стоило первым каплям ударить по подоконнику, как я тут же открывала окно, чтобы насладиться этим запахом. Казалось, небо решило потакать моим слабостям: вот уже несколько недель Лондон тонул в прохладе и сером блеске улиц после дождя. Большинство мероприятий, запланированных на открытом воздухе, одно за другим отменялись. Каждое утро мне приносили новые письма с вежливыми извинениями и тщательно выведенными фразами вроде «ввиду непостоянства погоды мероприятие переносится». Я открывала их машинально, но взгляд неизменно цеплялся за почерк. В каждой букве, в каждом изгибе пера я искала сходство с анонимным письмом. Ни одно из них не совпадало — и все же каждый раз, когда я видела новое приглашение или отказ, меня не покидало ощущение, что где-то в этих строчках таится тот автор.

После завтрака мой супруг уезжал по делам. В последнюю неделю их накопилось столько, что я всерьез начала подозревать: где-то в Лондоне существует тайная фабрика, производящая документы, требующие его подписи. Мы с сэром Персивалем не теряли времени зря в перерыве между сном и едой. Наш верный четвероногий друг сопровождал меня на прогулках по парку, прогоняя голубей и прохожих с такой серьезностью, будто Даниэль дал ему четкие указания.

Сэр Персиваль важно семенил рядом, поглядывая на лужи с презрением, достойным члена парламента, когда на дорожке впереди мелькнул пушистый хвост. Белка перебежала дорогу, и мой пес мгновенно счел это личным оскорблением. С неприличной для кавалера скоростью он рванул вперед, волоча за собой поводок, который выскользнул из моей руки.

— Немедленно успокойся! — только и успела сказать я, прежде чем он, разбрызгивая лужи, пронесся мимо скамейки, на которой сидела задумчивая молодая женщина.

Белка, разумеется, взлетела на дерево. Сэр Персиваль — нет. Он стал лаять на возмутительницу его покоя, собирая раздраженные взгляды прохожих.

Женщина начала отряхивать юбку от брызг.

— Простите! — я подбежала к ней. — Он обычно гораздо воспитаннее, клянусь!

— Все в порядке, — ответила она, смеясь. — Кажется, это был самый настойчивый поклонник, что когда-либо бросался к моим ногам.

Я не смогла удержаться от улыбки.

— И должно быть, самый невоспитанный.

— О, отнюдь нет.

Было в ней что-то удивительно спокойное и светлое, словно она прибыла из другого, менее тревожного мира. Об этом говорила ее загорелая кожа и выгоревшие на солнце пряди светлых волос.

Сэр Персиваль, перестав терроризировать белку, подошел к незнакомке и позволил себя погладить, хотя обычно он так просто до себя не допускал. Женщина склонилась и ласково провела рукой по его шерсти. Когда она подняла на меня лицо, я заметила под левым глазом родинку.

— Когда-то у меня была похожая собака, — сказала она. — И с таким же упрямым взглядом.

— Тогда вы понимаете, что спорить с ними бесполезно, — заметила я.

— О да. Что ж, желаю вам и вашему другу хорошей прогулки.

— До свидания, — улыбнулась я. — Еще раз извините за наше вторжение.

Она чуть наклонила голову, как делают актрисы, завершая сцену, и покинула нас. Вскоре ее фигура растворилась между деревьев, оставив после себя лишь ощущение странного покоя.

— Ты, мой друг, определенно знаешь, как выходить из неловких ситуаций, которые сам же и создал, — сказала я. — Пойдем!

Персиваль посмотрел с выражением глубокой уверенности в собственной правоте и потянул меня дальше по аллее.

Когда мы вернулись домой, в прихожей меня встретил мистер Кросби.

— Миледи, — произнес он с поклоном. — Пока вас не было, приходил курьер. Ваша корреспонденция на письменном столе в кабинете.

— Благодарю!

Первым письмом оказалось послание от Линди. Она писала о том, как счастлива рядом с Аланом, но все же ждет дня нашей встречи с особой теплотой в сердце. Следующий конверт был тоньше. Как только он оказался у меня в руках, сердце послало предупреждающий удар. Ни особой печати, ни адреса. Я осторожно надорвала сургуч и развернула лист.

Почерк был тот же. Резкий, угловатый, нетерпеливый. Чернила чуть расплылись, будто писавший спешил. Запах лаванды ударил в нос.

«Остерегайтесь тех, кто улыбается слишком искренне, леди Ленгфорд»

Я медленно сложила лист, чувствуя, как тревога снова заполняет все пространство вокруг. Нужно было прийти в себя до того, как вернется Даниэль и до того, как мы отправимся на ужин в Мейфейр-Холл, где Джонатан должен был представить нам свою возлюбленную.

Вечером, когда карета ехала по мокрым мостовым, я смотрела в окно, но в голове звенели слова из письма.

— Волнуешься перед встречей с избранницей Джонатана? — спросил Даниэль.

Я ответила не сразу.

— Скорее, думаю, что за женщина смогла так преобразить моего брата.

— Наверное, такая, с которой чувствуешь, будто прошлое можно оставить позади и начать все заново.

— О, значит, ты знаешь, о чем говоришь? — поддела я мягко.