Дрэго. История греха

ПРОЛОГ

Темнота сжимает комнату, будто живая, дышащая, оплетающая меня липкими тенями. Единственный свет – мягкое сияние лампы, падающее на массивный кожаный диван, где сидит он. Дрэго. Опасный. Хищный. Непоколебимый. Его поза расслаблена, но в этом спокойствии чувствуется угроза, как у зверя перед броском. И этот хищник выбрал меня.

Я стою в центре комнаты, моя грудь вздымается в лихорадочном ритме. Сердце бьётся так громко, что я боюсь, он слышит. Как я оказалась здесь? Нет, я знаю. Просто не могу поверить.

– Подойди, – голос Дрэго глубокий, ленивый, но в нём скользит металл.

Я не двигаюсь.

Он усмехается. Поднимается. И воздух становится тяжёлым, густым, как перед бурей. Один шаг. Второй. Он уже передо мной. Я замерла, мои инстинкты кричат: беги. Но ноги приросли к полу.

Он поднимает руку, его пальцы легко касаются моего лица, убирая выбившуюся прядь за ухо. От его прикосновения по коже пробегает электрический разряд.

– Ты дрожишь.

Чёрт, он прав.

– Почему я? – мой голос предательски слаб.

Его улыбка медленная, удовлетворённая, словно он давно ждал этого вопроса.

– Потому что ты чистая. А я люблю марать белое.

Его пальцы лениво скользят по моей шее, вниз по ключице. Горячие, властные. Я не двигаюсь, не отстраняюсь. Вдыхаю слишком резко. Дрэго замечает.

– Ты правда думаешь, что я отпущу тебя, ангел? – его голос у моего уха, низкий, обволакивающий, как яд. – Нет, теперь ты моя.

Я не могу ответить. Не могу дышать. В этом моменте моя жизнь разламывается на «до» и «после».

А Дрэго… он улыбается. Потому что знает – я уже запятнана. И это лишь начало.

от Автора: Рада приветствовать Вас в новой истории. По традиции все новости, визуалы, общение со мной и прочие плюшки на моем телеграм канале Мэри Джей, за кулисами романов или инстаграм Mary_j_writer

Глава 2

Арабелла

Не смотря на то, что жизнь была крайне несправедлива ко мне, я очень сильно любила жизнь. Скорее полюбила ее благодаря моему дяде. Отец Лоренцо, тот кто приехал и забрал меня из приюта. Он удочерил меня и с 6 лет я не знаю другого отца.

Signore, ti ringrazio per questo nuovo giorno.
Illumina la mia strada con la tua luce,
guidami con la tua saggezza
e proteggimi con il tuo amore.

Donami forza per affrontare le sfide,
pazienza per superare le difficoltà
e gentilezza per essere un dono per gli altri.

Benedici i miei passi, le mie parole e le mie azioni,
e fa’ che oggi io viva per la tua gloria.

Amen.

Я завершаю утреннюю молитву, перекрестившись. Встаю с колен и еще раз бросаю взгляд на свою комнату. Каждое утро начинается одинаково: я убираюсь и привожу себя в порядок. Порядок в моем понимании умываться и расчесывать волосы. Я не крашусь, никогда. Мой отец запрещает мне делать это. Вся моя одежда однотонная, закрытая, длинная. Я бесцветная по сравнению с моими однокурсницами. Впервые я начала задумываться над этим, когда поступила на первый курс. Я долго уговаривала отца отдать меня на высшее образование, и он выбрал для меня факультет иностранных языков. Так я буду полезна церкви и преподаю детям из малоимущих семей по воскресеньям.

Я худая и не люблю выделяющиеся ключицы, которые всегда торчат. Но это не мешает моей большой груди третьего размера и это слишком неудобно. Я стараюсь надевать платья закрывающие этот вид. Хотя я никогда не представляла себя в декольте. Я никогда не буду выглядеть так и не одену платье выше колен. Так же я не ношу каблуки, тем более шпильки. Единственное что я использую это парфюм с нежным ароматом, который почти не чувствуется. Я не люблю броские вещи, я вообще не люблю быть на виду.

Я росла под сводами древнего каменного храма, где свет струился сквозь витражи, окрашивая стены в мягкие цвета небесной радуги. Мой дядя, отец Лоренцо, был священником и моим единственным наставником. Он говорил, что моя жизнь – это дар, и что я должна прожить её с чистым сердцем, неся свет в этот мир.

Каждое утро начиналось с молитвы. Мы вставали с первыми лучами солнца, и, склонив головы перед алтарем, я слушала его глубокий, спокойный голос, возносящий слова к небесам. «Жизнь, Арабелла, – это служение» – твердил он. Я верила ему. Как могла не верить? Его вера была как скала, прочная и незыблемая, а его любовь – теплом, которое обогревало меня в холодные ночи.

Он учил меня разбираться в Писании, видеть в нем не просто слова, а руководство для жизни. Я часами читала истории о святых и мучениках, пытаясь найти в них ответы на свои детские вопросы: почему люди страдают, что значит быть добрым?

Я не ходила в обычную школу, вместо этого училась дома. Дядя считал, что мир полон искушений, от которых он хотел меня защитить. Вместо шумных перемен между уроками у меня были тихие прогулки по монастырскому саду. Вместо праздников – службы и размышления. «Смирение – это добродетель» – часто говорил он.

Но даже в таком воспитании были моменты радости. Я помню, как отец Лоренцо улыбался, когда я приносила ему свои рисунки ангелов или читала стихи, которые сочиняла по вечерам. Он называл меня «маленьким лучиком света».

Иногда я ловлю себя на мысли, что была ли моя жизнь тогда счастливой? Счастье – это странное слово. Но, думаю, я была спокойна. Моя душа была чиста, как стекло витражей, через которое светило солнце.

Я выросла с уверенностью, что есть только одно верное направление – вверх, к Богу. И только позже я узнала, что путь на Земле гораздо запутаннее, чем кажется с церковной скамьи.

Это началось, как только я поступила в университет, который я выпрашивала у отца целый год. Люди не такие добрые, и почему-то они любят утверждаться за счет других. Собираться в касты и травить слабых. Я не обижалась, я лишь молилась и просила Бога даровать им прояснение ума, сделать их добрее. Но с каждым днем все ухудшалось, и порой я злилась на саму себя, думая, что не достаточно сильно молилась.

Но после учебы я возвращалась в церковь и помогала дяде, там я забывала все невзгоды. Особенным утешением для меня стало открытие детского приюта и теперь я буду чаще помогать детям и у меня будет много работы, и меньше бессмысленных мыслей.

Каюсь. В последнее время я злилась на своих ровесников, которые очень часто издевались надо мной. Я не хотела испытывать таких чувств. И боялась своей реакции, и узнав о приюте, я решила даже поменять обучение на заочное и больше посвятить себя этому месту.

Строительство длилось довольно долго, целый год. За этот год, я испытала ад. Мои одногруппники превратились в сущих демонов и издевки перешли на новый уровень. Теперь они портили мои книги, вливали кофе мне в рюкзак, больно бросались мячом во время физкультуры, и много чего еще. Естественно, скрывая все за маской лицемерия, улыбаясь и даже извиняясь. Первые несколько раз я действительно верила, что это было случайно, но десятый раз дал мне наконец осознание, что все это намеренные действия. Я не могла ответить им той же монетой, и мое спасение было в этом приюте. Жаловаться отцу я не могла, он бы сразу забрал мои документы оттуда.

Отец познакомил меня с женщиной невероятной красоты и элегантности. Эстель Гуэрра была эталоном настоящей женщины. Одетая стильно, но не вульгарно. Ей было больше 50 но выглядела она на 30. Она была женой Винченцо Гуэрра. Я много слышала об этой фамилии. Кто ее не слышал? Если ты живешь в Неаполе ты не можешь не знать этот клан. Они связаны с мафией, но очень привязаны к церкви и их подношения самые щедрые.

- Мой старший сын Дрэго займется всем процессом, - делилась Эстель с моим отцом, - Дрэго обещал позаботиться о каждой детали и сделать это место лучшим во всей стране. Я знаю своего сына, если он взялся за что-то, то сделает это в идеальном виде.

Я никогда не видела Дрэго Гуэрра, но наслышалась о нем за последний год. Каждый раз разговор о приюте сплетался с его персоной. Все, даже строители возвышали его и восхищались им. Я прониклась неким уважением к этому мужчине. И была благодарна. Я даже решила для себя сделать это лично при встрече. Я знала, что он будет на открытии со своей семьей. Я обязана поблагодарить своего спасителя, хоть он и не знает из какого ада он меня спасает. Хоть его помощь и была косвенной, но я смогу избегать университет и своих однокурсников большую часть времени.

Глава 2

Дрэго

Сильный удар по моей челюсти, заставляет мою голову опрокинутся назад. Рот мгновенно наполняется вкусом метала. Кровь. Ням.

Мясистые руки удерживают стул, чтоб не опрокинуть меня на бетонный пол в этом тухлом местечке и продолжают избивать меня.

- И это все на что ты способен, красавица? – ухмыляюсь я

За это амбал рычит еще больше, наполняя комнату своим диким ревом. Следует и очередной удар, и я все же падаю на спину вместе со стулом. Довольно мощно ударяюсь о бетон. В черепе взрывается боль, и я просто закрываю глаза. В ушах начинает звенеть и слышу его голос через пелену. Впитываю в себя всю боль моего тела. Я пропитываюсь этим, и перерабатываю в силу. Это заставляет меня улыбнуться самому себе.

- Чертов ублюдок, - мой оппонент не разделяет со мной моего веселя.

Такой квадратно мыслящий человек не может быть на одной эволюционной ступени вместе со мной. Это кощунство. Я знаю, что Бог создал людей и все они разные, но почему раз за разом мне попадаются сплошные дегенераты, а нормальные и достойные противники. Все они лишь блеклая тень самих себя, воображающая из себя злодея. Даже смешно. Словно я попал в мультик, где слабый персонаж пытается играть в бед бойя /плохого парня/. Этот скунс даже не мыл свои грязные подмышки, прежде чем лупить меня своими потными ручками. Думаю, мне понадобится немного дольше времени в ванной, чтобы смыть этот говнющий аромат.

- Я сотру тебя с лица земли, ты будишь молить меня о смерти, как маленькая сучка, - верзила снова поднимает меня вместе со стулом, намереваясь нанести очередной удар.

Я слышу, как трещат швы на моем рубашке. Его ломанный английский резал мне слух больше, чем соприкосновение метала с бетоном.

- Стой, - останавливаю я его, и его глаза бусинки расширяются, пытаясь понять причину.

Перемотаем на пару часов назад.

Мне было тоскливо. Мной овладела осенняя хандра, хотя за окном еще август, но не суть. Так вот, я решил попутешествовать. Совершенно один. Меня давно тянуло на неприятности, к-хм, то есть на приключения. Я использовал семейный джет и направился в страну под названием Турция. Я слышал о местной мафии, которая довольно сильно отличалась от нашей. Мы никогда не имели с ними дел и не соприкасались, поскольку они не были вовлечены в сферы нашей деятельности. Другое дело альбанцы, ирландцы и шведы. С ними у нас давно партнерские отношения. Если можно так назвать, то что мы не воюем несколько лет. Это уже прорыв.

По прилету в Стамбул, я четко знал, что мне надо выпить. Я прогулялся по улочкам и забрел в скверный переулок. Местные посоветовали держаться подальше одинокому туристу, но кто я такой, чтоб отказывать себе в таком. С виду, я и выглядел туристом, скорее человеком прилетевшим по бизнесу. На мне, как всегда гладко выглаженные брюки, жилет и рубашка. Костюм я оставил в самолете. Слишком уж жарко. Мне даже пришлось закатать рукава. На носу у меня мои счастливые очки. Счастливые они, потому что ни разу не сломались за все то время, что я их купил. Я попадал в многие передряги, но они всегда оставались целыми, и я решил сделать их своим так сказать «талисманом». В принципе я не верю во всю эту хренатень, но сегодня у меня довольно игривое настроение.

Я захожу в место, которое представляется баром. Я знал, что это не просто бар, а место, где собираются люди разных криминальных слоев. На данный момент все тихо и даже чинно. Местные меня обманули. И это меня сильно злит. Я ждал чего-то интересного. Может байкеров из всемирно известного клана, но все четно. За барной стойкой с тухлым лицом стоял бармен, который улыбнулся, увидев меня. Единственному посетителю. Я сел за столик у окна и начал осматривать обстановку. Возможно, я рано. На стенах висели картины Харлей, и это навеяло меня на мысль, что все только начинается. Ко мне подошла официантка, которая выглядела, как минимум шикарно, а максимум «трахни меня в подсобке». Я человек прямой. Я не умею отказывать женщинам особенно с аппетитными формами.

Она принесла мне мой заказ и даже облизала свои пухлые губки. Я не думая потянул ее на себя и усадил на свои колени. Она шлепнула своими полушариями по моему члену, и тот резко ожил. Это был знак с выше, не иначе. Несколько секунд девушка была ошеломлена моей дерзостью. Но я умею различать девственниц и держаться от них за версту. Эта особа была явно хорошей наездницей. Об этом кричали ее шортики, проколотый язык и бесчисленные татуировки с эротическим подтекстом. Я не ищу любовь, быстрый трах вполне устроит. Когда я наклонился к раковине ее уха и прошептал о том, что собираюсь с ней сделать, меня тут же вырвали с места и бросили на пол.

Падая, я утащил с собой стол и перевернул пиво себе на брюки. Дьявол. Мои любимые. Я злобно поднял взгляд и встретился с верзилой, который пыхтел, как трактор и я видел его глаза залились кровью. Хотелось крикнуть «Торо», но я оставил эту шутку на потом.

И сейчас этот бычара избивает меня в своем погребе несколько часов подряд. Он так и не объяснил мне, кем приходилась эта девушка ему, раз он так злится, да и мне похер. Я получал свою дозу адреналина.

А теперь вернемся в ту часть, где я попросил его остановится.

- У тебя минута, - прокричал он оставляя несколько капель своей слюны на моем лице.

Ну вот и все. Это была последняя капля моего терпения. Я замахиваюсь и одним ударом отправляю его в нок аут. Ровно между глаз. Как учил отец. Этот удар смертельный. Он может сделать инвалидом, лишить разума. Но я рассчитал силы и лишь отправил в недолгий сон. Я уже давно развязал руки за спиной. Его неумелый узел быль так же смешон, как и он сам. Видно, человек не разбирается в пытках и не умеет получать от этого удовольствие. Меня посещает безумная идея связать его и продолжить то, что он делал со мной, только теперь поменять наши роли. Но на верху был еще один бармен, и даже звуки музыки. Что значит, бар оживился и там есть другие посетители. Я только связываю амбала его же веревкой. Демонстрируя технику настоящего узла. Попутно ищу свои счастливые очки.

Глава 3

Дрэго

- Отец отрежет твои яйца, - усмехнулся Доменико после того, как встретил меня в аэропорту, - и отдаст на корм своим любимым псам.

У отца был целый вольер с доберманами и ротвейлерами. Они были настоящими порождениями Сатаны. Одно лишь слово отца, и они могли загрызть и даже косточек не оставит. Я любил этих созданий всей душей и тоже часто прибегал к их помощи в своих пытках над врагами. Что? Я должен быть изобретательным.

- Где твой брат? – спросил я его заглядывая в зеркало, и пытаясь стереть кровь с уголка губ, которая не прекращалась за весь полет

- Ты же знаешь, у него сейчас подготовка к семестру и в отличии от меня он относится серьезно к обучению, и даже планирует его в Англии, - Доменико чертыхается об упоминании об этом

- Я бы советовал тебе тоже немного приглядеться к этому, - я перевожу свой взгляд на него, - я не потерплю тупых людей в своем близком окружении, если это даже мой младший брат.

Доменико и Данте братья близнецы, по совместительству мои младшие братья. Они как день и ночь. Там, где Данте спокоен и ясен, Доменико хаос и тьма. Их даже отличает внешний вид. У них одно лицо и телосложение, только Данте светлая версия блондин с голубыми глазами, а Доменико кареглазый брюнет. Ангел и дьявол на моих плечах. Они всегда будут со мной, до самого гроба. Они мои братья, и так же мои солдаты в клане. Я их будущий дон, и они будут служить мне до последнего вздоха. И я не шутил на счет тупых людей в моем окружении. Я был полным отличником в школе и с успехом окончил университет на острове, где обучался. Я делал это не потому, что был хорошим мальчиком, нет, отнюдь. Я просто люблю быть первым всегда и во всем.

Мы заезжаем на холм, где расположено наше семейное поместье. Это огромная территория принадлежала моей семье не первый век. Это самое ярков достояние моей семьи и клана Каморры.

Я успел принять душ и сменить одежду. Но мое лицо выдает меня с потрохами. Я делаю глубокий вдох, прежде чем переступить порог кабинета моего отца. Не то что бы я его боялся или что-то на подобии. Он всегда был для меня величиной, вершиной, Олимпом. Он для меня пример для подражания. Он то к чему я стремлюсь и хочу быть похожим. Кабинет отца не изменился за последние годы, последние 5 лет он выглядел более просторно и даже современно. Он избавился от Барокко стиля, который так любил дедушка. Сейчас это бежевые стены, дорогие картины, цветы, и комфортные диваны с креслами. Массивный стол и кресло, его зона работы и длинный стол, для тех, кто пришел к нему на поклон.

- Доброе утро, отец, - здороваюсь я будничным тоном и не слышу того же от младшего брата

Поворачиваюсь и осознаю, что этот мелкий засранец не зашел за мной. Трус. Я потом с ним разберусь. Он всегда бежал, когда отец был в ярости и мне всегда доставалось больше всех.

- Доброе ли? – отец отрывает свой взгляд от экрана монитора и буквально пилит меня на мелкие частички, упаковывая их в ящики для груза

- Что-то случилось? - я спокойно прохожу и усаживаюсь в удобное кресло

- Ты мне скажи, - он смотрит на мое разбитую губу и синяк на скуле

- Не вижу причин для волнения, Дон Гуэрра, - отчитываюсь я, как обычный солдат нашего клана

Хотя я и являюсь наследником и будущим доном, до этого момента я лишь солдат своего клана.

- Как твой дон я обязан наказать тебя за то, что ты не следовал моему приказу, - он встает со своего стола и подходит ко мне, нависая надо мной и осматривая мое лицо внимательно, - но как отец, я беспокоюсь за тебя, и выслушаю твои объяснения.

Винченцо Гуэрра, или как его называют в наших кругах «Винченцо кровожадный», самый лучший отец из всех, что когда-либо существовали на земле.

- Мне просто хотелось развеяться, - пожимаю я плечами

- Я рад, что у тебя здоровый организм, который требует вечного драйва, сынок, но проблемы с Ангелами из Ада, последнее что сейчас меня должно волновать. На кону открытие приюта, и я хочу показать стране и всему миру, что Каморра: это не только убийства и картели, это благородство и любовь к своему народу.

Я сдерживаюсь, чтоб не цокнуть языком. Я бы удивился если бы экипаж не отчитался о моем полете и отец не был бы в курсе моей маленькой шалости. Его волнует предстоящее мероприятие. Я знаю, как долго он к этому готовился. А все потому что этим руководит его жена, и моя мать Эстель Гуэрра. Женщина с большим сердцем и состраданием с планету. Она всегда участвовала во всех благотворительных мероприятиях, но отец решил открыть для нее этот приют. Он по величине самый большой в нашей стране, и он вложил огромные деньги из клана, чтоб мама наконец имела свой благотворительный центр. Отношения моих родителей это как алмаз, который очень редко встречается в природе в естественном виде. Я ни у кого не видел такой любви и преданности за столькие годы. С ними может посоревноваться разве что дядя Гор и его жена Алиша, и возможно дядя Эдмонд и его жена Яна. Но я рос с этими людьми и видел, как они умеют любит и дарить любовь. Странно но я так и не поверил в любовь, я даже не знаю что это такое. Воспитанный такой семьей я лишен любых человеческих чувств. Мои близкие друзья все женились, или имеют невест, а я даже не думал об этом. Для меня жизнь это просто вялотекущее пространство и процветание моего клана. Отец упоминал о продолжении рода, но я не буду против отдать свое наследство сыну Данте и Доменико, тому кто будет более достоен. Я не хочу семью, жену и детей. Мой клан единственная семья, которая у меня будет. Но я молчу о таких мыслях, чтоб не расстраивать мою дорогую маму. Моя мать мой фанат номер один. Не смотря на то, что я совсем не вписываюсь в концепцию «сын года».

- Дрэго, ты опять не на месте, - замечает отец мои уплывающие мысли

- Все в порядке, за два дня буду, как новенький. На счет ангелов, я лично о них позабочусь, и понесу ответственность, - я хочу встать, но отец удерживает меня за плечо

- Дрэ, хватить относиться ко всему так беспечно, ты будущее этой семьи и клана, твоя жизнь слишком важна, чтоб смотреть на нее сквозь пальцы, - он ищет отклик в моих глазах

Глава 4

Дрэго

В день открытия приюта, я выгляжу не наилучшим образом. Синяк стал желтоватый, а рана на губе все еще кровоточит, потому что она открывается после того, как я разговариваю или же зеваю. Но на мне отменный костюм тройка, в эту жару. Если смотреть на меня до шеи, я само совершенство. Волосы тоже уложены как надо, меня выдает мое лицо. Похер. Я не буду сегодня позировать для СМИ. Сегодня не мой звездный час.

Здесь вся наша семья: отец, мама, братья близнецы, мои сестры Эмилия и Лукреция. А так же все дяди и тети по отцовской линии, их дети, и так же семья Гурамов. Они самые близкие друзья нашей семьи, и Тео их старший сын мой самый близкий друг. Скорее был им, до того, как не женился и не стал ручной зверюшкой. Эта мысль не покидает меня черт побери. Я потерял друзей один за другим, это ранило меня в мое несуществующее сердце. Теперь чтоб устроить бардак мне нужно просить милостыню у их жен, а это не совсем входит в роль будущего Дона. Да и наши посиделки больше не напоминают мальчишеские, это скорее сборище стариков любителей телешоу. Не будем о грустном. Я перевожу свой взгляд на разлучницу по имени Аделина, которая забрала моего друга и подмигиваю ей. Она мило улыбается. Я уважаю эту женщину ни смотря ни на что. Она достойная жена для Тео, но я все же недолюбливаю ее потому что она отняла его у меня. Я слишком эгоистичен.

- Священник подъехал, - проноситься шепот в толпе, и я оборачиваюсь на приближающуюся машину

Обычно Каморра не ждет никого. Мы заставляем ждать, но Отец Лоренцо Бенедетти единственный священник и человек, которого действительно стоит ждать. У него безупречная репутация. Даже отстиранные в отбеливателе простыни не могут быть такими чистыми, как жизнь и деятельность этого человека.

Я искренне восхищен им. Я следил за его деятельностью долгие годы, ни одного промаха. Он «святой» в прямом смысле этого слова. Поэтому толпа сходит с ума при одном лишь виде на него. Они кланяться ему и хотят благословения. Он делал так много благих дел, что я уверен после его смерти его вознесут к святым и построят для него церковь. По сравнению с ним я Люцифер в чистом виде. Я сам грех.

Отец Лоренцо, приветствует всех на своем пути, стараясь долго не задерживаться и наконец доходит до нас. Когда он здоровается с нами, я замечаю то, что не видел до этого, скорее ту, которую никогда не замечал. Рядом с ним девушка. На вид она ровесница Эмилии, которой только исполнилось 18. Арабелла. Её имя я узнаю позже, но в тот момент оно было неважно.

Она стояла рядом с этим священником — слишком чистая, слишком правильная для мира, в котором я жил. Высокая, хрупкая, но в её осанке чувствовалась странная, почти дерзкая гордость. Лицо — гладкое, безупречное, как мрамор статуи, с большими серыми глазами, которые ловили свет, будто упрямо хотели найти в нём добро. Такие глаза… в них не должно быть страха.

Её волосы, чуть небрежно собранные, блестели на солнце тёплым каштановым оттенком, несколько непослушных прядей упали на шею. Я поймал себя на том, что смотрю на нее слишком долго. Это не было влечением — скорее раздражение. Непонятное, странное существо, завладевшее моим вниманием слишком долго.

Она улыбнулась кому-то из детей, что толпились вокруг. Улыбка мягкая, открытая, слишком искренняя. В моем мире такие улыбки не носили — слишком опасно. Я смотрел на неё, как хищник смотрит на случайную жертву. Она не была готова к моей реальности.

Я знал, что стоило только протянуть руку — и эта хрупкость могла стать пылью. Но, странно, это не вызвало удовольствия. Скорее, злость. Впервые смотря на женщину, я не хотел протолкнуть свой член ей в глотку. Уверен, присутствие святого отца так на меня подействовало. Она была в его тяни и поэтому я отнёсся к ней так же с благоговением. Но кто она?

- Не пялься, - Тео откашлялся в кулак произнеся эти слова, и я резко перевел взгляд на него

Я вовсе не пялился. Никогда и ни на кого. Я Гуэрра, единственный на кого так смотрят, но не наоборот.

Священник начинает молится и освещать здание святой водой. Девушка рядом помогает ему во всем и подает нужные ему вещи. Хотя рядом другие служащие церкви, но никто не вмешивается в их идиллию.

- Не знал, что у него есть дочь, - небрежно шепчу я отцу, пытаясь выведать о ней побольше информации

- Он дал клятву безбрачия, это его племянница. Арабелла, он приютил девочку, которая потеряла родителей, - спокойно отвечает отец, не отрывая взгляда от происходящего.

Раньше я не встречал ее в окружении Отца Лоренцо. Значит ли это, что он скрывал ее? Зачем столько не нужных мыслей и вопросов. Меня не должна волновать скучная монахиня, которая одела длинное серое платье, скрывающее ее тело. Возможно оно уродливо, и ей есть что скрывать под таким платьем. Даже моя бабушка и то оделась в более открытое и красивое платье. Щиплю себя за переносицу, пытаясь обуздать ненужный поток мыслей. Я не должен стоят на открытии приюта моей обожаемой матери и думать о том, что под одеждой у племянницы священника. Богохульство. Я криво усмехаюсь сам себе. Это слово «богохульство» можно записать в словаре напротив моего имени. Я и есть воплощение этого слова. Но монахиня не должна вызывать во мне никакие чувства, даже возбуждения. Если я трахну ее у алтаря, отец Лоренцо наложит на меня вековое проклятие, и я не смогу больше заходить в церковь. А когда Каморра лишиться благосклонности церкви — это плохо отразиться на нашем имидже. Я не могу допустить промах с моей стороны. Я слишком ответственен, несмотря на мрак в моей голове. Я умею держать себя в узде и никогда не руковожусь эмоциями. Это бессмысленно. Я хладнокровней змеи.

В главном холле устроен большой банкет. Мэр города и другие высокопоставленные чины идут на поклон к моему отцу. Тут даже вице-президент нашей страны. Такое грандиозное событие, в котором я стараюсь не участвовать. Я стою в тени у колонны. Репортеры делают фотографии, и я не хочу попасть в их кадр, хотя если и попаду, то их удалять с такой же скоростью с которой были сделаны. Я не взял никого в качестве собеседника. Предпочитаю наблюдать за всем издалека. В моей руке бокал с виски, но я не пью. Сегодня.

Глава 5

Арабелла

Сегодня я весь день крутилась с детьми, и обустраивала их в новом месте. Я так сильно устала, что даже забыла, что к вечеру я приглашена на ужин. Об этом мне напомнил отец, он вызвал меня к себе и начал диалог

— Арабелла, дитя моё, присядь на минуту. Мне нужно поговорить с тобой.

— Конечно, отец. Что-то случилось? Вы выглядите обеспокоенным.

— Сегодня ты ужинаешь в доме Гуэрра, так ведь? – его голос звучит спокойно и умиротворенно

— Да. Семья Гуэрра сделали великое дело, построив этот приют. Это возможность выразить благодарность.

— Это, безусловно, благородно. Но, Арабелла, я прошу тебя помнить, что дом Гуэрра — это не место, где ты можешь позволить себе открыться или расслабиться. Эти люди... они опасны.

Я стараюсь не хмурится.

— Я знаю, что у них репутация, мягко говоря, непростая. Но если они помогают приюту, разве это не должно говорить об их добрых намерениях?

— Добрые намерения... У мафии они редко бывают без корысти. Гуэрра — это семья, которая живёт по своим законам, а не по Божьим. Их щедрость может быть средством достижения цели, а не отражением истинной доброты.

— Вы хотите сказать, что я должна отказаться от приглашения? – мое волнение проскальзывает наружу, и я даже кусаю кончик языка

— Нет, ты не можешь. Это будет воспринято, как неуважение, а мы не можем позволить себе таких ошибок. Но я прошу тебя быть осторожной. Держись на расстоянии. Общайся с ними только по вопросам, связанным с приютом. Избегай личных тем, не позволяй себе привязаться или, Боже упаси, поддаться их очарованию

— Отец, я умею быть сдержанной. Я знаю, зачем иду туда.

— Ты добрая душа, Арабелла, и это твоя сила. Но в их мире доброта — это слабость, которой можно воспользоваться. У них свои правила, и ты не их часть. Запомни это, - более строго припечатывает он и я окончательно напрягаюсь

— Я обещаю, что буду осторожна, - шепчу я, мой голос садится

— Хорошо. И ещё одно... Если что-то покажется тебе странным или подозрительным, найди способ уйти, не привлекая внимания. Ты знаешь, что у тебя всегда есть место здесь, где тебя ждут с любовью и молитвами.

— Спасибо, отец. Я сделаю всё, чтобы не подвести вас.

— Я надеюсь на это, дитя моё. Помни, что иногда даже самый прекрасный цветок может оказаться окружён шипами.

Наставления отца сделали свое дело. Я была дерганная и нервная. Ладно, буду честна, это не только из-за слов отца. Я впервые еду к таким людям, одна, без поддержки. Я не знаю, кто они и чем занимаются. Я не имею ни малейшего представления о мафии и их стиле жизни. Они опасны, набатом повторяются слова в голове. Единственное что я знаю о них и единственное, что понимаю на данный момент. Мои пальцы подрагивают. За мной заехала машина, с двумя охранниками. Они выглядели жутко и это добавило красок в картину беспокойства.

На мне белое закрытое платье с маленькими цветочка. Кружева касаются шеи и ног, вызывая приступы чесотки. Я хочу чесаться, но сдерживаюсь.

— Прошу, синьорина, - охранник открывает дверь машины и жестом указывает следовать за ним

Когда я вошла на территорию виллы Гуэрра, мне показалось, что я попала в другой мир. Здесь всё дышало роскошью и величием, словно каждый камень, каждая деталь напоминали о власти и богатстве этой семьи.

Величественные ворота из чёрного кованого железа открывались в бесконечный сад, утопающий в зелени. Высокие кипарисы, выстроившиеся вдоль дорожки, казались стражами, охраняющими покой этого места. Статуи из мрамора, выполненные с такой тщательностью, что можно было разглядеть каждую складку одежды и выражение лица, украшали аллеи. Это были герои древних мифов, их взгляды словно следили за каждым моим шагом.

Фонтаны с хрустальной водой переливались в свете заходящего солнца, наполняя воздух мелодией тихого журчания. Один из них привлёк моё внимание особенно — огромный, с трёхъярусной чашей, из которой вода каскадом стекала вниз, как будто сама природа здесь подчинялась человеческому мастерству.

Когда я подняла взгляд на виллу, моё дыхание на мгновение замерло. Здание было огромным, почти дворец. Белый камень фасада переливался мягким золотом от вечерних лучей, а огромные окна отражали окружающий сад, создавая иллюзию безграничного пространства. Балконы с изысканными коваными перилами, украшенные цветами в горшках, напоминали сцены из старых фильмов о романтике и интригах.

Когда я подошла ближе, массивная дубовая дверь, украшенная резьбой, будто пригласила меня внутрь своим молчаливым величием. Но стоило мне сделать шаг вперёд, как я ощутила странное чувство — смесь восхищения и тревоги. Это место было слишком совершенным, слишком красивым, чтобы быть безопасным.

Каждый элемент виллы, от садов до самой архитектуры, мог соревноваться с лучшими экспонатами в музеях. Но за этой внешней красотой я чувствовала нечто иное — скрытую силу, которая внушала уважение и лёгкий холод в душе.

Меня встречает женщина в форме, дом работницы, и провожает до столовой. Мое сердце ухает в пятки, с каждым шагом мне становится плохо.

В столовой меня встречают Эстель и ее две дочери. Эмилия и Лукреция официально знакомятся со мной. Ведут себя очень дружелюбно и непосредственно. Я немного расслабляюсь.

«Мне нечего боятся» повторяю я себе. Это стало что-то на подобии маленькой молитвы, которую я возвышая в небеса и это меня действительно немного расслабляет.

от Автора: Дорогие мои, а где же Ваши реакции?

Глава 6

Арабелла

Эстель нежно берет меня за руку и проводит в сад, где для нас накрыт стол. Стол на четыре персоны. Только для нас девочек, и это окончательно скидывает камень смятения с моих плеч. Я окончательно перестаю дрожать, как листик на ветру и беру себя в руки. Не видеть чужих мужчин принадлежащих членам мафии, это именно то что я хотела.

— Арабелла, дорогая, я слышала, ты планируешь преподавать английский детям в приюте. Это чудесная идея. Как ты решилась на это? – Эстель накрадывает мне кусок лазаньи, которая пахнет божественно

— Это пришло естественно. Многие дети, которые приходят в наш приют, нуждаются в навыках, которые помогут им в будущем. Знание английского языка откроет им больше возможностей, - я улыбаюсь ей в знак благодарности

— Ты сама учила английский? Или у тебя был преподаватель? – интересуется Эмилия

— Я учила его в основном самостоятельно, через книги и фильмы. Мне всегда казалось, что это, как окно в мир. Но, конечно, мне помогали наставники в церкви, они много путешествовали, потом я поступила на факультет иностранных языков, правда я всего еще на втором курсе.

— Самоучка... Это требует много дисциплины. Ты наверняка очень терпелива. Дети в приюте смогут многому у тебя научиться, - воодушевленно откликается Эмилия

— Спасибо, Эмилия. Я только надеюсь, что смогу вдохновить их, как когда-то вдохновляли меня.

— Называй меня просто Милли, - она подмигивает мне

Эмилия выглядит, как молодая копия своей матери, хотя Лукреция тоже им не уступает, они трое словно на одно лицо в разных возрастных стадиях.

Там, где Лукреция молчалива и скромна, Эмилия громкая и активная. Лукреция напоминаем мне меня. Эмилия слишком яркая и эффектная, чтоб быть тихой.

— Я не могу представить, каково это — быть окружённой десятками детей каждый день. Они наверняка шумные? – наконец подает голос Лукреция

— О, ещё как! Но в этом есть своё очарование. Они искренние, настоящие. Да, бывает сложно, но их улыбки и смех стоят любых усилий.

— Это звучит прекрасно. Белла, если тебе что-то понадобится для твоих уроков — учебники, оборудование, что угодно, — просто скажи. У нас есть ресурсы, и мы будем рады помочь, - говорит Эстель

— Это очень великодушно, спасибо. Но... я бы не хотела злоупотреблять вашей добротой, - отвечаю я, вспоминая слова отца

— Никакой доброты, милая. Это просто практичность. Если мы можем что-то сделать, чтобы улучшить жизнь этих детей, это будет только правильно, - Эстель смотрит ровно мне в глаза, и я не могу их опустить
— Знаешь, мама говорит правду. У нас дома так много книг на английском, которые я давно не читаю. Могу ли я передать их тебе для приюта? – встревает Эмилия, или Милли, как она попросила меня ее называть

— Это было бы замечательно, Эмилия. Спасибо большое.

Я решаю соглашаться и не перечить им. Не люблю излишнее внимание в свой адрес.

— Ты будешь удивлена, как даже небольшая помощь может изменить чью-то жизнь, - произносит Эстель наматывая спагетти на вилку

На столе несколько видов пасты, заправленные всяческими соусами.

— Я уже это поняла. И то, что вы делаете — это невероятно.

Мое признание действительно максимально откровенное. Я восхищаюсь этими людьми, хоть и побаиваюсь.

— А что ты делаешь в свободное время, Арабелла? Ты ведь не всё время работаешь? – Милли такая свободная, что я даже завидую ее непринужденности, я же в отличии от нее слишком скованна

— Честно говоря, у меня не так много свободного времени. Но я люблю читать и гулять в саду при церкви. Это помогает мне перезарядиться.

— Удивительно, как ты сохраняешь спокойствие в таком ритме. Но знай, что если тебе вдруг понадобится место для отдыха, вилла Гуэрра всегда открыта для тебя. Можем потусить в кино-зале, или в моей комнате, у нас есть бассейн, зимний сад, ну еще можем устроить девичник или пижамную вечеринку, - не унимается Милли

Будет очень дико, если я признаюсь, что никогда ничем подобным не занималась? Или я буду выглядеть, как детеныш Маунгли.

— Это очень любезно, но я боюсь, что не привыкла к такой роскоши.

Я произношу все, что думаю и закусываю нижнюю губу, может не стоило этого говорить.

— Ну, тогда просто примем это, как дружеский жест. И не забывай, здесь ты среди друзей, наши двери открыты и ты всегда можешь чувствовать себя здесь, как дома, - Эстель быстро сглаживает острые углы, эта женщина мать Тереза 21 века.
— Благодарю, Эстель. Это значит для меня больше, чем вы можете представить, - искренне благодарю я

Дальше Милли рассказывает о вещах, которые я не особо понимаю, но старательно поддерживаю разговор кивая. Она делится со мной мнением о последних тенденциях в моде, вставляя свое мнение. Я в этом не разбираюсь совсем, мое платье явный тому свидетель.

Иногда говорит Лукреция, в сравнении со всеми очень мало. Она спрашивает у судьбах детей, которые оказались в приютах.

— Хватит о грустном. Я бы с радостью приодела тебя, ты настоящая модель, - заявляет Эмилия, прерывая грустную историю об одном мальчики, который попал к нам, после того, как его родители повесились от бедности и безысходности у него на глазах.

— Милли, детка, не дави так на Беллу, не все помешаны на моде как ты, - Эстель спасает меня, от неловкости отказать ей

После ужина мы решаем выпить кофе у бассейна на шезлонгах, и я решаю продержатся еще пол часа, и вернутся. Я и так больше 2 часов в этом доме.

Как только мы усаживаемся, я слышу мужские голоса, они громкие. Я не решаюсь повернуть голову и посмотреть на приближавшихся.

— А как же я, я тоже хочу твой фирменный тирамису, ма.

К Эстель подходит высокий блондин и целует ее в макушку, следом за ним этот жест повторяет брюнет. Они одинаковы на лицо, их отличие лишь в цвете волос, кожи и глаз. Брюнет толкает блондина, и я они начинают шутливо бороться. А после брюнета я вижу, блондина, но этот блонд необычный. Он с платиновым переливом. Холодный, так же, как и его обладатель. Дрэго.