Друг отца. Под кожей греха.

Анастейша

Утро тянулось лениво. Я лежала на кровати, закинув ногу на ногу, разглядывая трещину на потолке, которая с детства казалась картой какой-то вымышленной страны. В голове ещё мелькали обрывки сна, как стояла на перроне, а поезд уходил прочь. Он казался до жути реальным, и сердце всё ещё билось быстрее обычного. Внутри всё подсказывало — впереди ждут перемены.

Чтобы отвлечься, я взяла ручку и, привычно прикусив её кончик, раскрыла дневник, собираясь написать пару строк о том, что скоро всё изменится. Но едва чернила коснулись бумаги, как за дверью раздался голос отца:

— Стэйси! Письмо пришло!

Я подскочила с кровати, босые ступни гулко ударились о пол. В следующее мгновение вылетела в коридор и понеслась по лестнице вниз. Деревянные ступени жалобно заскрипели под моим разбегом. Носок зацепился за изношенный край, и я едва не полетела кубарем, но в последний момент успела ухватиться за перила. Почти в прыжке слетела вниз, перескочив через две ступеньки.

Отец, наблюдавший за мной с конвертом в руках, замер. Его лицо одновременно выражало испуг и тихое веселье. Всякий раз моя неуклюжесть умиляла его.

— Ты что, хочешь весь первый семестр проходить на костылях? — с лёгкой усмешкой спросил он, вскинув бровь.

Я попыталась схватить конверт, вертясь на месте, как щенок, увидевший любимое лакомство. — Дай!

— Прояви терпение. За стол шагом марш, — шутливо приказал отец.

Я скользнула на кухню и устроилась на стуле. Отец аккуратно положил конверт на середину стола. Лишь теперь заметила, что он уже вскрыт, значит, результат ему известен. По его лицу попыталась понять, какой ответ меня ждёт: искра радости, тень тревоги, хоть малейший намёк. Но ничего.

Вспотевшие ладони обтерла о джинсовую юбку и, задержав дыхание, осторожно взяла конверт. Бумага зашуршала под пальцами. Проглотив ком в горле, вытянула лист. Строки ожили перед глазами, шепча самую долгожданную новость:

Анастейша Монтгомери
Поздравляем!
Рады сообщить, что вы приняты на бакалаврскую программу по специальности «Международный бизнес» на учебный год 2025–2026.
Мы с нетерпением ждем вас а кампусе этим осенним семестром. В приложении вы найдете инструкции по регистрации и расписание ориентационных мероприятий для новых студентов.
С уважением,
Приемная комиссия Университета Ньюфорд

Я положила конверт на стол и на мгновение закрыла глаза, позволяя новости осесть в сознании.

— Ты поступила, — тихо произнес отец, словно подтверждая то, что я уже знала, но всё ещё не могла поверить.

— Международный бизнес... — пробормотала, ощущая, как каждая буква становится началом чего-то нового.

— Стейси, послушай, — отец взял меня за руку. — В этом году университет не готов предоставить места в общежитии для первокурсников...

Я оцепенела от услышанного. В один миг мои мечты вырваться из этого захолустья рухнули. Так вот к чему был этот чёртов сон: поезд уходит, в моей руке билет, а я... просто стою.

— Что это значит? Если ты изначально знал, что у меня не получится уехать в Нью-Йорк, зачем тогда всё это устроил? Чтобы сбить меня с небес на землю? — слёзы уже собирались в уголках глаз.

— Тише... — отец подошёл ближе и опустился на колени передо мной. — Я лишь сказал, что университет не предоставляет места для первокурсников в этом году, но это совсем не значит, что ты не поедешь учиться.

— Но мы не в том финансовом положении, чтобы снять квартиру. Да что там, квартиру... ты и комнату не потянешь, — смахнула скатившуюся слезу, чувствуя, как глаза жгут от отчаяния и бессилия.

Я закрыла уши руками, не желая ничего слышать. Деньги, а точнее их отсутствие, всегда стояли между мной и мечтой. Как легко ломаются детские надежды, когда взрослый мир диктует свои правила.

— Котёнок, послушай, — отец коснулся моих рук и мягко раздвинул пальцы, освобождая уши. — Ты поедешь учиться. Первое время поживёшь у Адриана, потом что-нибудь придумаем... Возможно, освободятся места в общежитии.

— Кто такой Адриан? — всхлипывая, спросила я.

— Мой давний друг. Я тебе о нём много рассказывал.

Мне удалось вспомнить кое-какие фрагменты. Когда отцу было пятнадцать или шестнадцать, по соседству поселилась семья Кроуфорд — мать и её сын Адриан. Он был младше отца примерно на семь лет. Мать мальчика тяжело болела, и он практически рос один. Отец присматривал за ним, водил на тренировки, делился своими знаниями и умениями. Между ними сложилась особая, почти братская связь.

— Пап, когда ты в последний раз видел этого своего друга? Может, он какой-нибудь маньяк... — случайно вырвалось, и я сразу покраснела от собственных слов.

— Анастейша... я доверяю Адриану, как себе. Он порядочный человек, успешный бизнесмен, и ты сможешь многому у него научиться, — спокойно сказал он. — Ещё раз повторюсь: это лишь временное решение. Мы должны поблагодарить его за то, что помогает в нашем... кхм... затруднительном положении.

Я прикусила губу. Всё кажется таким странным и неожиданным.

— В любом случае у тебя всегда есть возможность передумать. Не хочешь в Нью-Йорк, я с радостью сдам твой билет на самолёт. Подождём год, а потом поступишь в колледж в часе езды. Знаешь, какие там интересные направления: городское фермерство, культурология и всё в этом духе.

— Я согласна на Адриана, — выставила ладони вперёд, словно капитулируя.

Вечером достала из коробки старую фотографию, сделанную четыре года назад. В то время я была в лагере. Хотелось унять любопытство и наконец увидеть, как выглядит Адриан. На снимке он стоял рядом с отцом: высокий, широкоплечий, с мягко падающими на лоб слегка вьющимися тёмными волосами. Карие глаза прищурились от яркого солнца, а на лице играла ровная, почти весёлая улыбка, обнажая идеальные зубы. Он производил впечатление доброго человека, и было трудно не заметить, что при этом он ещё и довольно красив.

Я положила снимок обратно и впервые задумалась, каким он окажется на самом деле. Мы ведь ни разу не встречались. Всё это так странно...