Другая сторона счастья

 Другая сторона счастья

Другая сторона счастья

Рано утром в кофейне, где мне захотелось выпить кофе перед рабочим днем, я увидел ее. Сначала показалось, что никого в кофейне, кроме меня и шнырящей от стола к столу молодой официантки, не было. Официантка еще при заказе кофе привлекала мое внимание к себе живой походкой и привлекательной фигурой. У меня уже давно не было секса с моей женой, поэтому я смотрел на длинные ноги официантки, затянутые в обтягивающие джинсы, с возрастающим желанием пригласить девушку сегодня вечером на оперу или балет, все равно, главное, чтобы рядом с местом мероприятия была гостиница. Ксения в последнее время сообщения о том, что я задержусь допоздна, принимала с каменным равнодушием. Думала ли она, что я действительно такой трудоголик, или же решила, что ее муж скотина и изменник, не достойный с ее стороны переживаний и истерик, я не знал, да и не хотел знать, так как меня устраивала ее молчаливая политика. Официантка между тем заметила мой настойчивый взгляд и слегка покраснела, но по–прежнему ходила между столами, хотя грязные тарелки с них уже убрала.

Неожиданно за дальним столиком, там, куда не доходил свет ламп, задвигалась женщина. Возможно, она там и была все мое время наблюдения за официанткой, но заметил ее я только сейчас. Официантка тоже только что ее увидела, потому что поспешила к ней, на ходу доставая из кармана фартучка ручку и блокнот для заказов. Женщина показалась мне странно знакомой, я впился в нее взглядом, пытаясь разглядеть ее лицо в темноте кофейни. Безрезультатно. Тогда я встал и направился к ней. Официантка, когда я проходил мимо нее, проводила меня долгим взглядом. Но мне было все равно, так как сам я покрылся холодным потом. Эта девушка, сидящая в самом темном углу кафе, не была одной из тех женщин, с кем я проводил ночи, изменяя супруге, но чувство знакомства говорило мне, что лицо, грустно улыбнувшееся мне, я знаю многие годы. Огромные карие глаза смотрели на меня с немым укором, улыбка была как у воспитателя в детском саду и будто говорила «Ну что ты?». Я не мог вспомнить эту женщину, словно она была из давно забытого прошлого, но страх и чувство неестественности происходящего охватил меня. Женщина улыбнулась с поощрением и приглашающе похлопала по сиденью стоящего рядом стула. Этот жест так напугал меня почему–то, что я, отчаянно замотав головой, побежал прочь из кофейни. Выбежав в холл, я повернул в уборную, включил кран и засунул голову под холодную воду. Мысль невозможности происшедшего стучалась об мои виски. Почувствовав, что голова немеет от холода, я выключил краны и взглянул на мокрого себя в зеркало. Сзади меня, в проеме открытой мной нараспашку двери туалета стояла ОНА, скрестив руки на груди, и смотрела в мою спину почему–то с жалостью и печалью в глазах. Я повернулся, но глаза мои предательски приковали взгляд к ее коричневым туфлям с черными матовыми бабочками на носках. Туфли, которые купил и подарил я. Кому? Когда? Женщина поправила свои черные волосы, которые, я знал откуда–то, пахли жасмином, и вздохнула с сожалением:

– Я приду к тебе попозже, Саша. Когда ты вспомнишь меня. Я еще многое должна сделать для тебя.

Она вышла из туалета, а я опустился на пол, стянул с себя галстук, невыносимо давящий шею, и попытался преодолеть озноб, бивший меня, как молот по наковальне.

В банке я принялся за работу с такой энергией, какой мои подчиненные никогда не видели во мне. В середине дня ко мне в кабинет вошел Дмитрий, начальник сопряженного с моим отдела.

– Привет, Саш, сегодня в тебе буря энергии, судя по тому, как ты разорался с утра на своих.

– Это рабочий шум, – сказал я, рассматривая какой–то месячный отчет.

– Конечно, сегодня ты как: снова волк–одиночка или в «Шпильку» со стаей, – Дмитрий широко улыбнулся.

Я отложил отчет, встал и подошел в упор к коллеге.

– Во–первых, я не хожу по борделям: я женатый человек, у меня есть дети. А во-вторых, еще одно подобное предположение в мою сторону и готовься к скорому уходу отсюда. Потому что я приложу к этому все свои усилия.

Дмитрий отошел на пару шагов назад.

– Да что ты горячишься. Я же небеспочвенно сказал. Видел тебя на прошлой неделе вот с такой шатенкой, – он сжал кулак и поднял большой палец вверх, я сморщился, – а на позапрошлой с такой же эффектной брюнеткой, – Дмитрий поднял палец почти над самой головой.

– Ты видел их не со мной, – сказал я как можно более холодным тоном, – и не смей кому-нибудь говорить об этом. Пошел прочь.

Дмитрий опустил кулак и взялся за ручку двери. Но что–то вспомнил, повернулся ко мне и сказал раздраженно:

– Я к тебе не за этим пришел. К тебе сегодня должна прийти сотрудница из Отдела внутреннего аудита, или как он там называется. Советовал бы тебе унять свой темперамент сегодня, а то решит, что ты напортачил по–крупному.

Дверь громко хлопнула за ним. Я отложил бумаги, и положил голову на стол. Большие карие глаза, черные волосы, пахнущие жасмином, туфли с матовыми бабочками – частицы нового или забытого старого? Прошлое пришло, но я заставил себя забыть его очень давно. Я закрыл глаза. Сад, скамья, двое влюбленных на ней: юноша, худой с голубыми глазами и светлыми волосами, и девушка. Красивая, черноволосая, с большими карими глазами и взрослым взглядом. Юноша дарит подарок – коричневые туфли с бабочками, которые отлично подходят к вечернему платью, купленному девушкой для выпускного вечера. Почему–то вся эта картина перечеркивается красным крестом, возникает другая: вечер, мокрый асфальт, разбитая десятка, кровь на дороге, тело на носилках….