Дрянная Даяна

Пролог

В клуб «Sakura blossom» приходили, чтобы отдохнуть, посмотреть на полуобнажённые тела девушек, вертящиеся вокруг шеста, выпить чего покрепче или же заключить сделку, которая решит их дальнейшую жизнь. Многое решалось здесь: нашумевший криминальный клуб, расположенный в самом сердце Сеула, скрывал немало тайн. Здесь заключались крупные сделки наркобаронов, давали взятки полицейским, встречались с наёмными убийцами… именно этот клуб был бельмом в глазу добросовестной полиции. Коррумпированная же её часть не сопротивлялась, ибо в их владение переходили самые что ни на есть красивые девушки-стриптизёрши. В танцовщицы этого клуба впускали только самых-самых.

Молодая поджарая девушка, знающая, как танцевать, умеющая завлечь толпу и удерживать внимание на себе, соблазнительно касалась бёдер руками, смотря на всех с лёгким превосходством, будто говоря: «Посмотрите на меня, я танцую только для тебя, смотрю только на тебя, дай мне все свои деньги». Всё внимание кричащего зала было сконцентрировано только на ней: некоторые подбадривали её снять нижнее бельё, хотя бы верх, некоторые буквально под ноги ей кидали купюры, которые она не смела поднять до окончания пикантного выступления. Но все, безусловно все знали, как её зовут; с нетерпением ждали каждого её выступления и надеялись, что она согласится на приватный танец; звали её «Дрянная Даяна», прямо как в песне, под которую она вертелась вокруг шеста.

Разврат и жажда похоти, что царили в помещении, запах алкоголя и дорогих сигарет возбуждали девушку, она время от времени закидывала голову назад, проводя руками по груди и наслаждаясь тёмным, тягучим чувством, которое наполняло всё её естество. Жажда внимания, жажда лёгкой наживы — эти желания были свойственны лишь Дрянной Даяне. Дрянной Даяне, но не девушке, которая скрывалась под личиной обаятельной, роковой стриптизёрши.

Короткая кожаная юбка, наравне с лёгким топом, под конец выступления была снята. Бёдра девушки оплетала лёгкая цепь, которая чуть позвякивала, но из-за гула неудовлетворённой толпы её было не слышно. Не слышались и стуки каблуков по полу. Казалось, Даяна ушла тихо, невесомо, как лёгкая гейша. Но нет — просто уйти она не могла. Вечно какой-то пьяный мужик хватал её за каблук и девушка пыталась не упасть; вечно кто-то пытался пихнуть ей денег, злобно приговаривая, что если она стриптизёрша, почти проститутка, то она обязана удовлетворить все кошмарные прихоти гостей. И в этот день тоже не обошлось без определённых обстоятельств.

На сцену ближе к кулисам забрался мужчина лет тридцати. Даже рядом с Даяной, которая при своём достаточно высоком для среднестатистической кореянки росте и наличии каблуков, он выглядел гигантом. Девушка не смутилась, а легко попыталась пройти мимо, но настойчивый поклонник схватил её за запястье, от чего девушка скривилась, но быстро натянула улыбку.

— Что вам нужно? — Играла лёгкая музыка, которая абсолютно не действовала на нервы, а расслабляла. Половина зрителей уже разошлась, но мужчина так и продолжал держать Даяну за запястье, явно намереваясь его выкрутить.

— Мне нужен твой босс. И как можно быстрее. Понято?

Сжавшиеся губы сказали ему, что ни девушка, ни уж тем более её босс не хотели его ни знать, ни видеть. Это был Со Хэчан — один из бывших VIP-гостей, которому путь в этот клуб давно был заказан, потому что он совсем потерял нить реальности, заливаясь безмерно алкоголем и избивая стриптизёрш, которых заказывал в приват. Каким бы владелец клуба, Чон Вонсок, ни был понимающим в отношении гостей, даже он вспылил, увидев легавых на пороге своего кабинета. Оказалось, одна из уже бывших работниц написала заявление на Со Хэчана, а чтобы выбить ещё компенсацию и из бывшего работодателя, «ненароком» упомянула и его.

«Я эту гниду пошлю своим телохранителям, а они живо из него всю дурь выбьют, — шипел тогда Вонсок, когда Даяна почти дремала на его диване в кабинете. — В моём клубе существуют правила. Правила в моём клубе не созданы для того, чтобы их нарушать. И вообще, Даяна, ты меня слушаешь? Слышишь?»

— Тебя никто не хочет видеть, — грубо ответила девушка мужчине, который тянул её в сторону гримёрных помещений. Даяна остановилась, чуть не нанеся удар ногой по икре Хэчана, и рванула руку. — Убирайся отсюда. За домогательства к танцовщицам тебя тоже могут выпереть, так что уходи по-хорошему, пока я не вызвала охрану.

— Танцовщиц? Ты считаешь себя танцовщицей? — Хэчан толкнул её, и девушка ударилась обнажёнными плечами о стену. Боль вспыхнула в мышцах, прошлась до костей и вырвалась выдохом изо рта. — Ты и твои «подружки» — грязные шлюхи, которые сосут за деньги. Кто ты такая? У тебя на лице тонна макияжа, у тебя выдуманное имя, броская одежда. Ты шлюха, Даяна, обычная шлюха, которая вертит своей задницей перед тем, кто хорошо платит. А теперь веди меня к своему боссу.

«Всегда сохраняй спокойствие, — наставляла Даяну в своё время Хлоя, девушка, которая, проработав здесь некоторое время, была задушена из-за отказа стать любовницей одного криминального авторитета. — Всё равно, кто будет тебя хватать за какие места. Будь спокойна».

Всё это летело к чертям. Всё спокойствие улетучилось, и Даяна хотела заломить руки мужчины за спину и хорошенько, эдак пару раз приложить его головой о стену, чтобы одумался и ушёл по-хорошему. Иначе Вонсок разозлится, и тогда пострадают все: и танцовщицы, и охранники, и посетители. К сожалению, одежда стриптизёрши к драке не располагала, поэтому пришлось просто отмахнуться, хотя это раззадорило Хэчана ещё больше.

— Что, мразь, нечего сказать? Да? Я повторю это ещё раз — шлюха, веди меня к своему боссу, иначе я тебя изнасилую, поняла? Хотя одним сексом больше, одним меньше — тебе-то какая разница?

Глава 1

Две белые тарелки немного дрожали в уставших руках Чихо. Ей хотелось завалиться на бок, укрыться тёплым одеялом и закрыть глаза. Ей просто нужен здоровый сон и немного еды. Если эти два условия будут соблюдены, можно получить счастливую Шин Чихо, а если нет… то она всё равно найдёт способ восстановиться. Она же сильная.

Она положила тарелки на цветастые салфетки с узором, который ей категорически не нравился. Но что поделаешь — отцу нравился такой цвет. А против отца Чихо уж точно не пойдёт. Рядом — столовые приборы: палочки и ложка; почти что всё начищено до блеска, сверкало и переливалось в тёплом свете лампочек. Две белые чашки уже ждали, когда в них нальют обжигающий кипяток, чайник уже тихонечко посвистывал, а на сковородке уже немного подгорало мясо. Чихо щедро положила в две тарелки еды, быстро налила соус и так же быстро сделала горячий чай. Позвав отца, она поправила салфетки, в который раз напоминая себе, что от них надо избавиться. Надо заработать чуть больше денег и вообще что-то ещё купить, помимо салфеток.

Шин Чихо никогда не говорила отцу, Шин Минхо, о своей работе. Отец знал, да, его дочка работала где-то почти сутками напролёт, хорошо зарабатывала, но сильно уставала, а ещё и заботу о квартире держала на своих хрупких плечах. Но девушка никогда не жаловалась, нет, бежала впереди всех и только улыбалась. Устало, может, прикрывая глаза и чуть отмахиваясь, но улыбалась.

— Кого сегодня поймали? — спросила девушка, почти без аппетита беря палочками еду. — На того парня, который твоему участку вечно мешает, ещё не нацепил браслеты, а, пап?

Шин Минхо славился на весь Сеул тем, что мог поймать абсолютно любого преступника, насколько бы хитрым он ни был. Мужчина всегда видел всё наперёд, знал, где кто окажется, мыслил, будто сам преступник. Про него говорили, что он развёлся с женой только из-за его огромной любви к раскрытию всяких загадок, а его жена, Ким Сохён, уже не была для него загадкой — она являлась для него раскрытой книгой, к которой уже не хотелось прикасаться, она исследована вдоль и поперёк.

— Никого сегодня не поймали.

Мужчина был немногословен. Он умел наблюдать, видел многое, но редко поддерживал обычный диалог. В особенности со своей дочерью, которая, наоборот, очень часто после работы хотела поговорить с кем-то, кто не связан крепко с клубом. Наверно, способность красиво разговаривать передалось ей от матери — та могла бы работать в сфере маркетинга или стать необыкновенным оратором, но вместо этого пошла переносить красивые фразы на белые листы бумаги. Вроде книги Ким Сохён до сих пор продавались, но Шин Минхо не знал об этом — давно не следил за деятельностью бывшей жены.

— Зато… незадолго до того, как я пришёл, мне передали, что нашли тело Со Хэчана. Помнишь, я рассказывал тебе? — Девушка кивнула — знала об этом человеке не понаслышке, а сегодня имела честь быть, наверно, предпоследней, с кем он говорил. — Отлично. Хорошо, что у моей дочки цепкая память. Вся в старика-отца пошла.

Чихо уговорила отца поесть после трудной смены, потому что он, будучи стражем правопорядка, порой не ел на работе. Не время именно сейчас выставлять себя всезнающей девушкой, которую уже не удивишь ни домогательствами, ни коррупцией, ни поножовщиной. При отце она другая. При отце она — Шин Чихо, а не Дрянная Даяна. Папе нельзя знать эту её сторону, а если узнает… пострадает не только она. Шин Минхо искренне презирал нынешнее поколение; он считал клубы грязью, стриптизёрш сравнивал с проститутками, тоннами отлавливал пьяных подростков или тех, кто успел накачаться лёгкими или средней тяжести наркотиками. Когда-то очень давно, смотря вместе с Чихо фильм «Стриптиз» с Деми Мур, он высказался, что его дочь никогда не должна идти в такой «грязный» бизнес.

«Ты бы знала, сколько к нам обращаются изнасилованных девушек, которые работают в стрип-клубах. Они редко жалуются, а если заявляют на своих насильников, значит, попался особенно богатенький и они просто хотят стрясти с него кучу денег. Не верь таким девочкам. Не верь такой жизни. Хорошо, Чихо?»

Чихо поняла. Чихо запомнила, но всё равно пошла работать в запретную высокооплачиваемую сферу; ей это нравилось, искренне нравилось, только здесь она получала мощнейший заряд всех чувств, которые не могла испытать в обычной жизни. Ей нравился спёртый воздух, пропахший всем, чем только можно. Нравилась прохладность шеста, когда разгорячённые, немного мокрые ладони касались его. Нравилось два дня на износ работать, получая деньги, и два дня отдыхать дома, говоря отцу, что работает официанткой два через два. Знал бы её папа, какая она «официантка»…

— Покушай, Чихо, почему ты за весь ужин не притронулась к еде? — Неожиданный вопрос вырвал из карусели мыслей, и девушка даже вздрогнула, с испугом поднимая глаза на отца. — Спишь на ходу.

— Смена просто тяжёлая была. — Натянуто улыбнулась, а потом быстро запихнула в рот всю еду с тарелки. — Так что лучше и ты ложись спать, у тебя работа потяжелее, чем у меня. Хорошо, пап?

— Хорошо.

Сон придётся ненадолго отложить: надо ещё вымыть посуду и помыться, чтобы на два дня смыть запах клуба. Втереть бы гель с запахом клубники, вымыть волосы с шампунем, наложить питательную маску и одним махом избавиться от всех синяков, наставленных сегодня. Если три первых желания можно исполнить, то последнее… золотая рыбка выполняет всего три желания, на четвёртое она не способна. Поэтому, достаточно быстро вымыв посуду, которая так и норовила выскользнуть из слабых пальцев, Чихо шмыгнула мимо гостиной в свою комнату, взяла домашнюю одежду, а потом пошла в ванную.

Глава 2

Ладони потели, Мингю чуть ли не каждую секунду отрывал то одну, то другую руку от руля, вытирая их о штанины. Он не хотел отказываться даже на время от своего хобби, которое ему почти что заменило обычную жизнь, и поэтому он вынужден обогнать Хичоля. Хичолю ничего не будет. А вот Чон лишится всего.

Браслет звякнул на запястье, когда рука потянулась к коробке передач. Нужно успокоиться. Вдох-выдох. «Ты знаешь свою малышку как пять пальцев, она поможет тебе, просто доверься ей, слейся с ней, и ты увидишь линию финиша. И тебе никто не помешает — ни полицейские, ни страх». Костяшки пальцев левой руки побелели — зачем так сильно схватил руль? «Будь уверен в себе».

Ногтем царапнул кожаную обивку сиденья, сердце стало выравнивать ритм, оно не должно биться так, будто хочет избавить Мингю от рёбер и вырваться на волю, подобно птице из клетки. Пусть лучше делает то, что должно на протяжении всей жизни парня — просто бьётся. Просто бейся, сердце.

Новый поворот слегка занёс зад машины — прямо как в каких-то играх про гонки, когда слишком сильно делаешь вираж. Мингю вырулил, оставляя Хичоля далеко позади и наслаждаясь лёгким чувством эйфории. Сердце успокоилось.

Наконец-то.

Посмотрел в зеркало заднего вида, подмечая, что фары второго автомобиля сверкали где-то позади. Мингю всё равно чувствовал, что Хичоль ему поддавался, и из-за этого лишь сильнее сжимал руль. Он не маленький мальчик, чтобы ему поддавались. Его это злило, злило всё пренебрежение, которое оказывали ему старшие. Вроде относились как к равному, но чаще всего лицемерили. Ничего не поделаешь — Мингю для себя решил, что скоро вообще перестанет верить людям, разочаруется в них, как Кан Гынхо, и будет жить где-нибудь отшельником.

Нет.

Мингю пресёк все мысли. Хичоль просто помогал ему удержать место в иерархии. Он сам видел отношение к младшему и всеми силами старался возвысить его в глазах остальных. То была обычная благодарность — однажды Мингю достаточно долгое время прикрывал задницу Хичоля от полиции.

Эта история произошла буквально недавно: Хичоля просто подставили, выставив его насильником одной девочки, которая наглоталась таблеток и буквально легла под неизвестного парня, в то время как сам Хичоль был в совсем другом месте. Вот и прятался парень у Гю, пока девчонка не призналась, что Хичоль насильником не являлся.

Мчась на красный сигнал светофора по пустынным улицам, Мингю всё чаще ловил себя на мысли, что вспоминал Даяну, скрывающуюся от всех за тяжёлыми занавесями. Она не хотела быть обнаруженной — просто смотрела горящим, полным ненависти взглядом на мужчину, которого выводили. Он явно что-то ей сделал. Сделал что-то неприятное. Хотя чему тут удивляться — и не такое происходило в стенах грязного клуба. Каждый день что-то новое, что-то, чего не было раньше. Что же, это не отменяло того, что у Мингю вся эта ситуация вызывала интерес.

Вновь занос. Вновь красный сигнал светофора. Вновь завизжали шины. Чёрт. Где-то здесь рабочие камеры, которые уже знали номера и расцветку его малышки. Но Мингю, не обращая внимания на все признаки, говорившие ему о том, что он зацепит себе кого-нибудь на хвост, проехал, не снижая скорости.

В участке уже собирались люди, надевая тяжёлые форменные куртки и застёгивая слабые ремни на штанах, сигнализируя до сих пор не спящему Шин Минхо, сидящему на диване и смотрящему по телевизору ночную дораму, что его гонщик уже давно находился на заезде.

— О, Будда. — Мужчина выключил телевизор, проверил комнату дочки — она уже спала крепким сном, сжимая руками одеяло и подогнув под себя ноги, как маленький ребёнок. Не могла с детства избавиться от этой привычки, только не хватало плюшевого мишки и заплетённых в косу волос — тогда бы точно походила на себя в детстве. Но многое изменилось — Чихо выросла, игрушек у себя не держала, спрятала их все в коробках и даже не вспоминала о своих старых друзьях: кролике Мини, плюшевом мишке Чоля и тряпичной кукле, которой Чихо никогда не давала имени, боясь, что маленькая куколка оживёт и задушит девочку во сне.

Нечего удивляться фантазии девочки: у неё папа — полицейский, а мама — писательница.

Шин Минхо быстро всунул ноги в чёрные ботинки, накинул лёгкую ветровку, что совсем не соответствовало погоде, и сбежал по лестнице вниз, лишь чудом удерживаясь от громкого топанья, чтобы не разбудить соседей, с проворством подростка выпрыгивая из подъезда и садясь в машину. По логике вещей, надо доехать до участка, захватить документы и пересесть на рабочую машину, переодевшись в форму, но времени в обрез, очень мало, поэтому капитан полиции завёл чёрный спорткар, купленный совсем недавно, и резко вырулил на дорогу.

По рации, которая у него была даже в гражданской машине, Минхо связался с патрульными и уточнил, в каком именно районе Сеула на данный момент находилась машина парня. Ему быстро ответили, хоть слов порой было не отличить от визга полицейских сирен.

А Мингю знал, что за ним гнались, и петлял, как заяц. То по дворам, то выезжал на тротуар, то делал настолько резкие повороты, что создавал опасность аварии и с обычными машинами, и с полицейскими. Профи в убегании, точнее, уезде от полиции.

Новый вираж — и он оторвался от преследования. Ненадолго, но всё же. Закинул в рот мятную жевательную резинку, чувствуя превосходство. Его снова не поймали. И он искренне этому радовался. Хотя в скором будущем явно собирался вновь пощекотать нервишки не коррумпированной части полиции.

Глава 3

Клуб работал в бешеном ритме Каннама. Все работницы бегали на сцену, охранники выкуривали сигарету за минуту, лишь бы не пропустить выступление очередной танцовщицы или вернуться на место до того, как их хватятся. Два через два — график, к которому Шин Чихо давно привыкла. Два дня беспросветной, словно тьма, работы — ни прилечь, ни присесть, только и успеваешь, что закинуть в себя пару сочных тёмных виноградин и выпить стакан воды. Своеобразная диета для гибкой, тонкой, как стрела, девушки, способной выгнуть спину так, что хрустел позвоночник, что у каждого появлялось желание хорошенько наподдать ей по накачанным ягодицам. Но это лишь желание, достаточно мимолётное, — никто не смел трогать Дрянную Даяну во время её дикого, необузданного танца. Охрана не позволила бы — наблюдали, как коршуны, взглядом поедали её тело и загребущие ручки клиентов.

Во сне, после того как Чихо вернулась в кровать, предварительно напившись воды и даже позволив себе перекусить несколькими рисовыми хлебцами, она танцевала. Колени касались пола, ремешки портупей врезались в бёдра и рёбра настолько резко, что могли выбить дух. Волна животом, лёгкий прогиб — волосы коснулись пола, рот раскрылся, выпуская пару тяжёлых вздохов. Упала на локти, прогнув спину, слегка раздвигая бёдра, срывая свист и хлопки ладоней от гостей. Им всем это нравилось — нравилось наблюдать, как любая из девчонок в коротеньких юбочках, в кружеве и в сетчатых чулках буквально лежала на сцене, лишь только чудом не лаская себя. Даяна не опускалась до того, до чего опускались остальные, нет, стыд у девушки всё же был.

Хотя самой «дрянной» была именно она.

Тот танец был одним из её самых первых — она являлась просто Даяной, танцевала под The Weeknd, полностью отдаваясь ритму. Хотя какой ещё ритм? Она просто поступала так, как знала, двигалась так, как того хотела толпа, трясла волосами, проводила руками по телу и смеялась над реакцией зрителей. Соблазняла, смотрела проникновенно, а потом кланялась так, чтобы смотрели на её бесстыдно открытое декольте.

Во время того танца порвался ремешок портупеи, жёстко шлёпнув девушку по лопаткам, заставляя вздрогнуть, неправильно перенести вес и чуть не упасть. Даяна вскрикнула, сжав руки в кулаки — ногти больно впились в ладони. Красную полоску на спине, которая горела огнём, никто из гостей не заметил. После танца девушка поднялась на дрожащих, ещё не привыкших к долгим танцам ногах и пошла в гримёрку. Неудобные, но красивые стрипы мешали комфортному передвижению, и Даяна даже скинула их, прислоняясь обнажёнными лопатками к стене. Это не то чтобы больно. Просто неожиданно. Это даже подтвердила Миён, когда в гримёрке осматривала саднящее место.

«Не смертельно, — сказала тогда девушка. — Ты больше напугалась, чем поранилась».

Чихо открыла глаза только к часу дня, да и то, организм отказывался просыпаться и что-либо делать вообще — чувствовал, что хозяйка не собиралась сидеть дома весь день. Нет, ей надо было заглянуть в парочку мест, в том числе наведаться и к Вонсоку. Когда-то давно, когда Чихо только-только стала Даяной, они были любовниками, но всё закончилось тем, что они решили, что не подходят друг другу. Чихо была слишком эмпатичной, легко забирала все негативные чувства других людей, но время от времени взрывалась так, что мама не горюй, а Вонсок… Вонсок был человеком, у которого был полон рот забот, но он умудрялся быть позитивным, открытым и достаточно, как ни странно, дружелюбным. Он был слишком энергичным для флегматика-стриптизёрши.

Шин Минхо писал какие-то «особо важные» отчёты у себя в кабинете в квартире, совсем не обращая внимания на дочь, которая стояла у дверей, спрашивая, будет ли её отец кофе. Через несколько секунд он будто очнулся, посмотрел на Чихо и показал две пустые чашки из-под кофе. Ясно. Кофе ему не нужен.

— Я тогда пойду поем.

Завтракала девушка в одиночестве, лишь вздыхая. Ужинали с отцом они вместе часто, но вот с завтраками у них всегда были проблемы. Не было обычных утренних разговоров, когда все находились в полусонном состоянии, рассказывали о том, что им снилось, или говорили о планах на сегодняшний день. Впрочем-то, если говорить о планах, Чихо собиралась наведаться к Вонсоку и сказать, чтобы один день ей дали поработать в ресторане, который был расположен выше клуба и тоже принадлежал Вонсоку. Раз отец выразил несколько дней назад желание узнать о месте работы дочери побольше, так он получит смиренную официантку, но не страстную любительницу вертеться вокруг шеста.

Натянув тёплый свитер и кожаные штаны, девушка впрыгнула в тёплые ботинки и застегнула лёгкую куртку. Крикнув отцу, что скоро вернётся, на что получила зычное «оденься потеплее», Чихо похлопала себя по карманам, доставая ключи и перчатки. Давно прошло время, когда девушка надевала и шапку, и шарф, ведь капюшоны и воротник свитера грели не хуже. Но Шин была рада такому проявлению заботы — ещё не забыл отец, что у него есть дочка и о ней тоже надо позаботиться, потому что о себе она вряд ли позаботится.

Проделывая уже давно известный путь за рекордно короткое время, Чихо вошла через парадный вход, поздоровавшись с одним из охранников, который работал здесь уже достаточно давно — Соджуном, — и пошла, минуя официанток, прислуживающих гостям здесь в дневное время, прямо к Чон Вонсоку.

Он сидел у себя в кабинете, пытаясь закурить. Его зажигалка не давала огня, и мужчина бесился — отбрасывал слегка отросшие пряди, некоторые из которых были покрашены в фиолетовый цвет, всем своим видом показывал «не влезай — убьёт». Но Чихо достала из внутреннего кармана куртки собственную зажигалку, пускай не курила, но для определённых целей носила, и чиркнула ею прямо возле носа Вонсока.

Глава 4

Потирая руки, девушка быстро шла по улице, огибая редких прохожих, в числе которых были и туристы, и жители города, стремящиеся вперёд. Было прохладно, хотелось как можно быстрее добраться до дома и выпить горячего чая либо какао. Затрезвонил мобильник, оповещая, что кто-то решил позвонить девушке, и в тот момент, когда Чихо уже почти достала из глубокого кармана куртки телефон, её неожиданно толкнули так, что всё, что было в руках, упало прямо на асфальт, наверно, лишь чудом не разбиваясь. Звонок смолк.

— Смотри, куда прёшь! — Уже немолодой мужчина с проседью на висках смерил девушку презрительным взглядом и отвернулся, даже не поклонившись. Чихо, поджав губы, опустилась на корточки, чтобы взять свой многострадальный телефон и пробормотать: — Бывает, конечно, но хотя бы извинился.

Большинство вежливых и воспитанных людей извинились бы за такое недоразумение, и тогда бы Чихо глубоко поклонилась и сказала, что ничего страшного. А этот мужчина… его глаза метали суровые молнии, казалось, что ему проще отвесить пощёчину невнимательной девушке, чем помочь собрать рассыпавшиеся вещи.

Чихо посмотрела на экран телефона — там отразился неизвестный номер. Перезванивать она всё равно не станет, захотят, значит, перезвонят. Все важные и нужные контакты были подписаны, а людям, с которыми девушка знакома минимум два дня, она никогда не давала номер телефона. Люди, как известно, приходят и уходят, и раздавать свои контакты направо и налево — не лучшая идея. Как стриптизёрша, Чихо это знала. Не дай Будда всё же настоят на обмене контактами, так сразу же посыплется «Я могу рассчитывать на lap-dance со скидкой или вообще бесплатно?» Нет, гордая танцовщица не станцует тебе бесплатно, нарушая личные пространства всех. А вот взглядом яйца забесплатно отрезать она тебе может. Ну, и с улыбкой послать тоже может — это же рубрика «all inclusive»!

Квартира встретила Чихо тишиной. Отец вновь куда-то отправился — возможно, по работе, возможно, просто решил выйти и прогуляться. Ему не запрещено, но Чихо становилось в такие моменты очень одиноко. В почти что единственное время, когда она дома, её отца нет рядом. Съездить к матери не вариант — район у неё достаточно опасный, да и отец явно узнает потом по своим информационным каналам.

Все вещи, относящиеся к стриптизу, девушка предусмотрительно хранила на работе, дабы отец, зайдя к ней в комнату, не видел чего интересного, торчащего из комода дочурки. Единственное, что осталось здесь — многочисленные старые лаки для маникюра, косметика и стайлинг для волос. Последними вещами она не пользовалась — волосы лак, к сожалению, не держали и повисали совсем уж некрасивыми сосульками.

Первым делом для работы в ресторане необходимо состричь длинные ногти, стереть красный лак и нанести обычный, бесцветный. Отец не заметит таких перемен — не интересовался, в каком состоянии ногти дочери на данный момент, а сплетницы из ресторана, какзаметят такой маникюр, мигом обличат девушку перед всеми. До работы ещё полтора дня, а собираться уже надо — завтра по-хорошему сходить и познакомиться хотя бы с парочкой официанток, чтобы на Чихо не косились, а также предупредить поваров (хотя это забота Вонсока), что придёт достаточно неуклюжая девушка, вертящаяся вокруг шеста. Шеф-повар ресторана оценит — сотни раз наблюдал за Даяной, глазами в неё стрелял, когда она вертелась вокруг шеста на сцене, а теперь, вся такая скромная, без косметики и в обычной одежде, придёт к нему на работу.

Чихо посмотрела на себя в зеркало, а через секунду отвела взгляд. Без макияжа далеко не красавица — пухлые щёки при общем достаточно худом строении лица, глубокие тени под глазами от неправильного графика сна, пара не очень приятных пятен на лбу, возникших не так давно. Всё это скрывалось под громадным слоем макияжа, Даяна даже приловчилась скрывать пухлость щёк. Но она же знала, что под косметикой есть лицо. Лицо, которое ей не особо и нравилось.

Пока можно приготовить обед, попить чай и подготовиться к разговору с отцом. Чихо уже много раз его репетировала по дороге из клуба, ведь надо быть готовой к любым неожиданностям. Хотя, наверно, кроме слов «Папа, я хочу тебя пригласить на своё место работы — ресторан "Sakurapetals" послезавтра в два часа дня», ничего не будет — отец, возможно, просто хмыкнет. Главное, не назвать ночное время суток и не перепутать слова «цветок» и «лепесток», а то совсем уж неловко получится.

Вновь зазвонил телефон. Вновь настойчивый неизвестный номер, который было проще проигнорировать, но девушка резко схватила мобильник и провела пальцем по экрану, намеренно сбрасывая вызов и ставя режим телефона на виброрежим. Захотят — найдут другой способ связаться, а пока надо заняться подготовкой себя любимой.

Третий звонок. Раздражённая Чихо откинула от себя ворох свитеров и направилась в сторону жужжащего аппарата. В этот раз она не скинула звонок, нет: пусть все знают, что она никого сейчас не хочет видеть и слышать, пусть насладятся ядом злой кобры в лице милой девушки. Поэтому, лишь заслышав чей-то тонкий голосок, она сказала:

— У меня сегодня выходной, всего хорошего!

— Извините, но мне просто сказали, что вы знаете номер телефона Чон Вонсока! — раздался тонкий, дрожащий голосок по ту сторону трубки. Черты лица Чихо расслабились, но в горле неприятно першило — опять какая-то девчонка хотела, насмотревшись видеоуроков, попасть в элитный клуб, который сразу же одарит её шелками и драгоценностями. Нет, сначала и всегда будет только похоть, разврат и неудобное бельё, вгрызающееся буквально во всё тело, пока девушка танцует. Руки будут болеть от непривычных хватов шеста, а колени ломить от неудобной обуви. Мазохизм только мазохизм. Даже если она пойдёт в элитные комнаты, даже там поначалу ждёт лишь позиция нижней.

Глава 5

Вонсок тихонько похлопывал Чихо по плечу, когда она кланялась шеф-повару и говорила: «Меня зовут Шин Чихо, сегодня я буду работать здесь. Надеюсь, всё готово к приходу капитана полиции Шин Минхо, моего отца?» Шеф-повар потерял дар речи, так как не видел девушку вчера, когда она приходила знакомиться с официантками тоже в сопровождении Вонсока: раньше видя эту девушку только в откровенной одежде и накрашенную так, будто сейчас собиралась на трассу, он не ожидал её увидеть со слегка подведёнными глазами и нежно-розовой помадой, которая не совсем ей шла. Наряд тоже был непривычен: обтягивающие джинсы чёрного цвета, кашемировый свитер, отсутствие распущенных волос — низкий пышный хвост. Красивая даже так.

— А, да, мы сделали тебе бейджик. — Шеф-повар Ким протянул девушке пластмассовую карточку, и она застегнула её у себя на свитере. — Итак, Шин Чихо, тебя посвятили, какие столики сегодня на тебе, как правильно надо подавать меню и записывать заказы?

— Она у нас девочка усидчивая, — улыбнулся Чон, прислоняя ладонь к пояснице Чихо. Затем чуть наклонился, коснувшись губами уха, и произнёс: — Удачи, Дрянная Даяна. Порви всех сегодня.

Чихо улыбнулась. В тот момент, когда Вонсок покинул пределы ресторана, спускаясь в помещения клуба, одна из официанток, которая вчера ещё улыбалась девушке, впихнула ей в руки тяжёлый поднос. Надо же, как меняются люди, когда непосредственный работодатель уходит. Все сразу становятся кончеными мразями по отношению друг к другу.

— У тебя около шести с половиной часов, чтобы тут освоиться. — Хеён, та самая девушка, которая дала Чихо поднос, поманила её за собой, чтобы выдать нормальную, фирменную униформу. — Молодец, что волосы заплела, но особо наряжаться не стоило.

Лишних вопросов у Чихо не было, так что вскоре фирменная униформа была уже надета. Юбка-карандаш непривычно сковывала движения девушки, ведь не привыкла к таким юбкам, рукава блузы всегда хотелось одёрнуть, а галстук сорвать к чертям, чтобы не душил. Чего уж там, танцовщица даже чокеры никогда не носила, хотя большинство гостей считали, что ей подошла бы эта вещица, даже просто брали какие-то ремешки и пытались их приложить к шее Даяны. Но она не давала этого, просто со смехом отнекивалась.

— Я надеюсь, никого не разочарую, — произнесла Чихо. Хеён в это время смерила её взглядом, давая понять, что своим появлением она уже всех разочаровала. Ну, ничего не поделаешь — сказала отцу, что работает здесь, значит, отработает положенный срок и будет свободна. — Сонбэ, скажи, шеф-повар часто спускается в клуб?

— В клуб? — Хеён остановилась и обернулась к стриптизёрше, опять про себя отмечая, что да, эта девушка красива, но её взгляд прямой, пронизывающий, и это действительно может оттолкнуть. Официантка передёрнула плечами и отвернулась. — Если ты про тот грязный притон внизу, то да, Джин часто туда ходит, потому что ему это нравится.

— Это всем нравится. — Чихо улыбнулась в спину сонбэ.

— Не всем, Шин Чихо, не всем.

Официантки смотрели на Чихо как на диковинную зверушку, как вчера; они знали, кто она, но лично не знакомились, а поэтому за глаза называли «грязной стриптизёршей». Хотя бы не шлюхой, которой место в подворотне, как считали все недоношенные ублюдки, которые приходили лишь для того, чтобы VIP-проститутка хорошо отсосала им под столом. Шлюхи есть везде и всегда — даже Даяне Вонсок предлагал в стенах своего клуба зарабатывать деньги телом. Она не пробовала, да и пробовать не хотела, считая секс чем-то личным, чем-то таким, что невозможно без чувств. А уж положительных чувств эти мужланы с толстыми, будто сардельки, пальцами у неё не вызывали.

Подскочить к людям, которые сели за поставленный за ней столик, дать им меню, поприветствовав их дежурной улыбкой, которую даже в клубе нужно применять — всё вроде не так уж и тяжело. На всякий случай Чихо чиркнула пару раз ручкой на запястье — номера столиков оказалось запомнить сложно, а вот бегать — легко, да и пусть. Некоторые официантки косились на неё, когда Чихо буквально влетала на кухню и, улыбаясь, кричала заказ и номер столика. Зачем так орать? Она сейчас не в клубе, а в элитном ресторане. Но Чихо не слышала всего этого, не слышала их мыслей, просто физически не могла этого сделать.

После трапезы людей надо принести им счёт (конечно же, перед этим спросив, не нуждаются ли они в чём-то ещё), маленькую книжечку с чеком, куда положат хрустящие воны, или же переносной терминал, чтобы клиент смог расплатиться с помощью банковской карты. Чаевых не было — неприлично, клиенты бы таким способом только высмеяли девушку. Иностранцы ещё пытались втиснуть в узкие изящные ладони какие-то деньги, но Чихо, качая головой, произносила «Not» и уходила. Да, познания в английском были ниже, чем начальные, но она и не стремилась развиваться в этом направлении.

Ли Миюн, а именно так звали одну из официанток, смотрела на Даяну исподлобья, недобро кося глазами. Она уже знала, как подставит эту девчонку — слишком она уж своевольно пришла сюда, будто на правах хозяйки, видно, что пользовалась покровительством Вонсока и заинтересованностью шеф-повара — он уже несколько раз выглядывал из своего кабинета и рассматривал поджарую фигурку танцовщицы… ладно, чего уж тут врать, он в открытую глядел на её задницу, улыбаясь и даже как-то хищно щуря глаза. А Миюн давно нравился этот мужчина. Из-за чего? Да вся проблема в деньгах: у мужчины они были, а у студентки — нет, хоть и пахала, как ненормальная, каждый раз приходя домой и дыша, как загнанная лошадь. Именно с этим животным она себя всегда ассоциировала. Загнанная тягловая лошадь.