Дрянная Даяна

Пролог

В клуб «Sakura blossom» приходили, чтобы отдохнуть, посмотреть на полуобнажённые тела девушек, вертящиеся вокруг шеста, выпить чего покрепче или же заключить сделку, которая решит их дальнейшую жизнь. Многое решалось здесь: нашумевший криминальный клуб, расположенный в самом сердце Сеула, скрывал немало тайн. Здесь заключались крупные сделки наркобаронов, давали взятки полицейским, встречались с наёмными убийцами… именно этот клуб был бельмом в глазу добросовестной полиции. Коррумпированная же её часть не сопротивлялась, ибо в их владение переходили самые что ни на есть красивые девушки-стриптизёрши. В танцовщицы этого клуба впускали только самых-самых.

Молодая поджарая девушка, знающая, как танцевать, умеющая завлечь толпу и удерживать внимание на себе, соблазнительно касалась бёдер руками, смотря на всех с лёгким превосходством, будто говоря: «Посмотрите на меня, я танцую только для тебя, смотрю только на тебя, дай мне все свои деньги». Всё внимание кричащего зала было сконцентрировано только на ней: некоторые подбадривали её снять нижнее бельё, хотя бы верх, некоторые буквально под ноги ей кидали купюры, которые она не смела поднять до окончания пикантного выступления. Но все, безусловно все знали, как её зовут; с нетерпением ждали каждого её выступления и надеялись, что она согласится на приватный танец; звали её «Дрянная Даяна», прямо как в песне, под которую она вертелась вокруг шеста.

Разврат и жажда похоти, что царили в помещении, запах алкоголя и дорогих сигарет возбуждали девушку, она время от времени закидывала голову назад, проводя руками по груди и наслаждаясь тёмным, тягучим чувством, которое наполняло всё её естество. Жажда внимания, жажда лёгкой наживы — эти желания были свойственны лишь Дрянной Даяне. Дрянной Даяне, но не девушке, которая скрывалась под личиной обаятельной, роковой стриптизёрши.

Короткая кожаная юбка, наравне с лёгким топом, под конец выступления была снята. Бёдра девушки оплетала лёгкая цепь, которая чуть позвякивала, но из-за гула неудовлетворённой толпы её было не слышно. Не слышались и стуки каблуков по полу. Казалось, Даяна ушла тихо, невесомо, как лёгкая гейша. Но нет — просто уйти она не могла. Вечно какой-то пьяный мужик хватал её за каблук и девушка пыталась не упасть; вечно кто-то пытался пихнуть ей денег, злобно приговаривая, что если она стриптизёрша, почти проститутка, то она обязана удовлетворить все кошмарные прихоти гостей. И в этот день тоже не обошлось без определённых обстоятельств.

На сцену ближе к кулисам забрался мужчина лет тридцати. Даже рядом с Даяной, которая при своём достаточно высоком для среднестатистической кореянки росте и наличии каблуков, он выглядел гигантом. Девушка не смутилась, а легко попыталась пройти мимо, но настойчивый поклонник схватил её за запястье, от чего девушка скривилась, но быстро натянула улыбку.

— Что вам нужно? — Играла лёгкая музыка, которая абсолютно не действовала на нервы, а расслабляла. Половина зрителей уже разошлась, но мужчина так и продолжал держать Даяну за запястье, явно намереваясь его выкрутить.

— Мне нужен твой босс. И как можно быстрее. Понято?

Сжавшиеся губы сказали ему, что ни девушка, ни уж тем более её босс не хотели его ни знать, ни видеть. Это был Со Хэчан — один из бывших VIP-гостей, которому путь в этот клуб давно был заказан, потому что он совсем потерял нить реальности, заливаясь безмерно алкоголем и избивая стриптизёрш, которых заказывал в приват. Каким бы владелец клуба, Чон Вонсок, ни был понимающим в отношении гостей, даже он вспылил, увидев легавых на пороге своего кабинета. Оказалось, одна из уже бывших работниц написала заявление на Со Хэчана, а чтобы выбить ещё компенсацию и из бывшего работодателя, «ненароком» упомянула и его.

«Я эту гниду пошлю своим телохранителям, а они живо из него всю дурь выбьют, — шипел тогда Вонсок, когда Даяна почти дремала на его диване в кабинете. — В моём клубе существуют правила. Правила в моём клубе не созданы для того, чтобы их нарушать. И вообще, Даяна, ты меня слушаешь? Слышишь?»

— Тебя никто не хочет видеть, — грубо ответила девушка мужчине, который тянул её в сторону гримёрных помещений. Даяна остановилась, чуть не нанеся удар ногой по икре Хэчана, и рванула руку. — Убирайся отсюда. За домогательства к танцовщицам тебя тоже могут выпереть, так что уходи по-хорошему, пока я не вызвала охрану.

— Танцовщиц? Ты считаешь себя танцовщицей? — Хэчан толкнул её, и девушка ударилась обнажёнными плечами о стену. Боль вспыхнула в мышцах, прошлась до костей и вырвалась выдохом изо рта. — Ты и твои «подружки» — грязные шлюхи, которые сосут за деньги. Кто ты такая? У тебя на лице тонна макияжа, у тебя выдуманное имя, броская одежда. Ты шлюха, Даяна, обычная шлюха, которая вертит своей задницей перед тем, кто хорошо платит. А теперь веди меня к своему боссу.

«Всегда сохраняй спокойствие, — наставляла Даяну в своё время Хлоя, девушка, которая, проработав здесь некоторое время, была задушена из-за отказа стать любовницей одного криминального авторитета. — Всё равно, кто будет тебя хватать за какие места. Будь спокойна».

Всё это летело к чертям. Всё спокойствие улетучилось, и Даяна хотела заломить руки мужчины за спину и хорошенько, эдак пару раз приложить его головой о стену, чтобы одумался и ушёл по-хорошему. Иначе Вонсок разозлится, и тогда пострадают все: и танцовщицы, и охранники, и посетители. К сожалению, одежда стриптизёрши к драке не располагала, поэтому пришлось просто отмахнуться, хотя это раззадорило Хэчана ещё больше.

— Что, мразь, нечего сказать? Да? Я повторю это ещё раз — шлюха, веди меня к своему боссу, иначе я тебя изнасилую, поняла? Хотя одним сексом больше, одним меньше — тебе-то какая разница?

Глава 1

Две белые тарелки немного дрожали в уставших руках Чихо. Ей хотелось завалиться на бок, укрыться тёплым одеялом и закрыть глаза. Ей просто нужен здоровый сон и немного еды. Если эти два условия будут соблюдены, можно получить счастливую Шин Чихо, а если нет… то она всё равно найдёт способ восстановиться. Она же сильная.

Она положила тарелки на цветастые салфетки с узором, который ей категорически не нравился. Но что поделаешь — отцу нравился такой цвет. А против отца Чихо уж точно не пойдёт. Рядом — столовые приборы: палочки и ложка; почти что всё начищено до блеска, сверкало и переливалось в тёплом свете лампочек. Две белые чашки уже ждали, когда в них нальют обжигающий кипяток, чайник уже тихонечко посвистывал, а на сковородке уже немного подгорало мясо. Чихо щедро положила в две тарелки еды, быстро налила соус и так же быстро сделала горячий чай. Позвав отца, она поправила салфетки, в который раз напоминая себе, что от них надо избавиться. Надо заработать чуть больше денег и вообще что-то ещё купить, помимо салфеток.

Шин Чихо никогда не говорила отцу, Шин Минхо, о своей работе. Отец знал, да, его дочка работала где-то почти сутками напролёт, хорошо зарабатывала, но сильно уставала, а ещё и заботу о квартире держала на своих хрупких плечах. Но девушка никогда не жаловалась, нет, бежала впереди всех и только улыбалась. Устало, может, прикрывая глаза и чуть отмахиваясь, но улыбалась.

— Кого сегодня поймали? — спросила девушка, почти без аппетита беря палочками еду. — На того парня, который твоему участку вечно мешает, ещё не нацепил браслеты, а, пап?

Шин Минхо славился на весь Сеул тем, что мог поймать абсолютно любого преступника, насколько бы хитрым он ни был. Мужчина всегда видел всё наперёд, знал, где кто окажется, мыслил, будто сам преступник. Про него говорили, что он развёлся с женой только из-за его огромной любви к раскрытию всяких загадок, а его жена, Ким Сохён, уже не была для него загадкой — она являлась для него раскрытой книгой, к которой уже не хотелось прикасаться, она исследована вдоль и поперёк.

— Никого сегодня не поймали.

Мужчина был немногословен. Он умел наблюдать, видел многое, но редко поддерживал обычный диалог. В особенности со своей дочерью, которая, наоборот, очень часто после работы хотела поговорить с кем-то, кто не связан крепко с клубом. Наверно, способность красиво разговаривать передалось ей от матери — та могла бы работать в сфере маркетинга или стать необыкновенным оратором, но вместо этого пошла переносить красивые фразы на белые листы бумаги. Вроде книги Ким Сохён до сих пор продавались, но Шин Минхо не знал об этом — давно не следил за деятельностью бывшей жены.

— Зато… незадолго до того, как я пришёл, мне передали, что нашли тело Со Хэчана. Помнишь, я рассказывал тебе? — Девушка кивнула — знала об этом человеке не понаслышке, а сегодня имела честь быть, наверно, предпоследней, с кем он говорил. — Отлично. Хорошо, что у моей дочки цепкая память. Вся в старика-отца пошла.

Чихо уговорила отца поесть после трудной смены, потому что он, будучи стражем правопорядка, порой не ел на работе. Не время именно сейчас выставлять себя всезнающей девушкой, которую уже не удивишь ни домогательствами, ни коррупцией, ни поножовщиной. При отце она другая. При отце она — Шин Чихо, а не Дрянная Даяна. Папе нельзя знать эту её сторону, а если узнает… пострадает не только она. Шин Минхо искренне презирал нынешнее поколение; он считал клубы грязью, стриптизёрш сравнивал с проститутками, тоннами отлавливал пьяных подростков или тех, кто успел накачаться лёгкими или средней тяжести наркотиками. Когда-то очень давно, смотря вместе с Чихо фильм «Стриптиз» с Деми Мур, он высказался, что его дочь никогда не должна идти в такой «грязный» бизнес.

«Ты бы знала, сколько к нам обращаются изнасилованных девушек, которые работают в стрип-клубах. Они редко жалуются, а если заявляют на своих насильников, значит, попался особенно богатенький и они просто хотят стрясти с него кучу денег. Не верь таким девочкам. Не верь такой жизни. Хорошо, Чихо?»

Чихо поняла. Чихо запомнила, но всё равно пошла работать в запретную высокооплачиваемую сферу; ей это нравилось, искренне нравилось, только здесь она получала мощнейший заряд всех чувств, которые не могла испытать в обычной жизни. Ей нравился спёртый воздух, пропахший всем, чем только можно. Нравилась прохладность шеста, когда разгорячённые, немного мокрые ладони касались его. Нравилось два дня на износ работать, получая деньги, и два дня отдыхать дома, говоря отцу, что работает официанткой два через два. Знал бы её папа, какая она «официантка»…

— Покушай, Чихо, почему ты за весь ужин не притронулась к еде? — Неожиданный вопрос вырвал из карусели мыслей, и девушка даже вздрогнула, с испугом поднимая глаза на отца. — Спишь на ходу.

— Смена просто тяжёлая была. — Натянуто улыбнулась, а потом быстро запихнула в рот всю еду с тарелки. — Так что лучше и ты ложись спать, у тебя работа потяжелее, чем у меня. Хорошо, пап?

— Хорошо.

Сон придётся ненадолго отложить: надо ещё вымыть посуду и помыться, чтобы на два дня смыть запах клуба. Втереть бы гель с запахом клубники, вымыть волосы с шампунем, наложить питательную маску и одним махом избавиться от всех синяков, наставленных сегодня. Если три первых желания можно исполнить, то последнее… золотая рыбка выполняет всего три желания, на четвёртое она не способна. Поэтому, достаточно быстро вымыв посуду, которая так и норовила выскользнуть из слабых пальцев, Чихо шмыгнула мимо гостиной в свою комнату, взяла домашнюю одежду, а потом пошла в ванную.