Дух, живущий в моëм кране

Глава 1. Аква.

Я чувствую, как иду ко дну. Вес собственного тела тянет меня, словно к ноге привязан булыжник. Движения скованы, не пошевелиться, а вода продолжает поступать в лëгкие, наполняя моё тело как пустой резервуар.

Холодно и страшно.

Но я смотрю во все глаза, как мимо серыми пятнами проносятся рыбы.

Слышала, что в этой реке водятся миноги. Мерзкие скользкие создания, симбиоз пиявки и змеи.

А ещё чуть дальше от берега крупная рыба, названия которой я не помню.

Я этого всего чертовски боюсь. Мне всегда становилось до одури страшно, когда в воде моей ноги касалось что-то, чего я не могла рассмотреть. Визжа как поросёнок, я бежала к берегу, оставляя за собой брызги воды.

Я не любила плавать.

Более того, я этого даже не умела.

Моя двоюродная сестра Полина плавала хорошо, а я всю свою жизнь плескалась вблизи берега, на мелководье. Где нет ни рыб, ни острых камней.

Только песок.

И как меня занесло сюда?

Мимо пронеслась стайка мальков. Помню, мы таких ловили прошлым летом с покойным дедушкой.

Червей я боюсь, поэтому вместо них на крючок мы насаживали жуков и кусочки солëного сыра.

На такую наживку мало что клюнет, поэтому домой мы несли от силы двух-трёх рыбëшек.

Бабушка обжаривала их в сметане и сухарях и подавала к обеду.

Сейчас они так близко. Был бы у меня в руках сачок, я бы поймала целую стаю. Мы бы с дедушкой устроили целый пир.

Вот только дедушки больше нет. И меня, наверное, тоже скоро не станет.

- Ты собираешься умереть? – Я слышу чей-то голос совсем рядом и сквозь белую пелену на глазах, вижу размытый силуэт.

Мальчишка.

Он, мельтеша перед глазами разноцветным пятном, сделал круг вокруг меня и, зачем-то, ткнул пальцем мою окоченелую щеку.

- Хочешь жить?

Я не могу ответить. Сознание медленно меня покидает.

Он щурится, корчит рожи и легонько пинает меня ногами, словно я футбольный мячик.

А я на последнем издыхании не прекращаю попыток рассмотреть его лицо.

У меня ничего не получается, глаза закрываются, а мальчишка вдруг резко начинает смеяться. Звонко и заливисто.

И это было последнее, что я услышала, прежде чем чья-то рука резко выдернула меня из воды.

***

Шум воды из под крана сильно сбивал с мыслей. Я изо всех сил пыталась сосредоточиться на реферате, но получалось из рук вон плохо.

Я несколько раз пробежалась взглядом по уже напечатанным мною строчкам.

Скудно.

Всего несколько абзацев скопированного с Википедии текста. Я тяжело вздохнула.

- Сашенька, пожалуйста, выключи воду. Счётчик ведь капает.

Моя семилетняя сестра, которая до этого самозабвенно плескалась в доверху наполненной водой кухонной раковине отвлеклась от своего занятия и, обернувшись через плечо, зыркнула на меня исподлобья.

- Не хочу, - отчеканила она и плеснула в меня водой. Клетчатые листы раскрытой тетради с конспектами по античной литературе мгновенно стали мокрыми. Я подскочила, отодвигая ноутбук.

- Ну-ка аккуратно! А если бы на компьютер попало? – Я, сердито взглянув на Сашеньку, подошла к раковине и повернула кран, - всë, баста. Иди уроки делай.

- Не хочу уроки! – Закапризничала Саша. Еë огромные зелёные глаза мгновенно наполнились влагой.

- Но уроки ведь учить тоже нужно. Видишь, я занимаюсь? – Я взяла в руки полотенце и стала вытирать мокрую с ног до головы непутëвую сестру, - иди переоденься и садись за арифметику. Ну правда, ты ведь уже не маленькая. Вон какая взрослая!

- Как ты? – Саша выхватила из моих рук полотенце и стала вытираться сама. Это вызвало у меня улыбку.

- Как я.

Вот уже несколько месяцев мы с сестрой предоставлены сами себе. Отец ушёл ещё до того, как Сашка пошла в школу и мама растила нас с сестрой в одиночку. А когда я стала достаточно взрослой, чтобы присматривать и ухаживать за Сашенькой, мама вернулась на работу. Она у нас следователь-криминалист и занимается расследованием преступлений в органах предварительного следствия. Это значит, что она проводит большую часть своего времени на работе, осматривая места преступлений, осуществляя фотосъемку и изъятие улик и помогая суд мед экспертам в выполнении лабораторных исследований. В общем, маму мы почти не видим.

Я сама вожу Сашку в школу, забираю её оттуда, проверяю домашние задания, а параллельно учусь на факультете истории искусств.

Саша, на самом деле, девочка умная, поэтому проблем с ней, практически, не возникает. Разумеется, она, как и все дети, вредничает и балуется иногда, но быстро успокаивается, вот как сейчас.

- А ты потом проверишь? – Сашка подняла на меня взгляд и несколько раз похлопала ресничками.

- Проверю, - с улыбкой ответила я, - иди!

Моя сестра, смеясь, выбежала из кухни, оставляя мокрые следы босых пяток на линолеуме.

- Бесячее человеческое существо, - я вновь услышала знакомый голос, - почему ты так сюсюкаешься с ней?

Напротив меня, облокотившись о стену и скрестив руки на груди, стоял молодой мужчина и придирчиво осматривал кухню.

Это началось несколько месяцев назад. В какой-то момент я сильно ударилась головой, что вызвало сильнейшую галлюцинацию. Так и появился Аква – дух воды, живущий в кухонном кране у меня дома.

По-крайней мере, это является единственным логическим объяснением всего происходящего.

Он существует только в этой квартире. Видимо, привязан к кухонному крану некими магическими силами.

А может, просто потому, что я принимаю таблетки от галлюцинаций только когда выхожу из дома.

В любом случае, никто кроме меня Акву не видит, а я сама предпочитаю игнорировать его существование.

- Ты оглохла? – Моя галлюцинация оттолкнулась от стены и подошла ко мне, - ответь сейчас же, простолюдинка.

Я недовольно поджала губу. Насколько же низкая у меня самооценка, что даже мой воображаемый знакомый постоянно унижает меня!

- Отвечай, - Аква толкнул меня в плечо. Я пошатнулась, отчётливо почувствовав холод подушечек его пальцев и, наконец, посмотрела на мужчину. Снова увидела эти глаза напротив. Совершенно необъяснимое явление: один голубой, а другой красный. И смотрят на меня неизменно высокомерно, с презрением.

Глава 2. Панкейки и происшествия.

Глава 2.

Утром у меня ужасно болела шея, а, следовательно и голова разболелась так, что, казалось, она вот-вот расколется, как скорлупка грецкого ореха.
Я еле открыла глаза, жмурясь от лучей утреннего солнца, проникших в квартиру через прозрачную ткань тюлевых штор. Перевела взгляд на сестру.
Саша громко сопела, раскинувшись звёздочкой по всей кровати.
Скомканное голубое одеяло и подушка валялись где-то на полу.
Так всегда происходит. Сашка постоянно ворочается во сне,
из-за чего всë, что находится рядом с ней, к утру неизбежно оказывается за пределами её места для сна.
Я подошла и, подняв одеяло, заботливо укрыла им сестру. Было раннее утро, и у счастливой Саши ещё оставались её законные полчаса до тех пор, пока не будет готов завтрак.
— Что готовим на этот раз? —Услышала я, как только прошла
на кухню. Аква уже поджидал меня. Он сидел на подоконнике, спрятавшись за шторой, но я отчётливо увидела его оттенённый
солнцем профиль.
— Для тебя ничего, — я зевнула, доставая сковородку, — а для
Сашки панкейки со сгущёнкой.
— Только для Сашки? —Недовольное лицо Аквы показалось из-за штор.
— Да, — я усмехнулась и, посмотрев на мужчину, вскинула бровь, — какие то проблемы?
— Огромные! — Аква спрыгнул с подоконника, плавно опустившись на пол, — она вредная и капризная, а я хороший и красивый. К тому же, я великий дух воды! И кто из нас заслуживает панкейки?
Я достала молоко из холодильника и сделала вид что задумалась.
— Ммм, — мои губы расплылись в издевательской улыбке, — всë ещё
Сашка.
Аква фыркнул, и, скрестив руки на груди, сел за стол и отвернулся от меня. Я тихо рассмеялась. Иногда он вёл себя как ребёнок. За этим
было забавно наблюдать.
Да что уж там. Я сама иногда чувствовала себя ребёнком,
общаясь с ним. Я ведь тоже часто обижалась и злилась. Словно Аква был не моей галлюцинацией, а самым настоящим мальчишкой. А я была маленькой девчонкой, когда надувала щеки и пыхтела как ëж в ответ на его совершенно неуместные шутки.
Раскалённая сковорода угрожающе зашипела, как только на её дне оказалась лужица масла.
Я отпрянула.
Лет до шестнадцати я готовила из рук вон плохо. Однако, как только на мои плечи легла ответственность в виде младшей сестры, пришлось научиться.
А вот страх обжечься горячим подсолнечным варевом, которым,
словно верблюд, периодически плюётся моя чугунная подружка на плите, остался со мной навсегда.
Первый панкейк вышел, как никогда, круглым и румяным. Я с гордостью положила его на фарфоровую тарелку.
Я услышала, как Аква сглотнул, учуяв запах, и незаметно улыбнулась.
К первому панкейку присоединилось ещё несколько, таких же круглых и румяных, и я, тяжко вздохнув, поставила блюдце напротив мужчины.
— Чаю налить?
— Чего?
— Я говорю, чаю налить?
Аква вскинул брови, а затем хитро улыбнулся.
— Ну налей.
Я нахмурилась, сто раз пожалев о том, что решила пойти на поводу у этого высокомерного идиота, который наверняка даже «спасибо» мне не скажет, но всë же достала заварку и поставила кипятиться чайник.
— Ешь только быстро, — предупредила я его, — я не хочу
объяснять Сашке феномен летающих панкейков на нашей кухне.
— Почему бы тебе не рассказать ей обо мне? — Аква уже успел стрескать один панкейк и принялся за второй, — я бы хотел пообщаться с кем-нибудь умным.
— Ей семь.
— Но она явно смышлёнее тебя.
Я стиснула в ладони ручку вскипевшего чайника. Казалось,
точно так же сейчас от нарастающей злости кипела моя кровь. Появилось мимолётное желание проверить, что будет, если вылить на голову бесплотному духу кипяток.
Аква, казалось, прочёл мои мысли. Заткнулся от греха подальше, продолжая уплетать свой завтрак.
— Неплохо, — прокомментировал мужчина, пока я наливала ему
чай. Я удивлённо взглянула на него.
— Да?
Аква кивнул.
— Ну, спасибо, наверное, — мои щеки предательски покраснели.
А мужчина, дождавшись, пока я верну чайник на место, добавил.
— Неплохо для недалёкой простолюдинки вроде тебя.
Я, разозлившись, выдернула у него из-под носа, к сожалению, уже опустевшую тарелку.
— Да пошёл ты!
Аква ухмыльнулся, подпирая рукой щеку и с издевательским прищуром уставился на меня.
— Чего? — Я в недоумении моргнула, убирая посуду в раковину.
Мужчина ещё несколько секунд смотрел, стараясь заглянуть в мои глаза, чем снова заставил меня покраснеть от неловкости, а затем отвёл взгляд и покачал головой.
— Ничего, — он посмотрел на гору посуды в раковине, — помой сразу. Не хочу, чтобы там было грязно. Это, всë-таки, моё временное убежище.
Я поджала губу, отвернувшись обратно к плите. Отвечать на
его колкие замечания больше не было желания.
Если рассуждать логически, с точки зрения реализма, и предположить, что Аква — это что-то вроде моего внутреннего «Я», то, в целом, всë складывается очень печально.
Он постоянно упрекает меня за что-то, издевается и отпускает шуточки в сторону моей внешности.
Неужели я так сильно себе не нравлюсь? Неужели моё внутреннее «я» — это, в чистейшем виде, само ненависть?
Стало даже как-то грустно.
Углубившись в собственные неприятные мысли, я не сразу почуяла запах горелого. Панкейк, который я жарила на данный момент, обуглился и теперь больше походил на отраву, нежели на вкусный завтрак.
От досады я топнула ногой и хныкнула. Иногда внутри меня просыпался ребёнок, который психовал от того, что у него что-то не получается.
Со стороны Аквы послышался смешок, однако, он ничего не сказал.
Наверное, побоялся, что в этот раз ему точно прилетит в лицо раскалённой сковородой. Мужчина лишь пробурчал совсем тихо.
— Чай допить не с чем.
— На, — я со всей злостью, которую мне только удалось вложить в своё действие, швырнула на стол обгоревший панкейк, — ешь.
Аква с опаской взглянул на подгоревшее нечто.
— Отравить меня решила?
— Жалко выбрасывать, — я вздохнула, принявшись за новую
партию. В этот раз сосредоточенно.
Я оторвалась от плиты только тогда, когда Сашкина порция панкейков была готова.
Аква сидел, отвернувшись от меня, и рассматривал стену, обклеенную обоями под белый кирпич.
Не увидев на столе ничего, кроме пустой чашки из-под чая, я улыбнулась.
Где-то в комнате заворочалась Сашка, и, спустя время, в коридоре послышались шаги. Сестра пришла на кухню растрепанная и сонная. Рыжие длинные волосы спутались и отдельными прядями прилипли к отекшим после крепкого сна щекам.
— Доброе утро, Кристя, — Саша зевнула, широко разинув рот и
жмурясь. Однако, еë зелёные большие глаза тут же распахнулись, как только она уловила запах свежеиспечённого завтрака.
— Как вкусно пахнет! — Воскликнула девочка и с энтузиазмом уселась за стол. Благо на соседний стул, где не было Аквы, который теперь наблюдал за действиями Сашки.
Сестра протянула руку и ухватила целых два панкейка за раз.
— Ты так вкусно готовишь, Кристь, — она откусила сначала от одного куска, а затем от другого и, набив рот, принялась всë это пережевывать.
— Ешь аккуратно, не торопись. Время ещё есть.
Аква цокнул языком. Я лишь покачала головой.
Позавтракав, Сашка ушла собираться.
В её комнате заработал телевизор. Она включила канал с утренними мультфильмами. А это значит, что сборы затянутся, как минимум, ещё на полчаса.
И пока она, со скоростью черепахи, одевается и собирает портфель, я вновь села за реферат, с раздражением уставившись на портрет Гомера на экране ноутбука.
— Какой старый, — Аква незаметно подкрался сзади, — это твой дед?
— Если бы он был моим дедом, я бы без труда сдала экзамен по античной литературе, — тяжело вздохнула я и обернулась. Аква находился непозволительно близко, от чего мне стало, как минимум, некомфортно. Я замерла уставившись на него, а он, в свою очередь, принялся рассматривать моё лицо.
Когда у Аквы был такой сосредоточенный взгляд, он переставал походить на заносчивого мальчишку и превращался в моих глазах во взрослого сознательного парня. Меж бровей у него появлялась небольшая складка, губы сжимались в тонкую линию, а глаза смотрели неотрывно и сосредоточенно. Это и смущало и
завораживало одновременно. Сердце от чего-то забилось быстрее.
— Нет, вы совсем не похожи, — Аква отстранился, пожав плечами.
Я выдохнула и вновь отвернулась к монитору, стараясь унять стук разбушевавшегося сердца.
— Разумеется! Я же сказала, что мы не родственники!
Казалось, что Гомер теперь тоже пялился на меня с экрана монитора. Только его взгляд был каким-то осуждающим.
Я, поморщив нос, закрыла ноутбук и стала убирать его в сумку. Работать в таких условиях действительно было невозможно.
— Вы что, снова уходите? — Всего на секунду мне показалось, что в голосе Аквы промелькнуло что-то вроде разочарования с нотками грусти.
— Саше нужно в школу, а у меня сегодня последнее в семестре
занятие по плаванию, которое никак нельзя пропускать, — я пожала плечами.
— Какая скука, — фыркнул мне в ответ мужчина, — как хорошо, что я не человек.
— И правда, как хорошо, что твою вечно недовольную морду кроме меня никто не видит.
Аква удивленно вскинул бровь.
— Ты что, ревнуешь?
— Ха! Я им завидую! Ты меня так достал, сил моих больше нет!
Я спешно закинула в сумку с ноутбуком первую попавшуюся
тетрадь и ручку, и, преисполненная собственной гордыней, покинула кухню, оставив Акву позади.
Всë оставшееся время я провела с сестрой, подгоняя её и помогая собирать портфель.
И вот, когда Сашка была полностью готова, мы обе покинули квартиру.
Проходя мимо окон, я невольно посмотрела в их сторону. Аква, как обычно, сидел на подоконнике и корчил мне рожи до тех пор, пока мы с Сашей не скрылись за поворотом.
Оказавшись у больших железных ворот, сестра забрала у меня свой портфель и благодарно улыбнулась.
— Спасибо, что всегда помогаешь мне донести его до школы, Кристь!
Она, кряхтя, водрузила тяжеленный рюкзак себе на плечи. На секунду Сашка пошатнулась с непривычки, когда стопка учебников потянула её вниз, но тут же выпрямилась и помахала мне рукой.
— Удачи тебе, Кристя!
Я помахала ей в ответ и, убедившись, что Саша действительно поднялась на крыльцо и вошла в здание с остальными школьниками, прибавила шаг в сторону института.
Городок у нас был не сильно большой. Школ и институтов было
не так много, а институт искусств и подавно был только один. Каких только специальностей у нас там было не намешано! В двух-этажном здании умещались и дизайнеры, и певцы, и художники, и даже будущие актёры. В соседнем крыле зачем-то расположили журналистов и СММ- специалистов.
Многим не нравилось такое решение.
Корпуса были тесные для такого огромного количества человек. К примеру громкая музыка, часто доносившая из репетиционной актëров, мешала сосредоточиться певцам. А СММ-щики и журналисты и вовсе от чего-то не ладили и готовы были перегрызть друг другу глотки.
Вот только лично я была благодарна такой системе. Без неë у меня бы не появилось двух самых замечательных подруг.
Минуя лестницу, я поднялась на второй этаж.
— Явилась не запылилась, — как обычно встретила меня Марго. Она
прищурила свои карие глазки обрамлённые пышными чёрными ресницами, и поправила рюкзак на плече.
— И тебе доброе утро, — я улыбнулась и обняла её, — а Вика где?
Марго хмыкнула и кивнула в сторону большой двери со стеклянными вставками, ведущей в репетиционную театралов.
Я аккуратно подошла к ней и прислонилась к стеклу.
По ту сторону уже во всю шло занятие. Группа из девочек в чëрных спортивных купальниках и несколько мальчиков репетировали какой-то танец. Среди них я сразу заприметила Викторию. Её от природы платиновые волосы, сейчас аккуратно собранные на затылке, заметно выделяли её из общей массы.
— Так рано начали, — тихо прошептала я, переведя взгляд на
Марго.
— А они и не заканчивали, — пожала она плечами.
Я лишь, силясь что-то сказать, приоткрыла рот, но не найдя ни одного подходящего слова, закрыла его обратно.
— Она ведь говорила вчера, что не останется и пойдёт отдыхать, разве нет?
— Да, что-то такое говорила, — кивнула Марго, — но, видимо,
передумала и вызвалась остаться. Как и большинство их группы. Ты же знаешь её характер.
— Знаю, — я вздохнула, снова посмотрев на Викторию.
Теперь она сидела на шпагате. Лицо у неё было непривычно серьёзное и очень сосредоточенное. Если бы меня попросили выбрать самого
трудолюбивого человека во всём нашем университете, я бы смело назвала её имя.
Иногда мне казалось, что Вика и вовсе не умеет отдыхать. Моя подруга постоянно проводила всë своё время в тренировочном зале и на сцене. А если у неё и выдавалась свободная минутка, она предпочитала уделить её повторению роли, или составлению этюда.
— Она рвётся на главную роль в следующем спектакле, — улыбнулась Марго, подойдя ко мне.
— Помню. Она всегда куда-то рвётся. Я за неё очень беспокоюсь.
— Рвëтся, да прорвëтся! — Девушка убрала свои длинные тëмные волосы назад. Я снова невольно засмотрелась на окрашенные алым кончики. Из-за них и некоторых черт своего лица, Марго мне напоминала Красную панду.
— Конечно прорвётся. Может, купим ей чего-нибудь перекусить?
— Предложила я и достала из сумки кошелёк, — столовая должна была уже открыться.
— Отличная идея. Если честно, я бы тоже не отказалась поесть. Утром совсем не завтракала.
Мой живот отозвался на слова Марго глухим урчанием. Я так
увлеклась приготовлением панкейков и перепалкой с Аквой, что и сама забыла поесть.
Я охотно кивнула подруге и ещё раз взглянув на Викторию, улыбнулась и зашагала в сторону столовой.
Столовая, а точнее, местный «Кафетерий», как его принято было называть официально, находился на первом этаже, недалеко от спортзала и бассейна. От туда за версту несло запахом выпечки и свежесваренного борща.
Марго, кстати, очень любит борщ.
— Как вкусно пахнет, — она прикрыла глаза, и вдыхая ароматы
ступила за порог.
Я, в свою очередь, стала осматриваться в поисках свободного столика. Это была нелёгкая задача. Не смотря на раннее утро, кафетерий уже был
заполнен студентами.
— Успеть бы к началу пары, — я вздохнула, окинув взглядом длинную очередь перед прилавком.
— Хочешь жить, умей вертеться. Сейчас я всë улажу.
Марго протиснулась в толпу, пробираясь к кассе.
— Там человеку плохо, желудок схватило от голода, надо срочно взять что-то поесть! — Громко огласила она.
Мне оставалось только наблюдать со стороны за этим спектаклем одного актëра.
Как только все расступились, довольная Марго скупила все
оставшиеся пирожки с капустой и пирожные и, рассчитавшись, направилась ко мне под прицелом сотен недовольных взглядов.
— Поедим в коридоре, — предложила я, с опаской взглянув на разгневанные морды у неё за спиной.
Обе мы ретировались из столовой.
Виктория уже ждала нас на скамейке в коридоре. Она бодро
улыбнулась нам, но всë же выглядела уставшей.
— Доброе утречко, — Вика достала пудреницу и зеркало, чтобы убрать круги под глазами.
— И тебе доброе утречко, — я легонько обняла подругу за плечи, пока та лёгкими движениями наносила пудру на лицо.
— Выглядишь помято, — хмыкнула Марго, протягивая Виктории пирожное.
— У нас спектакль на носу, — пожала плечами Вика, а затем взглянула на пирожное картошка, — я буду только половину. В них столько калорий, а мне нужно держать идеальную форму.
Марго фыркнула, ломая пирожное пополам, а затем, протянув одну половинку Вике, в один присест схомячила другую его половину и принялась за новое.
— Как много ты теряешь, — она пожала плечами и, достав салфетки, вытерла руки.
Я взяла у Марго пирожок с капустой и облизнулась. Утром я была слишком увлечена приготовлением панкейков и перепалкой с Аквой, и совсем не успела поесть.
— Не так уж и много, — Виктория вслед за пудреницей достала карандаш для губ и помаду.
Я тем временем уже за обе щеки уплетала пирожок.
— У тебя…вот тут, — Вика направила на меня маленькое зеркальце, и в отражении я увидела кусочек капусты над губой. Я моментально слизала его языком.
— Спасибо, — я позаимствовала У Марго салфетку, — пойдëте в бассейн после пар?
— Не-а, — фыркнула в ответ Марго, — У меня есть планы получше, — она слегка встряхнула рюкзак и там что-то звякнуло.
Я заглянула внутрь. На дне покоилась пара бутылок пива.
— Ууу, неплохие планы, я бы присоединилась, если бы не нужно
было готовить этюд, — Вика прищурилась.
— Боже, я буду напиваться в одиночестве, как последний алкаш, — закатила глаза Марго.
Я тихо рассмеялась над ней.
— Не так уж часто ты и выпиваешь.
Мы провели несколько минут за бессмысленными разговорами. С
девчонками было просто и легко. Я искренне любила каждую и чувствовала себя счастливой в их компании.
Виктория красивая и умная. Она отличалась особым упорством.
А ещё, несомненно, была очень талантлива.
А Марго добрая и простая в общении. Но не менее упорная и находчивая.
Обе они стали для меня одной из главных причин любить этот город и этот институт.
Внезапно наш оживлённый диалог прервал вой сигнализации. Мне моментально заложило уши, а в голове загудело.
Виктория уронила сумочку и, выпавшая из неё пудреница разбилась, рассыпавшись по полу мелкими белыми песчинками.
— Какого черта? — Возмутилась девушка.
— Тревога? Неужели пожар? — Марго вскинула брови.
Я замерла на месте как вкопанная, пораженно наблюдая за толпами студентов, которые в панике повыскакивали из аудиторий.
Затем сигнализация притихла, и я отчётливо услышала цокот каблуков.
— Тихо! Кто включил сигнализацию?! — Рявкнула зам декана факультета
журналистики Анна Викторовна и, встав в позу сахарницы посреди коридора, окинула студентов строгим взглядом, — живо по кабинетам! Кстати, плавание
сегодня отменяется. Бассейн закрыт на неопределённый срок.
— Как отменяется? В смысле бассейн закрыт?
Когда все студенты разошлись, моё любопытство взяло верх и я подбежала к женщине.
— Возникли не предвиденные обстоятельства, — фыркнула зам декана.
— Это какие ещё? — Задала вопрос смелая Вика.
Анна Викторовна скрестила руки на груди и цокнула языком.
Она несколько секунд провела в раздумьях, а затем сухо произнесла.
— Обнаружен труп Семëна Фëдоровича, преподавателя вашего, по плаванию.