Дух Любви

Дух Любви

У Купидона было много дел. Нет, серьёзно. Он не находил слов, чтобы описать глубину своей досады, но и не мог не признать, что это делало его долгую бессмертную жизнь интереснее. В современном мире людям было тяжело влюбляться. Бесконечная работа, гаджеты, выдуманные миры, в которых многим явно было приятнее — и безопаснее, что уж там — искать себе подходящий образ любимого, чем в реальной жизни, высокие требования друг к другу. Все прелести капитализма, в общем. Но начальство это мало волновало — им было важно поддерживать привычный темп по парочкам. Жуткая подстава!

Но даже несмотря на это наш Купидон оставался лучшим работником месяца уже третью сотню лет подряд, о чём не мог говорить без гордости, прости его, Господи, за тщеславие. А вот и он, сидит на лавочке в парке, болтая в воздухе ногами в теплых унтах и с довольным видом перелистывает страницы в своём толстом от записей блокноте. Бумага приятно шуршит, слегка перебивая гомон птиц вокруг и его собственное радостное ворчание.

— Дмитрий Коваль… Анастасия Соболева… вычёркиваем! — красивое полосатое перо, скрипя, перескакивало со строчки на строчку.

Мирный весенний день, казалось, не был ничем омрачён. Молодое солнце жарило листья, только начавшую пробиваться сквозь землю траву, и макушки прохожих, которые совсем не замечали крохотного толстячка в удобной меховой куртке с парой таких же крохотных крыльев за спиной. Они спешили по своим делам: на работу, в университет через раскидистую рощу или на свидание, состоявшееся только благодаря ему, Духу Любви, и его коллегам.

Имён за месяц накопилось много, конечно, ведь и людей в огромном городе в средней полосе страны было хоть отбавляй. Молодые и старые, они все ждали чуда. И оно произошло! Встречи казались случайными, но ничего не случайно под луной, когда за тобой наблюдает целая вереница душ, болеющих за счастье и обычную человеческую радость быть любимым. Ну, по крайней мере, Купидон считал именно так. Не зря же он старался, выискивая среди незнакомцев подходящих друг другу людей.

— Дина Павличенко… милая девочка — это имя он тоже задорно вычеркнул. Школьница класса седьмого вот прямо вчера позвала в кино одноклассника, хотя до этого долго-долго стеснялась даже подойти к нему. Ничего, одна блестящая золотом стрела — и всё готово.

Наш герой совсем не мог отделаться от мысли, что что-то забыл. Что-то важное, вроде чьей-то нерешённой судьбы… Ах, вот оно: на следующей странице значилось всего одно имя. Купидон аж закусил губу от досады: с этой девушкой всё было ой как не просто! Она — из когорты трудоголиков и мечтателей, которым было тесно в их коробке, но из которой они, собственно, и боятся высунуть нос, чтобы по нему с осадой не щёлкнули.

— Надежда Пахарева… — Купидон задумчиво приложил кончик пера к губам. Даже фамилия подходящая, хоть шутки шути. Но ему было совсем не до смеха.

Отчёт сдавать уже вот-вот через пару недель, а работа предстояла тяжёлая. Потому он и откладывал её на потом, ленясь искать хоть кого-нибудь, на кого девушка могла бы обратить внимание в веренице тяжёлых будней. Но может, раз вся её жизнь вертелась вокруг работы, именно там и нужно искать пару? Решено! Купидон вскочил с лавки, как ужаленный, сунул перо и блокнот в наплечную сумку и размялся, поводя то плечами, то крыльями, разбрасывая вокруг белоснежные перья. Потом расправил их во всю не очень впечатляющую ширь и взмахнул, срываясь с места, словно и не было его тут никогда.

В кафе-кондитерской народу оказалось ещё больше, чем на улице. Каждый пытался отхватить свою утреннюю порцию кофеина со всякими ароматными добавками и пирожное от именитого шеф-повара и по совместительству владельца этого живописного сладкого уголка. Красивая вывеска с ажурными буквами и названием «Любовин» на строгом коричневом фоне словно бы украшала старинную улицу с мощеными тротуарами, обрамлённую такими же позапрошлого века зданиями с лепниной на карнизах и коваными перилами балконов. Солнечный свет, пробиваясь сквозь шелестящие кроны деревьев со свежими листьями, отбрасывал на дома пляшущие тени, а запах стоял — мама дорогая! Нотки влажной земли и выпечки застилали собой всё пространство вокруг уютного кафе, завлекая смертных посидеть хоть пару минут перед рабочим днём на террасе под огромными зонтами-тентами, припорошенными тающим снегом.

Надю и её напарника от наплыва закутанных в куртки и шубки посетителей отгораживала стойка для принятия заказов, но всё равно не спасала от суеты. Наоборот, казалось, что по ту сторону лютует ураган. Кофемашина исторгала пар, как действующий вулкан, молотый кофе то и дело рассыпался от спешки, устилая пол коричневой крошкой, кончик парового крана с шипением вспенивал молоко в питчере. И ко всему этому примешивалась приглушённая болтовнёй посетителей ругань:

— Опять эта хрень забилась! — сокрушался бариста Николай, тряся кремер. Из узкого носика вместо красивых взбитых сливок выходило только целое ничего, — Скажи, что заказ задерживается!

Надя, его коллега и объект внимания Купидона по совместительству, занятая вырисовыванием листочка из пенки на капучино, поджала губы и едва не закатила глаза, вовремя себя отдёрнув. На лице расцвела дежурная улыбка. Она сделала шаг к стойке, но не успела сказать ни слова, как была атакована градом заказов. Во всей позе её буквально читалось, как глубоко этот аврал сидит у неё в печёнках.

Купидон, украдкой поглядывая на этот живописный балаган, скользнул мимо компании студентов в угол, где тут же оказался зажат, как лягушка под колесом внедорожника. Нет, даже не размахнуться, что за безобразие! Он поднял руку, едва не задевая локоть какой-то девушки и щёлкнул пальцами. Воздух вокруг слегка завибрировал и зазвенел, как неосторожно задетая струна арфы. Столпотворение в этом углу как по волшебству рассосалось и Купидон наконец смог занять место на плетённом стуле за стеклянным столиком. Никто из людей даже не понял, что именно отва́дило их оттуда.