Душа Древа

Пролог.

Каждый ли из нас задумывался о глубине человеческих чувств и эмоций, о том, насколько они способны управлять нашим разумом и жизнью? Мог бы человек оставаться собой, иметь право называть себя человеком, если бы лишился возможности испытывать их? И делает ли их наличие какое‑либо существо человеком — или всё куда сложнее?

Рассуждать об этом, кажется, можно бесконечно. Один вопрос порождает второй, третий… Всё потому, что разум человека создан таковым — ненасытным, жадным и оттого невероятно завораживающим в своём стремлении к жизни. Даже в отсутствии этих стремлений, в своём выключенном и сломанном состоянии он не лишается глубины, тонкости — всего того, что делает человека человеком, отдельным созданием, отдельной душой, — всего, что я бы назвал прекрасным. Того, чем я могу гордиться.

Будучи человеком, я бесконечно готов погружаться в себя, изучать, чувствовать и тянуться к большему — испытывать поток сложных эмоций, мыслей и концепций, которые сталкиваются с чужими убеждениями. Чувствовать не только радость, печаль или страх, но и прикоснуться к большему — к любви. Не той любви, что понятна каждому, банальной и мимолётной, именно той, что открывается лишь в мгновениях абсолютной искренности, доступная лишь человеческой душе. Как же это чувство многогранно! Это всё делает нас теми, кто мы есть. Это всё заставляет прозреть и понять что‑то лишь через попытку пропустить сквозь себя, почувствовать, коснуться самой сути и даже тогда не нащупать полного ответа, а лишь достичь своего личного понимания и осознания, понять, что это лишь твоя истина. Но до тех пор, пока она твоя, она и есть истина и правда, пока ты в неё веришь.

Меня поразило и восхитило это одновременно: то, во что вдыхаешь жизнь, может оказаться чем‑то большим, чем ты мог предполагать изначально. Словно картина, написанная в порыве вдохновения; музыка, ноты которой ты не записывал; свобода движений тела в такт и ритм, ставшие танцем; или произведение, написанное для себя, вдруг откликнулось в сердцах миллиардов людей.

Бывает, что ты не застанешь пика становления своего творения чем‑то ещё более особенным, чем можно представить, не застанешь свадьбы любимого ребёнка или его становления всемирно известным — тем, о ком будут говорить веками, и не застанешь момента, когда твои стихи будут учить будущие поколения. Ты можешь не узнать, но можешь выбрать. Выбрать верить что так и будет.

Тогда наступает печальный, но оттого не менее завораживающий момент — отпускание. Ведь даже птенцу, чтобы вырасти, стоит научиться летать. Чтобы понять это, я должен был прочувствовать. Нет, скорее, я выбрал это — выбрал чувствовать, жить и только тогда, пропустив через себя саму жизнь, я всё понял. Понял для себя. Понял слишком большой ценой. Я оставлю это на своей совести, а тебе, моё дорогое дитя, это самое малое, что я могу подарить в благодарность.

Лепестки цветущей вишни уносило ветром, кружа в танце над землёй. Запах кружил голову — знакомо, так сладко. В её глазах голубое небо отражалось особенно ярко. Глубокие, родные, такие же, какими он их помнил. Она всего лишь улыбнулась, а он почувствовал, как впервые за долгое время эта тёплая улыбка растопила целые ледники внутри него…