Душа оборотня

Глава 1

От автора. Все имена вымышленные, совпадения случайны. Медицинские манипуляции в книге не является правдивой информацией и могут отличатся от реальности.

В тишине приёмной слышался лишь стук моего каблука по полу. Я пыталась сдержать тревогу, но нога дрожала – и это только усиливало напряжение.

Пустая папка в руках была готова выскользнуть из мокрых ладоней, когда дверь напротив открылась. Из кабинета вышел человек средних лет. Он нашёл меня взглядом, и я поспешила встать. Каблук резко скользнул по плитке, издавая неприятный звук.

– Мисс Картер, я просмотрел ваши документы. И могу сказать: они у вас прекрасные. Но… – замолчал мистер Никонс, так гласила табличка на двери его кабинета, глядя на меня из-под дужек очков.

– Но? – спросила я, с огорчением понимая, что и здесь мне, скорее всего, откажут.

Вот уже месяц, как я окончила медицинский факультет Вашингтонского университета и получила два диплома. Один – для работы с людьми. Второй – для работы с двуликими. Именно он открывал мне двери больниц для оборотней. Собственно, с ними я и собиралась работать с детства.

Звучит идеально, правда? Высококвалифицированная медсестра передовой практики – и для людей, и для двуликих. С двухгодичной рабочей практикой. Такого специалиста должны были расхватывать.

Но всё оказалось сложнее.

Проблема в том, что для работы нужна лицензия. Её выдают после года работы на специальных рабочих местах – это похоже на интернатуру для врачей. Пока я подавала документы на получение второго диплома по физиологии оборотней, все свободные места в больницах для среднего персонала без лицензии разобрали. Их заняли мои сокурсники и выпускники других университетов. А на обычные должности меня не брали – даже если вакансии имелись.

То, что последние два года я подрабатывала в скорой помощи и выполняла обязанности врача, никого не волновало.

«Это во время учёбы. Так можно. А сейчас нужна лицензия», – говорили они.

А про больницу для оборотней и говорить нечего – туда без лицензии не пускают. Да и получить её там невозможно.

И вот я стою перед главврачом мистером Никонсом, который была последней надеждой.

– Но у нас нет свободных мест, – сказал он, протягивая мне документы.

Я грустно улыбнулась, торопливо складывая бумаги в папку.

– Давайте так. Мы вам позвоним, если что-то изменится. Или попробуйте обратиться в другие больницы. Думаю, там найдётся место для нелицензионной медсестры.

– Да, хорошо. Спасибо за совет, – кивнула я, но вслух так и не сказала, что уже везде побывала.

***

Дома я с досадой и моральным истощением кинула папку на стол и села на стул рядом, опустив голову.

Эта уютная квартира в пригороде Вашингтона, которую снимала уже пару лет, стала для меня домом. И если я не найду в следующем месяце заработок, то потеряю её. Поэтому я не могла себе позволить не работать. В моей ситуации было всего два варианта развития событий.

Первый – найти работу не по профессии, которая будет покрывать расходы на аренду и пропитание. Продержаться полгода, пока не освободятся места.

Но я проучилась два года в медицинской школе, затем пять с половиной лет в университете – и ещё полгода казались уж слишком долгим сроком, когда цель была так близка. Я не хотела искать работу не по специальности.

Второй вариант – переехать. Если здесь нет мест, найдутся в других городах. Можно уехать из Вашингтона, да хоть в другой штат. Но переезд пугал. Там я никого не знала. А здесь даже уличные коты были как старые знакомые.

О возвращении к матери не могло быть и речи. Наши отношения и так были натянутыми. А скандал перед поступлением в медицинскую школу словно обрубил все возможные пути возвращения. В свои восемнадцать я так желала поступить и переехать от матери, что рассматривала только города подальше от родного. В список попадали лишь те, что имели медицинские школы. Столица прекрасно подошла по двум этим пунктам.

Мои мысли прервал звонок. Подойдя к двери, я приоткрыла её, и на пороге увидела человека приятной наружности.

– Добрый день. Мисс Картер? – проговорил мужчина, пытливо оглядывая меня карими глазами.

Я не успела переодеться, поэтому стояла перед ним в приличном брючном костюме, а не в своей любимой растянутой футболке и коротких шортах, тех, что заменяли мне домашнюю одежду.

– Да, это я. Чем могу помочь?

– Меня зовут Хью Нолан, я представитель научно-медицинского центра имени Дональда Брауэна, – мужчина вежливо улыбнулся.

Я слегка нахмурилась. Никогда не слышала ни о центре, ни о Брауне.

– Простите, никогда не слышала про вас, – призналась я.

– Неудивительно. Мы открылись недавно – чуть больше года. В основном наша цель – помогать оборотням в момент совершеннолетия, чтобы они прошли Пробуждение менее болезненно, – уверенно проговорил Нолан, сделав шаг ко мне. – Можно войти? Я бы хотел поговорить с вами наедине.

Я внимательно оглядела собеседника, прикидывая, опасен он или нет. А потом поняла: если и опасен, ничто не помешает ему войти в квартиру самостоятельно. Я со своими 165 сантиметрами точно не стану ему преградой. Поэтому лучше всё делать без конфликта.

– Да, конечно, проходите, – я посторонилась, пропуская мужчину в прихожую.

Под моим внимательным взглядом он снял лёгкую куртку, под которой была белоснежная рубашка, и повесил её на вешалку возле двери.

– Воду? Чай? Или, может, сок? – спросила, проходя в гостиную.

– Нет, благодарю. Я здесь по работе и хотел бы перейти сразу к делу.

– Хорошо, я вас слушаю. Присаживайтесь, – я указала рукой на диван, а сама села напротив, сложив руки на груди, и внимательнее оглядела гостя.

Мужчина лет сорока, может, чуть больше. Каштановые волосы, карие глаза, телосложение среднее – ни худой, ни толстый. Не знаю, кем он работает в центре, но выглядит представительно.

– Повторюсь, я представляю центр, основная цель которого – изучать и помогать оборотням при Пробуждении, – начал он, и я перевела взгляд на его лицо, внимательно слушая. – Мы открылись относительно недавно. И у нас сейчас появилась потребность в персонале. В приоритете – кандидаты с медицинским образованием и дипломом об окончании курса по физиологии двуликих. Насколько знаю, вы – одна из немногих в этом выпуске, кто выбрал двойную специальность.

Глава 2

– Пожалуйста, пристегните ремни безопасности и убедитесь, что ваши столики сложены, а спинки кресел находятся в вертикальном положении. Через несколько минут самолёт пойдёт на посадку. Спасибо, – голос стюардессы разнёсся по салону небольшого самолёта.

Я огляделась. Восемь сотрудников центра, вернувшихся из отпуска, спешно занимали свои места. С учётом меня – девять.

Я последовала их примеру: пристегнулась и выровняла спинку кресла.

– Сколько раз летаю, а каждый раз как в первый раз. Знаешь, я, вроде, не боюсь высоты, но эти статистики никак не дают покоя, – протараторила рядом со мной девушка по имени Дженни.

За первые минуты полёта и нашего знакомства я узнала о ней почти всю информацию, хотя ни разу не задала вопросов о личной жизни. Её зовут Дженни, она уже вторую вахту работает в центре. Безумно любит свою собаку по кличке Чаки, которую оставляет бывшему мужу, когда уезжает. До ужаса боится оборотней, но на работе они ведут себя как обычные больные – так что не так страшно. А если бы не зарплата, давно бы вернулась в родной город.

Меня не сильно интересовала её личная жизнь, но вот про центр и её работу – очень. Поэтому я задавала вопросы. Однако ответы были скудные. Всё, что удалось выудить:

Во-первых, никто точно не знает, где находится центр. Где-то на севере, возможно, на Аляске. Там почти круглый год лежит снег, а летом температура редко поднимается выше десяти градусов.

Во-вторых, всё оборудование – новейшее, высокотехнологичное. Оборотни, которые сюда обращаются, или их родственники – важные персоны. За ними ведётся круглосуточное наблюдение, и они находятся в максимально комфортных условиях.

В-третьих, центр разделён на сектора. Вход в другие, кроме нашего, запрещён. Я и остальные, прилетевшие на этом самолёте, относимся к медицинскому сектору. На вопрос, зачем такое разделение и для чего нужны сектора, Дженни лишь пожала плечами, предположив, что, скорее всего, это связано с распределением рабочих зон.

В-четвёртых, романтические отношения между коллегами запрещены, но дружеские – приветствуются, особенно между сотрудниками одного сектора. Это правило меня не расстроило. Серьёзные отношения меня не интересовали, а для мимолётных и ничем не обременённых встреч у меня был Шон – приятный в общении и привлекательный внешне. Меня всё устраивало.

Вот и всё, что я узнала за несколько часов полёта. Мало для полной картины, куда я приехала работать, но хоть что-то.

Через пару минут, как и обещала стюардесса, самолёт приземлился. Я взглянула в иллюминатор – кроме заснеженной взлётно-посадочной полосы, ничего не было видно. Мы ещё некоторое время сидели на местах, пока самолёт заезжал в помещение, похожее на ангар.

– Ну вот и всё, – Дженни отстегнула ремень и посмотрела на меня. – Готова к новому этапу, Лили?

– Да, но немного волнуюсь.

– Пойдём. Мы все вместе едем, – она ткнула пальцем в группу людей, выходящих из самолёта, пятеро мужчин и двое женщин.

Дженни засеменила по проходу, я чуть позади следовала за ней. Спустившись по трапу, я огляделась. Самолёт действительно находился в ангаре. Рядом толпились сотрудники, а чуть дальше стоял чёрный минивэн. Из него вышел мужчина в чёрной спецодежде, напоминавшей форму охраны. Он открыл дверь машины, и группа из девяти человек направилась к нему.

В минивэне я села рядом с Дженни, положив ручную кладь на колени. Остальной багаж, как подсказала девушка, доставят позже. Как только дверь закрылась, мы оказались в кромешной тьме – окна были полностью тонированы. Ни одного светлого пятнышка, ни тени не просачивалось сквозь стёкла. Мне стало неуютно и в то же время волнительно от такой атмосферы.

Машина двинулась вперёд – явно выехала на улицу. Под колёсами характерно скрипел снег.

– Это чтобы мы не знали, куда едем? – наклонилась я к Дженни и тихо прошептала.

Послышался шорох – скорее всего, она повернулась ко мне.

– Да. Иногда мне нравится думать, что мы работаем не на богатых и влиятельных оборотней, а на какую-нибудь запретную лабораторию, – хихикнула она. – Бывший муж говорит, что я слишком помешана на триллерах и фильмах ужасов. Но что делать? Наша жизнь слишком скучна, а тут можно придумывать, что хочешь, глядя на всю эту обстановку.

– Согласна, воображение работает на полную, – тихо рассмеялась я. – Действительно, как будто в фильме. Главное, чтобы не в ужастике.

– Комедия?

– Ну, можно и её, – согласилась я, – только поменьше неловких ситуаций и никакого влияния на работу.

Так, переговариваясь, мы ехали, пока машина не замерла. Затем раздался негромкий звук, и она двинулась дальше. По ощущениям мы явно спускались вниз, и скрип снега больше не слышала.

– Центр находится под землёй? – удивилась я.

– Да, а я не говорила?

Я покачала головой, но, вспомнив, что Дженни меня не видит, сказала вслух:

– Нет.

– Ой, забыла, значит. Привыкла уже. Я же говорю – мы словно работаем на какую-нибудь запретную экспериментальную лабораторию или ещё на что-нибудь супер-пупер крутое. Надеюсь, у тебя нет проблем с закрытыми пространствами?

– Вроде нет, но я никогда не была под землёй.

Когда машина проехала ещё некоторое время и остановилась, я сильнее сжала сумку и почувствовала, как сердце забилось быстрее. Не только из-за нескольких тонн земли над нами, но и из-за предстоящей встречи с начальством, и будущей работы, ради которой я так упорно трудилась. Это волнение было приятным, наполняло предвкушением неизвестности и больших возможностей.

Мы вышли из машины в гараж. Вдоль стен стояли такие же чёрные минивэны, как наш.

– Мисс Лили Картер, пройдите со мной. Вам нужно подписать документы и встретиться с мистером Ноланом, – водитель неожиданно появился рядом, и я вздрогнула от неожиданности.

Пока приехавшие сотрудники уходили по коридору слева, я направилась с охранником в противоположную сторону. Там находились железные двери. После ввода кода они открылись, пропуская меня и провожатого в длинный коридор. Мы несколько раз повернули – то влево, то вправо, спустились на лифте, который открывался с помощью карты-пропуска. Пройдя ещё немного по такому же коридору, как наверху, мы остановились у железной двери.

Глава 3

На следующее утро я стояла перед зеркалом и придирчиво оглядывала свою новую форму. Хирургический костюм красивого небесно-голубого цвета, из мягкой хлопковой ткани. Поверх – белый халат, идеально сидящий по фигуре. Всё вроде бы хорошо. Почти.

Но было одно «но». Карманы были только на халате. Никаких карманов на самом костюме. Для медика – катастрофа. На учебе я носила хирургический костюм, на котором имелись четыре кармана. В скорой помощи форма была продумана до мелочей: карманы везде – на груди, по бокам, даже на рукавах. Там, где каждый сантиметр ткани должен был вмещать ручку, таблетки, стетоскоп, жгут. Когда нужно было срочно освободить руки, всё просто летело в карман. А здесь? Ни единого. Карманы на халате не в счёт – они были маленькие.

С тяжёлым сердцем я смирилась с этим неудобством и взглянула на телефон. Без пятнадцати восемь. Пора выходить. Только вот куда – я не знала. Пропуск, который обещали, так и не появился у меня. Может, поискать Дженни? Но, вспомнив, сколько дверей я прошла вчера с Коулом, пока он вёл меня к комнате, поняла: поиски могут занять всё оставшееся время.

К слову, комната была небольшой – метров три на три, но уютной. Светлые стены, светлый пол, маленький ковёр у входа. Одноместная кровать, шкаф, стол и стул. Окон, конечно, не было. Как и не было ничего лишнего. Только необходимое.

Коул рассказал, что спальни медицинского сектора находятся на минус втором этаже. Я попыталась завуалированно выяснить, какие ещё есть сектора и чем они занимаются. В ответ он лишь сухо бросил:

– Кто-то плохо читал договор, который подписал.

Намёк был ясен. Больше я ничего не спрашивала.

Напрягала ли меня вся эта секретность? Чуть-чуть. Но я знала, куда иду. Научно-медицинский центр для влиятельных оборотней. А тот, кто платит, тот и ставит условия.

Телефон вибрировал. Сообщение от мамы.

«Хорошего первого рабочего дня, детка. И обязательно позвони. Скучаю».

Из меня вырвался печальный смешок. Мама писала это явно, когда была не одна. Когда рядом стоял кто-то, кто должен был услышать, как она «заботится».

Цокнув, я не стала отвечать, положила телефон в карман халата и вышла в коридор. И тут же увидела Дженни. Она была в такой же форме, как у меня. Её слегка рыжеватые волосы были стянуты в хвост, лицо без косметики, но выразительное. Я же заплела чёрные волосы в косу, нанесла тушь и немного блеска для губ. Без туши мои голубые глаза казались тусклыми. А в первый рабочий день я не хотела выглядеть как «тень».

– Доброе утро, коллега! – улыбнулась она, протягивая мне пластиковую карту на шнурке. – Вот твой пропуск.

Я взяла его и надела на шею. И затем оглядела. На одной стороне – моё фото, впрочем, я не так уж и плохо получилась, имя, должность. На другой – встроенный чип, скорее всего для электронных замков.

– Сегодня первый твой рабочий день, ты закреплена за мной, знаешь? – Дженни схватила меня за руку и повела к лифту. – Целый день будь рядом, смотри, запоминай. Хотя ничего сложного на повестке дня нет. Да и твоя квалификация круче, чем моя. Ты завтракала?

– Хм, нет. Я не знаю, где тут что.

– Коул не показал тебе? – удивилась девушка и, остановившись, развернулась ко мне.

– Он со мной почти вообще не разговаривал вчера, привёл к начальнику, затем отвёл в комнату. Сказал, где туалет с душевыми и всё.

– Вот же блин! – резко ругнулась Дженни.

Я удивлённо хмыкнула. Не ожидала от девушки такой эмоциональной реакции.

– Коул работает охранником нашего сектора и должен был тебе всё показать вчера, но он бывает… ленивым. Ну, к сожалению, время завтрака закончилось. Ты не успела. Но на обед я тебя первую отпущу, договорились? А пока о насущном.

Пока она говорила всё это, мы зашли в лифт, и девушка нажала на –4 этаж, перед этим приложив такой же пропуск, как у меня, к цифровой панели. На секунду у меня перехватило дыхание от того, как глубоко мы спускались вниз, но через секунду всё моё внимание на себя забрали слова Дженни:

– Мы будем работать на одном из постов отделения интенсивной терапии. Но в основном он, как и остальные посты, используется как общепрофильный. У нас, конечно, иногда лежат с необычными и тяжёлыми случаями, но в основном пациенты как везде. Да-да, – покивала она головой, когда увидела мой удивлённый взгляд.

– Хоть центр и специализируется на Пробуждении, у нас всякое бывает, и двери его открыты для любой помощи. Вот перед моим отпуском поступала девушка двадцати лет после аварии. Регенерация у неё была слабая, так что лежала у нас, лечилась. Под наблюдением. Переломанная была жуть. На другие посты нам доступа нет, если только не потребуется помощь.

Двери лифта открылись, и мы прошли вперёд до двухстворчатых дверей. Датчик движения сработал сразу же, пропуская нас в просторное помещение.

А вот это обстановка была для меня привычнее, чем бесконечные коридоры. Широкая и светлая комната, одна из стен которой была полностью прозрачной. За стеклом я увидела четыре кровати, отделённые друг от друга занавеской. На одной из них лежал пациент. Напротив палат стоял пост медсестры. Узнаваемый запах лекарств и дезинфекции быстро вытеснили все переживания из головы и напряжённость из тела, и я удовлетворённо вздохнула. Отлично, с этой средой я знакома, всё будет хорошо.

– Как передали по смене: у нас оборотень восемнадцати лет, в стадии Пробуждения. Ещё только в самом начале, но не приходит в себя уже, – она замолчала, задумавшись, – больше недели.

Подойдя к палате, в которой лежал двуликий, я осмотрела её профессиональным взглядом. Парень лежал, окутанный проводами от аппарата, который отслеживал жизненно важные показатели: пульс, артериальное давление, насыщение крови кислородом. Аппарат искусственного вентиляции лёгких стоял рядом, но был не подключён. Хорошо, он дышит сам.

– Кто у нас врач? – спросила я, беря в руки амбулаторную карту пациента.

– Мистер Доул, он сейчас где-то на другом посту или чем он там занят, пока не явится к нам. К этому времени осмотр должен быть проведён. Как обычно, всё на нас скидывает. Ты или я?

Глава 4

И потекли рабочие будни.

Две дневные смены – две ночные, между ними один выходной.

Новых пациентов не поступало. Парень под номером сто двадцать восемь оставался в стабильной коме.

За эти дни я поняла: в нашем секторе работает шестнадцать человек – все в реанимации и интенсивной терапии. Каждый отвечает за пост с четырьмя койками. Сейчас большинство палат пустовали. Спокойно. Слишком спокойно.

– Ну давайте, хотя бы на час встретимся, – уговаривал меня Рик, пока я доедала пирожное и запивала зелёным чаем с лимоном. - После вчерашнего моя гордость сильно пострадала, - парень небрежно заправил свои темные волосы за ухо.

– Потому что ты не умеешь играть в карты, – хмыкнула я, – а мухлевать – тем более.

На прошлой неделе Дженни показала мне комнату отдыха для персонала. Там можно было посмотреть телевизор, почитать или поиграть в настольные игры. Выбор фильмов и книг был скудным, зато игр – хоть отбавляй.

Тем же вечером она познакомила меня с теми, кто был в комнате. Среди них – её близкие друзья: Анна и Рик, брат и сестра, работающие на одном посту.

С тех пор мы вчетвером собираемся после смен, чтобы отдохнуть. Чаще всего – на желание.

Вчера играли в карты, и оказалась, что Рик не умеет играть.

Весь вечер он прыгал, пел и в финале разделся до пояса. Я чуть не умерла от смеха, смотря на его выкрутасы.

– Мисс Лили Картер, просим срочно подойти к мистеру Нолану в кабинет, – раздался голос через громкоговоритель.

Я замерла, глядя на Рика.

– Из-за чего меня могут вызывать?

– Это тебе надо спросить, – усмехнулся он.

Заметив, как я напряглась, добавил:

– Эй, не волнуйся. Думаю, всё хорошо. Может, премию выписывают? За лучший танец живота в истории медицины?

Рик намекал, про мой восточный танец, который я танцевала после проигрыша пару дней назад. Это было максимально неловко, ведь я ни разу не танцевала такое, а еще потому что, сделав движение рукой, я разлила бутылку колы на стол, залив при этом карточки уно.

Моим ответом на его слова была брошена салфетка. Я попала прямо в цель - лоб Рика.

– Да ты просто завидуешь моему таланту. А вчера мы все видели твои «умения», – мои слова так и сочились весельем.

Я встала и схватила поднос с едой, намереваясь как можно скорее попасть в кабинет начальства.

- Эй, да ты по больному бьешь! - донеслось мне в спину голос возмущенного парня.

- Да, я зна-аю, - пропела я, а затем добавила. - В девять после смены. На один час, не больше. Я выспаться хочу.

– Передам Анне, – крикнул он. – А ты скажи Дженни. Сегодня будем играть в парах! Готовьтесь выполнять любую прихоть!

Оставив поднос у мойки, я вышла из столовой и направилась к кабинету мистера Нолана.

За две недели я выучила, где что находится. В пределах моего доступа: столовая, пост, этаж с комнатами, зона отдыха и, конечно, кабинет начальника.

Остальные двери не открывались. Хотя их было множество.

Лифт имел пять этажей. Я была только на четырёх. Что на пятом – загадка.

– Здравствуйте, мистер Нолан, – постучавшись, заглянула в кабинет.

– Добрый день, Лили. Проходи.

Он указал на диван. Я села, руки сжала в замок.

– Как тебе работается?

– Хорошо, спасибо. Пока ничего сложного.

– Отлично, – кивнул он, откинувшись на спинку кресла. – Мисс Картер, кое–какое обстоятельство произошло. Мистер Доул временно отстранен от работы. Ваш пост и ещё несколько остались без врача.

Я вскинула глаза.

– С ним что-то случилось?

– Это не имеет значения. Главное – замены не будет минимум месяц.

– Но как нам быть?

– Не переживай, – перебил он меня, – в скором времени мы найдем замену, а пока ее нет, я бы хотел поставить тебя вместо Дженни.

– На место старшей медсестры поста?

– Да, – спокойно ответил Мистер Нолан.

– А кто нам заменит врача?

– Ты, – спокойно сказал он. – Я хочу назначить тебя старшей медсестрой. И, поскольку у нас свои правила, ты будешь также исполнять врачебные обязанности – строго по протоколам на экстренные случаи. Я как глава центра имею право отклоняться от стандартных процедур.

– Но у меня до сих пор нет лицензии, – выдохнула я.

– Получишь через год, как положено. А пока – действуешь под мою ответственность. Твои документы, опыт в скорой и оценки на внутренних экзаменах говорят сами за себя. Ты подходишь лучше, чем Дженни.

Мои губы сами по себе растянулись в улыбке, пока сердце разрывалась в груди от ошоломления. Я даже не могла представить, что моя карьерная лестница так будет стремительно подниматься! Только вот как отреагирует на это Дженни? Пришла молодой специалист и, спустя две недели работы, сместила ее. Конечно, я переживала на счет этого, но, если честно, во мне столько было воодушевления, что решила огорчаться и переживать об этом потом.

– Это… неожиданно, – проговорила я, чувствуя, как улыбка рвётся на губах. – Спасибо! Я вас не подведу!

- Буду рассчитывать на тебя, - видя, как я счастливо улыбаюсь, мистер Нолан понимающе кивнул: - Новый врач приедет минимум через месяц, поэтому смотрите в оба.

– Конечно.

Без врача работа будет совсем другой, тем более на посту старшей медсестры. Все решения по лечению переходят ко мне. И, если, не дай бог, что-то произойдет, отвечать буду я.

Когда работала на скорой, я делала очень многое, но под руководством опытного наставника. Сама решения никогда не принимала. Это будет для меня новый опыт, и, надеюсь, положительным. По крайней мере продержаться нужно до появления нового врача. А с учетом того, что за две недели новых пациентов не появилось, и никаких осложнений с имеющимся, то месяц должен пройти быстро и без происшествий.

А ведь Рик шутил про премию. И он был прав, просто не так , как думал.

Глава 4.1

Вернувшись в отделение после встречи с мистером Ноланом, я нашла Дженни в палате. Она как раз достала пакет с парентеральным питанием для пациента, аккуратно вынимая его из упаковки.

– Дженни, я вернулась, – подойдя к ней, я в голове прокручивала, как сообщить о моём новом назначении, но поняла, что лучше всего сказать прямо:

– Я была у мистера Нолана сейчас, он назначил меня старшей медсестрой.

Девушка нахмурилась после моих слов и медленно опустила пакет на манипуляционный стол. Затем повернулась ко мне и, цокнув языком, приглушённо проговорила:

– Обидно, конечно, но, если честно, не удивительно. Из нас двоих это именно ты отдала на учебу семь лет, я же только медицинскую школу закончила, – в конце фразы она несколько раз встряхнула руками, сбрасывая напряжение, будто пыталась стряхнуть с ладоней саму тревогу. – Поэтому логично, что это я должна быть под твоим руководством, а не наоборот.

– Если скажу, что не планировала и ничего такого, ты поверишь?

– Ой, да ты переживаешь по этому поводу? – спохватилась она, и в глазах мелькнуло раскаяние.

– Ну, как-то не очень получилось, – пожала я плечами, а затем подошла к манипуляционному столу и взяла в руки пакет с парентеральным питанием.

– Брось! Мне, конечно, немного жалко, но не обидно отдавать эту должность тебе! Если бы надо было ходить под руководством Рика, он бы у меня отдувался на наших встречах, – рассмеялась она, и смех её был тёплым, как солнечный луч в середине зимы.

Я улыбнулась, представляя эту картину – Рик, танцующий в шляпе, как на прошлой игре, а Дженни, командующая с королевским видом.

– О, тебе нет равных в злодействе. Кстати, сегодня в девять собираемся в комнате отдыха. Ты пойдёшь?

– Да, конечно.

– Иди на обед, я покормлю парня сама, – сказала я, доставая систему и подключив её к пакету, после чего направилась к оборотню.

– Слушаюсь, босс! – кивнула Дженни, направляясь к выходу из палаты. – О, мне нравится так тебя называть. Все, ты у меня теперь будешь Лили Босс!

– Иди уже, – хихикнула я, подключаясь к катетеру на руке оборотня и проверяя скорость капель.

Метаболизм у двуликих был таким быстрым, что приходилось кормить его раз в три часа.

Через десять или пятнадцать минут, когда я проверяла сроки годности на лекарствах, противный писк аппарата разнёсся по всему помещению. На секунду тело сковало оцепенение, будто я вдруг превратилась в камень, но в следующее мгновение, подхваченная действием адреналина, я кинула лекарства на полку и вбежала в палату.

Оборотень дергался в приступе эпилепсии, мышцы его ходили ходуном, а из уголка рта шла пена. Подскочив к нему, я уверенно повернула голову на бок, чтобы он не захлебнулся, и, придерживая её одной рукой, второй вытащила систему из катетера и как могла быстро закрутила зажим. Никакой паники у меня не было – только чёткие действия и холодный разум, как будто всё происходило в замедленной съёмке, а я – единственный, кто движется в нормальном времени.

Звук аппарата разносился по палате, в такт быстрому сердцебиению парня, а затем неожиданно сменился на непрерывный, пронзительный писк.

Я вскинула голову вверх на экран, с каким-то странным удивлением наблюдая за бегущей полоской. Прямая линия.

Остановка сердца.

Рука сама потянулась вперёд и нажала на красную кнопку. Сигнал, который пойдёт на другие посты, должен был оповестить, что я нуждаюсь в помощи. Я не могла справляться одна – не в такой ситуации.

Сделав несколько шагов в сторону, я схватила мешок Амбу и приставила маску к лицу оборотня. Два нажатия – глубоких, ритмичных. Затем мои руки опустились к его груди. Я начала делать нажатия, считая про себя, концентрируясь на темпе, стараясь не сбиться. Когда закончила цикл и снова сделала искусственную вентиляцию лёгких, я поняла, что мне не хватает высоты.

Кровать была высокой, а я – ниже среднего роста. Стоя на полу, я теряла опору и силу. Нельзя было позволить себе слабость в такие секунды.

Молниеносно я схватила стул, стоявший у манипуляционного стола, и, поставив его рядом с кроватью, вскочила на него. Теперь я была на нужной высоте. Ступни упёрлись в сиденье, колени слегка согнуты – идеальная позиция для эффективных нажатий. Я снова опустила руки на грудь пациента и продолжила, будто ничто не прерывало ритма.

Не знаю, через сколько минут в отделение ворвался Рик, но мне показалось, что прошла целая вечность. Вечность, наполненная писком монитора, тяжестью в руках и пустотой в груди. Вечность, которая так и не дала никаких результатов.

– Двадцать семь… двадцать восемь… двадцать девять, – задыхаясь, проговорила я. – Тридцать.

Рик сделал два вдоха, пуская кислород в лёгкие пациента, и заменил меня, встав рядом со стулом и равномерно нажимая на грудь оборотня. Я спрыгнула на пол, ноги дрожали, но я не позволила себе остановиться. Быстро подошла к манипуляционному столу, набрала в шприц адреналин и ввела его в вену через катетер.

– Давай… – прошептала я, глядя на экран. – Давай, бейся…

Глава 4.2

– Лили, остановись, – тихо проговорила Дженни, и я почувствовала, как она касается моего плеча.

Я резко мотнула головой:

– Пятнадцать… шестнадцать…

Двадцать минут я, Рик и Дженни пытались завести сердце. Но всё было безуспешно. Я осознавала: пациента не спасти, но не могла остановиться. Просто не могла. Руки устали, дыхание сбилось, мышцы горели, но я продолжала давить на грудь, считая в голове, будто каждый счёт мог вернуть его к жизни.

Большие и тёплые ладони Рика аккуратно накрыли мои, останавливая.

– Все, Лили, хватит, – раздалось тихое шептание рядом.

Затем я почувствовала, как парень снимает меня с табурета и ставит на ноги. Мое тело стало деревянным, будто вырезанным из камня, в голове стоял какой-то шум, а зрение подводило: перед глазами всё расплывалось, как будто я смотрела сквозь мутное стекло.

– Время…

Голоса коллег доносились до меня как через толщу воды, приглушённые и далёкие.

– … двадцать три минуты…

Они о чём-то переговаривались. А я всё стояла и смотрела на оборотня, который теперь умиротворённо лежал на кровати, а в голове всё крутилось: он умер, а я не смогла его спасти. Он умер…

Перед моим взором появилось тёмное пятно. Я медленно перевела взгляд на него и постаралась сфокусироваться. Это был Рик.

– Лили?

Я кивнула головой, давая понять, что слышу его.

– Пойдём, – мужчина приобнял меня за плечи и, развернув, направил на выход из палаты.

– А как же? – я остановилась и попыталась развернуться обратно.

– Дженни подготовит тело, – сказал он спокойно, но твёрдо.

Рик усадил меня на стул на посту медсестры. Затем что-то сделал за моей спиной. И стекла, разделяющие палаты от остальной части помещения, стали мутными, скрывая, что происходит за ними, будто стены сами решили уберечь меня от последнего взгляда.

Я безразлично приподняла бровь на это. Даже не знала, что такое тут было предусмотрено.

– Первая? – спросил Рик, запихивая в мои руки стакан с водой.

– Что? – не понимая о чём он, я сделала один глоток.

Сухое горло с благодарностью принимало жидкость, будто каждый глоток возвращал меня к реальности.

– Смерть пациента, – пояснил он.

– Нет, – отрицательно качнула головой, уже чувствуя, как оцепенение постепенно отпускает тело. – Я работала в неотложке. Бывало всякое, – стакан с водой поставила на стол и откинулась на спинку стула.

– Тогда почему такая реакция?

Я перевела взгляд на Рика и присмотрелась к нему. Он сидел на корточках передо мной и с волнением и тревогой разглядывал меня, скользя глазами по моему лицу, будто пытался прочитать то, что я не могла выразить словами.

Как ему объяснить, что у меня была такая же реакция на первые смерти на работе? Помню свой шок, своё чувство бессилия в те моменты. Но как бы ужасно ни звучало, люди слабее, и такой исход имел место быть. Нужно было уметь абстрагироваться. Потому что по-другому никак. Если пропускать через себя все эмоции от потери пациента, можно сойти с ума. А потеря головы на следующем вызове приводила к плачевным последствиям. Нас к этому готовили за время учебы. И на работе.

И, кажется, за это время я привыкла. Научилась отстраняться и не подпускать близко к сердцу отрицательные эмоции, разрывающих душу. Чувствовала только сожаление, что не смогла помочь, печаль и сострадание к родным, если на вызове они были рядом в тот момент, когда их близкий умирал.

Но как бы меня ни учили, сколько бы смертей я ни встречала ранее, эта потеря для меня стала болезненной. Я не могла не пропустить её через себя. Смерть оборотня всколыхнула старые воспоминания, из-за которых весь мой путь к двуликим и начался.

И я знала, что оборотни без второй ипостаси не неуязвимы. Хоть сильнее физически и крепче по здоровью, чем человек. И понимала, что когда-нибудь столкнусь с такой ситуацией, но будет это в далёком будущем. Однако была не готова к тому, что на моих руках умрёт первый же.

– Да, такое редко, но бывает. За год моей работы здесь, это второй случай потери, – горячая ладонь Рика накрыла мои сжавшиеся в замок пальцы и мягко надавила, будто пытаясь влить в меня силы. – Ты только не вини себя. Ты сделала всё, что могла. Ты действовала чётко по инструкции.

Я судорожно кивнула и сделала пару глубоких вздохов, чтобы успокоить нервную систему.

– Мне надо заполнить документы, – освободила руки от захвата и развернулась к столу.

– Может, лучше Дженни сделает?

– Это же тоже её первая потеря здесь?

– Да.

– Тогда чем я лучше, чтобы не делать свою работу? – нахмурилась я недовольно.

– У неё не было такой реакции, – проговорил он и выпрямился.

– Я взяла себя в руки, спасибо, не переживай, – уверенно проговорила и схватила сопроводительные бланки, скрывая дрожь в пальцах, как будто они сами хотели выдать мою слабость.

Что бы ни говорила вслух для Рика, но я чувствовала, как сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я ещё не отошла от случившегося, но должна была успокоиться и вытравить картинки из головы, будто пыталась стереть кадры из фильма, который нельзя пересмотреть.

Я начала заполнять бумаги, и когда дошла до времени смерти, спросила об этом у Рика. Он подсказал, а потом, убедившись, что я пришла в себя, попрощался и ушёл.

Намного позже, когда палата стала свободной, и мы с Дженни провели все нужные мероприятия по обработке и дезинфекции, наша смена закончилась. Передав смену, мы в тишине разошлись по комнатам, но перед этим договорились через час встретиться с коллегами.

***

Я зашла к себе после душа, обмотанная в полотенце, когда услышала мелодию телефона. Звонила мама.

– Алло.

– Привет, – раздался голос матери с динамика.

– Привет, мам.

– Звоню, чтобы сказать, что на День Благодарения жду тебя дома, – не спрашивая, как у меня дела и как я себя чувствую, она сразу перешла к делу.

Ничего удивительного и нового. Вздохнув, я присела на кровать и уставилась в стену. Сил на разговор с мамой не было. Да и желания.

Глава 5

– Считай в слух, – приказала я, быстро метнувшись к ампулам на манипуляционном столе.

Пока слушала равномерный счёт Дженни, набрала в шприц адреналин, в другой – амиодарон. Вернувшись к кровати, ввела препараты по очереди. Затем схватила мешок Амбу и ждала тридцатого счёта напарницы.

Вот уже пятый день, как у нас появился новый пациент. Оборотень, семнадцать лет. На первой фазе Пробуждения. В коме с момента поступления. И прямо сейчас – остановка сердца.

Мы с Дженни обе были на посту, поэтому сразу же, в четыре руки, начали делать реанимацию. До сих пор без врача. И решения до сих пор принимала я.

Через тридцать минут реанимации мы прекратили её. Обе – уставшие, с пересохшими глотками, с дрожащими руками, будто после долгого бега.

– Время смерти пациента сто двадцать девять? – горло драло от сухости и напряжения, и слова с тяжестью выдавливались из груди.

– Тринадцать часов восемь минут, – ответила напарница, отходя на шаг от кровати.

Я перевела на неё взгляд. Девушка выглядела неважно: волосы растрёпаны, одежда сдвинута с плеча, руки дрожат, а глаза не отрывались от часов на стене. Уверена, я выглядела так же – как человек, который только что прошёл сквозь огонь и воду.

Поджав губы, я сделала глубокий вдох, а затем долгий выдох. Сердце в груди готово было выскочить, пока мысли роем носились в голове, как пчёлы из разоренного улья.

Этого не могло произойти! Вот просто не могло быть так, что здоровый, молодой оборотень впал в кому в момент Пробуждения и в итоге умер! Эта стадия взросления не убивает!

И у меня не укладывалось в голове, как это произошло. Причина? Неужели мы, люди, просто не знали об этом? Если да, то Пробуждение довольно опасный процесс. У меня статистика плохая. Два из двух. Но это не уменьшало моего замешательства и какого-то непонятного гнева. На себя? На ситуацию? Я не знаю, на что злилась, но эта горячая эмоция, как раскалённый металл, разрывала грудь изнутри.

***

Я возвращалась с обеда, когда услышала громкий писк аппарата. Сорвавшись на бег, я пулей ворвалась на пост, а затем в палату.

Дженни делала непрямой массаж сердца пациенту под номером сто тридцать. Темноволосый оборотень лежал под ней, его тело подрагивало в такт её нажатиям.

На секунду я остановилась, как будто врезалась в невидимую стену. Холодный мандраж пробежал по всему моему телу, а сердце ухнуло куда-то вниз, будто провалилось в бездну.

«Третий пациент. А ситуация идентичная. Если мы не получим помощь, есть большая вероятность повторения исхода» – пронеслась мысль в голове за долю секунды.

По инструкции мы просим помощь с других постов лишь в том случае, если второй человек отсутствует на рабочем месте. Но сейчас я уверенно подошла к красной кнопке и нажала её. Мы без врача, а как показывает неутешительная статистика, моих сил и знаний явно не хватает. Моя гордость или боязнь нарушить инструкции не станут причинами смерти пациента.

Я быстро подошла к Дженни и заменила её. Учитывая мой рост, я схватила табурет, поставила его рядом с кроватью и вскочила на него, чтобы быть на нужной высоте. Теперь я нависала над оборотнем, руки на груди, спина прямая – идеальная позиция для эффективных нажатий.

Через некоторое время, считая вслух число нажатий, я краем глаза заметила, как в палату ворвался Олли.

– Что у вас? – запыхавшись, он остановился возле нас.

– А ты не видишь? – раздражённо бросила я, пока напарница делала вентиляцию лёгких.

Быстро поменяв положение, сместив вес с затёкших ног, я продолжила нажатия.

Ближе к тридцати я взглядом дала понять, что Олли сейчас меня заменит. Сила из рук уходила, как вода сквозь пальцы. Как только он встал на моё место, я метнулась к столу и набрала в шприц адреналин.

– Я уже вводила, – донеслось сзади.

– Повторная доза, – отмахнулась и ввела лекарство в вену через катетер. – Готовь дефибриллятор.

Кинув шприц на тумбочку рядом с кроватью, я убрала руки Олли с пациента и развела полы больничной рубашки у него на груди. Быстро смазала электроды гелем и приложила их в нужные места. Дженни уже тянула ко мне дефибриллятор. Схватив электроды, я подняла взгляд на коллег. Они стояли рядом и внимательно следили.

– Отойдите, – напомнила, а затем кивнула Дженни в сторону аппарата.

Она включила его, и я услышала тихий треск тока.

– Разряд! – громко произнесла, предупреждая, и приложила электроды к груди оборотня.

Нажала на кнопки на рукоятках – и тело пациента дёрнулось, подскочив вверх. Быстро кинула взгляд на монитор дефибриллятора. Показатели не изменились.

– Разряд! – опять громко проговорила и повторила манипуляции.

Через несколько повторяющихся действий мой холодный разум дал трещину, и из меня вырвались слова, полные яростного убеждения:

– Нет! Ты не умрёшь у меня! Ясно тебе? Разряд!

***

– Мисс Картер, вас было двое на посту! По инструкции вы не имели права вызывать помощь и отвлекать других от их пациентов! Эта кнопка нужна, чтобы позвать вашего врача, а на данный момент – вместо него вы! – отчитывал меня мистер Нолан в своём кабинете после смены.

Я сдерживала со всех сил слёзы, уже готовые покатиться по щекам. Плач накатывал не из-за отчитывания начальства, а от третьей смерти на моих руках. Я стояла напротив стола мистера Нолана, опустив голову вниз и сжав ладони, чувствуя, как маленькие ноготки впиваются в кожу. Но физическая боль не отвлекала от переживаемых ощущений внутри. И даже строгий, отчитывающий голос мужчины не помогал.

– Прошу прощения, мистер Нолан, – сглотнула, прочищая горло, – но двух предыдущих пациентов я не спасла. В этот раз мною было принято решение получить стороннюю помощь. Только я рассчитывала на врача, а не на медбрата.

– Не ваша вина, что оборотни погибли. Вы делали всё по правилам, – мужской кулак громко ударил по столу, останавливая мою речь.

Затем мужчина медленно поднялся и встал напротив. Я смотрела на свои белые рабочие тапочки, не решаясь поднять голову. Ощутила, как слёзы всё-таки потекли дорожкой вниз, концентрируясь на кончике носа. Я чувствовала себя ужасно. Раздавленной физически и морально. И сейчас мне, как никогда до этого, хотелось тепла и поддержки. Может, позвонить маме? Получу ли я от неё хоть капли внимания?