Душитель

Эпилог

3 мая 1996 год.

Школьная неделя промчалась незаметно. Сегодня мой день рождения. Шестнадцать лет... Неужели мне и правда уже шестнадцать? Уши вяли от постоянных поздравлений, но все же, было приятно знать, что обо мне помнят. Отчетливо помню, как, зайдя в класс, одноклассники хором закричали: «–С днем рождения, Аманда!»

Но радость от поздравлений не могла заглушить усталость и какое-то смутное предчувствие беды. До дома оставалось не больше трехсот метров. Представляю, как мама уже испекла мой любимый клубничный торт, а папа украсил гостиную разноцветными гирляндами. Как же хочется поскорее обнять их…

Лишь бы этот праздник не был испорчен душителем. Нашим местным маньяком. Вспоминая о нем, я вздрагивала, словно от прикосновения ледяного ветра. Этот негодяй убил больше двадцати человек. Пару недель назад школу закрывали, и каждую ночь я засыпала в слезах, боясь, что он придет и за мной. И вот, когда все утихло, жизнь снова потекла по привычному руслу, но где-то глубоко внутри меня жило ощущение, что это затишье перед бурей. Мое шестое чувство не обманывало. Папа всегда смеялся над моей интуицией, говорил, что я слишком много читаю детективов и все принимаю близко к сердцу. Но сейчас… сейчас я чувствовала, что надвигается что-то ужасное. Родители обещали мне прокатиться до скайлайна, чтобы хоть как-то отвлечься от всего ужаса, который навис над городом. Никогда не была там. Говорят очень красивое место.

Погруженная в мрачные мысли, я не заметила, как открыла дверь дома. Окна, на удивление, были задернуты плотными, мрачными шторами. Неужели сюрприз? Или… или что-то случилось? Обычно мама всегда ждет меня у окна в такой праздничный день.

– Мам? Пап? Я дома! – прокричала я, но в ответ услышала лишь гулкую тишину. Она давила на меня, словно тяжелая плита, предвещая неминуемую катастрофу. Словно дома никого нет. Превозмогая страх, я прошла на кухню, надеясь увидеть накрытый стол, зажженные свечи, счастливые лица родителей. Но вместо этого… В дверном проеме я застыла, парализованная ужасом. На полу, в огромной луже багровой крови, лежала мама, а верхом на ней располагался мой отец. Он сидел на матери с безумным видом, и ее тело… Боже… Ее живот был вспорот, внутренности разбросаны по полу, словно куклы с вырванной ватой. Мамочка. Моя любимая мамочка. Как же так? Меня словно окатили ледяной водой. Я задрожала всем телом. Все это не может быть правдой. Это всего лишь страшный сон. Папа... Мой добрый, милый, веселый папа, всегда готовый поддержать и утешить… Он не мог… Он просто не мог этого сделать.

– Папа… что… что здесь произошло? Что ты… что ты наделал? – Слова с трудом вырывались из пересохшего горла, а слезы текли по щекам, словно горячий дождь, застилая все вокруг. Все вокруг плыло и качалось, словно я стояла на палубе тонущего корабля.

– Аманда, дочка, - его голос звучал ровно и спокойно, но в его глазах… Что с его глазами? Зрачки были неестественно расширены, черные и бездонные. Они не отражали ничего, кроме безумия. – Я не хотел, чтобы ты это видела. Прости меня, дочка. Но я не мог иначе. Это все она… Она постоянно боялась, кричала что сбежит вместе с тобой от меня. Говорила, что я схожу с ума, что я опасен… Что я должен был сделать, Аманда? Как я должен был поступить? Она вызвала полицию. Она… Она собиралась отправить меня в психушку. Ты – свидетель, поэтому мне придется…

Наконец, оцепенение отступило, и ноги словно налились свинцом. Я отступила назад, но не могла отвести взгляд от этого кошмара. Мои глаза были прикованы к телу матери, изуродованному, окровавленному… И гнев, до этого момента тлевший где-то глубоко внутри, вдруг вспыхнул ярким пламенем. Как он мог? Как он мог так поступить с мамой?!

– Ты же знаешь, что я люблю тебя. Но ты видела слишком много. Прости меня, с днем рождения, дочка. Отец, с неестественной легкостью, словно зверь, бросился на меня. Инстинктивно я рванулась к двери, но руки тряслись, напрочь отказываясь подчиняться, замок не поддавался. Кровь стучала в висках, отдаваясь в ушах оглушительным звоном. Отец повалил меня на пол и сдавил шею своими руками. Его пальцы смыкались, перекрывая кислород. Я задыхалась, но в глазах больше не было страха. Только ненависть.

– Ненавижу тебя! – прошипела я сквозь стиснутые зубы. В слепой ярости, собрав всю силу, я извернулась и почувствовала что-то холодное под рукой. Нож! Тот самый нож, которым он убил маму. И в этот момент я не думала ни о чем. Ни о том, что передо мной мой отец, ни о том, что я делаю. Только о том, чтобы остановить это безумие. Чтобы отомстить. Схватив нож дрожащей рукой, я перевернулась и с диким, первобытным криком, полным боли и ярости, вонзила его в спину отца. Он взвыл от боли, но не ослабил хватку. Его пальцы по-прежнему сжимали мою шею, перекрывая кислород. Еще удар, еще… С каждым ударом я вкладывала в него всю свою ненависть, всю свою боль, всю свою потерю. Я била не отца. Я била смерть. Мои руки слабели, и я почти не чувствовала их. В голове кружилось, в ушах звенело. Казалось, что я тону в бесконечном океане крови. Наконец, его пальцы разжались, и он рухнул на меня, придавив своим безжизненным телом. Из последних сил, захлебываясь слезами и кровью, сбросив с себя его тяжелое тело, я оказалась на коленях, залитая кровью. Снова и снова я вонзала нож в его спину, пока он окончательно не перестал двигаться. Шестнадцать ударов. Шестнадцать лет… Шестнадцать лет жизни, украденных у меня в один миг. Теперь я осталась одна. Услышав звук выбитой двери, я подняла голову. В проеме стояли двое полицейских и врач с аптечкой в руках. Лица у них были мертвенно бледными, а в глазах застыл непередаваемый ужас.

– Руки вверх! Бросьте нож! – крикнул один из полицейских, прицеливаясь в меня пистолетом.

– Постойте! – Я задыхалась, пытаясь что-то объяснить. – Это… Это он! Он убил маму! Он сошел с ума! Не успела я договорить, как острая, невыносимая боль пронзила мою шею. Не в моих руках нож… Как?! Он у отца. Еле дыша, из последних сил, он провел лезвием по моей шее и рухнул на пол. Предатель! От жгучей боли я схватилась за горло, пытаясь остановить фонтан крови. Врач бросился ко мне, но мир вокруг померк, превращаясь в беспросветную тьму. Дальше – только туман, боль и леденящий душу страх. Я очнулась в больнице, но не знала, что ждет меня впереди. Что мне делать? Как жить дальше? Я одна… Совершенно одна.