Два безумия. Одно притяжение

Пролог

Ржавая цепь скрипит, когда я поднимаю руки выше, и этот неприятный звук режет уши хуже, чем расстроенное пианино. Из-за старых советских наручников, запястья уже саднят, натёрла сильно. Да и чёрт с ними теперь.

Сколько я тут? Час или два?

Я давно перестала дёргаться, потому что бесполезно. Да и толку? Только себе хуже делаю. Но руки и шея затекли знатно, не каждый день оказываешься в таком положении, чтобы руки были закованы в наручники и подвешены над потолком… Прямо за ржавый крюк. Я даже не знаю, носками кроссовок едва могу дотянуться до пола.

С потолка, что покрыт трещинами, капает что-то. Нет, не вода, что-то другое… Вот перед носом снова пронеслась капля, опадая на пыльный грязный пол, и это что-то тягучее и тёмное. Стараюсь не думать о составе этой субстанции. Мало ли, почему она похожа на кровь. Может, это просто крыша протекает…

Тяжко вздыхаю, рассматривая старую советскую камеру, в которой, по всему видимому, держали всяких дебоширов или убийц, а теперь тут я. Стены в пятнах, пол в трещинах, в углу какое-то тёмное пятно, которое явно не отмыть. Да и пахнет тут далеко не ромашками.

— Удобно? — спрашивает тот, кто подвесил меня тут, словно я кусок мяса.

Его голос низкий и хриплый, словно он только что скурил пачку или пил воду из лужи. Или и то, и другое. Но у него всегда такой голос. Поначалу я никак на него реагировала, а сейчас особо остро ощущаю. Наверное, атмосфера нагнетающая слишком.

Не отвечаю. Толку разговаривать с психопатом, который мою участь уже обозначил? Подвесил тут, явно не для того, чтобы мы чаи распивали.

Псих делает шаг вперёд. Ботинки у него тяжёлые, армейские. Сердце пропускает удар. От него пахнет кровью. Нет-нет, не моей. Меня он ещё не успел порезать, но чувствую, недолго осталось. Чужой кровью пахнет, и ещё чем-то горьким. Будто табаком, но этот ненормальный не курит, насколько я знаю.

— Я спросил, удобно? — повторяет псих.

Бесит он меня знатно. Докопался до меня. Но я всё-таки не выдерживаю, может, после этого заткнётся и даст в тишине побыть.

— Тебе какая разница? — голос царапает горло.

Давненько я не пила воды. Облизываю губы, что уже обветрились.

Псих останавливается в полушаге от меня, взгляд янтарных глаз опускается на мои губы, что я только облизала. Зависает. Чувствую жар его тела. Какой-то он слишком горячий для человека. Или это у меня озноб? Здесь холодно. Стены-то бетонные, пол бетонный, да и воздух как в склепе. Знай я, что сегодня окажусь в таком местечке, оделась бы потеплее. А на мне только шорты, да топ на одной лямке. Дура…

Его имени я не знала тогда, но запомнила лицо в первый же день нашей встречи. Только тот день теперь кажется таким далёким. А сейчас я здесь, и он содрал с себя всю свою обычную маску, когда понял, что разговоры закончились.

— Смотри на меня, — говорит он.

Смотрю в тяжёлые янтарные глаза с красными прожилками. Явно не от недосыпа, кажется, от бешенства, которое он держит на поводке. На очень-очень тонком поводке. Я пытаюсь скрыть страх, но выходит не очень.

— Ты знаешь, зачем ты здесь? — спрашивает.

— Чтобы ты почувствовал себя сильным, — огрызаюсь я. — Ну, или что ещё надо таким психам, как ты.

Криво улыбается, показывая белые ровные зубы. Улыбается он красиво, ну почти, если не считать бешеного выражения лица и ауры заправского маньяка.

— Какая же ты дура, Валя, — вздыхает и качает головой.

Поднимает правую руку, и я едва не вздрагиваю, а его холодные пальцы касаются моего подбородка с мозолями на подушечках. Он сжимает их чуть сильней, чем надо, заставляя меня задрать голову выше.

— Сейчас я покажу тебе, что бывает, когда суёшь нос туда, куда не надо.

— Покажешь то же самое, что и тому парню? — спрашиваю, стараясь сохранить спокойствие, но оно, чёрт возьми, улетучивается в момент.

Страх всё-таки пробирается под кожу, медленно затапливая каждую клеточку тела, но я сжимаю зубы. Сглатываю, ожидая ответа этого ненормального парня.

— Умница, — растягивается в безумной улыбке, проводя подушечкой пальца по моей губе.

Вздыхает так, будто на его плечи легла тяжёлая ноша, взгляд медленно скользит по моему лицу, усмехается как-то странно, а затем спрашивает:

— Помнишь нашу первую встречу?

Книга участвует в Литмобе “На грани безумия” (18+)

🥀Судьба больше не властвует... Отныне правит безумие!🥀
https://litnet.com/shrt/YOdM

Глава 1

Роман

В моей квартире всегда тихо. Ведь я здесь один. И даже когда я где-то ещё и рядом кто-то есть — я один. Внутри меня зияющая пустота? yо пустота эта совершенно не холодная. О нет, другая. Горячая и раскалённая. И единственное, что её заполняет, конечно же, злость и раздражение.

Знаете, какая самая страшная пытка для такого, как я? Улыбаться. Стискивать зубы в оскале приличий, когда хочется просто скалиться, как дикое животное.

Мама в больнице уже полгода. Звоню ей раз в неделю. Говорю, что всё нормально. Она не знает, что нормально для меня, это когда никто не лезет в голову, и не пытается диктовать мне свои правила.

Квартира большая от отца осталась. Дом за городом, где мама жила до больницы, пустует. Приезжаю раз в неделю, чтобы кинуть корм двум шавкам. Всем остальным занимается соседка. И привожу я корм, не потому что жалко. Просто, когда она умрёт, дом придётся продавать, а мёртвые собаки снижают цену.

Встаю с кровати и иду в душ. Приятно ступаю по чистой холодной плитке. В этой квартире всё чистое, сам здесь убираю. Не выношу, когда кто-то трогает мои вещи. Особенно запах чужого моющего средства, волосы на полу, грязь… меня выворачивает наизнанку.

В душе стою долго, стараясь войти в то состояние, которое необходимо мне, чтобы влиться в коллектив и стать там своим. Я стараюсь, ну почти, иногда бывает, что моя мрачная сторона вырывается.

Одеваюсь в отглаженную форму без единой складки. Ботинки начищены до зеркального блеска. Я смотрю на себя в зеркало. Светло-карие глаза, или янтарные, для кого как. Тёмные кудри, ровный нос. Красивое лицо. Никто бы не подумал, глядя на меня, что внутри абсолютная пустота.

Армия? Только научила терпеть идиотов. Психолог перед полицией? Смех. Он сказал, что у меня высокий уровень тревожности, а я сделал вид, что задумался. Выписал мне успокоительные, а я их выкинул в мусорку по дороге домой. Я учился этому с детства. Мама думала, я просто замкнутый, а учителя, что задумчивый. Никто не знает, что я прокручиваю в голове, когда смотрю в окно.

Никто не знает ничего обо мне и моём мрачном внутреннем мире.

Семён ждёт меня у подъезда. Дежурная машина самое настоящее дерьмо на колёсах. Сажусь на пассажирское сиденье, стараюсь не дышать. Сколько не отмывай салон, лучше не становится.

— Доброе утро, Ром, — Семён улыбается. — Пирожок будешь? С повидлом.

— Я скорее сдохну, чем возьму в рот то, что побывало в твоих руках.

Ну вот, что я и говорил. Не всегда получается сдержаться.

— Руки я мыл.

Семён ржёт, как и всегда. Он не понимает, что я не шучу. Смотрю на его жёлтые от никотина пальцы с грязью под ногтями, и внутри поднимается тошнота.

— Ты чего такой дёрганый? — спрашивает он. — Опять не спал?

— Спал, — отвечаю сухо.

— А чего тогда?

— Воняет.

— От меня что ль? — Семён нюхает подмышку. — Чёрт, да. Забыл в душ сходить. Ладно, в участке схожу.

Прикрываю глаза, стараясь сохранять спокойствие. Каждое утро начинается одинаково. Не повезло мне с напарником. Радует только, что скоро его ждёт повышение, и мне дадут стажёра.

— О, глянь какая краля, — хмыкает довольно Семён, проезжая мимо остановки, на которой стоит молодая блондинка в обтягивающих чёрных лосинах и коротким топом, из которого вываливается пышная грудь.

— Не в моём вкусе, — смотрю вперёд.

— А чего? Красивая же.

— Не перевариваю блондинок, — отвечаю.

И не потому, что в нашем обществе принято считать их глупыми дурами. Мне в принципе не нравятся девушки со светлыми волосами. Чисто физиологическое отвращение. Мне претит сам цвет, выцветший, бледный, неестественный что ли. В моей тёмной картине мира, блонд не вписывается. Он олицетворяет невинность, но на самом деле фальшь, ведь внутри всё то же самое, что и у всех. Мясо, кишки и гниль.