Два дракона для сиротки

Пролог 1

– Почему ты еще не избавился от нее? – голос директрисы детского дома звенит от злости. – Сколько она еще будет мне здесь глаза мозолить?

– Ну, она везучая, – слышу голос нашего физрука, и глаза готовы на лоб полезть, но я зажимаю себе рот, чтобы нечаянно не выдать себя. Сижу под столом, сжавшись в комочек, и боюсь даже пискнуть. – Ты же видишь, что из всех случаев, которые я подстроил, она вышла сухой из воды.

– Зато я отписывалась по ним неоднократно, – упрекает директриса мужчину. Судя по шорохам и звукам, что раздаются над столом, Денис Витальевич полез поцелуями просить прощения за то, что кого-то не устранил. Интересно – кого? И что значит “устранил”? Неужели речь идет об убийстве?

– Ну ты что, Денис, – слышу я уже подобревший голос Анжелики Михайловны, – ну ты чего. А если кто зайдет?

– Так я дверь закрою, – слышны шаги и щелчок дверного замка. – Давай, Анжел, по-быстрому. Я так тебя хочу, – и тут до меня доходит, чему свидетелем я становлюсь. Ебушки-воробушки, да они же сексом собрались заняться!

Словно в подтверждение моих слов, в кабинете раздался характерный шорох одежды, звуки поцелуев, а когда руки с алым хищным маникюром обхватили столешницу и раздались недвусмысленный шлепки, и бедный стол стал ходить ходуном у меня над головой, я поняла, что не ошиблась в своих предположениях. Физрук детского дома Денис Витальевич трахает на столе директрису этого самого детского дома, Анжелику Михайловну, поборницу чести и морали всех своих воспитанниц. Я еле сдерживаю рвотный позыв. Если я выдам себя, мне не поздоровиться. Мало того что прячусь под столом, так еще и стала свидетельницей интимных утех директрисы и физрука.

– У тебя месяц… ох, еще… да, Денис… еще… сильнее, – стонет директриса.

– Не волнуйся, Анжел, на крайний случай я ее просто подкараулю, когда она к общаге идти будет, и кирпичом по голове… Я сейчас кончу.

– Чтоб через месяц Алферовой не было в живых, иначе ты свою долю денег не получишь, – на выдохе произносит женщина, видимо, тоже кончив, потому что после пары мощных толчков издевательство над многострадальным столом прекратилось. Раздался шорох поправляемой одежды, шелест упаковки влажных салфеток, что лежали на столе у директрисы.

– Ты уверена, что без мокрухи никак? – уточняет физрук, а я боюсь вздохнуть, потому что Алферова – это я. И это сейчас они про меня говорили.

– Слушай, я и так все взяла на себя! – снова начинает заводиться Анжелика Михайловна. – Доверенность у меня на руках, заявление о вступлении в права наследования я подала, завещание девченка написала, сама не подозревая об этом. Если кто начнет копаться в этой истории, то я первая подозреваемая! – злится женщина, а мимо меня пролетает влажная салфетка и метко попадает в мусорное ведро. – Тебе останется только грохнуть девку.

– Ничего себе “только”, – тоже злится физрук. – Это вообще-то убийство, если что. За него срок о-го-го, не то что за твои махинации с наследством девчонки. У меня, в отличие от тебя, совесть есть.

– Дениска, – директриса тут же меняет гнев на хитрость, понимая, что напором ничего не добиться. – Если это дело выгорит, то тебе на счет упадет такая цифра с таким количеством нулей, что твоя совесть уснет мертвым сном.

– Ладно, я подумаю, что можно сделать, – бурчит мужчина, и снова раздаются шаги и щелчок дверного замка. – Не дави на меня. Я все же попробую подстроить несчастный случай, чтоб менты не стали искать виновника.

– Ты уж постарайся, – отвечает женщина, и дверь закрывается. Я остаюсь с директрисой наедине в кабинете. – Вот же тварь везучая. Ну вот откуда у нее такое наследство?

Меня подмывает вылезти из-под стола и ответить этой мегере что-то язвительное, но инстинкт самосохранения кричит, чтобы я сидела и не отсвечивала. И я сижу и прижимаю к себе папку со своим личным делом, очень надеясь, что Анжелике Михайловне оно не понадобится. А еще не понадобится садиться за свой стол, так как в этом случае мое убежище будет рассекречено.

пролог 1.1

Слава богу, что директриса не долго находилась в кабинете и спустя буквально пять – десять минут его покинула, иначе я бы просто не смогла выпрямить ноги и уползти из него. Они у меня так затекли, что пришлось их немного помассировать. Вот и сходила, называется, за приказом в кабинет директора, чтобы подготовить новые учебные пособия для воспитанников. Но оно и к лучшему. Я не из тех, что прячется от проблем. Я та, что смотрит правде в лицо и не сует голову в песок.

В голове зреет план, и реализовать его надо максимально быстро, чтобы все успеть. Засовываю свое личное дело обратно в папку, из которой я его достала. Вот только свой паспорт и письмецо о наследстве прихватываю. Это добро мне пригодится. Дальше я судорожно роюсь в столе директрисы. Еще перед Новым годом все наши воспитанники проходили тест на магические способности. У некоторых из них они были обнаружены. Но директриса – то ли из вредности, то ли от природного говнетизма – ни одному прошедшему тест и получившему приглашение на обучение в магическую академию это приглашение не отдала. Все воспитанники выпустились и разъехались, даже не подозревая, что могли бы сейчас обучаться в магической академии и жить на полном пансионе. А все потому, что она считает это объединение миров, магического и нашего техногенного, каким-то бредом и фикцией. В общем, она ярый оппозиционер произошедшего объединения. Она и меня убедила, что это бред и мошенничество какое-то. Да и как я буду обучаться в магической академии и стоять в очереди на квартиру в нашем техногенном мире, когда она, очередь, вот-вот подойдет? Именно для решения этих бюрократических проволочек я и дала ей доверенность. А по неопытности и потому, что доверяла женщине, которую искренне считала доброй и проявившей ко мне участие, не особо вчитывалась в текст этой доверенности. Да и написана она сухим, козьим языком, в котором я совершенно не разбираюсь. Да, она мне казалась идеалом: не выпроводила из детского дома, после того как исполнилось восемнадцать, а предложила место библиотекаря и помогла выбить место в общежитии, помогала в получении квартиры. Хотя теперь-то я понимаю, что все она делала не по доброте душевной, а потому, что рассчитывала на крупную выгоду. Первая мысль – это пойти в полицию. Но что я могу предоставить в качестве доказательств? Есть только мои слова и слова директрисы, и я смело предположу, что ее доводы будут иметь больший вес, чем мои. За ней статус и авторитет. А я только лишь чудом не попала в свое время в колонию, потому что обостренное чувство справедливости толкало меня на множество необдуманных поступков, которые влекли за собой последствия, порой даже уголовно наказуемые. Поэтому я принимаю другое решение, а именно – сбежать.

Нахожу пригласительные в нижнем ящике стола и перечитываю фамилии. Вот оно и мое! Хватаю его и сую в карман к паспорту и письму о наследстве. Под пригласительными замечаю какую-то папка с той же эмблемой, что и на пригласительном. Наверное, это необходимые для поступления в магическую академию документы. Что ж, возьму на всякий случай. Оставляю на столе и в ящике все ровно так, как и было, и осторожно покидаю кабинет директрисы, повернув рычажок изнутри и просто с силой захлопнув дверь.

На то, чтобы написать записку и повесить ее на дверь библиотеки, уходит пять минут. Затем я бегу в общежитие и собираю свой нехитрый скарб. Вещей у меня немного, так как денег на шопинг у меня банально нет. На зарплату библиотекаря в детском доме сильно не разгуляешься. Напяливаю на себя широкие джинсы, гигантсткую толстовку и кепку и, закинув на плечи рюкзак со всем своим имуществом, спешу окольными путями к остановке около психбольницы. Именно там останавливается автобус, который курсирует между мирами.

Глава 1.

– Вы опоздали, – произносит строгая дама из приемной комиссии. – Прием документов для вступительных экзаменов завершен.

– Но как? – к такому я просто не готова. Я ожидала чего угодно, но только не этого. Я даже успела успокоиться, пока ехала в двухэтажном автобусе со странными молодыми людьми, которые, кажется, только что покинули психбольницу и решили не мудрствовать, а отправиться в магический мир. Так сказать, сойти там за своих.

– Вот вы где проходили проверку на наличие магии? – устало спрашивает дама, снимает очки-полумесяцы и трет переносицу.

– В детском доме, – осторожно отвечаю, словно она сейчас меня туда обратно и отправит.

– Ну так вот, – даму словосочетание “детский дом” никак не впечатлило и не заинтересовало, поэтому она продолжает вещать, смотря куда-то в сторону. – Вот, значит, от детского дома должно быть сопроводительное письмо. Где оно?

– Не знаю, – честно отвечаю и тут же вспоминаю про папку, прихваченную из ящика стола директрисы. На ней герб академии, и, может, в ней и лежат эти самые сопроводительные письма. – Секундочку, – скидываю со спины рюкзак и роюсь в нем. Не могу найти эту папку и начинаю паниковать. Неужели я ее не захватила? А нет, вот она. Достаю и открываю. И не успеваю даже прочесть, что за документы там лежат, как дама успевает это сделать раньше меня.

– Ну вот же, – она берет верхний лист. – Что вы мне голову морочите! – раздражается женщина еще сильнее. – А говорите – нету.

– Извините, – бормочу и строю самое придурковатое лицо, но, судя по тому, как взметнулись брови дамы вверх, с придурковатостью я переборщила.

– У вас здесь, – и женщина вытаскивает из папки еще пару листов, – все документы для поступления без экзаменов на льготном основании и получения повышенной стипендии.

Молчу, потому что понятия не имею, что ответить. Любая моя реплика даст понять этой строгой даме, что я понятия не имею, что нужно для поступления, и тем более не знаю, что находится в этой папке. А и сейчас не знаю, так как, судя по всему, остальные документы, что остались в ней, ко мне и моему поступлению никакого отношения не имеют. Но, похоже, имеют отношение к другим воспитанникам детского дома. Надо мне эту папочку изучить на досуге повнимательнее, а пока что убрать ее так, чтобы не потерялась.

Пока стою и обдумываю, во что я вляпалась, дама водрузила очки на место и принялась заполнять документы.

– К вам приставят наставника, который будут вам помогать во всем, – произносит женщина, видимо, заполнив все необходимые бланки и документы.

– Наставник? – переспрашиваю удивленно.

– Да, так положено, – хмурится собеседница. – Что касается общежития, то мест нет.

– Как нет? – надеюсь, что мне послышалось. – Где мне жить?

– Не знаю, – пожимает плечами. – Можете уточнить у директора академии.

– Мне уточнить? – переспрашиваю я удивленно.

– Ну, конечно же, вам! – снова таращит глаза дама. – Это же вам негде жить, не мне.

– А где мне его найти? — я ничего не понимаю в этом мире. Какое-то непонятное делегирование обязанностей, при котором распределением общежития занимается аж директор академии. Ну ничего, я не робкого десятка. Схожу, значит, к директору, раз такое дело.

– В его кабинете, – отвечает дама, и мне очень хочется назвать ее “Капитан очевидность”.

1.1

Следующим вполне логичным вопросом будет, где его кабинет, но дама, предвидя его, встает, недовольно поджимает губы и, окинув меня оценивающим взглядом, велит идти за ней. Я плетусь следом, мысленно усмехаясь. Вид у меня был такой, что шокирует любого неподготовленного зрителя. А в этом мире, где девушки носят платья в пол с кринолинами, мои широкие джинсы, толстовка на пять размеров больше меня и ботинки, которые я любовно называю “говнодавы”, вызывают шок. Вот и строгая дамочка в очках впечатлилась.

Я иду по лабиринтам коридоров академии, и всюду на меня косятся, как на еще одно чудо света. Странно. В своем мире я в этом наряде слилась бы с толпой, в этом же все наоборот. Натягиваю капюшон на голову, кепку пониже, ссутуливаюсь и чешу за дамочкой, которая привела меня наконец-то к кабинету директора.

Это место сразу производит впечатление. Как, впрочем, и вся академия. Здесь нет обшарпанных стен, выкрашенных зеленой краской, здесь ты словно в сказку попадаешь, где есть принцессы и драконы. К слову, про драконов. В путеводителе, что нашла в салоне автобуса, я прочитала, что они реально здесь есть. Выглядят как люди, а на деле драконы.

Мы топчемся в приемной, а секретарь, сообщивший нам, что директор сейчас занят, беззастенчиво пялится на меня. От его взгляда становится еще более неприятно. Я отхожу в сторону, так, чтоб секретарю пришлось шею изогнуть, как гусю. А так как это выглядело бы очень нагло, то он вынужден отвернуться и уставиться в свои документы, разложенные у него на столе. Ну и правильно, пусть хоть немного делом займется, а то глаза уже сломал, рассматривая меня.

С моей новой точки обзора, которая расположена довольно близко, слышны голоса, доносящиеся из кабинета директора. Полностью все разобрать мне не удается, но понятно одно: он кого-то распекает не на шутку. Затем вклинился женский голос, который словно бы пытается успокоить, а затем снова мужской, но уже более взрослый. Сколько там посетителей, интересно?

На этот вопрос я получаю ответ буквально через минуту, так как дверь открывается и выходит семейная пара. Мужчина с сединой на висках одет, как здесь принято, в удлиненный пиджак, чем-то напоминающий фрак, и женщина в кружевном платье в пол с пышными юбками. За ними вышли два парня. Блондин и брюнет, но настолько похожие при этом, что сразу же понимаешь: это братья. И замыкает процессию высокий темноволосый мужчина.

– Миссис Роузвуд? – обращается к даме из приемной комиссии тот, что, скорее всего, и был директором этого славного учебного заведения. Мужчина сразу же замечает и меня в приемной. Взгляд у него пронзительный, изучающий, будто сканирует насквозь. – И чем могу быть полезен столь… необычной посетительнице? – это уже, видимо, он имеет в виду меня.

Миссис Роузвуд бросает на братьев суровый взгляд, больше слов говорящий. Затем она протягивает директору мою папку.

– Директор Торн, – произносит она четко, не смотря на меня, – к нам поступила девушка, сирота. Документы в порядке, поступила на льготных основаниях. Но есть две проблемы. Первая – она из техногенного, немагического мира, следовательно, ничего не знает о нашем. Ей положено общежитие, но…

Она запинается, бросив еще один осуждающий взгляд на парней.

– …благодаря выходке этих… лоботрясов, – подчеркивает она, – резервные комнаты женского общежития в настолько плачевном состоянии, что абсолютно непригодны к заселению. Девушке негде жить.

Я под ее взглядом съеживаюсь. Все, что я хочу, – исчезнуть.

– И вторая проблема, – продолжает миссис Роузвуд, не давая мне времени перевести дух. – Все достойные кандидатуры на роль куратора уже заняты. Взять девушку под свое крыло никто не изъявил желания.

Тишина в комнате становится ощутимой. Директор Торн с усталым лицом пролистывает мои документы. Женщина, стоящая все это время рядом со своим спутником, я так полагаю, супругом и отцом этих самых лоботрясов, вдруг выпрямляется и смотрит на сыновей. В ее глазах мелькает озорной огонек.

– Директор, – голос ее мягкий, даже ласковый, но чувствуется, что спорить с ней не стоит, – если вы позволите, у меня есть идея для наказания этих самых “лоботрясов”, и для решения обеих проблем мисс…