Два дракона до счастья

1. Развеялась, называется

— Алекса, — от хриплого шёпота и горячего дыхания, скользящего по краю уха, перехватывает дыхание.

Я замираю и отчаянно боюсь открыть глаза.

— Наша сладкая девочка, — слышу второй голос, и моего живота касаются мягкие, тёплые губы.

Касание едва ощутимо. Словно намёк, просьба о моём разрешении — и вместе с тем обещание большего.

Того большего, что я уже безумно жажду.

Рваный выдох срывается с моих губ, тело само выгибается, словно ища ласки, и в ответ я слышу довольное двойное порыкивание.

Мой ответ услышан и принят.

Чужие пальцы скользят по моей коже, уже не спрашивая разрешения. Поцелуи становятся жадными, жалящими и страстными.

Кожа под каждым прикосновением вспыхивает огнём.

Поцелуй. Мягкие губы и тугой кончик языка. Чуть шершавые подушечки пальцев и горячее дыхание, скользящее по моей коже.

Я не знаю, где заканчиваются прикосновения одного и начинаются ласки другого.

Но я точно знаю — я до безумия хочу их. Обоих.

Мои губы накрывают поцелуем. Сминают жёстким напором. Чужой горячий язык жадно врывается в мой рот, оглаживая щёки, нёбо, танцуя, переплетаясь с моим собственным языком.

Этот напор оглушает. Заставляет поддаваться, подстраиваться, позволять брать.

Жёсткие пальцы скручивают сосок моей груди, тянут, мнут так, что хочется кричать и одновременно тонуть в этих ощущениях.

Мои ноги разводят в стороны.

Другие прикосновения.

Нежные, бережные, до безумия ласковые — они скользят по внутренней стороне бёдер, и я ещё сильнее выгибаюсь им навстречу.

Я так хочу, чтобы они скользнули дальше. В самую глубь. Чтобы нашли ту заветную точку, от которой я начну кричать, теряя себя в ощущениях.

Он уже близко. Умелые пальцы двигаются по самому краю, ещё миг…

Я резко распахиваю глаза.

По потолку плывёт свет от фар проезжающей мимо дома машины. Едва слышный шум двигателя, шуршание колёс по асфальту — и снова тишина.

Одеяло сбито и лежит где-то сбоку от меня. Простыня скомкана.

И я одна.

В пустой тёмной спальне своей собственной квартиры.

Одна…

Дыхание всё ещё сбито, внизу, между ног, всё ещё чувствуется жар возбуждения и… пустоты.

Их нет. Ни нежных рук, ни требовательных губ. Ничего.

И хочется завыть волком от чувства внутреннего холода и пустоты.

Не только физической.

Это сон.

Просто сон, который снится мне уже которую ночь подряд. Сон, после которого я лежу в холодной постели, и слёзы катятся по щекам.

Я не знаю, почему мне снится этот сон.

Раньше мне никогда не снилось ничего подобного, и уж точно никогда чтобы мужчин было двое.

А их двое.

И они такие разные.

Один — до безумия страстный, жаждущий взять.

Второй — сама нежность и чувствительность, но в нём не меньше страсти и огня.

Я медленно выдыхаю, пытаясь унять бешеное биение сердца.

Расскажи я кому-нибудь, что мне снятся такие сны, — уверена, сразу бы услышала, что мне просто мужика не хватает. Мол, в твои двадцать пять — и ни с кем ни-ни, это ненормально.

Только я откуда-то знаю, что дело в другом. И то, что их двое, — тоже не просто так.

Дорогие мои читатели, приветствую вас в моей новинке.

Истории, где одно неверное решение героини перенесёт её в новый мир. Где два страстных брата-дракона наполнят ночи огнём. Где вас ждёт ураган эмоций, опасное притяжение и откровенные сцены 18+.

И да, МЖМ будет 😉

2

Александра

— Сашка! — Ирка заорала в трубку так, что сон мигом слетел с меня, как будто его и не было. — Ты где?

— Эмм… — я задумчиво оглянулась и поняла, что самым наглым образом проспала.

— Проспала?! — словно вживую увидев, как я сонно моргаю, тут же фыркнула Ирка.

— Да нет, — попыталась я оправдаться, — я просто тебе вчера не дозвонилась. Я не буду ехать.

— Вот поэтому и не дозвонилась, — в трубке раздалось новое недовольное фыркание. — Отказ не принимается. И попытка проспать и не успеть приехать — тоже. Я Вадиму уже твой адрес скинула. Собирайся, через полчаса он за тобой подъедет.

— Что?! — от услышанного я резко подскочила, путаясь в одеяле. — Ирка, нет, только не Вадим. Он же ненормальный!

— Пф! Ненормальный, — издевательски рассмеялась подруга. — Зато богатый, холостой и на бэхе. Где ты ещё на такой тачке покатаешься? Всё, собирайся.

Я не успела сказать, что никакие бэхи и их холостые владельцы, меня не интересуют, как Ирка отбила звонок.

Чёрт! Придётся собираться и ехать.

И дёрнуло же меня согласиться поехать на выходные на дачу к Ирке. Чувствовала ведь моя душенька, что что-то в этом приглашении нечисто.

Вот только когда я узнала, что на этой самой даче планируется грандиозная вечеринка, дозвониться до Ирки и отказаться от поездки я уже не могла.

А пытаться договориться с Вадимом — ещё бесполезнее, чем с Иркой. Я же не просто так его ненормальным назвала. Этот кадр и двери может вышибить, если я не спущусь, когда он подъедет.

Пришлось вставать с постели и собираться.

Вадим подъехал к подъезду с жутким визгом колёс, разворотом на месте и перепуганными кошками, бросившимися врассыпную.

— Карета подана, принцесса, — улыбнулся он во все зубы, старательно перекрикивая оглушающую музыку.

Возможно, для кого-то это выглядело круто. Во всяком случае, Вадим точно ждал, что я радостно захлопаю в ладоши и чуть ли не на шею к нему кинусь. Он почему-то был уверен, что я по уши в него влюблена, и единственное, что меня останавливает, — природная скромность.

Которую он упорно пытался пробить вот такими вот «эффектами».

А я его просто на дух не переносила.

И машины любила маленькие, уютные, а не вот такие, как у него, — жутко рычащие и грохочущие гробы на колёсиках.

Но выбирать не приходилось.

Пока мы ехали по городу, было ещё терпимо. В субботнее утро, да ещё и через центр, трафик на дороге был довольно плотный, и единственное, чем Вадим мог пофорсить передо мной, это бесконечные подрезки соседних машин.

А вот когда мы наконец выбрались на трассу, начался настоящий кошмар.

Мотор взревел, машина рванула так, что меня вдавило в кресло, а я мёртвой хваткой вцепилась в ручку двери.

Вадим повернулся и, увидев мой испуг, довольно оскалился:

— Эта крошка ещё и не так может, — рассмеялся он, наслаждаясь моей реакцией.

А я… я не могла отвести глаз от фуры, к которой мы стремительно приближались.

— На дорогу смотри, придурок! — истеричный крик сам сорвался с моих губ.

Вадим лишь на миг глянул вперёд, ещё больше растягивая губы в довольной улыбке:

— Сейчас я тебе покажу, на что способна моя птичка.

Он поддал газу, машина рванула ещё сильнее, и мы выскочили на встречную полосу.

А там — тоже фура.

— Твою ж… — успела я услышать злое рычание придурка.

Он рванул руль, машина соскочила на обочину, но было поздно.

Я видела перепуганные глаза водителя фуры.

Видела, как кабина грузовика буквально сминает капот машины Вадима. Как металл корёжится, подминается, превращаясь в ненасытный металлический ком, который вот-вот должен был поглотить и меня.

И… внезапно всё замерло.

Дорогие мои читатели, книга «Два дракона до счастья» пишется в рамках литмоба «Во власти братьев».

Это 17 страстных историй 18+ про опасное притяжение, запретные чувства и мужчин, которым невозможно сопротивляться.

Все истории литмоба читать здесь:
https://litnet.com/shrt/JPDy

3

Я спаслась? Жива?

Я повернулась к Вадиму, но он был словно в стоп-кадре какого-то ужастика. Глаза широко раскрыты, рот застыл в беззвучном крике, пальцы вцепились в руль, будто он пытался вывернуть его изо всех сил.

Я посмотрела в сторону водителя фуры. Он застыл с тем же выражением лица.

Птица, пролетавшая над посадкой, зависла в воздухе. Фура, которую мы должны были обогнать, застыла, приподняв одно колесо, словно вот-вот собиралась перевернуться…

И звуков не было. Даже воздух казался каким-то пустым, выхолощенным.

А потом я увидела её.

Молодая, красивая женщина с белыми, словно снег, волосами. В полупрозрачной тунике, как у древнегреческих статуй, она шла по дороге, не торопясь, уверенно.

Подойдя к машине, она долго и очень внимательно вглядывалась мне в глаза. От этого взгляда по коже побежал мороз, будто мне в саму душу заглянули, а затем она спросила:

— Жить хочешь?

— Х-хочу, — кивнула я, заикаясь.

Незнакомка улыбнулась.

— Тогда у меня к тебе предложение.

— К-какое?

Я всё ещё не могла прийти в себя. Вадим, водитель фуры, птица — всё по-прежнему было замершим. И фура всё так же нависала надо мной, готовая в любой миг раздавить меня в лепёшку.

Если она вдруг отомрёт и двинется дальше — мне точно не выжить.

А вот у Вадима шанс ещё был.

От осознания этого почему-то стало особенно обидно.

Я ведь не хотела умирать.

И уж точно не хотела умирать вот так — по вине чужой глупости.

— Какое? — повторила я уже чётче.

Незнакомка прищурилась и наклонилась ниже:

— Ты украдёшь для меня кое-что. А я за это сделаю так, что ты исчезнешь из этого места и перенесёшься в другое. Абсолютно безопасное.

— Украдёшь? — слова незнакомки мне не понравились.

— Да, — кивнула она так, будто просила принести стакан воды. Не больше.

— Но я не воровка! — возмущённо воскликнула я.

Незнакомка грустно улыбнулась, подняла руку и коротко щёлкнула пальцами.

Воздух тут же наполнился криком, скрежетом металла, запахом бензина и гари.

Всё пришло в движение.

— Подождите! — закричала я, с ужасом наблюдая, как кабина фуры сдвинулась, слишком стремительно приближаясь ко мне.

Нет. Нет-нет-нет!

Я всё ещё не хотела умирать.

Да чёрт с ним, с этим воровством! Я хочу жить!

Уж лучше жить воровкой, чем умереть.

Новый щелчок и все вокруг вновь замерло.

Я с облегчением выдохнула.

Успела.

Хотя одно сомнение все же продолжало меня мучить. И промолчать я не могла.

— А если я соглашусь, но не сумею? — повернулась я к женщине. — Ну… не получится у меня украсть то, что вам нужно. Красть ведь надо уметь, а я никогда этим не занималась. Меня могут поймать.

Незнакомка вновь пристально посмотрела на меня, и мне на миг показалось, что она слишком уж хитро улыбнулась.

А ещё я вдруг поняла, что глаза у неё… не человеческие.

Ну не бывает у людей так, чтобы глаза светились, как у кошки в темноте. Да и просто взять, и вот так вот заморозить всё вокруг, человек не может.

Кто же она?

Богиня? Волшебница?

Скажи мне ещё вчера кто-нибудь, что я буду задаваться таким вопросом, я бы рассмеялась ему в лицо. Но сейчас, когда надо мной нависала фура, я была готова поверить во что угодно.

— О, — рассмеялась незнакомка. — На этот счёт не волнуйся. Я помогу. Тебе нужно будет просто внимательно слушать что я буду говорить и точно выполнять инструкции. И всё. Потом живи себе дальше счастливо.

— Счастливо? Точно счастливо? — уточнила я.

Не знаю откуда, но во мне вдруг проснулась шальная наглость. Ну не каждый же день встречаешь богиню… или кто там она. Можно ведь попробовать выторговать себе что-то ещё, кроме жизни.

Богиня уставилась на меня непонимающе.

— Ну просто обычно у тех, кто что-то ворует, редко бывает счастливая жизнь. — Попыталась я объяснить. — А если вы можете сделать так, что я исчезну отсюда и появлюсь в совершенно другом месте, то и сделать так, чтобы я не просто жила, а ещё и счастливо жила, вы ведь тоже наверняка можете.

Звучало запутанно, но я была уверена — богиня меня прекрасно поняла.

Подумав с полминуты, она кивнула:

— Ну хорошо. Будет тебе счастье. Даже два. Ты главное — браслеты укради.

Я кивнула, и богиня ещё раз щёлкнула пальцами.

4. Я — белочка. Ещё и синяя

Александра

Богиня не обманула. Не успела я и глазом моргнуть, как мы оказались в совершенно другом месте — на крошечном балконе с белой мраморной балюстрадой.

— Вот, — богиня ткнула пальцем, указывая вниз. — Тебе нужно украсть вон те два браслета.

Я проследила за направлением её жеста и действительно увидела два браслета. Они лежали на отдельных атласных подушечках. Похожие между собой, но в то же время разные. Хоть браслеты были довольно массивными, сомнений в том, что они женские, не возникало.

А ещё они были невероятно красивыми.

Вообще-то я не любила подобные украшения. Серьги и тоненькая изящная цепочка с маленьким кулончиком — вот то, в чём я чувствовала себя комфортно и чем могла любоваться. Кольца — только если очень тонкие и нежные. Всё, что было с крупными камнями или массивной отделкой, раздражало.

Браслеты же всегда напоминали мне цыганок или героинь из индийских фильмов.

Перебор. Слишком много всего и ощущение, что за обилием украшений теряется сам человек.

Но эти браслеты…

Они словно звали меня.

Я смотрела на них и не могла отвести взгляд, настолько, что в какой-то момент в голове щёлкнуло, — мои.

От столь странного наваждения я даже мотнула головой.

Что за бред? Это же просто браслеты.

— Ну же, — подтолкнула богиня. — Давай, спускайся, пока не поздно.

— Спускаться? — я оглянулась в поисках выхода с балкона.

Но его не было.

Оказалось, что мы стояли не на балконе, а на его имитации. В нише со статуей в стене, такие иногда встречаются в костёлах и соборах.

При этом мы находились на довольно большой высоте. Этаже на третьем, не меньше.

Оглядевшись вокруг внимательнее, я лишь убедилась в своей догадке: мы действительно были в какой-то церкви или храме.

Только таких я раньше никогда не видела.

Зал храма был не просто большим. В высоту не меньше девятиэтажки, в ширину метров пятьдесят, а уж в длину я и вовсе не могла определить, сколько. Стены из белого, сияющего мрамора, множество колонн и стрельчатые окна, через которые лился яркий солнечный свет. Всё здесь буквально дышало торжественностью и величием.

Внизу, в белоснежных одеждах, служители храма проводили какое-то таинство, пел хор, а чуть дальше стояла толпа людей.

И вот тут я в очередной раз зависла.

Они стояли прямо напротив подушечек с браслетами.

Двое мужчин, словно две скалы в бушующем море.

Высокие. С широкими плечами, уверенной посадкой головы, спокойной, почти пугающей неподвижностью людей, которые привыкли, что мир подстраивается под них, а не наоборот.

Оба были в тёмных мундирах, явно военных, вот только таких я никогда раньше не видела. Строгий крой, плотная ткань чем-то похожа на кожу, минимум деталей, и во всем этом от каждой линии исходило ощущение безусловной власти.

Не показной. Настоящей.

У одного мужчины волосы были тёмными, собранными в тугой хвост на затылке. Ни единой выбившейся пряди — всё подчёркнуто аккуратно, сдержанно.

Его лицо казалось высеченным из камня: чёткие скулы, прямой нос, волевой подбородок. Он смотрел вперёд спокойно, сосредоточенно, словно держал под контролем не только себя, но и всё пространство вокруг.

У второго волосы были светлыми, коротко остриженными. Он стоял чуть свободнее, будто позволял себе больше движения, больше жизни — но это была обманчивая расслабленность.

Черты его лица были столь же чёткими, такими же аристократически правильными. Тот же сильный подбородок, та же твёрдость линий — только во взгляде огонь. Насмешливый, опасный и живой.

Они были разными.

И в то же время пугающе похожими.

Будто две стороны одной силы.

Один — холодная, сдержанная, выверенная.

Другой — горячая, яркая, обещающая бурю.

От них веяло таким мужеством и мощью, что у меня перехватило дыхание.

Не от красоты — хотя да, они были красивы.

А от ощущения, что рядом с такими мужчинами мир перестаёт быть безопасным… и в тоже время становится слишком притягательным.

Я поймала себя на том, что неприлично долго смотрю на них, забыв, где нахожусь и зачем вообще сюда попала.

Сердце вдруг ударило сильнее, будто узнало что-то раньше меня.

И вместе с тем в груди странно сжалось. Так, словно именно эти двое имели к моей судьбе куда большее отношение, чем просто случайные прохожие.

— Конечно спускаться, — сердито буркнула богиня, напоминая о себе. — Как же ты иначе украдёшь браслеты?

— А как я спущусь отсюда? — ткнула я пальцем вниз.

Похоже, кто-то совершенно не представлял, что люди умеют, а что нет.

5

— Да чтоб тебя! — беззвучно орала я, летя вниз.

Не знаю, каким образом, не иначе как с перепугу или богиня всё-таки что-то ещё со мной сделала, но вместо того чтобы упасть и разбиться, я весьма удачно приземлилась на чью-то мраморную голову.

Так.

Я внимательно осмотрела подозрительно длинные пальцы с не менее длинными и крепкими когтями, а потом повернула голову, стараясь разглядеть себя дальше. Вот только это не сильно помогло. До тех пор, пока я не увидела, что у меня теперь есть хвост.

Да-да. Самый настоящий хвост. Большой. Пушистый. И… синий.

Я что, белка? Синяя белка?!

Вот кто тянул меня за язык?

И надо же было мне дать богине подсказку, в кого именно меня превратить.

— Скорее! — услышала я прямо над ухом злое шипение богини.

Я обернулась, но рядом со мной никого не было.

Впрочем, а чего я хочу от богини? Они много чего умеют. И становиться невидимыми тоже.

— Что, опять толкать? — голос стал ещё злее. — А может толкнуть под фуру?

— Не надо, — фыркнула я в ответ, понимая, что выхода у меня нет.

Обещала украсть — кради.

Ну а то, что жить тебе, Санечка, теперь белкой, сама виновата.

Но даже белкой жить лучше, чем быть раздавленной фурой.

С этой невесёлой мыслью я прыгнула вниз.

Перепрыгивая с одной статуи на другую, с колонны на следующую колонну, я радовалась удивительной гибкости своего нового тела и спускалась всё ниже и ниже.

А вот когда оказалась на полу, поняла, что влипла.

Снизу мне были видны только длинные тоги священнослужителей, сандалии на босых ногах, ножки треног, на которых тлели благовония, и длинные скатерти тумб, где лежали книги и стояли подсвечники.

Куда бежать дальше?

Где тот алтарь с браслетами, который я видела сверху?

Растерявшись и каким-то шестым чувством ощущая, что богиня торопила меня не просто так и на самом деле времени у меня в обрез, я просто рванула вперёд.

И тут же резко затормозила, едва не угодив прямо под ноги священнослужителя.

Влево.

Чёрт! Нет, вправо.

Вперёд.

Ой-ой.

Правее.

Да чтоб тебя!

Вот уж не думала, что, став белкой, я сразу столкнусь с проблемами маневрирования между чужими ногами.

Хотелось завыть, побиться головой о стену и послать всё в далёкие дали. Но! Я очень не хотела обратно под фуру.

И именно в тот миг, когда я уже была готова окончательно отчаяться, я наконец добралась до алтаря.

Теперь оставалась сущая ерунда.

Подняться наверх, цепляясь за канавки резьбы в камне, схватить браслеты — и убежать.

Крепкие когти легко цеплялись за камень. Я поднималась вверх, словно просто прогуливалась по дорожке, и даже в какой-то степени радовалась тому, что богиня сделала меня белкой.

К тому же я очень надеялась, что, когда отдам ей эти клятые браслеты, она вернёт мне прежний облик и сдержит слово насчёт счастья.

Добравшись до края, я на секунду замерла. Ведь то, что меня не заметили до этого момента, ещё не означало, что мне удастся остаться такой же незаметной и дальше.

Всё-таки одно дело бегать между ног священнослужителей, и совсем другое, схватить браслеты на глазах у всей толпы, плотно набившейся в зал храма.

Меня заметят.

В этом я уже не сомневалась.

И, скорее всего, попытаются поймать. А значит, вариант «бегу куда глаза глядят» не пройдёт.

Плотно прижавшись к стенке алтаря, я постаралась оглядеться.

Самый опасный участок был от алтаря до стены. Каких-то три метра, но если меня заметят, то именно там меня и поймают.

А вот дальше будет легче. Прямо за алтарём начинался высокий барельеф. Как я теперь знала, по таким штукам я могла подниматься довольно быстро.

Потом снова будет сложно: нужно перепрыгнуть на колонну, а уже от неё добраться до открытого окна.

Мысленно представив, как проделываю весь этот путь, я окончательно убедилась в его правильности. Сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, и рванула вверх.

6. Лапы не руки

Александра

Я кинулась сначала к одному браслету, схватила его лапами — и тут же рванула ко второму.

И… сразу поняла свою ошибку.

Это человеком я легко могла схватить сразу два браслета. А вот для меня-белки они были великоваты. Только раздумывать было некогда — меня заметили.

Брюнет, тот самый, на которого я так залипла, разглядывая с высоты толпу, удивлённо нахмурился. Блондин, стоявший рядом с ним, с не меньшим изумлением хмыкнул.

Мне даже показалось, что они слегка дёрнулись, собираясь кинуться на меня, но не сделали этого, видимо, боялись нарушить церемонию.

И я поняла — это мой шанс.

Схватив один браслет зубами, а второй — в лапы, я бросилась прочь с алтаря.

И вот в этот-то момент меня заметили уже все остальные.

Сначала крики были просто удивлёнными. Кто-то из священнослужителей даже отпрыгнул в сторону, словно специально освобождая мне путь.

А вот когда я начала лезть по стене барельефа, стараясь одновременно не уронить браслет и не сорваться вниз, кто-то додумался крикнуть:

— Ловите его!

И началось.

Все священнослужители кинулись ко мне. Один, самый долговязый, подпрыгнув, едва не схватил меня за хвост. Другой чуть не прибил треногой с благовониями. Кто-то даже умудрился запустить в меня книгой.

Но я упорно лезла вверх по барельефу.

Уф! Я и не думала, что это будет так трудно и что браслеты окажутся настолько неудобными. Я даже чуть не выронила тот, что держала в лапе, но вовремя успела перехватить его задней лапой и так, в раскорячку, полезла дальше.

Надо было сказать богине, чтобы превращала меня в обезьяну. Тогда бы я повесила браслеты на хвост и всё было бы куда проще.

Ещё одна книга ударилась совсем рядом.

Чёрт. Надо лезть быстрее.

Последний рывок — и я вылезла наверх барельефа. Оглянулась назад и…

Лучше бы я этого не делала.

Среди бушующей, словно море, толпы я сразу увидела тех двоих. Они не кричали, не махали руками и не кидались тем, что попадалось под руку.

Они просто смотрели на меня.

Глазами, полными ненависти.

Под ложечкой неприятно засосало.

Брюнет, не отводя от меня взгляда, свёл руки, словно в молитвенном жесте, а затем медленно развёл их — и между его ладонями заплясало пламя.

Самое настоящее.

От шока я чуть браслет изо рта не выронила.

Это что вообще такое?!

Миг — и пламя свернулось в огненный шар. Брюнет тут же швырнул его вперед.

Прямо в меня!

Не знаю, каким чудом, может, опять не без помощи богини, но я успела отскочить вбок.

Чуть не сорвалась. Опять едва не выронила браслет, а брюнет уже формировал второй огненный шар.

Медлить было нельзя ни секунды. Мне нужно было успеть добраться до окна. А браслеты мешали.

Не придумав ничего лучше, я надела один на одну лапу, второй — на другую и кинулась к колонне.

Новый шар врезался в стену. Запахло палёной шерстью.

Я, забыв обо всём на свете, прыгнула к окну.

Ещё один шар! Слишком близко. Снова запах палёной шерсти — и резкая боль в задней лапе.

Скорее! Скорее!

Я всё же успела добраться до окна.

Слишком высоко!

Плевать.

Я даже не видя знала, что новый клубок огня уже летит, желая испепелить меня дотла.

Я кинулась вниз.

Парапет. Ещё одно окно. Башенка. Деревья.

Я летела, как угорелая, не чувствуя, как ветки больно хлещут по телу, как они прогибаются под моим весом и, пружиня, подбрасывают меня вверх, помогая в прыжках.

Крики и грохот остались где-то позади, но я не останавливалась.

Этот взгляд — холодный и полный ненависти — преследовал меня. Он мерещился в каждой тени, в каждой ветке и каждом камне.

И я мчалась, мчалась вперёд, не оглядываясь…

Ещё один рывок. Ещё один.

Лапа соскользнула, лишь слегка царапнув когтями кору, — и я кубарем полетела вниз.

Попыталась ухватиться за ветку, которая больно хлестнула меня по боку, но когти снова предательски сорвались, и я шмякнулась на землю.

Больно.

В глазах потемнело, и я провалилась в пустоту.

7

— Батя! — от громкого крика над головой я резко распахнула глаза, но сделать хоть что-то не успела.

Острая боль пронзила ту часть тела, которой у меня раньше не существовало, и я резко взлетела в воздух.

Вниз головой!

— Эй! — заорала я, как только поняла, что в воздух поднялась не по собственной воле, а потому что кто-то нагло схватил меня за хвост. — А ну немедленно поставь меня на место!

Вот только вместо слов из моего рта вылетело лишь какое-то невразумительное стрекотание.

— Батя! — Меня хорошенько тряхнули. Так, что просто чудом не стошнило. — Он живой!

Ещё одна мощная встряска, и я наконец смогла извернуться так, чтобы рассмотреть своего мучителя.

Это оказался мальчишка. Лет десяти, не старше. Чумазый, лохматый, в одежде из мешковины, с босыми грязными ногами и невероятно счастливым выражением лица.

— Что там у тебя? — услышала я сбоку низкий мужской бас.

Повернулась на голос и тут же поняла: хоть за хвост меня держал мальчишка, бояться стоило вовсе не его.

К нам быстрым шагом приближался мужик. Самый настоящий мужик. Будто сошёл со страниц русских народных сказок. Даже в лаптях. Худой, но руки, как лопаты. Такими схватит — не вырвешься.

Увидев меня, мужик аж подпрыгнул от радости.

— Ох ты ж, — всплеснул он руками, подходя вплотную. — Это ж эшоль! Вот это удача! Крепко держишь? Не убежит?

— Не, бать, — довольно оскалился мальчонка и для наглядности снова потряс мной, — смотри, аж костяшки побелели, так крепко держу.

— Это хорошо, — довольно ухмыльнулся мужик. — Держи крепко, чтоб, не дай боги, счастье наше не проворонить. Вот это везение так везение. Надо срочно старосте его отнести.

— Зачем? — удивился мальчонка и даже руку чуть опустил.

Вот только, зараза, недостаточно низко, чтобы я могла за что-нибудь ухватиться и вырваться.

Я попыталась еще раз извернуться, но мальчонка и правда держал меня слишком крепко.

— Как зачем? — воскликнул мужик и, видимо испугавшись, что я вырвусь, потянулся ко мне руками. — За шкуру эшоля ведь золотом платят! Староста за него не только все долги нам простит. Да за него вся община лет десять безбедно жить будет. Каждый по лошади купить сможет. Заживём как богачи!

Рука мальчишки дрогнула, и я тут же снова попыталась вырваться, но вместо того чтобы ослабить хватку, он резко прижал меня к своей грязной рубахе.

— Бать, — послышался плаксивый голос, — а может, не надо шкурку-то? Пусть живёт. Я ему клетку сделаю. А за деньги… так мы на ярмарку его будем возить, за деньги показывать. Я его фокусам разным научу, как малыша.

Я как-то напряглась.

Нет, шкуру с меня снимать точно не нужно. Но и в клетке сидеть я тоже не хотела.

— Вы бы меня лучше отпустили, а? — попробовала я вклиниться в разговор, но в реальности лишь снова застрекотала по-беличьи.

Вот же пакость. Не могла мне богиня хоть голос человеческий оставить.

— Не, сынок, — мужик погладил мальчонку по голове, — не получится. Эшоль слишком дорого стоит. Но это явно самка, да ещё и молодая совсем. И если ты сможешь найти ей самца, тогда это уже совсем другой разговор будет. Ты ж, как оказалось, везучий в меня. На такое, думаю, староста согласится. Ведь тогда у нас каждый год по новому эшолю будет, а то и не по одному.

— Я найду! — выкрикнул мальчишка, чуть не раздавив меня в своих объятиях. — Обязательно найду!

Я только глазами захлопала.

Какого ещё самца?! Не надо мне никаких самцов, тем более белочных.
Я же человек, в конце концов!

8

Осознав свою возможную участь, я истерично забилась и застрекотала, но мальчишка быстро сунул меня под свою рубаху и прижал так, что у меня чуть кишки с обеих сторон не вылезли.

Чёрт! Вот это я попала.

И ещё вопрос — куда именно я попала.

Двигаться я не могла. Дышала и то с трудом. Но зато, пока мальчишка куда-то меня нёс, у меня наконец появилась возможность хоть немного обдумать то, что со мной произошло.

Выводов у меня, как ни странно, получилось два.

Согласно первому, меня всё-таки раздавило в лепёшку, я сейчас в коме, а всё происходящее — бред повреждённого мозга.

Второй вывод был более оптимистичным, но куда менее правдоподобным: богиня была настоящей и сдержала своё слово, перенеся меня из-под фуры в совершенно другое место.

И теперь вопрос на критичность мышления: куда?

Учитывая, что действо в храме лишь отдалённо напоминало церковное, необычность одежд присутствующих, а главное — летящие в меня огненные шары, вывод напрашивался сам собой.

Это точно не Земля.

Конечно, я могла бы возразить самой себе, мол, это просто какой-то неизвестный культ, а шары мне с перепугу померещились. Может быть это было какое-то супер-пупер секретное оружие. Не даром же тот тип в военной форме был.

Но тогда вставал следующий вопрос: почему мужик, что сейчас шагал рядом с мальчишкой, ничуть не удивился цвету моей шерсти? Ведь таких синих белок на Земле точно не существует.

С другой стороны, богов на Земле тоже нет.

И как бы я ни изгалялась в своих размышлениях, всё больше приходила к выводу, что богиня перенесла меня в какой-то другой, свой собственный мир. Где и синие белки норма и огнем можно кидаться как баскетбольными мячиками.

— Бать, — оклик мальчишки оторвал меня от раздумий. — Скачет впереди кто, что ли?

— Скачет, — ответил мужик таким голосом, что у меня мигом аж кончики лап похолодели. — Ну-ка, Данька, с дороги отойди и глаза в пол. Чтоб не говорили — глаз не поднимать, понял?

— Понял, — обиженно буркнул мальчишка, и я услышала, как зашуршала трава под его ногами.

Похоже, мы всё это время шли по утоптанной тропинке, а теперь пареньку пришлось сойти с неё.

Довольно скоро я услышала шум копыт, лошадиное фырканье и грубый мужицкий смех.

И вот последний мне ой как не понравился.

Судя по всему, по дороге скакали всадники, но благородство, учитывая грубый смех и обрывки слов что доносились до меня, и рядом с ними не ходило.

— Эй, мужик, — сквозь ткань мне удалось различить тень всадника, резко затормозившего рядом с нами, — пожрать есть что?

Я чуть не икнула.

Вот это вопросик. Они ж явно не знакомые какие-нибудь, чтобы вот так, сходу, о еде спрашивать.

— Что вы, господин, — заискивающе залепетал отец Даньки, — откуда? Мы ж с поля идём. Даже воды с собой нет, вот посмотрите.

Вместо ответа над нашими головами раздался самый настоящий ржач.

— Видали, — послышались голоса других всадников, — Рябой у нас нынче господином стал.

Рябой на хохот друзей зло зарычал и, видимо, слишком сильно дёрнул поводья, отчего лошадь рванулась, едва не наступив на нас с Данькой.

— Точно? — прошипел Рябой, свешиваясь с лошади. — А что ж тогда твой пацан так старательно под рубахой прячет?

9

Всё произошло в один миг.

Рябой резко наклонился ещё ниже и, схватив Даньку за рубаху, рванул его вверх. Ткань натянулась, вдавив меня в грудь мальчишки. Я отчаянно застрекотала, забилась, когти заскользили по коже и грубой ткани.

Рябой дёрнул сильнее, перехватил Даньку другой рукой и полез своей грязной лапищей за пазуху мальчишки.

— Нет! Не трожь! Отстань! — Данька кричал, вырывался, колотил Рябого кулаками по руке, по боку, по чему дотягивался, извиваясь изо всех сил. — Батя! Батя! Не давай! Это моё! Не трогай!

Меня сжали чужие пальцы.

Грубо. Больно. Словно тиски на горле сомкнулись.

Я не думала. Тело действовало само, на инстинктах, и я вцепилась зубами в то, что оказалось ближе всего.

В руку.

Рябой взвыл, грязно выругался, но не отпустил. Наоборот — стиснул сильнее и рванул меня вверх.

Послышался треск ткани, воздух ударил в морду. Свет ослепил.

Я билась, выкручивалась, царапалась, пыталась снова достать Рябого зубами, но он уже держал меня крепко, сжимая так, что я задыхалась.

Данька тоже не отпускал.

Он повис у Рябого на руке, вцепился в неё, как клещ, бился, плакал, кричал:

— Не надо! Отдай! Пожалуйста! Не забирай её!

Но Рябому было плевать на детские крики и удары. Он просто швырнул Даньку на землю, как беспомощного котёнка.

Данька упал, перекатился по земле, тут же вскочил и снова кинулся вперёд.

Но отец успел схватить сына сзади, прижал к себе, зажал ему рот ладонью.

— Тихо… — шептал он, с ужасом глядя на Рябого. — Тихо… нельзя…

Данька бился, мычал сквозь руку отца, а глаза его были полны слёз и отчаяния.

Он смотрел на меня, но я знала, что изменить он уже ничего не сможет.

— Ох ты ж… — совсем как недавно отец Даньки, охнул один из всадников и подъехал ближе. — Неужто эшоль?

Теперь я могла видеть их всех.

Трое головорезов, не иначе. Морды опухшие от постоянного пьянства, перекошенные от шрамов и внутренней злости.

Одеты кто во что. На одном даже было что-то наподобие мундира, как на том типе, что кидал в меня шары в храме. Только этот мундир был явно попроще, без знаков отличий, да ещё и изодранный так, что больше напоминал лохмотья. На остальных — такие же холщовые рубахи, как на отце Даньки. И единственное, что их отличало, — старые, рваные сапоги, подвязанные ремнями и простыми верёвками.

А ещё ножи.

Вот уж что было у всех троих и здорово отличало их от отца Даньки, так это здоровенные ножи. А у того, что был в мундире, ещё и меч. Пусть немного кривоватый и с зазубринами, но главное — он был.

Похоже, именно увидев эти ножи и ухмыляющиеся рожи без половины зубов, отец Даньки и понял, что таким лучше сразу уступить дорогу и в спор не вступать.

Прирежут, и имени не спросят.

— Он самый, родимый, — между тем довольно рассмеялся Рябой, перехватывая меня другой рукой за загривок так, что я, как ни старалась, уже не могла до него дотянуться. — А вы говорили, что с крестьян и взять-то нечего. А вот оно — настоящее золото-то.

— Да кто ж знал, — мужик в мундире подъехал ближе и одобрительно хлопнул Рябого по плечу, — что у тебя глаз-алмаз. Такую добычу сумел высмотреть. Молодец! Поехали к атаману, вот он обрадуется.

Оба побратима ткнули пятками в бока своих кляч, подгоняя их по дорожке, а Рябой, похоже, не спешил.

— А зачем к атаману? — с прищуром посмотрел он на меня. — Золото-то вот оно. Зачем на всех делить?

Мужик в мундире, не успев сделать и двух шагов, резко остановился.

— Сам-то понял, что сказал? — зло прошипел он, не оборачиваясь.

— Да уж как не понять-то, — не менее зло прошипел Рябой и потянул поводья, заставляя лошадь начать пятиться.

Та замотала головой, явно не соглашаясь с таким способом движения, и это стало ошибкой Рябого. Отвлекаясь на лошадь, он не заметил, как тот, что был в мундире, едва заметно кивнул своему дружку.

Один короткий рывок, свист воздуха — и в горло Рябого вонзился кинжал.

Закатив глаза, тот схватился за шею, и мне бы воспользоваться моментом и снова убежать, но я, дура, не успела.

Рывок.

Меня снова дёрнули за мой многострадальный хвост, а потом без всяких церемоний сунули головой в мешок.

10. И снова драсьте

Две недели спустя

Александра

От нечего делать я уцепилась задними лапами за перекладину, повисла вниз головой, опустила морду в миску с водой и начала пускать пузыри.

Скууууукаааааа!

Никогда не думала, что быть белкой и сидеть в клетке окажется настолько скучно.

И да, я сидела в этой чёртовой клетке уже четырнадцатый день, о чём красноречиво свидетельствовали отметины моих зубов на перекладине.

А как мне ещё отчёт вести? Только методом Робинзона Крузо — с той лишь разницей, что вместо топора у меня были только когти и зубы.

Сколько мне ещё здесь сидеть, я не знала.

Из мешка меня вытрясли прямо в клетку, захлопнули дверцу и предусмотрительно навесили огромный амбарный замок. Как будто знали, что я не просто белка и обычный крючок меня не остановит.

С другой стороны, судя по тому, что кроме замка к моей клетке приставили ещё и охрану из двух головорезов, дело было не в моих ловких пальчиках. Меня не стерегли — меня охраняли от других головорезов, дабы никому не пришло в голову повторить судьбу Рябого.

Всего же в банде (иначе её не назовёшь) было девять человек. Жили они в шалашах, абы как поставленных по краям поляны. Загон для лошадей, а по факту крестьянских худых кляч, стоял чуть дальше в роще.

В самом центре поляны каждый вечер разводили огонь, на котором бандюганы по очереди готовили еду. Которая, судя по запахам, тоже не всегда была хорошей.

Хотя на вкус я оценить её не могла, потому, что меня упорно кормили одними орехами.

И насколько раньше я любила орехи… но теперь, если выберусь отсюда, в жизни больше ни одного ореха не съем!

— Нашёл, — Прыщ, захекавшись, плюхнулся у ног атамана, который сидел на старом бревне и грел свои кости.

Выглядел атаман действительно как старик, но я знала, что его внешность весьма обманчива. Однажды мне довелось увидеть, как он заломал одного из молодых парней своей банды. Тот был таким бугаём, что казалось — кулаком ударит, дух выбьет. А атаман уложил его одним коротким движением.

Видимо, потому он до сих пор и был атаманом. И потому его слушались остальные головорезы.

— Говори, — атаман приоткрыл один глаз и лениво посмотрел на Прыща, который никак не мог отдышаться.

— В Удалое купец с севера приехал. Обоз богатый, но охраны много, к тому же есть боевые маги, так что нам его не взять. Но местные шушукались, что купец расспрашивал, нет ли у кого магических артефактов редких. Мол, он большие деньги за них сулит.

— И? — атаман открыл второй глаз.

— Я договорился о встрече. Сказал, что знаю одного человека, который может предложить очень ценную вещь.

— О том, что это эшоль, говорил? — атаман нахмурился, и Прыщ тут же отодвинулся чуть дальше, опасаясь удара сапогом от своего господина.

— Н-нет, — мотнул головой. — Сказал только, что встреча вечером, в корчме «У Марты».

Атаман довольно улыбнулся.

— «У Марты» — это хорошо. Старая карга в обиду не даст, и если засада будет, предупредит. Это ты хорошо сообразил. Молодец. Значит, вечером выдвигаемся. Эшоля сразу с собой берём. Хочу уже сегодня свои денюжки увидеть. Да и половинить отряд не хочу. Все пойдём. Чтобы надёжно.

Атаман снова довольно прищурился, вытягивая на земле длинные ноги, а я чуть с перекладины не свалилась.

Кажется, моё скучнейшее времяпрепровождение, вместе с моей жизнью, всё-таки подходило к концу.

Эх, богиня… где же обещанное тобой двойное счастье?

11

Вся банда пришла в движение. Кто-то спешно искал или чинил одежду и обувь, кто-то точил ножи и мечи, а кто-то седлал лошадей.

Я же вцепилась в перекладину, ожидая своей участи.

В том, что жить мне осталось всего пару часов, я не сомневалась.

Меня держали живой только потому, что не знали, как лучше продать. Золотом платили именно за шкурку эшоля, которая, как выяснилось, была удивительным магическим ингредиентом.

Атаман рассказывал, что ходят слухи, будто бы шкурка эшоля может затянуть любую, даже смертельную рану и излечить от любой болезни. Но он не знал, как её правильно выделывать: достаточно ли вычинить, как шкуру любого зверя, или нужно использовать какие-то магические инструменты.

Именно поэтому я была до сих пор жива.

Как меня планируют везти к купцу, я не знала. Если в клетке — у меня оставался шанс.

Ночами, когда охрана засыпала, я осторожно подгрызала прутья клетки. Мне осталось совсем немного. Вполне возможно, что если мою клетку привяжут к седлу, она рассыплется по дороге, и я смогу убежать.

Если же меня вновь сунут в мешок — шансов у меня не будет.

Ждать мне довелось недолго. Когда почти весь отряд был собран, атаман взял в руки мешок и направился к моей клетке.

— Не дамся, — зло проскрекотала я, готовясь использовать свой, теперь уже точно последний шанс.

Никто не будет везти меня в клетке, и моя идея с подгрызенными прутьями провалилась — это и так было понятно. Но я всё ещё могла попробовать укусить атамана, когда он будет доставать меня, попытаться вырваться и убежать.

Однако судьба приподнесла мне новый сюрприз.

— Отойди от клетки.

Низкий голос с рокочущими нотками раздался позади меня.

Атаман замер, нахмурившись, а я, резко обернувшись, чуть не свалилась на дно клетки.

На краю поляны стоял ОН.

Тот самый тип из храма, что кидал в меня огненными шарами.

Тишина повисла в воздухе, казалось, даже огонь, догоравший в центре поляны, замер в ожидании.

Незнакомец сделал шаг вперёд.

Всего один.

Но этого оказалось достаточно.

Атаман ничего не сказал. Лишь привычно махнул кистью руки, выставив два пальца и указав направление.

Это был знак. Я знала. Никто ведь не воспринимал белочку всерьёз, а я слушала каждый их разговор, ища возможность бежать. И запоминала всё.

Среагировав на знак атамана, двое самых молодых и самых здоровых головорезов сорвались с места.

Они двигались, как две горы. Мышцы перекатывались под грубой тканью рубах, а в длинных кинжалах отблескивали лучи заходящего солнца, окрашивая металл в цвет крови.

Остальные тоже не зевали. Они расходились полукругом, обходя незнакомца и намереваясь взять его в кольцо.

Это была их территория. Любой из членов банды знал здесь каждый камень и каждый кустик. И их было девять. А этот мужчина — один.

И пусть атаман пока не собирался вступать в бой, я видела, что он готов. Видела, как он осторожно опустил руку, коротким движением проверяя, удобно ли сидит меч на боку. Как переступил с ноги на ногу, разминая мышцы. Как прошёлся взглядом по бревну, шалашам, куче вещей и аккуратно сложенным поленьям дров для костра, словно прикидывая, что из этого можно использовать в битве.

Я вцепилась в прутья клетки так, что когти заныли.

Я знала, что от человека из храма мне не стоит ждать ничего хорошего.
Но в то же время понимала — он может стать моим новым шансом.

Если, конечно, его не сотрут в порошок раньше.

12

Мужчина из храма не дал людям атамана приблизиться к себе, первым сделав выпад — и мир взорвался движением.

Первый удар был почти незаметен. Короткий, сухой. Ладонь, развернутая ребром, вошла под челюсть бегущего на него парня. Раздался хруст — не громкий, а какой-то неправильный. Тело по инерции пролетело ещё шаг, прежде чем рухнуть на землю, как мешок с костями.

Второй не успел даже вскрикнуть.

Незнакомец развернулся на пятке, уходя от замаха, и локтем врезал нападавшему в грудь. Не сильно — на вид. Но воздух из того вышибло разом. Парень захрипел, сложился пополам, а следующий удар — носком сапога в колено — окончательно выбил его из боя. Колено подломилось неестественно, и он с воем рухнул рядом с первым.

Тишина длилась ровно миг.

А потом банда рванула.

Кто-то кинулся с ножом, кто-то с мечом, кто-то просто с голыми руками, надеясь задавить числом.

Не вышло.

Незнакомец даже не доставал меч, что все это время висел у него на боку, но двигался так, будто знал каждый шаг нападавших заранее.

Он уходил из-под ударов на полшага, разворачивался корпусом, сбивал с ног подсечками, бил точно — в горло, в солнечное сплетение, в суставы. Я видела, как один из головорезов замахнулся сверху, и уже приготовилась заорать… но незнакомец перехватил его запястье, провернул руку, и нож с сухим звоном упал в траву. Следом хрустнула кость, и крик перешёл в визг.

Другой попытался зайти со спины.

Не успел.

Мужчина из храма резко опустился, прокатился по земле, сбивая его с ног, и, не вставая, ударил локтем назад. Удар пришёлся в живот — бедняга согнулся, задыхаясь, а потом получил пяткой в подбородок и затих.

Земля вокруг быстро покрывалась телами.

Крики. Хрипы. Треск костей.

И среди всего этого — он. Спокойный. Холодный. Неумолимый.

Кто-то еще раз решился замахнуться мечом.

Лезвие свистнуло в воздухе — и я увидела, как мужчина из храма поймал клинок голой рукой.

Меч вспыхнул.

На долю секунды, ослепительно, как раскалённый металл. Нападавший закричал, выпуская рукоять, а мужчина уже разворачивался, используя меч как дубину. Удар — и ещё одно тело рухнуло на землю.

О, боже, он все-таки маг. Ведь человек точно на такое не способен.

Это поняла не только я, но и атаман, который тут же вступил в бой

Атаман двигался иначе. Не спешил как его бойцы. Не суетился. В глазах — холодный расчёт. В руках еще не меч, а нож, короткий и опасный.

Они сошлись в центре поляны.

Атаман атаковал первым — резкий выпад, удар снизу, попытка полоснуть по бедру. Незнакомец отступил, но атаман тут же пошёл дальше, не давая передышки. Я видела, как мелькали их руки, как нож проходил в опасной близости от тела.

Это уже походило на бой равных, а не избиение младенцев как было до того.

Атаман ударил снова — и почти попал.

Почти.

Маг перехватил его руку, но атаман вывернулся, ударил коленом, отскочил, пытаясь достать ножом ещё раз.

Тогда незнакомец перестал сдерживаться.

Я не видела удара — лишь то, как атаман вдруг замер, будто наткнулся на невидимую стену. Его глаза расширились. Изо рта вырвался хрип.

Незнакомец держал его за грудь.

И пламя — настоящее, живое — вырвалось между его пальцев.

Атаман закричал. Но крик оборвался слишком резко.

Тело обмякло и рухнуло на землю.

Тишина накрыла поляну словно густой, вязкий кисель.

Мужчина из храма стоял среди поверженных тел, даже не запыхавшись, словно был роботом, а не живым человеком, а потом медленно повернулся.

И направился ко мне.

13

Я видела его взгляд. Как и в храме, он был полон холодной ярости и ненависти.

Я думала, он — мой новый шанс на спасение? Как же я ошиблась.

Пять шагов. Ровно столько сделал незнакомец, чтобы дойти до клетки. И с каждым из них я мысленно умирала.

Он не бывшие крестьяне, от безысходности и жажды лучшей жизни подавшиеся в разбойники. И не их атаман, который знал и умел лишь немного больше.

Этот тип пугал меня ещё тогда, в храме.

Пугал… и вместе с тем действовал как-то гипнотически.

Я даже не сжалась, не забилась в угол клетки, не приготовилась до последнего бороться за свою жизнь.

Я просто сидела на жердочке и, как зачарованная, смотрела, как маг простым взмахом руки превратил огромный металлический замок в пепел. Как протянул руку и, схватив меня за загривок, вытащил из клетки.

Повертев мою тушку так и эдак, он удивлённо замер, уставившись на мои лапы.

— Вообще-то это не я, — проскрекотала я чистую правду. — Я не знаю, как так получилось.

И это тоже было правдой. Я действительно не знала.

Когда я как угорелая мчалась из храма, я просто забыла про браслеты. Когда меня поймал мальчишка, я о них даже не вспомнила. И лишь на второй день, сидя в клетке, поняла, что браслеты я каким-то, не иначе как волшебным, образом не потеряла.

Они просто уменьшились и легли точно по моим беличьим лапкам. А рассмотреть их на мне было трудно — шерсть у меня была длинная и пушистая.

Да и на белку я, если честно, оказалась не очень-то и похожа. Кисточек на ушах у меня не было, а сама я была размером с хорошего мейн-куна.

Мужчина несколько секунд раздумывал, явно не зная, что со мной делать и как забрать уменьшившиеся браслеты. А потом потянулся к поясу и вытянул оттуда кинжал с тонким острым лезвием.

Сердце пропустило удар.

Я смотрела, как лезвие кинжала приближается к моей лапе, и не верила своим глазам.

Это не могло быть правдой. Просто не могло.

— Рейдар! — раздался громкий, гневный оклик.

Мы с магом обернулись одновременно.

На другом конце поляны стоял второй мужчина из храма. Тот самый, светловолосый.
Он направил на держащего меня мага меч и с угрозой произнёс:

— Не смей.

Мир словно смазался, взорвавшись движением. Маг швырнул меня в клетку и рванул вперёд.

Я едва успела вцепиться когтями в прутья, как сталь ударилась о сталь. Звон мечей резанул слух — чисто, ярко, до дрожи в костях. Светловолосый встретил выпад шагом навстречу, их клинки скользнули друг о друга, высекли искры, и оба тут же разошлись, словно отталкиваясь невидимой силой.

Они двигались слишком быстро. Не по-человечески. Поворот — удар — шаг в сторону — разворот корпуса, и снова звон. Мне казалось, что я смотрю не на бой, а на вспышки: здесь рука, там плечо, мелькание тёмного и светлого, резкие тени на земле. Один бил жёстко и точно, без лишних движений, другой — текуче, почти красиво, обманывая ритм.

Но ни один не уступал.

Подсечки, уводы клинка, удары на срыве дыхания — они читали друг друга, как отражение в кривом зеркале.

Земля под их ногами взрывалась комьями, воздух гудел от силы ударов. Я поймала себя на том, что перестала дышать.

И вдруг в голове словно вспышка.

Это был мой шанс.

Пока они были заняты друг другом, никто не смотрел на клетку.

А дверца-то уже без замка.

Я дёрнулась, выскользнула наружу, больно ударившись боком, и, не оглядываясь, кинулась прочь. В кусты. В тень. На деревья, как можно выше.

Звон мечей остался где-то там, за спиной, а я мчалась просто вперёд, не оглядываясь.

Перелетала с ветки на ветку, распугивая по пути птиц и других белок. Бежала по земле, и снова лезла вверх, мчась среди крон.

Быстрее. Ещё быстрее. И только вперёд.

14. Новая жизнь

Три месяца спустя

Александра

— Алька, ты готова? — Фин просунул лохматую голову в щель двери.

— Почти, — прорычала я, держа в зубах уголок платка из ткани, очень похожей на наш шифон, но ещё более тонкой и прозрачной.

Маэрин пришлось заплатить за отрез этой ткани баснословные деньги, но оно того стоило.

— Всё, — с облегчением выдохнула я, отпуская ткань и убеждаясь, что узел платка на браслете получился надёжным. Не спадёт, как в прошлый раз.

— Отлично, — Фин расплылся в довольной улыбке. — Тогда жди знака. Отец уже пошёл приглашать гостя. Сегодня у нас крупный улов.

Вот эти слова Фина мне не понравились.

— Крупный?

— Ага, — довольно кивнул он. — Два мага. Богатые до демонов. Как бы не из самой столицы. Выкупили весь третий этаж на ночь. И лошади у них адавейские. Слыхала о таких?

— Не-а, — мотнула я головой.

Фин от удовольствия даже глаза прищурил. И он, и его брат обожали рассказывать мне о магии этого мира. Конечно, я прекрасно понимала, что в их словах было немало выдумки, но другого источника информации у меня всё равно не было.

Маэрин постоянно была занята. Да и Тед, её муж, всё своё время отдавал таверне. Таську и Нели больше интересовали местные сплетни, а расспрашивать гостей таверны уж точно не лучшая идея.

— Говорят, одна такая лошадь стоит как целый замок, - продолжил Фин.

— Чем же они такие ценные? — опешила я.

Может, Фин и приврал по привычке, но то, что в этом мире всё связанное с магией стоило безумных денег, я уже знала.

— Ну так они же магические. Говорят, могут скакать неделю без сна и еды, проходить по топям и самым непролазным дебрям. А ещё говорят, что их магически привязывают к владельцу и они становятся почти как фамильяры. Могут хозяина в любой точке мира найти. А ещё…

— Фин! — из глубины коридора донёсся гневный оклик Теда. — А работать кто будет?!

Фин тут же втянул голову в плечи и исчез за дверью.

Всё правильно. Поболтать можно и потом, а сейчас самый разгар рабочего дня, то есть вечера. Любое отлынивание от работы означало упущенный заработок.

И мой заработок тоже.

Повернувшись к зеркалу, я внимательно осмотрела себя, убедилась, что сценический наряд сидит как надо, и поспешила к месту выступления.

Хотя назвать его сценой можно было с большой натяжкой.

Но на то были свои причины.

Когда я сбежала от двух сцепившихся между собой магов, я мчалась вперёд, не особо раздумывая, куда именно бегу и что будет со мной дальше. В тот момент для меня было важно только одно — убежать как можно дальше.

Как и из храма, я бежала, пока хватало сил. Но, к счастью, остановилась не тогда, когда лапы уже отказывались держать, а чуть раньше, когда поняла, что сил просто больше нет.

Заприметив с высоты густые кусты, я прыгнула прямо в них, забилась в самую гущу и мгновенно вырубилась от усталости.

А когда проснулась, вдруг поняла, что снова стала человеком.

Мало того, на мне была моя земная одежда: джинсы, футболка и кроссовки. А на руках красовались те самые браслеты, которые я украла для богини.

Вот только снять их я не смогла.

Я же совала в них беличьи лапы, на которых они болтались, как обручи на нерадивой гимнастке, а теперь браслеты плотно сидели на моих человеческих руках. И ни замка, ни хоть чего-то, его напоминающего, на них не было.

15

Почему я стала человеком именно в тот момент, я не знала. Может быть, богиня сжалилась надо мной, а может просто закончилось действие её волшебства.

Я попыталась позвать её, но ответом, как и во все прошлые попытки связаться, мне была лишь тишина.

Осознав, что помощи ждать неоткуда, я попробовала выбраться из кустов.

Сделать это оказалось не так-то просто. В сами кусты я прыгала белкой, а вылезать пришлось уже человеком. Так что я на собственной шкуре убедилась в надёжности выбранного укрытия. Вот только в итоге всё моё тело оказалось покрыто царапинами, а от футболки остались одни лохмотья.

Куда идти дальше и что делать, я не знала. Поэтому, как и в прошлые разы, просто двинулась вперёд.

Но на этот раз мне повезло.

Я вышла к лесной дороге, а шум приближающегося обоза услышала ещё до того, как первые телеги показались из-за деревьев.

Воспоминания о том, каким именно образом я попала в лапы разбойников, были ещё слишком свежи, поэтому я, не раздумывая, шмыгнула в ближайшие кусты.

Обоз оказался торговым. Из десяти телег, напоминавших цыганские кибитки из старых фильмов. На козлах, рядом с возницами, я насчитала троих купцов.

Ну, это я так решила, что купцов. Просто их одежда была заметно богаче, чем у тех же возниц, выглядевших как обычные крестьяне, с той лишь разницей, что в сапогах. На остальных семи телегах рядом с возницами сидели мужики попроще, видимо, слуги. А ещё с обозом ехали пятеро всадников.

Охрана, догадалась я. И, помня, что в такой охране вполне могут оказаться боевые маги, выйти к обозу я не решилась.

Мало ли, вдруг опять ни с того ни с сего превращусь в белку, то есть эшоля, и попытки стянуть с меня шкурку пойдут по второму кругу.

Но в последний момент удача снова повернулась ко мне лицом.

Тот охранник, что ехал замыкающим, внезапно остановился, не доехав до того места где я пряталась, соскочил с лошади и направился к кустам, на ходу расстёгивая штаны.

Упустить такой момент я не могла. И в ту секунду, когда мимо меня проезжала последняя телега, я метнулась к ней, спешно забираясь внутрь.

К счастью, людей там не оказалось, и я довольно удачно забралась как можно глубже, спрятавшись среди мешков.

Дальнейшее путешествие напоминало сплошной квест.

Днём обоз делал лишь пару коротких остановок, во время которых я не рисковала вылезать наружу. Зато на ночь купцы останавливались прямо в лесу, выставляя телеги кругом.

Охрана, к счастью, не слишком заботилась о дозорах и частенько дрыхла, устроившись прямо под телегами. Я же пользовалась этим, чтобы выбраться наружу, немного размять ноги и раздобыть что-нибудь съестное.

Конечно, воровать еду было не самым приятным занятием, но страх оказался сильнее совести, и я запихивала последнюю как можно глубже.

Так мы ехали пять дней, а на шестой остановились на ночёвку в какой-то придорожной таверне.

Я по привычке выбралась ночью «на промысел», и тут-то меня и поймали.

16

Но мне в который раз повезло. Поймали меня не купцы и даже не охрана обоза, а Фил с Торном, которые отволокли меня к своей матери Маэрин, поскольку их отец Тед в это время был ещё занят в таверне.

Усадив меня на колченогий табурет посреди кухни, довольные своей добычей Фил с Торном доложили, что поймали воровку, и отправились осматривать обоз дальше.

Я же сидела на стуле ни жива ни мертва, боясь предположить, что со мной сделает эта необъятных размеров бабища с тесаком в руке.

А она, внимательно осмотрев меня, отложила тесак и… сунула мне в руки кусок хлеба.

— Ешь, — коротко приказала Маэрин, — по глазам же вижу, что не по доброй воле в обозе пряталась.

И я ела. Вгрызлась в горячую краюху с такой силой, что чуть не откусила себе язык.

Хлеб был не просто вкусным. Он был божественно вкусным. С ароматной хрустящей корочкой, мягкий внутри и, самое главное, горячий.

За хлебом последовал кусок мяса с зеленью, что-то похожее на морковку, только фиолетового цвета, и стакан морса.

Когда же я поняла, что в меня просто больше ничего не влезет, я сама, без каких-либо подталкиваний, рассказала хозяйке таверны всю свою историю, начиная со встречи с богиней.

Маэрин слушала меня очень внимательно. Не менее внимательно осмотрела браслеты на моих руках и джинсы с кроссовками. А потом предложила остаться у них жить.

Я не раздумывая согласилась.

И лишь потом узнала, что Маэрин, её муж Тед и два брата-близнеца Фил и Торн не люди, а оборотни.

Правда, не такие, как показывали у нас в фильмах. С наступлением ночи они не превращались в безумных кровожадных монстров, не бегали по улицам в поисках, кого бы укусить, и не выли на луну.

А когда я спросила, не стану ли я оборотнем, если Фил или Торн случайно меня укусит, Маэрин очень долго и заливисто смеялась.

Оказалось, что оборотни в этом мире это просто магическая раса, которая имеет вторую ипостась, волка. И принимая звериную форму, разум никуда не исчезает.

— Ты же, когда становилась эшолем, не становилась другой в своей собственной голове, — улыбалась Маэрин.

— Нет, — был мой ответ.

— Ну вот и мы так же. В человеческом или зверином теле я остаюсь всё той же Маэрин, которая обожает готовить, любит своего мужа Теда и частенько раздаёт подзатыльники нерадивым сыновьям.

Такое сравнение меня полностью устроило, и бояться вторых ипостасей принявшей меня семьи я перестала.

Да я за три месяца и не видела этих самых звериных ипостасей. Лишь один раз мне удалось уговорить Торна показаться в зверином обличии.

И когда он вышел ко мне из-за ширмы, где раздевался, чтобы обернуться, я смогла лишь выдавить из себя:

— Х-хорош-ш-ая собачка.

Потому как эта «собачка» была размером с добрячую лошадь. Но Торн на мои слова почему-то обиделся, тут же вернулся за ширму, а выйдя из-за неё уже человеком, лишь буркнул:

— Да ну тебя, — и ушёл.

Больше мы к этому разговору не возвращались, и постепенно я, за хлопотами по таверне, о нём забыла.

А работы в таверне было немало. Сначала я помогала Маэрин по кухне, но очень скоро выяснилось, что повар из меня такой себе. Местных блюд я не знала, а готовить что-то земное не всегда получалось из-за разницы в продуктах.

Допустим, курица здесь была намного жёстче, чем наши земные бройлеры, а свинина была весьма дорогой и поэтому считалась деликатесом. Картофеля было аж четыре вида, и все они очень сильно отличались друг от друга, и приготовить пюре можно было далеко не из каждого. Морковка была фиолетового цвета и при варке сильно меняла вкус, а бобы, для того чтобы они стали достаточно мягкими, нужно было варить дольше суток.

Удержать все эти нюансы в голове мне было довольно сложно, а подводить Маэрин не хотелось.

Увидев мою неспособность на кухне, Маэрин предложила мне работу подавальщицы в зале. Сейчас там работали две нанятые девчушки, Таська и Нели, но я боялась открыто выходить к людям.

Но и сидеть просто так на шее приютившей меня семьи я не могла. А потому стала думать, что такого я могу делать, чтобы и среди посетителей не сильно мелькать, и в то же время чтобы моя работа приносила семье неплохой доход.

И придумала.

17. Танец теней

Рейдар

Это был полный провал.

Все сроки, отведенные отцом, давно вышли, очередной перенос свадьбы грозил ее окончательным срывом, император был в бешенстве, а мы, как два идиота, которую неделю кружили вокруг маленького приграничного городка оборотней Лиор-Вель.

Несмотря на все наши разногласия, мы с Дайром оба чувствовали, что браслеты где-то здесь, но выйти на их след никак не удавалось.

В то, что атаман шайки был хозяином эшоля, я не верил. В старом оборотне было слишком мало магии и мозгов, чтобы провернуть подобную авантюру. К тому же, если эшоль был настолько выдрессирован, что сумел украсть браслеты и отнести их своему хозяину, зачем нужно было держать его в клетке?

Скорее всего зверек попал в охотничий силок, когда мчался к своему хозяину и таким образом оказался в лапах разбойников. А когда мы с Дайром по глупости сцепились прямо на поляне, эшоль выбрался и спокойненько отправился дальше.

Но тут опять была нестыковка. Как зверь смог преодолеть мое запирающее заклинание, которое я наложил на клетку? Почему простые деревянные прутья его удерживали, а мощнейшее запирающее заклинание нет?

— Думаю, стоит признать, что мы не справились, — озвучил мои собственные мысли Дайр. — Предлагаю вернуться к отцу и попросить о помощи.

— Ты хоть представляешь, что это будет означать? — прорычал я, с трудом сдерживая трансформацию.

Я был до демонов зол. На себя, на брата, на отца и на всю ситуацию в целом.

— Более чем, — хмыкнул Дайр, нервно дернув уголком рта.

Значит, он все же был не так спокоен, как хотел казаться.

— Только уже и так понятно, что браслетов нам не найти. Может быть, их и держат где-то здесь. Но я склоняюсь к мысли, что их просто положили в какой-то тайник, поэтому мы чувствуем их, но ходим кругами не находя.

К тому же меня не отпускает вопрос, зачем кому-то было их красть. Думаю, в поиске нужно отталкиваться именно от этого.

— А для этого нужно вернуться в столицу и проверить всех, кому может быть выгоден срыв как твоей, так и моей свадьбы.

Чуть ли не впервые я был вынужден признать, что Дайр прав. Мы слишком долго топтались на одном месте, и чем дольше оставались в этом клятом городишке, тем больше простора для действий было у вора в столице.

— Возвращаемся, — резко сказал я и развернул своего адавейца.

Шторм злобно захрипел, выражая недовольство, но все же послушно развернулся.

Правда, далеко уехать нам не удалось. Едва мы выехали за пределы Лиор-Веля, как выяснилось, что Шторм потерял подкову.

Может быть, нас с Дайром прокляли? Иначе чем еще можно было объяснить такое сплошное невезение.

Время было позднее, возвращаться в город и искать кузнеца, способного справиться с адавейцем, не имело смысла, поэтому мы с Дайром решили заночевать в ближайшей таверне с весьма характерным названием «У старого фонаря».

Поскольку волки обычно были весьма беспокойными соседями, мы сразу выкупили весь третий этаж. До столицы дорога не близкая, так что не помешает хорошенько выспаться.

Подкрепиться тоже.

Заказав на утро упаковать для нас еды на четыре дня, а именно столько занимала дорога до Валкариона на адавейцах, поужинать мы все же решили в зале.

К нашему удивлению, еда оказалась вполне сносного качества, и, насытившись, я смог наконец хоть немного расслабиться, принимая наш фактический проигрыш таким, каков он есть.

За собственными мыслями я не сразу заметил, как зал таверны забился до отказа волками, а сами они вели себя довольно странно. Выпивки заказывали больше, чем еды, сидели, развернувшись лицами к стойке, и перешептывались словно чего-то ожидали.

— Что-то не так? — с напряжением, явно заметив то же, что и я, спросил Дайр у подошедшего к нам хозяина таверны.

18

— Нет-нет, что вы, господа, — с подобострастной улыбкой затараторил хозяин таверны, — просто у нас сейчас будет даваться здесь небольшое представление, и я бы хотел пригласить одного из вас принять в нем участие.

Хозяин не успел договорить, как зал буквально взорвался криками:

— Что?!

— Тед, это нечестно!

— Тед, зачем тебе заезжие маги?

— Тед, возьми меня!

— Тед, ты же знаешь, я никогда не жалею денег!

— Тед, я две недели копил деньги!

— Тед, даю сто империалов!

— Тед, двести империалов!

— Тед, Тед, Тед…

Крики, полные отчаяния, оглушали, но хозяин таверны выжидающе смотрел на нас с Дайром, явно ожидая получить с нас гораздо больше, чем выкрикивали волки.

Но я платить не собирался. Тем более что я был уверен, каким бы ни было представление, удивить нас с братом местные волки точно не смогут.

Куда этому захолустью до театров Валкариона. Что они могли нам представить? Неумелую певичку или коряво двигающуюся танцовщицу? Может быть, для местных то, что будет сейчас показываться, и было высшим искусством, но точно не для нас с Дайром.

— Участие, как я понимаю, платное? — махнул я головой в сторону все еще продолжающих орать волков.

— Нет, — неожиданно произнес хозяин и как-то хитро улыбнулся. — За участие вы не обязаны платить даже пол риала. Но если после выступления вы захотите отблагодарить Тень, она будет вам очень благодарна.

Значит, актриску зовут Тень.

Не успел я отметить этот момент у себя в голове, как зал взорвался новыми криками:

— Тед! Я всегда плачу! Ты же знаешь!

— Тед! Я заплачу больше, чем они!

Дайр усмехнулся. Похоже, ему было интересно, что же такое собираются нам показывать и почему волки настолько сходят с ума.

— Иди, — махнул я головой в сторону хозяина таверны. — Будет что вспомнить по возвращении домой.

Дайр еще раз усмехнулся, прекрасно поняв мой сарказм, и поднялся из-за стола.

Волки позади нас иступленно завыли.

Странная реакция. Чем же их так цепляет это представление?

Теперь уже и мне стало интересно, что приготовил для нас хозяин таверны, и я повернулся так, чтобы лучше видеть место, куда повели Дайра.

Обычно, если в тавернах дают какие-либо выступления, просто освобождают место в центре, сдвигая столы ближе к стенам. Если таверна богатая и может позволить себе постоянного музыканта или певицу, то для таких выступлений обычно делают небольшой подиум возле барной стойки.

Здесь же все было иначе. Дайра повели не к центру зала, а к большой нише в стене.

Когда мы только садились за стол, я подумал, что хозяин таверны собирается расширять барную зону, но еще не успел этого сделать. А оказалось, что эта ниша имела совершенно другое предназначение.

В центр ниши хозяин поставил стул и попросил Дайра сесть на него.

Позади меня послышались приглушенные разговоры о том, как же повезло приезжему и что это все же несправедливо. Выступления и так проходят всего раз в неделю, а тут какой-то заезжий маг забирает себе все сливки только потому, что явно богаче местных.

Дайр сел на стул, и вот тут началось нечто странное. Хозяин, что-то шепча моему брату, достал веревку и начал привязывать его к стулу.

Я невольно напрягся. Конечно, веревки, даже заговоренные, не смогут удержать дракона и доли секунды. Но зачем они вообще нужны?

Вместе с тем Дайр оставался спокойным, и я не спешил на помощь брату.

А тот в очередной раз кивнул хозяину таверны и дал завязать себе глаза платком. После чего хозяин вышел из ниши, а вход в нее закрыли большой рамой с натянутой на нее тканью.

19

Странная подготовка.

Я незаметно потянулся к поясу, проверяя, на месте ли кинжал. Мечи мы с Дайром оставили наверху, в комнатах, но кинжал был со мной.

Конечно, я легко бы справился со всей толпой одной лишь магией, но металл для меня был как-то надежнее.

Меж тем по бокам от рамы с тканью с грозными лицами встали два вышибалы. Судя по всему, это были сыновья хозяина таверны. И это мне тоже не понравилось.

Зачем они там? От кого и что собираются охранять? Ведь выражение их лиц очень красноречиво говорило: кто сунется, сам напросится на неприятности.

Хозяин, кивнув сыновьям, вернулся за стойку и водрузил на нее сарайцирский певун.

Увидеть столь редкий артефакт в такой глуши было удивительно.

— Это я подарил Тени, — услышал я голос над своей головой, и рядом со мной на лавочку примостился здоровенный волк. — Племенного коня и двух лучших кобыл за него отдал. Зато и там, за ширмой, побывал дважды.

Волк посмотрел на меня с явным превосходством.

— Так что твоему товарищу просто сказочно повезло оказаться сегодня именно здесь.

Я в ответ лишь хмыкнул:

— Посмотрим.

Из певуна начали доноситься первые плавные звуки, и в зале тут же настала полная тишина. Казалось, волки не только перестали перешептываться, но даже не дышали.

Их взгляды были прикованы к ширме.

Миг, и за ней всполохнул яркий свет.

Ткань стала казаться светящейся, и на ней четко обозначился силуэт привязанного к стулу Дайра.

Музыка стала громче, тягучей, и на ткани плавно проступила вторая тень.

Хрупкая девичья фигурка. Она возникла словно из ниоткуда и медленно, в такт музыки, скользнула к Дайру.

Я видел силуэт ее одежды, но вместе с тем на ткани проступал и силуэт ее обнаженного тела. Стройные ножки, мягкие изгибы талии и округлая грудь.

Она казалась нереальной. Призрачной нимфой, навеянной сном. Но в то же время…

Плавный шаг, и девушка оказалась рядом с Дайром.

Я слышал, как дрогнуло его сердце, как он с шумом втянул воздух, вдыхая ее аромат, и как напряглись мышцы его тела.

А она…

Потянулась к нему рукой, но не коснулась. По коже Дайра скользнула лишь тень платка.

Новый шаг. Плавный изгиб так манящего тела. И новое касание к Дайру.

Почти…

Платок на запястье скользнул по его коже, и я услышал, как Дайр рвано выдохнул.

А она изгибалась. Танцевала вокруг моего брата, а я чувствовал, как у меня начинает распирать в паху, как сбивается собственное дыхание, а вены наполняются жаром.

Она скользнула вперед, ближе к ширме. Медленно провела ладонями вдоль тела, изогнулась, качнула бедрами.

Она дышала тягучей музыкой, лившейся из артефакта. И жаждой.

Казалось, каждая ее клеточка жаждет ласки, прикосновений, горячих поцелуев и страстных объятий.

Моих.

Кровь кипела в жилах. В паху стало нестерпимо тесно, а в голове стоял сплошной туман.

Она звала меня.

Каждым своим движением, каждым плавным изгибом.

Манила, сводила с ума и обещала бесконечное наслаждение.

Только мне.

Она должна была принадлежать только мне одному.

Слово «моя» уже почти слетело с моих губ, как я почувствовал в воздухе запах возбуждения.

Не ее. Не Дайра. И не моего.

Волки.

Они все еще были здесь. Смотрели на ширму, не отрываясь, и так же, как я, хотели ее.

20

А она продолжала танцевать.

Вернулась к Дайру, ластилась, водила по его коже платком, не касаясь тонкими нежными пальчиками. Дразнила и сводила с ума.

Волки чуть подались вперед, и охрана у ширмы грозно заиграла тугими мышцами, предупреждая о последствиях. Они точно знали, когда наступит момент, когда зрители начнут терять контроль.

И я тоже его терял.

Сходил с ума от желания обладать ею и одновременно от желания разорвать всех, кто сейчас так бесстыдно на нее глазел.

Она моя. Моя и только моя.

По коже побежали золотые чешуйки. Когти рвали плоть, просясь наружу. Я сдерживал трансформацию из последних сил, не давая зверю прямо здесь и сейчас заявить права на свою пару.

Пару?

Странная мысль, взорвавшись искрами огня в голове, заставила прийти в себя.

Какая еще пара? Это миф. То, чего давно нет.

А мое желание и это сумасшествие…

Похоже, это просто действие какого-то зелья. Иначе не может быть. Такая реакция слишком ненормальна. Видимо нам с Дайром и всем этим волкам что-то подсыпали в еду.

Нас отравили!

И в этот миг, словно прочитав мои мысли, я увидел, как Дайр резко дернулся. Веревки с треском рассыпались, и брат схватил девушку за руку.

У меня были считаные секунды.

Схватив танцовщицу, Дайр нарушил уговор, в этом сомневаться не приходилось. И в другой ситуации я бы сам настучал ему по его тупой башке, но дать это сделать каким-то волкам было позором для моей собственной чести.

Я вскочил с места.

Перепрыгнул через стол, опрокинул его, создавая преграду между ширмой и взбесившейся толпой. Дерево треснуло, кружки полетели на пол, кто-то взвыл от боли.

Волки рванули.

Все сразу. С рычанием, с налитыми кровью глазами, с сорванным с цепи инстинктами.

Воздух мгновенно стал густым от вони возбуждения и злости.

Вышибалы у ширмы выглядели растерянными. Совсем не так, как минуту назад. Один метнулся вперед и попытался отодвинуть раму, второй рванул к толпе, явно пытаясь удержать ее, но его просто смели.

Я выхватил кинжал.

Заклинание сорвалось с лезвия мгновенно. Огонь вспыхнул, вытянулся в длинный хлыст, шипящий, обжигающий и живой. Я ударил не раздумывая.

Пламя хлестнуло по ближайшим волкам, заставляя их отпрянуть, взвыть, закрыться руками. Запах паленой шерсти ударил в нос.

— Все назад! — рявкнул я, сам не узнавая свой голос.

Я отступал к ширме, отбиваясь хлыстом. Бил резко, коротко, не давая приблизиться. Огонь резал воздух, оставлял ожоги, заставлял волков шарахаться, но их было слишком много. Они наступали снова и снова, напирая массой, рыча, спотыкаясь о поваленный стол.

Шаг. Удар. Еще шаг.

За спиной что-то хрустнуло. Видимо рама ширмы сломалась.

Я резко обернулся, готовый прикрыть брата, и застыл.

Дайр держал девчонку за руку. Сжимал крепко, почти до боли. Она билась, пыталась вырваться, но Дайр не отпускал и не сводил глаз с ее запястья.

На котором играл сапфирами брачный браслет.

Его браслет.

Девчонка в который раз попыталась вырваться, вцепилась другой рукой в пальцы Дайра, пытаясь их разжать, и я словно провалился в яму.

На ее второй руке красовался браслет с черными алмазами.

Мой браслет.

21. Мышка в мышеловке

Александра

Я знала, что рано или поздно это плохо закончится.

Но тогда, три месяца назад, когда я поняла, что на кухне от меня никакого толку, а сидеть на шее чужих людей слишком большая наглость, это казалось единственным выходом.

Чем еще можно заняться в таверне?

Мыть посуду и полы? Но для этого у Маэрин были специальные артефакты.

Работать подавальщицей, как Таська и Нели? Но это означало быть постоянно на виду. А еще уметь отшивать слишком наглых оборотней. Да и Маэрин была против такой работы.

— Не для тебя это, — говорила она. — Ты слишком нежная, хрупкая. Под подносом, полным кружек с пивом, сломаешься. А еще браслеты. Рано или поздно начнутся вопросы, почему у тебя запястья перевязаны. А оно тебе надо?

Да, браслеты действительно были немалой проблемой. Ни я, ни Маэрин, ни даже ее муж Тед не смогли их снять.

И дело было не только в отсутствии замков. Браслеты на моих руках сидели достаточно свободно, не передавливали запястья и не мешали. Мало того, я даже их довольно массивного веса не ощущала. Но снять их было невозможно. Стоило только попытаться, и они сами собой плотно врезались в кожу.

Еще одной проблемой было то, что по этим браслетам слишком хорошо было видно, насколько они дорогие. Простая девочка из таверны не может носить украшения с сапфирами и черными алмазами. К тому же Маэрин была уверена, что браслеты магические.

Она единственная из всей семьи обладала даром магии и могла почувствовать ее.

Правда, дар Маэрин был слишком слабым, а сама она необученным магом, поэтому не могла сказать, какая именно магия таилась в браслетах.

Но в любом случае Маэрин была уверена, что их нужно очень тщательно прятать от посторонних глаз. Что я и делала, старательно заматывая запястья тряпками.

Я долго перебирала в уме, чем бы могла заняться. Но все мои знания и умения сводились к экономике, бухгалтерии и банковской системе. Все… кроме одного.

Как-то моя подруга Ирка решила устроить мужу сюрприз и научиться танцевать стриптиз. Сама ходить на занятия она стеснялась, поэтому потянула меня с собой.

Мне танцевать стриптиз было не для кого, но ради подруги я старательно посещала все занятия.

У меня даже сертификат об окончании курсов был. И гордо лежал под стопкой договоров на коммуналку в квартире.

Конечно, танцевать настоящий стриптиз, да еще и среди оборотней, было самоубийством уже на стадии задумки. Но я очень вовремя вспомнила о китайском искусстве театра теней. Ведь, совместив эти два искусства, я могла оставаться вне пределов досягаемости чужих жадных ручонок, сохранить свое инкогнито и вместе с тем познакомить этот мир с весьма специфичным танцем.

Моим оборотням идея понравилась, хоть и пришлось немало повозиться с ее воплощением. Зато результат превзошел все ожидания, и деньги в таверну поплыли рекой.

Я давала выступление раз в неделю, и в этот день таверна набивалась оборотнями до отказа. Тед всегда сам выбирал «счастливчика», оказывающегося на сцене. Ориентировался он, как правило, исключительно на платежеспособность и щедрость «клиента».

Привязывание к стулу и завязанные глаз добавляли пикантности выступлению и гарантировали мне безопасность.

Я никогда не касалась руками тех, вокруг кого танцевала. Лишь водила по коже платками, привязанными к браслетам. Но для оборотней даже этого было достаточно, чтобы сходить с ума и платить за шанс оказаться на стуле огромные деньги.

Поэтому, когда Фин сказал, что в зале два заезжих богатых мага, я знала, что Тед выберет одного из них.

Вот только я никак не ожидала, кем именно окажется мой очередной «клиент».

22

Я узнала его сразу.

Это был тот самый светловолосый маг, что дрался с темноволосым, вытащившим меня из клетки. А учитывая, что Фин сказал, что магов было двое, в том, кто остался в зале, сомневаться не приходилось.

Но отступать было некуда.

Если я побегу сейчас, вызову слишком много подозрений. Все кинутся на мои поиски. И хоть это будет сделано от чистого сердца, из желания узнать, что случилось и какая мне нужна помощь, может получиться так, что маги увидят меня.

А если я просто станцую и, как обычно, потом тихонько исчезну для посетителей таверны, беда может пройти мимо меня.

Надежды было мало, но лучше крошечный шанс, чем ничего.

Я привычно сделала шаг вперед, выходя из-за магических светильников. Моя тень скользнула на ткань экрана, и я начала свой танец.

Легкое скольжение. Изгиб и поворот.

Музыка вела меня, забирала все мысли и чувства. Я отдавалась ей всецело, ведь иначе мелодию не предугадать.

Сарайцирский певун был слишком уникальным артефактом. Его музыка всегда была разной и никогда не повторялась. Предугадать следующий аккорд невозможно. Ее можно только почувствовать, только пережить, отдавшись звукам полностью, без остатка. Раствориться в них и танцевать, забыв обо всем.

Тягучая, сладкая мелодия сменяется резким ритмом с рваными аккордами, и я иду за ней. Легко и с силой взмахиваю невесомыми платками, привязанными к браслетам, кручусь юлой и снова скольжу.

Такое привычное волнение, легкая дрожь под кожей, когда музыка ведет, а ты лишь позволяешь ей направлять тело. Я слушала ритм, дышала вместе с ним, скользила тенью по ткани, забыв, где нахожусь и что происходит вокруг.

Кроме того, кто сидел на стуле.

Он не просто был все еще здесь. Он стал сосредоточием моего танца. Его центром и сутью.

С каждым движением напряжение росло. Музыка обволакивала все сильнее, тянула глубже, и я окончательно отдалась ей.

Мир вокруг исчез.

Остался только он.

Его дыхание, тяжелое и сдерживаемое, его тело, застывшее слишком напряженно для человека с завязанными глазами.

Я чувствовала его даже не глядя, кожей, нервами, каждым вздохом.

Платок скользил по его коже, дразнил, обещал, но мне самой было этого мало.

Я поймала себя на том, что хочу большего. Хочу почувствовать ЕГО тепло по-настоящему, не через ткань и тень.

Пальцы сами потянулись вперед, и я позволила себе это маленькое безумие. Кончики пальцев легко прошлись по его щеке, очертили четкую линию губ. Он резко втянул воздух, и этот звук ударил мне прямо в низ живота, заставив тело откликнуться горячей, предательской волной.

Я скользнула ладонями ниже, под ворот его сорочки. Тонкая ткань не скрывала напряженных мышц, и я провела по ним пальцами, ощущая, как под кожей перекатывается сила.

Мое собственное дыхание сбилось. Музыка больше не вела меня, я шла сама, отдаваясь ощущениям, позволяя желанию разгораться слишком ярко, слишком опасно.

Я наклонилась ближе, слишком близко.

Почувствовала, как его дыхание скользнуло по моей коже, горячее, почти обжигающее…

А потом мир взорвался.

Маг резко дернулся.

Его рука метнулась вверх и с силой сомкнулась на моем запястье.

23

Наваждение слетело в один миг.

Я дернулась, пытаясь вырваться, но тщетно. Маг не только держал меня мертвой хваткой, но уже стягивал другой рукой повязку с глаз.

Он видел меня. И браслет на моей руке.

— Попалась, птичка, — улыбнулся он и провел большим пальцем по краю браслета.

Движение было полно нежности и трепета, но остальные пальцы продолжали удерживать мою руку стальной хваткой.

Из зала послышался шум. Там явно шла драка. Я никак не могла вырваться, а маг продолжал сидеть со счастливой улыбкой, глядя на меня.

— Отпусти, — попросила я, и слезы сами покатились по щекам.

— Нет, — ответ прозвучал удивительно сухо, хоть на губах мага продолжала играть улыбка. — Никогда.

С жутким треском рама распалась, разрывая ткань экрана, и от увиденного за ней у меня замерло сердце.

Оборотни, кто в человеческом обличии, кто в полутрансформации, с жутко горящими глазами рвались к нам. Но путь им преграждал второй маг. В его руках был огненный хлыст, которым он нещадно стегал нападающих, оставляя на их телах страшные обгорело-кровавые раны.

Я не знала, чего хотят оборотни. Спасти меня или разорвать на кусочки.

Мне вдруг стало страшно.

Я не понимала, где для меня большая опасность. С магами или с обезумевшими, теряющими человеческое обличие оборотнями.

Я не могла найти взглядом ни Теда, ни Фина, ни Торна, и от этого стало еще страшнее.

— Нет!!! — крик сам вырвался из моего горла.

И все вдруг замерло.

Темноволосый маг, обернувшись, с изумлением смотрел на браслеты на моих руках, а оборотни застыли, словно очнувшись от наваждения.

— Не надо! — вновь крикнула я. — Остановитесь!

Я не знала, и чего я сама хотела на самом деле. В этот миг мне просто было очень страшно.

Позади тихо скрипнула маленькая дверь, через которую я обычно выходила на сцену.

— Идиоты, — услышала я злое бурчание Маэрин, и на плечи мне лег плед, скрывая мое полуобнаженное тело от жадных глаз толпы. — Что уставились?! — властным голосом гаркнула она на оборотней. — Идите, садитесь на свои места. Представление окончено. Таська! Нели! Пива гостям и вина! А вы, дорогие гости, нарушители законов, идите-ка вдвоем со мной.

И тут же грозно крикнула в зал:

— Фин, ты за старшего! Тед, Торн, за мной.

Маг, кинув на своего товарища довольный взгляд, отпустил мое запястье и позволил Маэрин увести меня со сцены.

Впрочем, так просто маги меня не оставили. Пока Маэрин вела меня по коридору на кухню, я чувствовала, как они шаг в шаг идут следом.

Заведя меня на кухню, Маэрин усадила меня на стул, а магам указала рукой на длинную лавку у стола, на который обычно выставлялись готовые к подаче блюда.

Тед и Торн с хмурыми, злыми лицами тоже зашли на кухню и встали у дверей, словно напоминая магам о том, кто здесь провинившиеся.

Все молчали, прекрасно понимая, что лучше хозяйки никто не разрулит сложившуюся ситуацию.

Но Маэрин не спешила. Сначала она налила большую чашку чая из трав, сунула ее мне в руки и лишь потом повернулась к магам.

— Тед, — не сводя с гостей пронзительного взгляда, сказала она, — ты озвучивал гостям условия участия в выступлении?

— Мы покроем все убытки, — спокойно и все еще как-то странно улыбаясь, произнес светловолосый. — И даже заплатим сверх того, — добавил он. — Но девушка поедет с нами.

— Нет, — хором отозвались Тед с Торном.

На это маги отреагировали странно. Темноволосый просто поднял руку, расстегнул манжет и закатил его, открывая запястье, на котором красовался широкий браслет.

С черными алмазами.

Один в один как на моей руке, только явно мужской.

— Девушка едет с нами, — коротко произнес он, глядя на меня каким-то странным, полным ненависти взглядом.

А я… я ничего не могла понять.

Я перевела взгляд на Маэрин, но она вдруг как-то сразу сникла и отвела глаза в сторону.

Тед, да и Торн тоже резко выдохнули и опустили плечи, словно из них выбили весь воздух.

И они тоже не смотрели мне в глаза.

— А-а что это значит? — заикаясь, повернулась я к Маэрин, но она уже отвернулась, направляясь к печи.

— Это значит, — нервно играя желваками, произнес темноволосый маг, — что ты сейчас же идешь с нами наверх, в наши комнаты. А утром мы втроем отправляемся в столицу. И предупреждаю сразу, сбежать не получится.