Два Оттенка Луны

Вступление

В далёкие времена, когда мир представлял собой лишь бесформенную пустоту и бескрайний хаос, из его недр появились Свет и Аэрида - брат и сестра. Однажды Свет создал сушу, покрытую зеленью и живыми существами. Создал людей, сделав их себе подобными. Эти создания не могли существовать без тепла и света, и они призвали Свет своим вечным защитником и Господом.

Аэрида, сестра Бога Света, с любовью и заботой оберегала моря и океаны. Она заполнила их разнообразными морскими созданиями и создала Ливрийцев – народ, который обитал в её владениях. Ливрийцы поклонялись Аэриде, почитая своей Матерью.

Два Божества, стали символами жизни и гармонии в этом мире. Легенда о зарождении мира была известна как среди людей, так и среди ливрийцев, напоминая им о том, кого должны благодарить за этот мир. В Священных писаниях людей хоть и упоминается сестра Бога Света – Аэрида, никто не называет Богиней.

Вот только даже в мире богов, не бывает всё идеально. Из остатков бескрайнего хаоса, из его самых мрачных глубин, где царили лишь скверна и ужас, вскоре родился другой брат Света и Аэриды, о котором молчат со страхом и отвращением. Его имя произносится шёпотом, а его сущность представляет собой тёмное отражение Света и Добра. Он – воплощение всех грехов, тёмных страстей и зла. Он - Дьявол, создатель проклятых.

Глава 1

Тьма. Густая тьма, окутывала меня со всех сторон, в ней не было места для ничего другого, кроме одиночества и бесконечной пустоты. Я уже не помнила, сколько времени блуждаю по мрачным просторам, и не знала, сколько ещё нужно продолжать безмолвное путешествие, в надежде обнаружить хоть малейший проблеск света.

Моё бытие всегда граничило с тьмой. В первый раз я оказалась в ней девять лет назад, когда тонкая нить моей жизни чуть не оборвалась из-за одержимости матери.

– Марша! Марша! Ты меня слышишь?! Девочка моя, ты сможешь! Давай! – чуть ли не рыдая, всхлипывала матушка держа меня за руку.

“Что происходит? Почему дождь идёт так медленно? Что за красная жидкость капает на голубое платье, которое отец прислал мне? Что я скажу ему? Он скорее всего расстроится, сочтет меня недостойной и прикажет отослать” – думала я про себя.

– Матушка? Что случилось? – спросила я. – Матушка? Почему… ты дрожишь? – моё дыхание сбивалось.

– Марша... Пожалуйста, прости... меня... Не злись на свою жалкую мать... прошу, – плакала она. Её глаза наполнились горькими слезами, настолько тёмными, словно самые глубины вод Эвлогии.

Дождь начал идти быстрее. Хотя нет. Он вернулся в свой обычный ритм, сильно и равномерно барабаня по стеклу. Красных пятен на голубой ткани становилось только больше. Кап-кап-кап-кап. Время снова замедлило свой ход. За открытым окном развевались бордовые занавеси. Я не понимала, что происходит, и страх охватывал меня, а прохладный ветер, прибывший из дальних вод, успокаивающе ласкал мои руки и лицо. Казалось, он стремился спасти меня от того что происходит в комнате. Несмотря на плачущую матушку, находившуюся рядом, и на сильную грозу, я постепенно поддавалась власти ветра и начала медленно закрывать глаза, однако резкая боль просочившаяся по моим рукам в следующее мгновение не дала мне погрузиться в мир сновидений. Казалось в мою плоть вцепились уродливые клыки всех тварей, что обитали в Проклятых землях.

Распахнув глаза, я увидела зрелище, от которого вся боль отступила, а вместо неё меня накрыл ужас и холодный пот. Матушка сидела напротив и делала надрезы на моих руках ножом, которым несколько часов назад резала мне сладкие и спелые яблоки. В некоторые из ран, более глубоких и уродливых были видны мои сухожилия. Я и не знала, что выглядят они столь отталкивающие. Время снова замедлилось, казалось я смотрю на чужие руки. Та небольшая часть кожи, что осталась нетронутой, окрасилась кровью, которая неприметно стекала на новое платье.

– Марша, давай! Ты сможешь! Пробуди силу, и тогда твой отец будет любить нас ещё сильнее! Ты станешь величайшим Святым рыцарем и Главой Дома Отваги и Чести! – произнесла матушка, истерически смеясь.

Матушка, которую я знала, была доброй и ласковой. От её морского запаха все ночные кошмары уходили прочь, оставляя за собой приятные, тёплые брызги моря. Но эта безумная женщина была мне незнакома. Выражение её лица внушало ужас. С того дня он стал моим кошмаром, который преследовал меня почти каждый день.

***

Я проснулась в леденящем поту. Запах моря, который буквально пропитал тело оставил липкое ощущение. Когда-то этот аромат был моим любимым, я гордилась им, ведь он был таким же, как у моей матери. Но сейчас я не переносила его.

Вся постель пропахла морской водой.

“Работёнка для слуг” – подумала я, наливая воду из кувшина, который они оставляли каждый вечер на тумбе.

За окном всё ещё было темно, до рассвета оставалось примерно два часа. Поспешно приняв ванну и накинув на себя форму которая состояла из кожаной экипировки и серой рубашки, отправилась на тренировочную площадку. В резиденции моего отца, расположенном в столице, их было пять. Тот, которым я пользовалась, дабы отточить навыки владения оружием, был внутренним и предназначался только для самого Главы Дома и его семьи. На этот раз для упражнений я выбрала меч, которых в Святых землях трудно было найти. Даже в оружейной моего отца их можно было сосчитать пальцами одной руки. Оружие для ближнего боя, оказались недостаточно эффективными в противостоянии проклятым, обладающим скоростью, превосходящей человеческую. Из-за этого многие отдавали предпочтение копьям, арбалетам и лукам со стрелами. Множество техник владения оружием для ближнего боя было утрачено.

Невзирая на то что я превосходно владела и арбалетом и луком, я решила также изучить тонкости владения мечом и кинжалами. В качестве наследницы своего отца, считала, что должна обладать разносторонними навыками, особенно в области боя. К тому же как неполноценный человек я должна была стараться больше остальных.

Уроки владения мечом я получила всего несколько раз от своего учителя. После, занималась интуитивно, поскольку ему было больше нечему меня учить.

Тренировка была в самом разгаре, когда меня окликнул мужчина в священных одеяниях.

– Госпожа Марша, вы снова тренируетесь с самого утра, – окликнул меня высокий, зрелый мужчина. Это был капитан третьего отряда Святых рыцарей, подчинённый Дома Отваги и Чести, и по совместительству мой учитель.

– Святой рыцарь Даниэль, я думала, вы заняты приготовлениями. Разве вы не отбываете на границу через два дня? – с недоумением спросила я, запыхавшись.

Граница, на которую должен был отправиться Святой рыцарь Даниэль и ещё несколько отрядов собранных из трёх Домов, разделяла Святые земли и проклятые.

Глава 2

В трапезной собрались все наследники семьи, ожидая отца и матушку. Дети, в знак своего уважения, приходили на полчаса раньше, тогда как Глава и его жена могли позволить себе опоздать более чем на час, и это считалось нормой. Таковы были обычаи в Святых землях, и наш Дом не был исключением.

В семье Святого рыцаря Басилина, помимо меня, было два законных наследника: мой младший брат Авель и Нора...

Нора сидела напротив меня, откинувшись назад на спинку стула, напевая себе что-то под нос. Крайне непристойное поведение, учитывая то, что, я, её старшая сестра, сидела прямо напротив неё.

“Пожалуй, грязную кровь даже Святой силой не очистить” – брезгливо подумала я.

От отца ей достались каштановые кудрявые волосы и пухлые округлые губы, напоминавшие две дольки свежесобранного персика. На лице сиял здоровый румянец, что придавал образу невинность. На моем лице и на лице брата такого насыщенного цвета живости нельзя было заметить. Разница между нами была слишком явной. Я и мой брат были рождены от благородной ливрийки, а Нора от простолюдинки… Низшую кровь ничем не вывести. Простота Норы бросала в глаза. это выражалось в поведении и даже в одежде. Но если меня не замечали и даже побаивались, то сетру просто обожали все. Начиная с рыцарей, заканчивая самой незначительной служанкой нашего Дома. И это выводило меня из себя. Я мысленно передёрнула плечами.

Сегодня на ней был белый сюртук, верхние три пуговицы которого были расстёгнуты. Рубашка, просачивающаяся через него, скорее напоминала ночную сорочку, чем дневное одеяние Святого рыцаря. Такого же оттенка бриджи и красная мантия из бархата, на задней части которой был вышит герб нашего Дома в виде меча, сплетённого ветвями дубового дерева.

Это были характерные для Святого рыцаря Дома Отваги и Чести, одеяния. У каждого дома Святых земель был свой цвет, символизирующий их учения. Красный у нас, зелёный – Дом Смирения, синий – Дом Благоразумия, и лишь Святой Отец и его род могли носить оттенок, олицетворяющий солнце. Святые рыцари в зависимости от их принадлежности к Дому носили соответствующие мантии. Герб нанесённый на мантию были у действующего Главы и его наследников обладающих Святой силой, чего я не осмеливалась желать – по крайней мере, пока.

Нора прекрасно знала об этом, оттого и не снимала ни мантию, ни Святые одеяния ни перед трапезой, ни перед утренней молитвой, всячески показывая свое величие передо мной. Какое ребячество.

Она продолжала напевать мелодию, созвучную звучанию песен старой империи, при этом стул ужасно скрипел, а подол мантии подметал пол, словно грязная тряпка. Это не могло не вызывать раздражения у меня, но я старалась не показывать своих чувств.

Наконец, спустя час, который казалось длился вечность, двери распахнулись, и вошли отец с матушкой. Я, Авель и даже "великая Нора" встали, дабы поприветствовать их.

Авель, не закончив должным образом поклон, ринулся прямиком в объятия отца. Чуть позади стояла наша мать расплывшись в нежной улыбке при виде тёплых отношений отца и сына. От её умиротворенной и тёплой улыбки мой живот скрутило. Для Авеля она продолжала быть доброй матерью. С виду, казалось, не было матери лучше неё. Заботливая, любящая, понимающая – та, о которой мечтают многие дети Святых земель.

Авель младше меня на двенадцать лет. Он ещё юн и слишком привязан к семье. Святая сила, пока, не пробудилась в нем. В силу его возраста отец не беспокоился, а возможно просто не показывал своё беспокойство. Однако, если же дар Бога обойдет и брата, боюсь, ему не избежать безумия своей идеальной матери.

Сегодня в роли основного блюда подали курицу с особым соусом и луковый суп. Матушке предложили вареный картофель и тонко нарезанную морковь. Ей подавали лёгкие блюда, без специй и солений, и иногда просто фрукты и сырые овощи, учитывая сложности ливрийцев с перевариванием замысловатых блюд людей. Благо меня как и брата такая особенность организма обошла стороной.

Ужин был, как всегда, насыщенным и вкусным, и я наслаждалась каждым кусочком, который оказывался у меня во рту.

– Марша, – обратился ко мне отец. – Слышал от Даниэля, твои навыки по фехтованию значительно улучшились. Боюсь… скоро мне придется уступить место лучшего воина тебе, – попытался похвалить меня отец, впрочем, его слова звучали не слишком уверенно. Я немного удивилась его словам – отец редко хвалил меня, и если делал это, то неуклюже. Таким он был лишь со мной, но так было не всегда.

– Что вы, никому не сравниться с вами в бою. Дабы достичь вашего уровня, мне ещё нужно много работать, – ответила я, благодарно улыбнувшись.

В моих словах не было ни капли лукавства, по физической силе у отца не было равных. Вот только, мне хотелось большего. Желала сравниться с ним по силе: не только в физической, но и в Святой. Я хотела пробудить все четыре луча. Поскольку отец обладал четырьмя лучами Святой силы. Помимо второго луча покаяния и четвёртого луча непоколебимости, он обладал третьим – исцеления и пятым – воплощения, позволяющим наделять любые предметы и вещи Святой энергией. В качестве Главы Дома Отваги и Чести, он выделялся особенно сильным развитием лучей покаяния и непоколебимости. Иногда казалось, что отец сам светится из-за четырех лучей циркулирующих в его теле. Ведь обладатели четырёх лучей были редкостью даже в самые давние времена.

Кроме отца, великим благословением ныне были одарены всего лишь два человека: Глава Дома Благоразумия и второй сын Святого отца – Зэофания. Зэофания решил, как и наследники Дома Отваги и Чести, развивать лучи покаяния и непоколебимости. Подобно отцу, он способен очистить более десяти проклятых за одно мгновение. Что нельзя сказать о Главе Дома Благоразумия, который предпочёл развитие луча воплощения, как и многие из его предков.

Глава 3

Когда именно моя матушка изменилась? В год моего двенадцатого дня рождения? Нет, всё началось гораздо раньше. Возможно, когда мне не было и восьми? А именно в день официального приёма в честь передачи титула Главы отцу. С того момента моя жизнь и перевернулась с ног на голову.

Аарон был старше меня на год, он не выделялся ни внешностью, ни сильными лучами Святой силы, хоть и обладал тремя. Нас обручили, когда мы ещё были детьми, но мне так и не удалось разгадать, какой он на самом деле. За то время, что я его знаю, мы оставались наедине только пару раз, и все эти разы длились не больше десяти минут. К тому же, он был молчалив. Обычно наши разговоры начинались и заканчивались на стандартных приветствиях и любезностях, порой, и неловкой тишиной. Однако, даже так я пришла к выводу, что Аарон слишком тих для мужчины из Дома Смирения как и его брат, который из – за болезни отсутствовал в такой важный день.

Не то чтобы Аарон был мне противен, но я не могла сказать, что испытывала к нему что-то. Я просто принимала его, даже не смотря на некоторое непонимание отношений внутри Дома Смирения. Раз Святой Отец пожаловал нам этот брак, значит, сам Бог посчитал Аарона достойным стать моим мужем. Святой Отец обладал даром говорить с Богом. Он считался голосом Бога и его тенью на земле, решение которого никогда не подвергалось сомнениям.

У Святого Отца был всего один луч Святой силы, но он был уникальным. Это был единственный луч, который могли унаследовать только мужчины и только наследники Святого отца. Умение говорить с Богом не давалось более никому. После его смерти этот луч переходил к его первенцу. Поэтому с самого детства Святого наследника готовили к принятию этого благословения и роли Святого Отца.

Стану ли я Святым рыцарем или нет, мне всё равно придётся выйти за Аарона замуж. Вот только, если моя сила пробудиться, меня объявят следующей Главой Дома Отваги и Чести, поскольку я являюсь первенцем отца. И в этом случае, Аарону придётся стать частью моего Дома. Однако, если сила не пробудится к двадцать второму дню рождения, то я буду должна оставить отчий Дом и переехать в Дом мужа, следуя его воле и смиренно соглашаясь с ним во всём.

В дни, когда проходили служения в Мраморном храме, собиралась знать состоящая из священнослужителей Мраморного Храма и представители всех трёх Домов: члены семьи Главы и его приближённые обладавшие правом участия в совете Дома, либо имеющий статус Святого рыцаря. Простому люду, находящемуся под защитой того или иного Дома и проживающего на его территории, вход в Мраморный Храм был строго запрещён. Этот запрет соблюдается для того, чтобы сохранить священное значение Храма, где доносились слова Бога и предотвратить превращение его в городскую площадь или, что ещё хуже, в рынок. Это было бы недопустимым проявлением неуважения к Богу Света и к семье Святого Отца, которая проживала на территории Мраморного храма, которая поистине была великолепной: сады, приёмные залы, конюшни и пристройка для слуг, которые не относились к простолюдинам, а являлись дальними родственниками либо Глав Домов, либо были родственниками Святых рыцарей выбравшие прислуживать семье Святого Отца. Мраморный храм был окружен массивными и высокими стенами, выполненными из белого мрамора, как и все остальные сооружения на его территории. Это роскошное место – самое светлое в Святых землях. Порой мне кажется, что Мраморный Храм является совершенно иным миром в сравнении с тусклыми и старыми сооружениями Святых земель.

После окончания службы, люди вступали в разговоры и общение друг с другом. Многие мужчины, а также женщины, активно обсуждали детали о предстоящем походе и возможные выгодные поставки продовольствия, особенно в холодное время года. Обмены территориями, которые, впоследствии, требовали одобрения непосредственно Святого Отца, Святого наследника или кардиналов. В таких дискуссиях мой отец никогда не оставался в стороне. Что касается Норы, она обычно поддерживала разговоры лишь со Святыми рыцарями и редко общалась с благочестивыми девами обладающие одним лучом Святой силы, который был не способен уничтожить проклятого. Они не становились рыцарями и не становились наследницами семьи. Обычно из них и выбирали жён благородные господа, потому что: во-первых, обладали Святой силой, а во-вторых, их с малых лет учили служить семье и мужу. Благочестивые девы считались невинными, их нрав был чист и невероятно кроток. Что касается невинности души, то я могла бы поспорить с господами на эту тему.

Сегодня Нора оказалась рядом с этими дамами, и девушки несколько раз бросали в её сторону множество вопросительных взглядов. Похоже, им было интересно ее общество. Что касается меня, я предпочитала оставаться в стороне, чем слушать двусмысленные комментарии, обращенные в мою сторону.

Я нашла матушку взглядом. Она вела беседу с женами других высокопоставленных особ. Внешне они мило беседовали и моя, обычно, холодная мать старалась соответствовать им и мило улыбалась, обсуждая текущие дела Домов, но я отлично понимала, о чём на самом деле были эти беседы.

Эти дамы были слишком искушены светской жизнью и все их улыбчивые диалоги были ширмой. Единственным желанием было вывести матушку из себя. Зная их намерение, я не могла позволить себе оставить её наедине с ними.

Подняв подол своей хлопковой юбки, я решила присоединиться к милой беседе. Однако, Нора, которая ещё мгновение назад стояла в обществе благочестивых дев, заметив меня, быстрым шагом направилась навстречу.

«Господь Бог, только не это», – подумала я, сделав глубокий вдох. Я знала, что Нора приближается с целью испортить мне настроение.

Глава 4

Дом Благоразумия стремится к познанию мира в свете Бога. Возвышаются принципы несущие гармонию в мире: не осуждать, не высказывать критику, а вместо этого встать на путь понимания ближнего. Последователи этого Дома руководствуются рациональностью и учат разрешению конфликтов без физического насилия. Но больше всего Дом Благоразумия известен своим стремлением к науке, образованию, а также открытостью к новым идеям.

***

Синий герб с изображением голубя, парящего среди облаков и несущего венок из листьев оливкового дерева величественно украшал стальные ворота резиденции Дома Благоразумия в столице. Гербы были единственной роскошью, доступной Домам. Совсем не потому, что у них не было средств для роскошной жизни, а, скорее, из-за религиозных убеждений.

Скромность и простота были основополагающими принципами, которыми должны руководствоваться дети Бога Света. Дом Благоразумия не был исключением, но при этом без стеснения направлял каждую золотую монету на исследования и изобретения.

Яркое солнце взмывало ввысь, щедро озаряя своими лучами зелёные лиственные кроны, обитателей воздушных просторов и человеческих фигур Святых земель. Тем не менее в резиденции Главы Дома Благоразумия они проникали не так обильно. Каменные стены и потолок обвитый холодным металлом и скромные оконные проёмы едва пропускали свет в главный зал за столом которого уже собрались гости, которых ожидал Глава Дома. По всему потолку висели металлические кристаллы, расположенные так, чтобы отражать белый Божественный свет с золотистыми проблесками, которым был пропитан один из кристаллов, размещенный в центре. Каждый из них отражал свет от одного к другому в точности копируя герб Дома Благоразумия.

Многие благородные семьи хотя и восхищались инновациями и творениями, созданными Домом Благоразумия благодаря пятому лучу Святой силы, с сильным развитием которого также славился сам Глава Дома, но не многие открыто поддерживали их стремление к изучению, кроме молодого мужчины с янтарными глазами в белой рубашке, длинные рукава которой были обшиты золотыми нитями и жемчугами а на руке висел жемчужный браслет. Он сидел в начале длинного стола на почётном месте, слева от главы Дома.

– Когда вы расскажете о том, над чем так усердно трудитесь в последнее время, дядя? – спросил Зэофания Главу Дома Благоразумия, достаточно громко, чтобы слышали все присутствующие, постукивая жемчужинами на своём браслете.

– Дорогой племянник, возможно, вас интересует вопрос использование металла как источника света? – вопросом на вопрос ответил Глава Дома Благоразумия.

Зэофания ухмыльнулся, устремляя внимание к тарелке с мясом и овощами.

– В последнее время я всё реже вас вижу на Совете. Вчера мы собирались по поводу Священного похода в Проклятые Земли. Рыцари отправляются уже послезавтра, и присутствие Глав всех Домов было обязательным. Верно, Глава Бассилин? – спросил Зэофания, не отрывая взгляда от своей тарелки.

В притихшем зале раздался чёткий ответ: "Да".

– А зная вас, дядя, вы бы пропустили Собрания лишь по одной причине – из-за грандиозного изобретения, которое вскоре будет готово и поразит наш ум. Верно? – добавил Зэофания, поднимая глаза на дядю.

Глава дома Благоразумия, Ларсен, был старше своего племянника, сына сестры, всего на десять лет. В детстве они часто проводили время вместе, что было позволено, поскольку Зэофания не был Святым наследником и мог свободно общаться с людьми из разных Домов, а поскольку его мать была родом из Дома Благоразумия, он проводил больше всего времени с представителями этого Дома. Ларсен часто делился с Зэофанией своими самыми безумными идеями, наивно полагая, что всё сказанное будет воспринято молодым племянником легко. Однако Зэофания никогда ничего не забывал. В раннем детстве он не разговаривал от слова совсем, но к восьми годам, когда проявились лучи Святой силы, быстро обрел способность к речи. А к двенадцати годам наизусть знал и мог цитировать тексты Священных писаний. Он помнил всё, что было сказано Ларсеном, и ожидал с нетерпением того дня, когда, наконец, увидит изобретение, о котором Ларсен рассказывал четырнадцать лет назад.

– Дорогой племянник, я не способен создать что-то подобное Священным птицам Бога, беспрепятственно летающим между Святыми и проклятыми землями и наблюдающим за нами. Я способен лишь на что-то простое, наподобие замены свечам. Да и желать сравниться с Ним разве, не грех? – сказал Ларсен, выпивая воду из бокала.

– О чём вы дядюшка? Бог Света создал людей по своему подобию. Не значит ли это что он сам желает чтобы мы подражали ему? – спросил Зэофания.

Присутствующие нервно продолжили есть свои блюда, стараясь сделать вид, что не слышали дерзких высказываний сына Святого отца. Приравнивать человека к Богу Света было немыслимо и никто не осмеливался говорить такие слова даже сам Святой отец.

– В любом случае, надеюсь вы не станете скрывать от нас, если создадите нечто грандиозное, – добавил Зэофания, заметив реакцию собравшихся.

– Я бы не посмел, – ответил Ларсен, улыбаясь.

– Глава Басилин, – Зэофания переключился на главу Дома Отваги и Чести, – Что-то я не вижу за столом ваших дочерей, насколько я знаю дядя пригласил и их.

Бассилин немного обеспокоился интересом сына Святого отца к дочерям, учитывая то что помимо его дочерей за столом не было и старшего сына Главы Дома Смирения как и его жены, но Басилин ничем не выдал своего беспокойства.