Две души на Рождество

Глава 1

Глава 1

Лёгкая трель колокольчика возвестила о приходе очередного клиента. Время обеда, поэтому рабочего персонала на месте не оказалось. Ополоснув руки от извести (он собирался белить подсобку), хозяин мастерской по сотворению фарфоровых кукол вышел в приёмный зал. Тот имел круглую форму, а вдоль стен стояли стулья с высокими спинками; обтянутые красным бархатом, они отражались на поверхности натёртого до блеска пола, покрытого витиеватым орнаментом. Гость, идущий по почти зеркальной поверхности, был сутул, подавлен и над его головой вилась стая смертельных меток.

Мастер, на секунду приостановившись, нахмурился, распознав в человеке смертника. Не далее, как сегодня ночью, этот поседевший раньше времени мужчина по собственному выбору расстанется с жизнью.

«Плохо…»

Грех от самоубийства всего ничего, в отличие от последствий совершения этого неблаговидного поступка именно в ночь на седьмое января. Умереть в эти особенные сутки, означало навсегда рассеять по вселенной душу и никогда больше не возродиться.

Клиент остановился напротив одной из миниатюрных кукол, выставленных в огромной витрине, выходящей, как на улицу, так и в зал. Фарфоровая поделка изображала девочку с вьющимися каштановыми волосами и неправдоподобно голубой синевы глазами. Она смотрела на мир удивлённо и как будто с надеждой.

«Старое творение. Очень старое» — отстранёно подумал Мастер, лишь опущенные руки дрогнули, когда пальцы нервно сжались в кулаки. Лицо же хранило пустое, безликое выражение, однако глаза на мгновение утратили свою непроницаемость, став тёмными, словно штормовое море.

Эта миниатюрная фигурка осталась не удел за прошедшие с её создания сорок лет, казалось, люди в упор не замечали вихрастую девочку с печально изогнутыми бровями над кукольно-неподвижным взглядом. Не видели: ни саму фигурку, ни ту судьбу, что стояла за нею. Но сгорбившийся седеющий шатен, грань смерти к которому подобралась очень близко, оказался иным. Он видел, он смотрел, он ощущал…

Глубоко вздохнув, Мастер засеменил к неожиданному посетителю.

— Понравилось творение? — поинтересовался нейтрально, одёргивая старинный сюртук с вышивкой по манжетам и воротнику. Прямые брюки имели два пятна извести в районе правого колена. Длинные чёрные волосы касались плеч, а морщинки на лице своеобразно подчёркивали прожитые годы. Слишком много для тщеславного бессмертного, но мало в ряду двухсотлетнего существования.

Услышав посторонний голос, гость фарфоровой мастерской медленно поднял голову. Глубокие горестные морщины избороздили пергамент кожи вокруг глаз, губ и поперёк лба. Мучительные линии, в них не отражалось ложного времени, только печать горя, стёршего истинный возраст. Влажные от слёз щёки поспешно вытерли рукавом чёрной зимней куртки.

— Извините. Увидел в витрине эту куклу… — его голос сорвался, а взгляд метнулся к стоящей в окружении иных поделок девочке. — Она похожа на мою погибшую дочь, — выдавил еле слышно.

Мастер окаменел. Сердце сжалось — дыхание сбилось.

«Погибла дочь?.. Дочь… дочь… дочь?!»

Сорок лет назад, на этом самом месте, где стояла сейчас мастерская, был уничтожен его собственный ребёнок. По-глупости, по неосторожности, по недочёту. Являясь на тот момент самовлюблённым волшебником, живущим только ради совершенствования собственных навыков мага, он игнорировал возможные последствия. Играл заклинаниями, менял реальности, строил и разрушал судьбы. Иногда создавал «фарфоровых кукол», куда по собственному выбору вселял души умерших людей. Если постараться, такие марионетки полезны во все времена, даже сломанными имели некоторую ценность. Раз в году, в ночь на седьмое января, появлялся шанс превратить кусок камня в живое человеческое существо. Делалось, однако, подобное крайне редко, ибо мало желающих среди колдовского сообщества тратить годовой запас энергии на осуществление чьей-то мечты о воскрешении.

Именно чьей-то…

Оживлять неживое Мастеру разрешалось только для кого-то, но никак не для себя. Из-за дурацкого правила ему не удалось вернуть к жизни дочь, поэтому по сей день её душа находилась в тайном хранилище, ожидая счастливого случая.

Взгляд мага похолодел, лишившись недавней теплоты и искреннего сострадания.

«Я ждал. Как одержимый ждал, когда некто захочет купить куклу с витрины; пожелает вернуть погибшего к жизни. В такой день, презрев мораль магического сообщества, я воскрешу собственного ребёнка, использовав наивного человечишку, как громоотвод»

Посмотрев на посетителя, хозяин фарфоровой мастерской придал лицу немного теплоты.

— Сочувствую, — обронил самым сопереживающим тоном. — Потерять ребёнка очень тяжело. Но жизнь непредсказуема и всегда есть шанс вернуть утраченное. Хотя, возможно, не так, как предполагалось, — печально вздохнул.

— О чём вы? — растерянно выдохнул в ответ неожиданный посетитель. Дёрнув край белого шарфа, выглядывающий сквозь разошедшиеся края куртки, седеющий мужчина переступил с ноги на ногу, нервным жестом взлохматив непокрытую шевелюру. Складки у рта стали глубже, напряжение в теле физически ощутимым.

Недолго думая, бессмертный единым махом вывалил на человека поток информации. Для него в сложившейся ситуации большая роскошь сопереживать чужому горю, да и времени для магического обряда оставалось ни так уж много. Глянул на часы.

«Меньше суток на то, чтобы начать превращение. Если успею, тогда в запасе останется около недели для завершения всей операции, ведь тринадцатое января крайний срок».

Вновь посмотрел на предполагаемую жертву.

— Ваша дочь… — начал, как бы неуверенно. — Погибла лишь её оболочка, но душа до сих пор не покинула бренный мир, — так ли это, неизвестно, но ради осуществления собственных планов он готов лгать, сколько необходимо для достижения поставленной цели. — Если для неё создать достойное вместилище, а я могу такое сотворить, то она возродится из небытия.

— Вы меня за дурака держите?! — взорвался посетитель. Лицо перекосило от душевной боли. Резко развернувшись на каблуках чёрных туфель, он направился к выходу, всем видом отражая холодное отчаяние, вплетённое в раздражение.