Две сестры

1. Случайная рокировка

Великий чародей хмурился: он понял, что в очередной раз допустил промашку в воспитании некоторой части подрастающего поколения, а промашки он не любил. Сцена у озера должна была произойти, но она становилась все более и более отвратительной, так что, видимо, ему придется вмешаться. Он поднял палочку и сосредоточился.

Неизвестно откуда взявшееся мощнейшее Фините Инкантатем уронило на землю всех — и правых, и виноватых. Да еще изрядно оглушило, так что присутствующие далеко не сразу пришли в себя и не заметили, что через пару секунд совсем крошечные, незаметные точечки заклинаний мелькнули и исчезли в каждом из главных участников сцены.

Директор поморщился. Зрителей собралось немало, так что он не смог проследить за индивидуальными заклинаниями, которые тут же выпустил вслед — Фините Инкантатем, спаренный с Конфундусом, был слишком силен и мог разрушить давно и кропотливо выстроенные ментальные связи, чего никак нельзя было допустить.

Никто не заметил, что пара искорок-заклинаний случайно поменялась местами. Ну, как поменялась: Эванс бросилась к своему приятелю, встав на пути маленькой, светящейся бледно-сиреневым точечки, и та попала в нее, экранировав доступ темно-золотой — той, что была предназначена именно ей. Пока действовало первое заклинание, золотая была вынуждена искать себе другую цель и, конечно же, нашла. Ближайшую. Черноволосого носатого парня, который уже поднимался с земли, с нехорошим прищуром глядя на протянутую ему девичью руку.

— Мне не нужна помощь грязнокровки!

«Все как по нотам», — удовлетворенно вздохнул Великий чародей, погладил затейливые узелки древесины Бузинной палочки, и занялся своими делами. Он мог себе позволить одним взмахом могущественнейшей палочки стереть все, с чем работал в течение пяти… ладно, трех последних лет, и всего пятью точными росчерками восстановить статус-кво. Не часто он позволял себе проявлять такое могущество, и никогда сверх необходимого, но такая работа всегда вызывала у него глубочайшее удовлетворение, даже где-то на физическом уровне.

* * *

Джеймс Поттер по-прежнему ненавидел Нюниуса и проклинал себя за промедление. Как он мог вдруг ощутить отвращение к тому, что сам же задумал? Надо было побыстрее стаскивать с этого идиота подштанники! Хотя… а вдруг у него лучше?

Сириус Блэк по-прежнему ненавидел Нюниуса и проклинал себя за совершенно некстати возникшее сочувствие этому треклятому слизеринцу и… стыд? Что за чушь?!

Ремус Люпин боялся поверить, что у него получилось достучаться до приятелей: оба выглядели задумчивыми, но… Не та у него весовая категория, чтобы действительно повлиять на таких вот…

Лили Эванс, всегда привыкшая чувствовать себя правой, не находила слов. Она была в полном смятении — Северус, ее верный паж, ее старый друг, не только оскорбил ее, но и… Он ведь еще что-то хотел этим сказать, правда?

Северус Снейп всегда думал, что достоин лучшего, вот только почему-то именно после этой унизительной сцены уже не думал, а знал. Достоин и прав! Какое странное чувство и странные мысли для него, всегда во всем сомневающегося. Во всем и особенно — в себе.

Наверное, именно поэтому ему потом так ни разу и не удалось извиниться перед Лили. А ведь честно собирался. Но стоило им заговорить… После пары вежливых фраз воздух словно накалялся, и он высказывал все, что думал о — подумать только! — ограниченности ума подруги. И ничего не мог поделать с собственным языком! Кретин. Идиот.

Но где-то глубоко внутри чувствовал, что совершенно прав. Она, конечно, тоже хороша… Как можно судить о том, чего не знаешь?

* * *

«Как она может судить о том, чего не знает? Ну, Северус… Не знает она. Да ей прекрасно известно, где находятся эти книги и как их можно взять. Правда, надо знать одну фразу, но он же ей сам ее и сказал однажды!» Лили еще ни разу ей не пользовалась, но запомнила, конечно. У нее вообще великолепная память. И ум, между прочим! Да, представление о Темной магии она имела более чем смутное. Так заимеет самое что ни на есть ясное! Конечно, эти знания могут травмировать ее нежную душу… Вот уж она как-нибудь сама определит, что ее травмирует, а что — нет. И вообще, она сильная, и душа у нее сильная, она со всем справится. Вот! И никто ей не указ, даже Дамблдор!»

В пустой библиотеке — кто же будет заниматься, когда все экзамены сданы? — сидела одна-единственная юная и ужасно злая ведьма. Свои книги она не поленилась приготовить заранее и сдала одной из первых, так что преспокойно занималась своим делом, пока почти вся школа толпилась вокруг мадам Пинс. Укромных уголков в библиотеке хватало, и к пятому курсу Лили Эванс прекрасно знала их все. Поэтому ее никто не заметил — совершенно измочаленной мадам библиотекарю за целой стеной сданных книг и пособий было совершенно не до нее, а остальные спешили на волю, на солнышко.

Так что мисс Эванс пролистывала уже не первый трактат, запоминая и иногда делая выписки, а то и копируя страницы себе, но чаще фыркая и едва сдерживая смех.

«Луковицы из ушей?! Ужас-ужас. Нет, серьезно? И это — запретная Темная магия? Какая чушь!» — думала Лили, торопливо перелистывая очередной фолиант, который стащила под шумок из Запретной секции. Та самая фраза прекрасно сработала, спасибо Северусу.

«Детство какое-то! Я хочу… Я хочу, чтобы веки этих придурков превратились в луковые чешуи, вот! Чтобы они ревели в три ручья минимум полчаса, нет, час! Может, хоть тогда этот придурочный Поттер от меня отстанет… А Мэри… что ж, ей хватит обычного ветрового. В прическу! Самоповторяющегося, точно, кажется, я теперь знаю, как его изменить! Какая все-таки полезная книжечка...»

Улыбочка на сжатых губах рыжей ведьмы была весьма многообещающей и не сулила ничего хорошего ее врагам.

Темная магия? Плевать! Хоть серо-буро-малиновая!

2. Старшая сестра

Письмо Северусу было закончено далеко не сразу — Лили хотелось рассказать слишком многое, так что неожиданно для самой себя она увлеклась эпистолярным жанром, описывая в том числе заклинание «Горе луковое» и его действие. Ее! Собственное! Заклинание! И нечего ее держать за ду… недостаточно просвещенную ведьму, вот. А отправить… Лучше она ему в руки отдаст. Ужасно хочется видеть его лицо, когда он прочитает!

Когда она наконец оказалась дома, положение вещей ее снова не порадовало. За праздничным ужином, что приготовила мама, лица у всех были напряженными, и Лили не могла этого не заметить.

— Давайте уже, рассказывайте, — предложила она. — Я же вижу, что у вас что-то не так.

— Лили, папе предложили работу в Бостоне… — мать замялась.

— Бостон… — Лили задумалась. — Это же Америка?

— Очень выгодные условия, — кивнул отец. — Но если ты откажешься, мы никуда не поедем.

— Мы не можем бросить тебя, — улыбнулась мать.

— Контракт на три года, я справлюсь и один. Зато потом мы можем поменять дом… и город. Тем более что хозяева фабрики отказываются модернизировать производственные линии, и скоро она станет нерентабельной. И для меня там работы уже практически нет.

«Вот так да. Одним махом бросить все… И ведь я сама об этом думала…»

— Это же просто замечательно! — воскликнула она, глядя на слегка шокированных родных. Похоже, те никак не ожидали ее согласия, и тем более восторгов.

— А как же… ты? Твоя школа?

— Во-первых, я сдала основные экзамены. И, в принципе, могу, то есть имею право завершить учебу. Совсем.

Петунья смотрела на сестру выпученными глазами, а та ей только подмигнула и продолжила:

— Во-вторых, неужели вы думаете, что в Америке не найдется школы волшебства? Наверное, еще и не одна! Вот только… для начала надо будет осмотреться на месте. Может, ну их всех…

— Ты серьезно?

— Знаете, у магов, по крайней мере, наших, очень много… сословных различий.

— Да? И как ты?..

— Магглорожденные на самом дне, если только не замуж за какого-нибудь напыщенного индюка или маменькина сыночка. А я не хочу!

— Главное, чтобы ты была счастлива, родная…

В носу у Лили защипало. Вот же — ее семья, те, кто ее действительно любит, просто за то, что она — это она, а не «сильная ведьма», «хорошая ученица» и «перспективная волшебница»! А она… Дура!

И она разрыдалась на плече у совершенно растерянной матери.

* * *

Ночью к ней в комнату робко постучали.

— Входи, Пети, я не закрывала… Я сама хотела к тебе зайти, только уснула — вчера долго читала. Ты только меня, идиотку, прости… за все!

— Скажи-ка мне, как звали щенка у Джонсонов?

— Что? Погоди, у Джонсонов же кот! Какой щенок, Пет, ты не в себе? — Лили протянула руку к ее лбу, но сестра ловко отскочила.

— Ты что, думаешь, что я… не я? — наконец догадалась Лили. — Ну… спрашивай.

— Где ты впервые встретилась с волшебником?

— На детской площадке, — улыбнулась Лили. — На качелях. Это был Северус.

— Ла-адно… Последний вопрос: во что ты превратила мою чашку с чаем этой зимой?

Лили тяжело вздохнула.

— В жабу. Прости меня, Пети, пожалуйста! Я была такой… такой гадкой!

— Была, говоришь?..

— Клянусь, это не повторится! — шепотом воскликнула Лили. — Никогда! Сестренка, я правда… кажется, поумнела.

— Ну... расскажи тогда, кто это тебя так… приложил. И каким заклинанием.

Лили Эванс округлила глаза… Заклинание… Ну конечно же!

— Черт… — прошептала она. — Заклинание, точно. Кто-то наложил на меня… А теперь оно спало! Какая же ты умница!

Петунья недоверчиво хмыкнула, но… мало ли что с этими волшебниками бывает? Сестра пообещала вести себя с ней прилично? Оценила ее ум? Надо пользоваться. Ну и вообще любопытно.

— Наложил или наоборот? — шепотом же поинтересовалась она. — Потому что сейчас ты наконец похожа на мою сестру, какой ты была первые два года. Тогда ты была еще сносной.

Лили открыла рот. И тут же закрыла. А старшая сестра наконец присела к ней на кровать, и две головы, светлая и огненно-рыжая, склонились одна к другой.

Лили рассказала обо всем. Ей так давно нужно было выговориться, поделиться сомнениями, которых вдруг оказалось столько, что впору было действительно сбежать куда подальше. И теперь восхищенно внимала тому, что ей говорит старшая сестра. Потому что та оказалась просто редкостной умницей!

— Очень удачно папе предложили, уезжать надо, определенно, — подвела итог Петуния. — Но все равно придется быть очень осторожной и у магов не светиться. С нашим миром и со школой все просто, ты могла переболеть, скажем… менингитом, потом долго восстанавливалась, а записи — ну, оставили впопыхах, при переезде, чего не бывает. Пойдешь в школу, скажем, на два года младше. Просто больше я не смогу тебя за лето натаскать, я реалистка, в отличие от тебя. Хорошо, что ты не вытянулась, как я…

— Издеваешься?

— Зачем? Среди одноклассников будешь высокой, но не каланчой. Зато ты каблуки носить можешь какие угодно…

— Да сдались они мне!

Петунья вздохнула.

— Ты вообще чему полезному в своей школе научилась или только хулиганить?

— Поче… А… Да, кое-что есть. Я неплохо зелья варю…

— А лицензия для их продажи нужна? А из чего? Ингредиенты все доступны?

— Ты это зачем?

— А вдруг у отца что-то не пойдет?

— Да не может быть! — ужаснулась Лили.

— Тебе что, все еще одиннадцать? Может случиться все что угодно.

— Пети, мне страшно.

— Мне тоже, поэтому я и думаю. Я, например, могу неплохо шить. И готовить.

— Думаешь, мы этим сможем зарабатывать?

— Когда-то это придется начать делать. Или ты предпочитаешь искать мужа повыгоднее?

Лили замотала головой.

— Я, как и ты, предпочту выйти за того, кого полюблю.

— Я вообще ни за кого, — прикусила губу Лили.

— Вот как? Ну-ка, рассказывай, сестричка…