Двенадцатиградье. Хроники

Из "Летописи Двенадцатиградья", написанной Ясоном Слепцом"

В год 7040 от Прихода Солнечного Короля появился в Двенадцатиградье Великий Красный Дракон. Андотт Бессмертный имя ему. Он собрал огромное войско из тёмных эльфов, бесов-стражников, людей-рабов и чёрных цвергов, прячущихся в глубине гор и стерегущих своё золото. Давно Умершие, вызванные из заброшенных курганов с помощью чёрной магии, были его самыми верными и преданными слугами, наводящими страх и ужас на мирных жителей.
      И началась Война Красного Дракона.
      Андотт Бессмертный захватывал долину за долиной и никто не мог сопротивляться его огромным магическим силам и великой мудрости. Был он, говорят, обыкновенный человек, но ходили легенды о его красоте, перед которой даже злейшие враги величайшего мага склоняли свои колени, позволяя убивать себя и умирали, улыбаясь. Над полем боя некромант летал в виде огромного Красного Дракона, изрыгающего убийственное пламя из своей пасти, сжигая всё на своём пути. Те, кто остались в живых, завидовали убитым в сражении воинам, ибо ярость Андотта была такова, что он вырывал сердца из груди связанных пленников собственными руками и последним предсмертным видением умирающего врага было его сердце ещё трепещущее в окровавленных руках чёрного мага. Но больше всего Красный Дракон любил сажать на кол непокорных наместников Двенадцатиградья (за что и получил прозвище Колосажатель) и пил кровь, вскрывая вены на их руках, наблюдая за последними судорогами своей жертвы, смеясь громко и безумно. Ходили слухи, что Андотт Бессмертный был в Царстве Тёмного Хозяина, находящегося под сенью Великого Ясеня и вернулся оттуда совершенно безумный, с огромными силами и жаждой абсолютной власти.
      В год 7041 от Прихода Солнечного Короля, Царь Двенадцатиградья Эйнар Голубоглазый собрал у себя во дворце великих волшебников из всех долин и решили они сделать ловушку для Андотта и лишить его хотя бы части магических сил. Во время Последней Битвы в Лесной долине они заставили Красного Дракона спуститься с небес и принять человеческий облик. Тогда собравшиеся волшебники, заманили Андотта в магический круг и лишили его силы. Когда Красный Дракон упал на землю, истекая кровью, они подумали, что он мёртв и отмечали окончание Войны двенадцать дней и двенадцать ночей. На тринадцатый день воины пришли за трупом врага, чтобы отвезти его Эйнару Голубоглазому и выставить на обозрение жителям Двенадцатиградья на Дворцовой площади, но его не оказалось в поле, поэтому к имени Андотта и прибавился эпитет "Бессмертный".
      О Красном Драконе ничего не было известно тридцать лет и три года, но в год 7074 от Прихода Солнечного Короля его случайно обнаружил охотник по имени Арн, потерявший руку в Последней Битве. Андотт Бессмертный женился на королеве лесных эльфов и жил с ней во дворце, не скрываясь. Тогда Эйнар Голубоглазый приказал схватить Красного Дракона и отправить его в Книжную долину, чтобы публично казнить как государственного преступника. Но королева эльфов Лаура отправила навстречу посланцам Царя Двенадцатиградья свои войска, защищая мужа. Её воины вскоре потерпели поражение и сама она, бывшая на девятом месяце беременности и её муж Андотт Бессмертный были доставлены во дворец. Эйнар Голубоглазый отдал приказ в тот же день казнить Лауру за оказанное сопротивление и сокрытие опасного государственного преступника, не пожалев даже её нерождённое дитя, называя его ублюдком и выродком, которому не стоит рождаться на свет. Голову королевы эльфов повесили на воротах замка, чтобы Красный Дракон, проходя под конвоем в свою темницу, мог её видеть. Говорят, когда Андотт Бессмертный проходил мимо, то взгляд его на миг задержался на лице мёртвой жены, а в глазах заплясало неестественное зелёное пламя, страшно напугав стражников. А ночью из камеры мага были слышны странные металлические звуки и громкий голос произносил слова древних заклятий. В полночь из темницы, разорвав оковы, вылетел огромный Ледяной Дракон, который со страшным воем, полным боли и ненависти, поднялся ввысь и исчез в тёмном ночном небе.
      С тех пор никто ничего не слышал о нём. Но, поговаривают древние колдуны, что недалёк тот час, когда вернётся Ледяной Дракон с ещё большей силой, полный изначальной злобы.

Глава 1

Петр и Андрей пришли в себя в темнице. Было сыро и холодно. Из угла раздавалось тихое, неприятное шуршание и Петр с отвращением подумал о крысах, рыщущих по камере в поисках еды. Братья ощущали неприятное покалывание в онемевших руках и ногах. Петр попытался принять удобное положение, но, оказалось, что цепь на ножных кандалах не позволяет даже этого.

Как же глупо все вышло! Зачем он поддался на провокацию ублюдка Алексея и вышел на этот гребаный поединок? Зачем потащил с собой младшего брата, когда мог взять любого из воинов? Его поступку нет оправдания. Теперь у Анголмоса два козыря на руках: тайный советник Эйнара Голубоглазого Петр Высокий и главнокомандующий войсками Двенадцатиградья Андрей Черный Змей. 

О, великий Солнечный бог, чего ждать им теперь? Петр был уверен, что Анголмос не станет церемониться с пленниками, а про пытки в Настранде он был наслышан от тех, кому "посчастливилось" здесь побывать. 

Внезапно холод пронизал его до костей. Или это страх перед неизбежным? Нет, Петр всегда знал, что умрет не своей смертью, но, великий Солнечный бог, не так, прошу Тебя, не так! 

Штаны и нижняя рубаха, в которой его оставили, совсем не грели. Петр попытался хоть немного вернуть себе остатки тепла, поглаживая плечи ладонями и притягивая колени к груди. Но ужасное предчувствие не оставляло его, а сердце в груди словно заледенело. От тяжких раздумий его отвлек голос Андрея:

- Твоя отвага, будь она трижды проклята, сведет нас в могилу.

Пётр виновато закрыл глаза и склонил голову. Андрей благоразумно решил промолчать, чтобы дать ему время все обдумать.

Звук шагов, которые приближались к камере, заставил братьев вздрогнуть и насторожиться. Мерзко заскрежетали засовы, когда дверь в темницу отворилась, и к ним вошел с довольным видом царь Настранда Анголмос IV Юный в окружении десяти стражников. Андрей отметил про себя, что все его воины были здоровенными детинами с огромными ручищами, которыми можно было свернуть голову не только маленькому ребенку, но и взрослому мужчине. Значит, царь тоже боится братьев! Это открытие вызвало в душе Андрея какое-то злобное торжество, граничащее с бессилием.


- Я пришел, чтобы поприветствовать вас лично, - произнес Анголмос, потирая руки, и расхаживая из угла в угол. - Надеюсь оказать вам почести достойные приближённых Эйнара Голубоглазого.

Братья переглянулись между собой и обменялись насмешливыми улыбками. Перед ними стоял стройный юноша, почти мальчик, с жестокими голубыми глазами и капризными пухлыми губами избалованного ребенка. На его камзоле была вышита золотой нитью голова волка - герб истинных царей Настранда. Неужели этот мальчишка-самозванец действительно считает себя законным правителем?

- Ладно, я вижу что вы не очень-то рады встрече со мной, - прокомментировал юный царь. - Смотрю, Эйнар Голубоглазый не особенно озабочен образованием своих слуг и они не имеют ни малейшего представления об этикете. Однако, я был в своё время достаточно хорошо воспитан и хочу предложить вам этот бурдюк с вином, - один из стражников поставил его перед братьями, - в качестве извинения за действия моих воинов. Вам должны были предоставить отдельные покои, ибо вы являетесь моими гостями. Я думаю, что это вино поможет нам лучше понять друг друга, а я, как истинный царь Настранда и Двенадцати долин...

Пётр внимательно следил за выражением лица Анголмоса. Этот мальчишка ещё не научился скрывать свои эмоции и весь его замысел мгновенно отразился на юном лице. Ах вот как! Он считает, что их так легко провести! Значит, царь рассчитывает напоить своих гостей и у пьяных узнать о планах правителя Двенадцати долин. Теперь он ни за что не выпьет вина, которое ему предложат от имени Анголмоса. 

Последняя фраза юного царя возмутила Петра до глубины души и заставила позабыть об осторожности. Мальчишка-самозванец никогда не станет истинным царём только от того, что на камзоле у него вышита голова волка, а сам он узурпировал трон и жители Настранда с этим согласны.

- Ты лжёшь! - воскликнул Пётр, с гневом пнув бурдюк с вином. - Истинный царь правит Двенадцатиградьем из Книжной долины с трона бога-Медведя.

- Я хотел проявить милость к достойным противникам, но оказалось, что вы её отвергли, как и мой дар, - сказал Анголмос с холодной яростью. - Стража! Возьмите их и отведите в пыточную. Эти люди достойны презрения.

Юный царь отвернулся, а стражники грубо схватили братьев и повели перед собой, толкая их и обмениваясь друг с другом обычными пошлыми шуточками.

Андрей подумал, что удивительная способность брата всё портить снова сыграла с ними злую шутку, и сердце в груди бешено застучало от предчувствия беды. Однако, Пётр был поразительно спокоен и всем своим видом показывал полное безразличие к происходящему. 

Пол в пыточной был залит свежей кровью, которую никто и не думал смывать. Свет факелов тускло бросал лучи на пыточную и сложенные на полу орудия пыток, слегка прикрытые грязным полотном. Возле стены на деревянной лавке сидели палач в маске и его подручные, которые пили квас и над чем-то громко ржали. Когда они увидели стражников и двух закованных в кандалы братьев, то сразу прекратили свой разговор, встали и подошли к пленникам.

- Вам помочь раздеться, девочки, или вы сами? - спросил один из подручных, нехорошо ухмыляясь.

В этот момент на пороге застенков возник Анголмос и громко рассмеялся шутке своего слуги.

- Постой! - сказал царь Настранда палачу, делая небрежный жест рукой. - Я хочу поговорить с ними. Ещё не поздно принести извинения, Пётр, и мне нужна информация. Если вы всё расскажете добровольно, я отпущу вас.

- Мы не предатели! - сказал Пётр, обводя презрительным взглядом орудия пыток. - Мы верны нашему истинному царю Эйнару Голубоглазому и его наследным принцам Иакову Смелому и Иоанну Книжнику.

- Ах, Пётр! Пылкий Пётр! Мне кажется, что ты забываешь, где находишься, - произнёс правитель Настранда, подходя к тайному советнику вплотную и злобно ухмыляясь. - Немногие после таких пыток выжили, но те, кто остались живы, делились со мной всеми своими секретами. Однако, я добр и решаю дать тебе последний шанс. Скажи мне, где сейчас находятся наследники Эйнара Голубоглазого Иаков Смелый и Иоанн Книжник. Тот, кто был здесь до вас, шепнул мне на ушко, что их сослали в одну из долин. Ответь мне, в какую, и я вас освобожу.

- Я тебе не верю, - сказал Пётр, гордо выпрямившись. - Такие, как ты, не сдерживают обещаний. Ты ничего от меня не услышишь, молокосос!

- Прекрасно! Ты сам выбрал свою участь. Снимите с него одежду! Второго не трогать.

Именно в это мгновение Пётр почувствовал запоздалое смятение, которое сжало ему сердце ледяной рукой. Он посмотрел на брата и подал ему знак. Андрей понял, что именно нужно делать без слов. Оба резким движением вырвали у стражников цепи, сковывавшие их, и ударили ими вправо, сами же они неожиданно ушли влево. Но братья не учли того, что даже самые робкие пленники ведут себя так, а стражники давно научились сдерживать такие порывы без лишних слов. Двое из них схватили железные прутья, которые стояли у стены как раз на этот случай. Их удары обрушились на пленников, которые не ожидали ничего подобного. На миг братья растерялись, а затем попытались отбивать удары цепями. Но стражники, ударив их под коленкой, заставили пленников встать на колени, а потом и лечь на пол под градом ударов. Их били по спинам, по рукам и ногам туда, куда только могла достать рука с прутьями. Бесчувственного Андрея двое стражников оттащили к стене и остались там же, чтобы в случае необходимости пресечь попытку вырваться. А беспомощного Петра положили на лавку и раздели догола. Стражники расклепали его кандалы, чтобы приступить к пытке.

По знаку Анголмоса в камеру вошел некто высокий и худой в черном балахоне с затравленным взглядом дикого зверя. Прежде, чем подойти к Андрею, он снял с головы капюшон и открыл острые уши, которые не могли быть скрыты чересчур короткими волосами. Это был эльф. Но представители его народа с трудом опознали бы в нем своего сородича. Лицо его было покрыто шрамами, он хромал на правую ногу, а на левой руке не доставало двух пальцев. Эльф на службе у царя Настранда, целитель. Что же делали с ним, если он согласился служить Анголмосу, ведь древний народ не выносил боли живых существ? Эльф подошел к Андрею и склонился над ним: пощупал пульс, взглянул на зрачки. Целитель закончил беглый осмотр и безучастно кивнул двум стражникам. Один из них подошел к бочке с холодной водой, набрал полное ведро и выплеснул его в лицо Андрею. Затем наклонился к пленнику и дал ему несколько хлестких пощечин. Андрей очнулся, но не понял где он находится и что с ним происходит, однако ухмыляющиеся лица воинов Анголмоса быстро вернули ему память. Стражники заставили пленника поднять голову, чтобы он увидел, как вздёрнули на дыбу его брата.

Петр охнул от внезапной боли в суставах и сжал зубы, чтобы юный царь Настранда не смог насладиться его мучениями. Брат Андрея был сильный и гордый человек, и больше всего на свете боялся бесчестия и унижения. Пленник, чтобы отвлечься от боли, сосредоточил взгляд на нижней рубахе, которая валялась на полу, брошенная палачом и его подручными. На ней был вышит Трехглавый Змей - эмблема их клана. Она была настолько древней, что братья сами не знали, почему изображение именно этого пресмыкающегося является гербом их рода, а легенды Дома навсегда исчезли в огне вместе с разоренным родовым замком. Петр поверхностно взглянул на Трехглавого Змея, мысленно прося его о помощи, впрочем, не веря в то, что она придёт.

Глава 2

Андрей смутно помнил своих родителей. Когда он был маленький, мать, склонившись над его колыбелью, пела печальные северные песни Морозной долины, откуда ее и привез отец совсем молоденькой девушкой. В три года Андрей лишился матери. Это произошло ночью. В комнату к мальчикам зашла незнакомая женщина с длинными грязными волосами, от которой разило вином и луком. Маленький Андрей расплакался при виде ее, но мать прижала его к своей груди и прошептала что-то ласковое и нежное, а затем передала незнакомке. Мальчик мало что помнил из той ночи, но коленнопреклонная мать, умоляющая женщину заботиться о несчастных сиротах, запомнилась ему на всю жизнь. Когда она немного успокоилась, то взяла неизвестно откуда появившееся знамя с Трехглавым Змеем и завернула в него Андрея. Возможно, его принесла грязная незнакомка. От знамени воняло конским навозом, людским потом и засохшей кровью. А старший брат смотрел на мать немигающим взглядом, в котором застыли отчаяние и страх.

Женщина, которой доверилась их мать, не обманула. Она привезла детей в Раис и представила наследному принцу. Эйнар даже не посмотрел на них. Он подошел к маленькому Андрею и грубо сорвал знамя Трехглавого Змея у него с плеч. Мальчик запомнил, что, рассматривая его, принц загадочно улыбался. С этих пор он сделал детей своими пажами, а через пять лет пожаловал им звание оруженосцов. Андрей недолюбливал юного принца за высокомерие и некоторую надменность, но Петр боготворил Эйнара, поэтому младший молчал и выказывал верноподданические чувства. У мальчика никого не осталось, кроме старшего брата, и он следовал за ним по пятам. При дворе его даже прозвали Хвост Верного Пса.

Когда наследный принц Эйнар взошел на престол, он сделал Петра тайным советником и своей правой рукой, а младшего поставил главнокомандующим войсками Двенадцатиградья ( по просьбе старшего брата). Петр никогда не покидал Андрея и считал своим долгом воспитывать его. Не было никого у младшего ближе старшего и не будет. И Андрей не оставит Петра в беде, пока будет биться его сердце. Они одни друг у друга. И никто не поможет им, кроме них самих.

Андрей сделал новую попытку вырваться, дернувшись вправо. Стражники невозмутимо оттолкнули его к стене и усмирили ударами поддых. Андрей упал на колени и замарал одежду свежей кровью. Он сжал кулаки и тихо простонал от боли и бессилия. Анголмос подошел к пленнику и поднял его голову за волосы, встречаясь с ним взглядом:

- Сейчас я дам приказ начать пытку, - прошипел Андрею на ухо царь Настранда. - Твоего брата будут бить кнутом из воловьей кожи. Ты думаешь, это не так страшно как клещи? Но ты ошибаешься. Конец кнута смочен в коровьем молоке, поэтому боль от удара сильна необыкновенно, а следы от него так глубоки, что оставляют шрамы на всю жизнь. Бедный Петр! Мне искренне жаль твоего брата, мой молчаливый друг. 

Андрей ничего не ответил Анголмосу. Он только крепче сжал зубы и уставился невидящим взором в глаза царю Настранда.

- Двадцать ударов! - приказал Анголмос палачу. - Я не хочу, чтобы он умер прежде, чем я выслушаю его признание.

Царь Настранда отошел от брата Петра. Стражники под руки подняли Андрея с пола. Один из них грубо сжал его подбородок, заставляя смотреть на мучения брата.

Боль от кнута жгла как огонь, но Петр стиснул зубы и закрыл глаза. Он вспоминал. Его, шестилетнего мапльчишку, разбудили среди ночи крики матери и возня в замке. Он хотел было расплакаться от испуга, но вовремя вспомнил о том, что настоящий мужчина не должен ныть. Их с братом передали старой проститутке, которая сопровождала войска хозяина замка. Из ее слов он понял, что они потерпели полное поражение. Отец убит, а воины врага скачут в замок, чтобы покончить с семенем предателя. Слез не было. Хозяин замка, их отец, редко проводил с ними время, предпочитая оружие и военные походы. Он был совсем чужой человек Петру. 

- Сохрани их, молю тебя! - кричала мать вслед грязной женщине. - Они...

И слова ее терялись в дыму и тумане. Или Петр просто их не запомнил, испугавшись смерти и неизвестного врага.

Через несколько недель грязная женщина привезла их в Книжную долину. Перед тем, как представить мальчиков ко двору, проститутка имела разговор с богато одетым вельможей. Пётр, который пугался каждого шороха и в любой момент ожидал наёмных убийц, заметил её и неизвестного возле двери гостиничного номера, который они снимали в Раисе. Женщина требовала денег, потом плакала и умоляла о чём-то. Мальчик различил только слова "жизнь", "свобода" и "дети", которые никак не складывались в его голове в логическую цепочку.

Второй и третий удары были намного сильнее первого. Из глаз Петра потекли предательские слёзы. Он прикусил язык и сплюнул кровь на пол, с вызовом посмотрев в глаза Анголмосу.

Их принял сам Эйнар. Парень понравился маленькому Петру с первого взгляда. Было что-то в наследном принце, не оставляющее равнодушным никого. Старший брат сразу стал ему другом. Эйнар посвящал мальчика во все свои планы, делил с ним еду, юношеские игры, а иногда и постель, когда им случалось отправиться в поход на несколько дней. Пётр отвечал ему слепым поклонением и преданностью. Эйнар полностью заменил ему отца.
Четвёртый удар. Пятый. Шестой. И сейчас, на дыбе, между жизнью и смертью, он вспоминал своего царя, а не жену и маленьких дочерей. Один Эйнар давал ему силы выдержать пытку.

Анголмос кивнул палачу и сверху заскрежетал механизм, когда подручный ката нажал на рычаг, подвешивая Петра еще выше. Старший попытался сосредоточиться на своем государе и...не смог. Все его сознание заполнила боль и желание поскорее от нее освободиться. Еще чуть-чуть и он будет умолять этого щенка из Настранда прекратить пытку. Петр застонал в голос, корчась от боли в вывихнутых суставах.

Кажется, он все таки потерял сознание. Очнулся Петр на лавке. Над ним склонялся эльф, который трогал руками его плечо и шептал какие-то заклинания на своем тягучем непонятном языке. Пётр поискал глазами брата. Андрей стоял на коленях в крови и грязи, закрывая лицо руками. Над ним склонился Анголмос, который что-то шептал ему на ухо.

- Не слушай его! - из последних сил прохрипел Петр.

Андрей убрал руки от лица, а Анголмос, ухмыляясь, подошел к старшему.

- Оклеймался? - насмешливо спросил он, а затем обратился к палачу. - На дыбу его!

Андрей снова закрыл лицо руками, но стражники не дали ему даже этого жалкого утешения. Они снова подняли его с колен и несколькими ударами железных прутьев заставили смотреть на брата. Младший чувствовал, что больше не выдержит этой пытки. Она была острашнее всего испытанного Петром. Андрей решил, что спасет брата во что бы то ни стало. И пусть для всех на нем будет несмываемое клеймо позора, но он станет предателем не из боязни смерти, а ради единственного близкого ему человека. Он открыл было рот, чтобы позвать Анголмоса, но тут заговорил палач.

- Тебе больно, Петр? - спросил он глухим голосом, вглядываясь в лицо старшего брата.

- Больно, - прохрипел Петр, тяжело дыша.

Кат снял маску и рассмеялся безумно.

- Ирод! - воскликнул удивленный Петр. - Но я же спас тебе жизнь!

- Да, ответил палач и сам нажал на рычаг, отогнав подручного пинком. - Но перед этим твои люди изнасиловали мою жену и убили двух моих детей.

Кат горько расхохотался и взялся за кнут.

- Не надо! - воскликнул Андрей, не узнавая собственного голоса. - Я скажу, где сейчас находятся дети Эйнара Голубоглазого.

- Очень хорошо, - прознес Анголмос. - Вернемся к моему вопросу. В какой из долин Двенадцатиградья находятся Иаков Смелый и Иоанн Книжник?

Андрей виновато посмотрел на Петра, вложив во взгляд все раскаяние, которое мог в себе найти, и уверенно сказал:

- Они в Яблоневой долине.

- Хорошо, - Анголмос торжествующе улыбнулся. - Освободи его... И надень "сапог менестреля".

- Нет! - закричал Андрей ( неужели его предательство было бессмысленным?) - Нет! Прошу тебя, о великий Анголмос ( да живешь ты вечно!) царь Настранда и правитель Двенадцати долин, освободи моего брата...ты обещал.

- Я выполнил свое обещание. Ты не смеешь упрекать меня во лжи, - прошипел Анголмос. - Я освободил твоего брата.

Андрей не узнавал себя. Он униженно ползал на коленях перед врагом, забыв всякую гордость и умолял его о милости, словно последний раб. Он, главнокомандующий войсками Двенадцати долин, имеющий право давать советы Эйнару Голубоглазому.

-Что Здесь Происходит? - властным голосом спросил человек, который уже несколько минут наблюдал за этой сценой.

Он подошел к палачу и тот униженно пал перед ним на колени, пряча лицо в ладонях. Незнакомец обратил на него не больше внимания, чем на прах под своими ногами и высокомерно прошествовал мимо. По его знаку подручные ката сняли Петра с дыбы. Надменный человек накинул на старшего свой плащ и подошёл к нему вплотную.

Петр заметил необыкновенную красоту вельможи. Никогда в своей короткой жизни он не видел настолько красивого мужчину. На каждой руке у незнакомца было по кольцу с непонятными знаками магического происхождения. Один из них он увидел достаточно четко, когда вельможа приподнял его голову за подбородок, вглядываясь в лицо Петра. На перстне был вырезан огненный дракон.

- Трехглавый Змей, - наконец, произнес незнакомец задумчиво.

Двое стражников подвели к нему Андрея и низко склонились, ожидая распоряжений. Вельможа, не взглянув на младшего, бросил на ходу:

- Забирай брата!

Андрей приобнял Петра и поспешил выйти из этого проклятого места. Перед тем, как за ними закрылись железные двери, братья услышли звук нескольких хлестких пощечин и голос, в котором звучал металл, произнес:

- Что ты натворил, глупый мальчишка?

Глава 3

Пётр застонал и пошевелился. Андрей снова опустил пропитавшийся кровью кусок ткани в кружку с водой, и принялся осторожно промокать спину брата. Он чувствовал, что Петру холодно, но не мог полностью накрыть его плащом из-за открытых ран, к которым одежда могла прилипнуть. То, что осталось от нижней рубахи — Андрея давно не грело, а теперь нужно было оторвать новый кусок, потому что старый уже никуда не годился. Никто не позаботился о пленниках с тех пор, как их снова заковали в кандалы. Стражники принесли две кружки колодезной воды и молча ушли. Андрей положил Петра на солому, а сам ютился в тёмном углу, дрожа от холода и тревоги за брата. В камере было настолько темно, что младшему приходилось на ощупь находить кружки с водой. Одна из них была с погнутой ручкой — из нее он давал пить брату чистую воду, а свою, шершавую, с вмятиной в боку — Андрей приспособил для спины Петра. — Как ты мог! — прошептал старший хрипло и замолчал. Сил говорить не было. Их забрали сопротивление боли и Анголмосу. Но, начиная до конца осознавать смысл случившегося, Пётр чувствовал гнев и раскаяние. Гнев на брата, а раскаяние… Это было довольно глупое чувство. Пётр никогда не испытывал его, даже мучая до смерти невиновных людей в подвалах Эйнара. — Нас теперь убьют? — прервал его размышления Андрей. Голос брата дрожал и Пётр поймал себя на мысли, что ему бесконечно жаль будет расставаться с жизнью и единственно родным для него человеком. — Завтра, — прохрипел старший, ничем не выдав своего страха. Ключ в замке со страшным скрипом повернулся и, словно отвечая на мысли братьев, в камеру вошел стражник, голову которого прикрывал огромный черный капюшон. Он держал факел в руке и пленники, привычные к темноте, прищурились. — Узнаете меня? — усмехнулся вошедший. Голос показался Андрею смутно знакомым, но лица он до сих пор не разглядел. Младший боялся обмануться в своей слабой надежде на спасение и потому смолчал. — Я — Анания, — снова заговорил стражник, откинул капюшон и открыл своё ничем не примечательное лицо с тусклыми серыми глазами и пухлыми губами обжоры. — Предатель! — прошипел Пётр, сплюнув на пол розоватую слюну. — Ты, несомненно, ошибаешься, Пётр Верный Пёс. И я тебе это докажу, — ответил стражник на заявление старшего из братьев. — Не существует четких границ и рамок. Не существует того, что ты видишь своими глазами. Это всё — обман, иллюзия, мираж, и он рассеется, если… Впрочем, ты ещё узнаешь об этом сам. — Зачем ты пришёл? — спросил Андрей, которого Анания игнорировал с завидным постоянством. Бросив короткий взгляд на младшего, стражник соизволил ответить, обращаясь, однако, к Петру: — Я предал Эйнара Голубоглазого по собственной воле. Но тут, несомненно, заинтересованность в вознаграждении не сыграла никакой роли. Здесь, как и у вас, не жалуют предателей и перебежчиков, но всегда рады новым адептам. Несомненно, я заговорился. Перейдём к делу. Я пришёл, чтобы помочь вам бежать. Двое братьев одновременно посмотрели на Ананию: один — с недоверием, другой — с надеждой. — Я не верю тебе, — чётко произнес Пётр, проговаривая каждое слово. — Что ты предлагаешь? — спросил Андрей, бросив на брата извиняющийся взгляд. — Несомненно, для начала нам следует поговорить о цене, — улыбнувшись, пропел Анания. — У нас, знаете ли, не принято заниматься благотворительностью. Стражник хлопнул себя по довольно внушительному пузу и рассмеялся. Пётр снова сплюнул на пол и прикрыл глаза, выражая этим жестом пренебрежение к предателю и нежелание продолжать разговор. — Что ты хочешь за помощь нам? — спросил Андрей, боясь потерять неожиданно сбывшуюся надежду. — Всего лишь обещание, — Анания перестал хохотать. — Обещание, которое дадите вы оба. — Я могу обещать только, что прикончу тебя при первой возможности, — сказал Пётр с коротким смешком и тут же прикусил губу. Его спину пронзила острая боль, а вывихнутые суставы снова начали ныть. И это от одной усмешки. Какой тут побег? — Я хочу, чтобы Эйнар Голубоглазый принял меня на службу, если мне вдруг придёт охота вернуться обратно. Меня и мою семью, — невозмутимо продолжил Анания. — Я обещаю, — быстро произнёс Андрей, смотря в глаза предателю и сложив руки в умоляющем жесте. — Это какая-то ловушка, — медленно произнес старший, чтобы не причинить себе лишней боли. — Что тебе поручено на самом деле? — Какое недоверие старому соратнику, Пётр Верный Пёс! — усмехнулся Анания. — Несомненно, я заслужил его. Но теперь все несколько иначе. Позвольте, я расскажу вам план побега. Но, чтобы окончательно расположить вас к себе, я предлагаю небольшой дар в меру моих скромных сил и денежных средств. Анания вынул из небольшого холщового мешочка, висящего на поясе, небольшую баночку белого цвета и протянул её Андрею. — Что это? — спросил младший, принимая из рук предателя странный дар. — Это — лечебная мазь, — ответил Анания. — Эльфийская. Тот лекарь- эльф, который был в пыточной, кое-что задолжал мне, а я, как-никак, комендант этого замка и начальник стражи. — За какие заслуги ты получил этот пост? — перебил его Пётр и открыл глаза, чтобы проследить за реакцией стражника. — Ах, Пётр Верный Пёс, какой ты нетерпеливый! Что за палаческая привычка перебивать честных людей странными вопросами? — недовольно проговорил Анания и погрозил Петру пальцем. — С этими дворянскими замашками я, несомненно, не закончу до конца дня. Однако, у нас мало времени. Этой мазью ты, Андрей, обработаешь раны Петра и его вывихнутые суставы. Будешь использовать её каждый день утром и вечером. Через неделю я приду к вам и провожу в закрытую карету, которая будет ждать вас у замковых ворот. В ней вы, несомненно, останетесь неузнанными и легко доберётесь до нужного места. Или до Золотых Ворот, если вам будет в них особая надобность. Закрытые кареты используются только для особых поручений, чрезвычайно секретных, поэтому их не остановит ни один патруль, не так ли Пётр Верный Пёс? — Откуда у тебя, коменданта крепости, доступ к такой информации и закрытая карета? — снова спросил Пётр, пытаясь в темноте различить черты лица предателя. Но, сколько старший ни старался, Анания оставался в тени, а яркий свет факела освещал только лица братьев. — У меня есть связи, — коротко ответил предатель, — Обещание, Пётр. — Обещаю, — нехотя выплюнул брат Андрея в лицо стражнику. — Но, боюсь, я буду сожалеть о своём обещании. Анания ничего не ответил и исчез за дверью, повернув ключ в замке несколько раз. Когда он уходил, Пётр не заметил и тени прежней доброжелательности в его лице, одна лишь самодовольная улыбка украшала его физиономию. Мазь, действительно, оказалась чудодейственной. Через неделю следы от ударов кнутом затянулись твёрдой коричневой коркой и прошла боль в вывихнутых суставах. Пётр ворчал, что тут не обошлось без эльфийской магии, однако, результатом оказался доволен. С Андреем он продолжал перекидываться ничего не значащими фразами, но младший видел в его глазах безмолвный упрёк. Питаться братья стали не в пример лучше прежнего. Каждый день им подавали не похлёбку, провонявшую тухлой рыбой и плесневый хлеб как прежде, а мясо и дорогое настрандское вино вместо колодезной воды. Факелы у них в камере горели днём и ночью, хотя было несколько странно почему только им позволялась такая роскошь. Пётр что-то знал, но на все вопросы Андрея отвечал отвратительным молчанием. Анания явился, как и обещал, через неделю. Была глубокая ночь и первая смена стражи. Анания принес для братьев чёрную одежду стражников Анголмоса. Пётр, выражаясь похабными раисскими словами, надел ее на себя. Анания открыл ключом кандалы братьев и велел им идти следом, натянув на глаза огромные капюшоны, предназначенные для бесов -стражников, чтобы скрывать их рога. Однако, Пётр и Андрей были совершенно непохожи на слуг Анголмоса. Младший несколько раз видел жирных бесов, а у старшего была стройная фигура юного бога. Андрей невольно залюбовался им и чуть не столкнулся со спиной предателя. Никем не остановленные, беглецы вышли из замковых врат. Там их ждала карета с металлическими решетками на окнах, запряженная парой вороных жеребцов. Кони в нетерпении раздували ноздри и били копытами о землю. — К сожалению, у меня нет возницы, которому я мог бы полностью довериться, — сказал Анания. — Но ты, Андрей, умеешь править колесницей, поэтому я доверяю тебе своих малышей. Да и дорогу ты, несомненно, знаешь. — Да, знаю, — подтвердил младший брат. — Тогда, прошу вас, друзья мои, — ответил стражник и открыл перед Петром дверцу кареты. — Езжайте! И не забывайте своих обещаний. Старший поспешил воспользоваться приглашением и проскользнул внутрь кареты. Андрей сел на козлы, взял поводья и дал коням команду трогаться. Уезжая, младший оглянулся на Ананию. Стражник стоял на дороге, словно чёрный столб, и на лице его четко обозначалась торжествующая ухмылка. Пётр, тем временем, занялся исследованием кареты. Он знал, что в особых средствах передвижения должны быть особые тайники. Под сидением тайный советник обнаружил два двуручных меча и пару кинжалов. Пётр заскрежетал зубами от злости: Анания прекрасно знал, что он плохо владеет двуручным мечом и сейчас, после дыбы, вряд ли сможет его поднять. Старший проверил оружие: мечи и кинжалы оказались тупыми. Теперь Пётр с полной уверенностью мог сказать, что Анания их обманул. Но в чём? Однако, оружие есть оружие. Лучше что-то, чем совсем ничего, а воин может разделаться с противником и тупым кинжалом. Из Аментесграда они выехали без приключений и кони помчали их в лес Печали. Пётр был уверен в своем брате. Если ничто их не задержит, то они благополучно доберутся до Золотых Ворот и предупредят наследных принцев об опасности. Всё шло хорошо: патрули их пропускали; бесы- стражники, охраняющие окрестности, не обращали внимания; но Петра не оставляло дурное предчувствие. Он приоткрыл чёрную шторку на окошке кареты. Дорога вела их прямо через глухой лес. Ветра не было. Зелёные листья на деревьях не шевелились, и сам лес будто замер, ожидая чего-то необыкновенного. На деревьях, где обычно резвились рыжие малютки- белки или дятлы будоражили окрестности своим навязчивым стуком, — никого не было. Ни души. Пётр приоткрыл дверцу кареты и прислушался, а потом громко крикнул Андрею: — Гони, что есть силы! За нами хвост!

Глава 4

Гаврила служил лесником в лесу Печали сколько себя помнил. Он старался соблюдать нейтралитет и не помогать ни жителям Настранда, ни тем, кто жил в Двенадцатиградье. Родители Гаврилы умерли от неизвестной болезни, эпидемия которой случилась, когда мальчику было тринадцать лет. Подросток остался один в маленькой, покосившейся хижине на краю леса. С этих пор Гаврила научился охотиться самостоятельно, собирать ягоды и грибы впрок и продавать на рынке шкуры ценных животных. Этим он жил и по сей день. Этому же и учил единственную дочь, с которой они остались вдвоём, когда его жена отправилась к своим богам. Гаврила не очень-то вникал в её рассуждения о религии, но, кажется, она поклонялась богине-кунице. Сам лесник предпочитал приносить безобидные жертвы богу-медведю, покровителю правящей династии. Однако, он не был фанатично предан Эйнару Голубоглазому. По правде сказать, ему было наплевать и на Анголмоса Юного. Все короли одинаковы, лишь бы только они дали спокойно жить ему и его красавице дочери. Гаврила желал только одного — чтобы Елена вышла замуж за хорошего человека и осталась жить в родительском доме, продолжая их династию. Но не так давно лесник почувствовал, что мир изменился. Лес помрачнел в последние несколько лет: птицы больше не пели весёлых песен; звери по утрам прятались в свои норы и опасались выходить даже с наступлением сумерек; мужчина стал часто натыкаться на эльфийских дозорных; да завелись в чаще тёмные твари, названий которых Гаврила не смог найти ни в одном из дневников отца. Не видал такого охотник никогда в своей долгой жизни. Надвигалось что-то ужасное. Страшное предчувствие томило лесника. Однажды Елена принесла с рынка Яблоневой долины вести о войне. Войне между Настрандом и Двенадцатиградьем. Она сказала, что никто не останется в стороне и умоляла отца помогать двенадцати долинам. Но Гаврила ответил: его семья испокон веков сохраняла нейтралитет и сохранит на этот раз. Ни о какой поддержке одной из сторон не может быть и речи. Ах, Елена, Елена! Как же ты была права! Невесёлые мысли лесника прервал громкий стук в дверь. Гаврила, ворча настрандские ругательства себе под нос, подошёл к глазку, чтобы посмотреть на незваных гостей. Он отворил на двери небольшое окошко и неприветливо спросил: — Что надо-то? — Отвори, умоляю, мой брат ранен! — быстрым шёпотом ответил бес-стражник, не снимая капюшона с головы. Он придерживал за талию второго солдата, волосы которого закрывали лицо, не давая рассмотреть леснику молод он или стар. Но второй явно был человек. — Убирайтесь! — крикнул лесник, сердито посмотрев на обоих. — И пусть Анголмос катится в омут. — Умоляю, подожди! — бес-стражник снял капюшон и Гаврила увидел короткие чёрные волосы и бархатные синие глаза молодого человека, и никаких намёков на огромные рога. — Я — Андрей Чёрный Змей, а это — Пётр Верный Пёс. Пусти нас, прошу, и царь Эйнар щедро вознаградит тебя за твою доброту. — Входите! — пробурчал себе под нос Гаврила, отпирая все шесть засовов. Андрей, оглянувшись напоследок, вошёл в хижину, увлекая за собой брата. Пётр простонал от резких движений, но, взяв себя в руки, вошёл следом. — Нам срочно нужна кровать! — воскликнул Андрей, с трудом удерживая брата. Гаврила молча пошёл вперёд и проводил гостей в свою комнату. Андрей осторожно посадил брата на кровать. Он дал время Петру отдышаться, а потом помог ему лечь на спину. Старший снова простонал и прикусил губу, чтобы не закричать в голос от нестерпимой боли. — Брат, оперение нужно обломать, — словно извиняясь, ласково прошептал Андрей и наклонился к ноге Петра. — Ломай! — сквозь зубы проговорил старший, закрыл глаза и прикусил край рукава. Андрей осторожно и нежно касаясь стрел, обломал оперение на правой ноге и левом боку Петра. Из глаз старшего брызнули слёзы, но он со странной злобой вытер их рукавом одеяния беса-стражника и отрывисто проговорил: — Оставь… меня… здесь! — Нет. брат! — воскликнул Андрей и взял ладонь старшего в свою. — Я никогда в жизни не оставлю тебя! Нам нужен лекарь. Ты поправишься и мы вместе уйдём отсюда. — Заткнись! И послушай меня, предатель, — Пётр со стоном привстал с кровати (он знал, что называя так Андрея, делает ему больно, но необходимо было спасти царевичей). — Ты должен исправить то, что натворил. Иди в Яблоневую долину и предупреди наследников престола. Они должны срочно уехать в Раис. Ты меня понял? Сделаешь? — Сначала я найду для тебя лекаря, — упрямо ответил Андрей и невысказанная обида была в его глазах. Он вышел из комнаты, чтобы найти хозяина дома. Имя лесника Андрей спросить не догадался, а звать его «Эй, ты!», как сделал бы любой из придворных Эйнара, казалось ему неудобным, ведь охотник приютил их с риском для жизни. Младший обошёл весь дом и, наконец, остановился перед кухонными дверями. То, что он там увидел, не внушало доверия к хозяину дома, но военачальник Эйнара Голубоглазого был не из робких. «Нужно наточить нож, — думал Гаврила. — А вдруг они обманут? Вдруг отнимут дочь? Тогда ему будет незачем жить». Лесник взял в руки тесак и точильный камень и принялся выверенными движениями делать сталь острее. Ему было наплевать на войну между правителями. Пусть делают, что хотят, лишь бы оставили в покое его семью. Он жил тихо, никого не трогал и никому не попадался на глаза. Почему они не могут оставить его в покое? — Извини, что помешал? — громко сказал Андрей и вошёл в кухню. — Но моему брату нужен лекарь. Ты знаешь какого-нибудь целителя? — Знаю, — буркнул Гаврила, подняв ничего не выражающий взгляд на военачальника Двенадцатиградья. — В лесу живёт. Он эльф. — А человека ты знаешь? — продолжал допытываться Андрей, который не очень-то доверял остроухим. — С людьми не общаюсь, — коротко проворчал лесник. — Гады они. — Ладно, тогда сходи за эльфом, — нехотя согласился Андрей, кидая монету леснику. — Да побыстрее! Гаврила, кряхтя, встал со стула. Тесак был наточен не до конца, но лесник ещё успеет сделать это. Сейчас нужно было, чтобы второй молодой человек остался в живых. Андрей зашёл в комнату и застыл от неожиданности. Возле Петра сидела золотоволосая эльфийка, длинная и тонкая. Она волшебным голосом пела «Легенду о павшем Змее» и прикладывала ко лбу старшего влажную тряпку, которую периодически смачивала в воде из небольшого медного тазика. — Отойди от него, эльфийская ведьма! — крикнул Андрей, подбегая к кровати брата. Эльфийка испуганно посмотрела на него и её до странности голубые глаза выразили недоумение и обиду. Однако, она не сдвинулась с места. — Я что тебе сказал: уходи! — в гневе Андрей схватил её за руку, до боли сжимая запястье. — Это — моя дочь! — сказал за спиной младшего лесник, словно выросший из-под земли. — Она не сделает плохо. — Извини! — ответил Андрей, с облегчением вздохнув и отпуская руку девушки. Однако, он присел на край кровати, чтобы следить за её действиями. Андрей не спускал глаз с златовласки, опасаясь, что она может причинить боль брату. Одно радовало его — девушка не эльфийка и никаких чар наслать на Петра не может. Старший лежал спокойно, не стонал и не метался в постели. Когда Пётр крепко заснул, девушка с нежностью посмотрела на него и произнесла: — Он такой красивый! — У него есть жена и дети, — буркнул в ответ Андрей (эта девушка сразу не понравилась ему). — Меня зовут Елена. Я хочу, чтобы он запомнил моё имя. — Зачем ты ему нужна? Он забудет о тебе в первом же кабаке, когда напьётся до беспамятства, — грубо ответил Андрей, вызывающе посмотрев на дочь лесника. — Он будет моим! — неожиданно воскликнула девушка и выбежала из комнаты. Андрей пожал плечами и подумал, что Елена или совсем одичала в этой глуши, или просто сумасшедшая, и решил дежурить возле брата сколько понадобиться, чтобы не допускать к нему эту ненормальную. Младший сел напротив Петра, вглядываясь в его измученное лицо. Что ещё ожидает братьев, о чём они даже не догадываются? Пётр оказался прав: Анания обманул их. Через некоторое время за ними была выслана погоня. Когда братья оказались в тупике, они стали яростно сопротивляться бесам-стражникам, но Пётр, к сожалению, не умел сражаться двуручным мечом, а один Андрей был не в силах справиться с двумя отрядами хорошо обученных воинов. Старший был ранен стрелой в бок и тогда Андрей решил, что пора бежать. Он увёл брата в чащу, прикрывая его собой, но вторая стрела, выпущенная из арбалета, попала Петру в ногу. Андрей не помнил, как они добрались до хижины, но думал, что и отсюда им скоро нужно будет уходить. Тот, кто послал за ними почти целое войско, был далеко не дурак. Воины скоро разберутся что к чему. Они уже ищут их по всему лесу. Алексей Полуэльф привык аккуратно и беспрекословно выполнять приказы своего господина. Он будет рыскать по всей чаще, словно ищейка, но не подведёт Анголмоса. Алексей Полуэльф никогда не проигрывает. И, как назло, именно он командует теми, кто должен схватить братьев. От размышлений Андрея отвлёк лесник, который вёл за собой золотоволосого эльфа с сумкой через плечо. На лекаре был венец из листьев дуба и он постоянно улыбался. Эта улыбка почему-то насторожила Андрея. Всё. Гаврила выполнил всё, что от него требовалось. Теперь он может быть спокоен. Второй парень будет жить. Лекарь сказал, что раны его несерьёзны. Всего лишь несколько дней и он будет на ногах. Теперь Гавриле остаётся только ждать обещанной награды, а дочь навсегда останется с ним, в этой хижине, в этом лесу. После эльфийского лечения Пётр проснулся только следующим утром. Андрей всю ночь просидел возле его кровати, не сомкнув глаз. — Ты ещё здесь? — процедил старший сквозь зубы, взглянув в окно, которое находилось напротив его постели. — Как я могу… — начал Андрей, но брат перебил его. — Хижина окружена, — прошептал Пётр, продолжая наблюдать за лесом в окно. — Везде стоят бесы-стражники. Вылезай в окно и беги к северу. Там стоит человек. С ним ты справишься. Отправляйся к царевичам. — Но, брат, я тебя… — Это — приказ, ты слышал, предатель? — зло прошептал Пётр, сжимая одеяло в кулаке. — Приказ, а не просьба. Андрей коротко кивнул и на миг старшему показалось, что на глазах брата выступили слёзы. Младший поправил меч на поясе, надел на голову капюшон, открыл окно и выпрыгнул во двор.