Двенадцать богов — двенадцать ночей

Пролог

— Пусть грешница лично заслужит прощение каждого из нас. Предоставьте ей испытание, где она сможет познакомиться с коварством и жестокостью демонов. Если справится, то мы её помилуем.

— А если нет — казним во второй раз, — дополнил слова Ксирон.

Братья стали переглядываться, о чём-то спорить, но внезапно поднятая рука Сарвина пресекла весь шум.

— Для помилования грешница должна будет заслужить прощение шестерых из нас. Если же у неё не получится, мы убьём её душу.

— И пусть она проведёт ночь с каждым из нас! — крикнул вдруг Илтари. — Чтобы даже в случае неудачи, она смогла загладить вину.

Я дрогнула. Холодный пот окатил меня с головы до ног. Стать игрушкой для утех в мои планы явно не входило.

— Он прав, — продолжил Сильнар. — Когда в последний раз на пантеоне оказывалась девушка? С тех пор, как мы его создали жизнь явно стала скучнее!

Ксирон ничего не ответил, но я заметила, как слегка дрогнули уголки его губ.

— Решено, — произнёс Тарион. — Грешница проведёт с каждым из нас один день и одну ночь...

Глава 1 — Казнь

Боль. Плечо ощутило легкий удар. Новая порция липкой влаги раскрасила мою рубаху пленницы. В нос ударил запах несвежих яиц. Толпа негодовала. Народ выкрикивал десятки ругательств, пока двое крупных инквизиторов тащили моё исхудалое тело к площади.

Тонкая одежда на моих плечах впитывала холод мелкого мерзкого дождя. Приближение весны пока что принесло с собой лишь серые дни и промозглые ветра.

Мои грязные волосы липли на раскрасневшееся от постоянных пощёчин лицо. Уши резал навязчивый звон цепей, в которые заковали мои ноги. Босые пятки волочились по холодному шершавому камню, пульсировали от боли, кровоточили.

Я нехотя приоткрыла глаза и увидела впереди деревянную конструкцию — заготовка для костра, на котором меня вот-вот сожгут за хранение еретических книг. Мои губы слегка изогнулись в вымученной улыбке. Я понимала, что всё скоро встанет на свои места.

Несколькими неделями ранее.

Свет. Пламя факела в моей руке подрагивает. Тёмный хвост недлинных волос едва держит форму, лента почти развязалась от долгих блужданий по руинам. Тело взмокло, сердце нарастило ритм.

Впереди показался позолоченный сундук со знакомыми мне орнаментами. Нетерпение сжигало меня изнутри. Я знала, что эти символы больше не встретить в современном мире. Их запретили, заклеймили и забыли больше тысячи лет назад. Я сомневалась в том, что кто-либо из ныне живущих мог знать их. Однако это было совсем не важно.

Я опустилась на колени, сунула факел в щель между каменными плитами и с трепетом провела кончиками пальцев по замочной скважине. Цепочка на моей шее лопнула от резкого движения, и витиеватый, проржавевший ключ вошёл в углубление. Волна мурашек последовала за победным щелчком.

Крышка сундука поддалась, я откинула её назад и заглянула внутрь. На дне лежал лишь один предмет — массивная толстая книга. Вид её не внушал доверия, казалось, она могла рассыпаться прахом от любого прикосновения. Однако одного взгляда на неё было достаточно, чтобы я ощутила невероятный всплеск ликования.

Наконец я прикоснулась к тем самым крупицам истины, которые старательно уничтожались многими столетиями. Книга, что лежала предо мной являлась настоящим доказательством того, что люди забыли своё прошлое. Забыли то, как начинался мир.

Я судорожно втянула воздух. Волнение билось в груди подобно птице в клетке. Где-то в глубине разума зарождался страх. Страх того, что на страницах запечатлели не то, в чём я нуждалась, не то, что искала столько лет. Мои тёмные глаза проскользили по древним символам, отпечатанным на кожаной обложке. «Хроника сотворения».

Пальцы осторожно обвили края книги, и я извлекла её из сундука. Рядом на полу лежала массивная каменная плита. Использовав её как импровизированное подобие стола, я медленно раскрыла артефакт. Страницы пострадали, однако не так сильно, как я ожидала.

Древний язык я знала наизусть. Слишком много времени ушло на подготовку. Слишком долго я ждала этого мига. Взгляд забегал по первым строкам. Он сразу же зацепился за имя, которое не давало мне покоя, которое я необычайно жаждала слышать или хотя бы видеть.

— Архея, — еле слышно сорвалось с губ. — Истинная богиня, что сотворила этот мир. Та, кто породила жизнь и та, кто бесследно исчезла больше тысячи лет назад…

Мой разум впился в древний текст, словно тот был долгожданным бурдюком воды в пустыне. Нечто внутри желало утолить голод.

— На смену ей явились двенадцать демонов, что стали пить кровь у народа земного. Долгие века истязаний, тьмы и ужаса они принесли с собой. До того момента пока не явились с неба двенадцать спасителей, что отважно сразились с порождениями тьмы.

Смешок разочарования отразился эхом в подземелье. Ожидания оправдались. О забытой богине говорилось лишь в самом начале, всего в паре строк. Я проглотила ком огорчения, напомнив себе, что само только упоминание Археи в этой книге стоит всех моих трудов. Пусть всего несколько строк, но эти строки ценнее даже самой книги. Они говорят, что люди знали, что люди помнили. Но их заставили забыть.

День казни.

Ритмичные шаги инквизиторов слегка замедлились. Сквозь приоткрытые веки я смутно видела несколько приближающихся фигур. Две в сером облачении стражей, и одну в широкой чёрной мантии.

— «Жрец. Мой палач.» — догадалась я.

Мужчина средних лет с грубоватой внешностью склонился надо мной, рассматривая измученное лицо. Его сухие губы изогнулись в довольной ухмылке. Из-под капюшона выглядывали пышные рыжие кудри жреца. На груди его одеяния переливался четырёхцветный символ — круг, поделённый на четыре части. Серебро, малахит, золото, медь. Времена года.

— Ведите её под купол. Я подготовлю её тело и душу к казни, — прохрипел жрец.

Я лишь безвольно повисла на руках уже четырёх инквизиторов. Они несли меня вчетвером, словно моё тело лежало в гробу. Крики толпы усиливались. Людская масса стала стекаться к деревянному возвышению.

— «Что ж, похоже, у меня будет место в самом первом ряду…»

Пока мой разум отчаянно пытался зацепиться за мысли о книге, мне успели внести под купол храма. Тело не сопротивлялось, казалось, жизнь его уже успела покинуть. Меня слишком долго били.

Взгляд устремился на орнаменты широкого купола. Сверху вниз на меня смотрели двенадцать прекрасных мужских ликов. К образам богов располагало всё. Их роскошные одеяния, превосходные мускулистые тела, выразительные глаза. Вот только я от этого всего чувствовала лишь прилив тошноты.

Храм соответствовал священному символу. Визуально купол и мраморный пол делили на четыре части сверкающие линии. Однако если присмотреться, можно было обнаружить, что делений не четыре, а двенадцать. Каждое — месяц годичного цикла. Каждое — один из богов-спасителей.

Меня небрежно швырнули на пол. Отлежаться не дали. Послышался звон, и мои запястья обжог холод белоснежных оков. Позже цепи овладели и моими ногами. Один из инквизиторов крепко схватился за мои волосы, остальные стражи веры быстро поставили меня на колени перед жрецом.