Дворец Иллюзий: Сделка С Палачом

Глава 1

Карета дернулась в последний раз, железные ободья колес скрежетнули по полированному камню внутреннего двора, и движение прекратилось.

Элеонора ван дер Роэ не шевельнулась. Она сидела с идеально прямой спиной, чувствуя, как жесткий китовый ус корсета впивается в ребра при каждом неглубоком вдохе. Воздух внутри экипажа давно стал спертым, пропитавшись запахом дорожной пыли, сухой лаванды и ее собственного, тщательно подавляемого напряжения.

— Мы прибыли, миледи, — голос капитана гвардии, донесшийся снаружи, прозвучал приглушенно, но в нем не было ни капли почтительности. Скорее — усталое облегчение конвоира, доставившего проблемный груз.

Нора медленно выдохнула сквозь сжатые зубы, заставляя мышцы лица расслабиться. Один. Она разгладила несуществующую складку на тяжелом изумрудном шелке платья. Два. Сняла бархатную перчатку, чтобы стереть влагу с ладоней, и тут же надела ее обратно. Три. Никто не должен видеть, как дрожат ее пальцы.

Дверца распахнулась. Вместо услужливо поданной руки лакея Нора увидела лишь нетерпеливый жест капитана, указывающий на выход. Она спустилась по ступеням кареты сама, игнорируя тянущую боль в затекших ногах, и впервые подняла взгляд на Дворец Иллюзий.

Здание не подавляло массивностью стен, как старые крепости севера. Оно убивало светом. Фасад Зеркального Версаля представлял собой сложную паутину из белого мрамора и бесчисленных окон, витражей и зеркальных панелей. Сейчас, в лучах уходящего солнца, дворец казался охваченным холодным, нестерпимым пожаром. Он сиял так ярко, что резало глаза. Место, где невозможно спрятаться. Место, где каждый твой шаг отражается, множится и препарируется тысячами невидимых глаз.

— Следуйте за мной. Канцлер ожидает доклада о вашем прибытии, — бросил капитан, разворачиваясь на каблуках.

Нора пошла за ним, стараясь, чтобы стук ее туфель по плитам двора звучал ровно и ритмично. С каждым шагом к парадным дверям ее прошлая жизнь оставалась все дальше. Свобода превратилась в иллюзию в ту самую ночь, когда в их родовое поместье ворвались люди из тайной канцелярии.

В носу фантомно засвербело от запаха жженой бумаги и пороха. Она моргнула, отгоняя воспоминание о том, как отца — гордого, непреклонного графа ван дер Роэ — выводили под дождем со связанными руками. Как ее младший брат, пятнадцатилетний Томас, бросился на гвардейцев и получил удар эфесом в лицо. Сейчас отец гнил в сырых подземельях по сфабрикованному обвинению в государственной измене, Томас находился под надзором в долговой тюрьме как гарант «покладистости» сестры, а сама Нора...

Она стала фрейлиной. Почетной заложницей с бархатной удавкой на шее.

Тяжелые стеклянные двери распахнулись, впуская ее в Галерею Тысячи Отражений.

Нора едва подавила инстинктивное желание закрыть лицо руками. Галерея была ослепительна. Стены от пола до расписанного потолка покрывали зеркала в золоченых рамах. Между ними стояли хрустальные канделябры, в которых горели сотни восковых свечей, наполняя воздух удушливым ароматом жасмина и плавящегося воска.

Двор уже собрался. Вдоль стен прогуливались аристократы в пудреных париках и расшитых золотом камзолах. Они напоминали стаю экзотических, ядовитых птиц. И, как по команде, эти птицы повернули головы в ее сторону.

Шепотки поползли по галерее, отражаясь от зеркал так же, как и свет: — ...дочь предателя... — ...слышали, король проявил милость... — ...такая бледная, посмотрите на ее платье, это же прошлый сезон...

Нора заставила себя поднять подбородок чуть выше. Она смотрела прямо перед собой, фокусируясь на массивных дверях Тронного зала в конце коридора. Ее пульс бился тяжело, глухо ударяясь в ключицы, но внешне она оставалась статуей изо льда. Она не имела права на уязвимость. Стоит показать слабость — и эти люди разорвут ее на куски быстрее, чем стая голодных гончих.

Она сделала еще несколько шагов по мраморному полу, как вдруг толпа впереди пришла в движение. Шепотки стихли, сменившись чем-то иным — густым, осязаемым напряжением. Придворные расступались, словно вода перед носом военного корабля.

Из бокового коридора наперерез Норе и ее конвою вышел мужчина.

Капитан гвардии, шедший впереди, резко остановился и склонил голову, едва не заикаясь:

— Ваша Светлость.

Нора замерла. Воздух в легких мгновенно кристаллизовался, царапая горло.

Герцог Кристиан Эйр. Глава тайной канцелярии. Человек, чья подпись стояла на ордере об аресте ее семьи.

Он не был похож на разодетых придворных. В месте, где мужчины носили шелк и кружева, Эйр был одет в строгий мундир из черного сукна с серебряной нитью, плотно облегающий широкие плечи. Никаких украшений, кроме тяжелого серебряного перстня с печаткой на указательном пальце правой руки. Той самой руки, что лишила ее семью будущего.

Нора скользнула взглядом по его лицу, борясь с тошнотворным желанием отшатнуться. У него были резкие, словно высеченные из кремня черты лица: жесткая линия челюсти, упрямый излом губ и глаза цвета зимнего моря перед штормом — холодные, серые, лишенные даже намека на теплоту. Коротко стриженные темные волосы выдавали в нем солдата, а не придворного фата. В каждом его движении читалась опасная, сжатая, как пружина, грация хищника.

Эйр остановился в трех шагах от нее. Он не смотрел на капитана. Его взгляд, тяжелый и цепкий, остановился на лице Норы.

— Капитан, — голос герцога оказался низким, с легкой хрипотцой, которая царапала слух. — Вы можете быть свободны. Я сам провожу леди Элеонору в ее покои.

— Но, Ваша Светлость, Канцлер просил... — начал было капитан, но замолк, когда Эйр просто перевел на него взгляд. В этом взгляде не было угрозы, только абсолютная уверенность в своей власти.

— Я передам Канцлеру, что груз доставлен, — ровно произнес Эйр. — Ступайте.

Капитан торопливо поклонился и исчез в толпе.

Нора осталась один на один со своим персональным кошмаром. В коридоре, полном людей, вокруг них образовался вакуум. Придворные наблюдали за ними из-за своих вееров, затаив дыхание.

Глава 2

Коридоры Зеркального Версаля сменяли друг друга, сливаясь в бесконечную череду позолоты, шелка и слепящего света. Чем дальше они уходили от Малого Тронного зала, тем тише становилось вокруг. Толпа придворных осталась позади, словно отсеченная невидимым барьером, который кронпринц воздвиг одним своим присутствием.

Нора шла, опираясь на руку Валериана, и изо всех сил старалась не повиснуть на ней всем своим весом. Адреналин, державший ее на ногах во время стычки с канцлером и ледяного диалога с Кристианом Эйром, начал стремительно выгорать. Ему на смену приходила свинцовая, тянущая усталость. Колени предательски подрагивали при каждом шаге, а корсет, казалось, сжался еще на пару дюймов, превращая каждый вдох в пытку.

— Дышите, Нора, — голос принца прозвучал совсем тихо, почти у самого ее уха. — Вы идете так, словно ожидаете удара в спину на каждом повороте.

Она вздрогнула, на мгновение сбившись с шага. Откуда он узнал? Она ведь так тщательно контролировала лицо.

— Простите, Ваше Высочество. Я... просто не привыкла к таким масштабам, — солгала она, заставляя себя расслабить сведенные судорогой плечи.

Валериан мягко накрыл ее пальцы, лежащие на его предплечье, своей ладонью. Жест был интимным, выходящим за рамки дозволенного протоколом, но в нем сквозила такая естественная поддержка, что Нора не посмела отстраниться.

— Вам не нужно лгать мне, — его голос стал чуть глубже, лишившись светской небрежности. — Я прекрасно понимаю, что вы чувствуете. Мой дом прекрасен, но он может быть безжалостен к тем, кто не знает его правил. Лорд Мальро — лишь первая гончая в этой своре. А герцог Эйр... — Валериан сделал паузу, и Нора почувствовала, как напряглась его рука под ее пальцами. — Эйр — это цепной пес моего отца. Он не знает ни милосердия, ни сомнений. Держитесь от него как можно дальше.

Имя Кристиана вызвало фантомный озноб. На коже до сих пор словно оседал запах озона и жесткой кожи, который он принес с собой.

— Мне казалось, тайная канцелярия служит короне, а значит, и вам, Ваше Высочество, — осторожно прощупала почву Нора, не поднимая глаз.

Валериан тихо хмыкнул. Звук получился горьким.

— Канцелярия служит власти, миледи. А это не всегда одно и то же. Эйр видит угрозу в каждом, чья тень падает не под тем углом. Он сломал вашего отца, потому что граф ван дер Роэ был слишком независим в своих суждениях. Не позвольте ему сломать и вас.

Слова принца попали точно в цель, бередя свежую рану. Нора прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать предательскую влагу, скопившуюся в уголках глаз. Боль от потери семьи была еще слишком острой, слишком живой.

Она искоса взглянула на профиль Валериана. В мягком свете настенных канделябров его лицо казалось вылепленным античным мастером: идеальный прямой нос, высокие скулы, мягкая линия губ. Он был абсолютной противоположностью резкому, как удар хлыста, Эйру. Валериан излучал тепло. И прямо сейчас, замерзая в ледяном склепе этого дворца, Нора отчаянно тянулась к этому теплу, даже понимая, что об него можно обжечься.

— Зачем вы заступились за меня? — вопрос вырвался прежде, чем она успела прикусить язык. — Я дочь опального графа. Связь со мной бросает тень даже на наследника престола.

Валериан остановился перед высокими дверями из светлого ясеня, украшенными резьбой в виде виноградных лоз. Он повернулся к ней, и его янтарные глаза встретились с ее взглядом. В них не было насмешки или снисхождения.

— Потому что я помню вашего отца, Нора, — тихо ответил он. — Граф был одним из немногих, кто говорил со мной как с человеком, а не как с будущим монархом. И потому что... — он чуть склонил голову, его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на губах на долю секунды дольше положенного, — вы единственная в этом дворце, кто сегодня не пытался мне льстить. Ваша непокорность освежает.

У Норы перехватило дыхание. Комплимент был изящным, тонким, как шелковая нить, наброшенная на запястье.

Принц отстранился, возвращая между ними безопасную дистанцию, и толкнул резные двери.

— Добро пожаловать в Восточное крыло. Покои фрейлин принцессы Анны. Ваши — вторые по коридору.

Комната, в которую она вошла, была втрое больше ее прежней спальни в родовом поместье. Нежно-голубые обои с золотым тиснением, огромная кровать под балдахином, туалетный столик из красного дерева, заставленный хрустальными флаконами. Окна от пола до потолка выходили на внутренние сады, где даже ночью горели фонари.

Это была роскошь. Ослепительная, удушающая роскошь.

— Ваши вещи уже должны быть здесь, — Валериан остался стоять на пороге, не переступая невидимую границу. Очередное проявление такта, которое заставило Нору мысленно поставить ему еще один балл. — Отдыхайте, леди Элеонора. Завтра утром принцесса Анна пожелает с вами познакомиться, а вечером состоится официальное представление королю. Вам понадобятся все ваши силы.

— Благодарю вас... за все, — искренне произнесла Нора.

— Спите спокойно. Здесь вы в безопасности, — он подарил ей последнюю, обнадеживающую улыбку и, бесшумно прикрыв за собой дверь, исчез.

Щелчок замка прозвучал в тишине комнаты как выстрел.

Нора осталась одна.

Секунду. Две. Три.

Она стояла посреди этого голубого с золотом великолепия, не шевелясь. А затем невидимая струна, державшая ее позвоночник прямым все эти часы, с оглушительным звоном лопнула.

Нора бросилась к массивной двери и, дрожащими руками нащупав тяжелую бронзовую задвижку, с силой задвинула ее в паз. Металл лязгнул, отрезая ее от коридора. Только после этого она позволила себе сползти по гладкому дереву на пол.

Пышные изумрудные юбки взметнулись вокруг нее смятым облаком. Нора судорожно втянула воздух, но кислорода катастрофически не хватало. Она вцепилась пальцами в жесткий воротник платья, пытаясь ослабить давление, но крючки не поддавались непослушным рукам.

«Спите спокойно. Здесь вы в безопасности».

Глава 3

Воздух в Бальном зале стал невыносимым уже к полуночи. Смесь тяжелых цветочных духов, разогретой пудры и пота сотен танцующих тел оседала в легких липким, удушающим осадком. Нора выскользнула за стеклянные двери на балкон ровно в тот момент, когда внимание двора приковал к себе король, садясь за карточный стол.

Ей нужно было уйти. Ей нужно было найти лорда Сомерсета — старого друга отца, который, по слухам, еще сохранил влияние в Совете. Он был ее единственной надеждой на союзника в этом море враждебных лиц. Но Сомерсета не оказалось ни в карточной комнате, ни в бильярдной.

Избегая ярко освещенных галерей, Нора свернула в Южное крыло. С каждым шагом звуки вальса стихали, уступая место гулкому эху ее собственных шагов. Вскоре мраморные плиты сменились мелким гравием. Впереди вырос колоссальный купол из кованого железа и мутного стекла. Оранжереи Ядов. Личный проект королевы, ставший памятником ее извращенному вкусу.

Едва Нора переступила порог из кованой лозы, как ее окутала плотная, влажная жара. После сквозняков дворца этот воздух казался осязаемым, он ложился на плечи горячим влажным одеялом. Пахло сырой землей, экзотическими специями и чем-то приторно-сладким, вызывающим легкую дурноту. Лунный свет пробивался сквозь стеклянную крышу, выхватывая из мрака хищные изгибы лиан и гигантские бутоны цветов, чьи названия Нора даже не хотела знать. Возле каждого растения стояла изящная серебряная табличка с предупреждением. Красиво и смертельно.

Она углубилась в заросли, надеясь, что влажная прохлада листьев поможет унять пульсирующую боль в висках.

Внезапно впереди, за плотной стеной древовидных папоротников, хрустнул гравий.

Нора мгновенно замерла. Тело среагировало быстрее разума: она вжалась спиной в шершавый ствол какого-то дерева, сливаясь с густой тенью. Сердце подпрыгнуло к горлу, колотясь о ребра с такой силой, что, казалось, этот стук разнесется по всей оранжерее.

— ...охрана будет ослаблена, — раздался приглушенный мужской шепот. Голос был незнаком, но в нем звучала холодная, деловая расчетливость.

— Вы уверены? Эйр параноик. Его псы вынюхивают каждый угол, — ответил второй голос, чуть более высокий и нервный.

При упоминании главы тайной канцелярии у Норы по спине прокатилась волна холода, несмотря на тропическую жару оранжереи. Она осторожно, по миллиметру, повернула голову, пытаясь разглядеть сквозь просветы в листьях говоривших. Два темных силуэта стояли у бассейна с ядовитыми кувшинками. Ни лиц, ни отличительных знаков на одежде.

— Эйра отвлекут, — отрезал первый. — Во время завтрашней охоты все внимание будет приковано к лесу. Загонщики уже получили инструкции. Как только прозвучит рог, лошадь короля понесет. Это не должно выглядеть как убийство. Только как несчастный случай.

Нора перестала дышать. Пальцы до боли впились в грубую кору дерева позади нее. Они говорят о покушении на короля. Если ее найдут здесь, если поймут, что она слышала... Дочь предателя, подслушивающая планы убийства монарха. Идеальный козел отпущения. Ее казнят раньше, чем солнце успеет взойти.

— А если герцог вмешается? — с сомнением спросил второй силуэт.

— Значит, стрела, предназначенная для кабана, случайно найдет его горло. Смерть Эйра пойдет нам только на пользу. Канцлер будет доволен.

Гравий снова хрустнул — заговорщики двинулись к противоположному выходу из оранжереи.

Нора инстинктивно подалась назад, желая раствориться в темноте, стать частью этой ядовитой листвы. Ее каблук скользнул по влажному камню. Звук был едва слышным, но в тишине стеклянного купола он показался оглушительным.

Один из мужчин резко остановился.

— Там кто-то есть.

Мышцы Норы сжались в тугую пружину. Бежать? Юбки слишком тяжелые, она не успеет добраться до дверей. Кричать? Никто не услышит.

Она сделала судорожный вдох, готовясь рвануться вперед, как вдруг из непроглядного мрака за ее спиной появилась рука. Широкая, горячая ладонь в кожаной перчатке жестко легла на ее рот, мгновенно обрывая крик. Одновременно сильная рука обхватила ее поперек талии, безжалостно сминая шелк платья и впечатывая ее спину в твердую, как гранит, мужскую грудь.

Нора дернулась, инстинктивно ударив локтем назад, но нападавший даже не дрогнул. Он лишь крепче прижал ее к себе, оттаскивая в самую густую тень под балконом.

— Ни звука, — едва слышно выдохнули ей прямо в ухо.

Голос был низким, с той самой характерной, царапающей хрипотцой, которую она узнала бы из тысячи. Кристиан Эйр.

Ее накрыло запахом озона, горького сандала и нагретой кожи. Страх перед убийцами мгновенно сменился другим, куда более острым чувством. Нора замерла в его захвате. Она чувствовала каждый вдох Кристиана, ровный и глубокий, контрастирующий с ее собственным поверхностным, рваным дыханием. Его грудная клетка вздымалась у нее за спиной, а рука, удерживающая ее талию, была напряжена так, словно он был готов переломить ее пополам при малейшем сопротивлении.

Шаги заговорщиков приближались. Они шли прямо к тому месту, где секунду назад стояла Нора.

Кристиан медленно, плавно отступил еще глубже в нишу между каменной стеной и густыми зарослями ядовитого плюща. Ему пришлось прижать Нору к себе еще плотнее. Пространства катастрофически не хватало. Она чувствовала тепло его бедра сквозь слои своих юбок, чувствовала мозоли на ладони, закрывающей ей рот.

Это было возмутительно близко. Недопустимо близко для врагов.

Один из мужчин остановился буквально в двух шагах от них. Нора видела подол его темного плаща сквозь листья. Если он просто протянет руку...

Пульс забил в горле с такой силой, что Норе показалось, будто Кристиан должен чувствовать это биение своей ладонью. И он действительно чувствовал. Его пальцы, лежащие на ее лице, чуть дрогнули. Большой палец непроизвольно мазнул по ее скуле — жест, лишенный жестокости, почти успокаивающий, но от него по коже Норы пронесся обжигающий разряд.