Дворянское гнездо

Глава 1. Хозяйка старого дома

Глава 1. Хозяйка старого дома

Лето в этих краях всегда было знойным, но в старом поместье воздух казался тяжелее, чем где бы то ни было. Он стоял плотной, почти осязаемой массой, пропитанной ароматом ночных фиалок из сада, пылью векового паркета и ещё чем-то — едва уловимым, тревожным, словно забытое предупреждение. Это «что-то» витало вокруг хозяйки дома, следовало за ней, как тень.
Пани Катерина появилась здесь пять лет назад — после смерти полковника, своего мужа. Никто толком не знал, как он умер. Одни шептались о лихорадке, другие — о внезапном сердечном приступе в ночь после бала. Но все сходились в одном: вдова не уехала ни в Петербург, ни в Москву, как ожидали, а осталась в поместье одна.
Слуги разошлись почти сразу. Остались лишь старая ключница да пара деревенских девок, приходивших по утрам. Говорили, что пани Катерина не нуждается в компании. И это было правдой: она редко выезжала и принимала гостей ещё реже. Но стоило кому-нибудь из молодых офицеров или дворян задержаться в этих местах проездом, как слухи о хозяйке старого дома находили их сами.
Говорили, что она высока и гибка, что от её фигуры трудно отвести взгляд. Что чёрные волосы — тяжёлые, прямые, до пояса — она носит распущенными, не заботясь о приличиях. Кожа у неё бледная, почти прозрачная, с тонкими голубыми венами на шее и запястьях. А глаза — светло-серые, холодные, как зимнее небо. Когда она смотрела, казалось, что видит насквозь. И не просто видит — оценивает, взвешивает, решает.
В тот вечер поместье стояло в тишине. Старые часы в столовой давно остановились, и время словно растворилось в полумраке. Окна первого этажа светились мягким, колеблющимся светом свечей — электричества здесь не было уже год. В камине потрескивали дрова.
Катерина сидела в гостиной, в кресле с высокой спинкой. На ней была простая шёлковая сорочка цвета слоновой кости и тёмный халат, распахнутый ровно настолько, чтобы обнажить длинную шею и острые, почти хрупкие ключицы. Бокал с красным вином она держала небрежно, но почти не пила — лишь иногда подносила к губам, не отрывая взгляда от огня.
Она думала.
Стук в дверь прозвучал резко, словно нарушив негласный запрет. Ключница давно спала. Катерина подняла голову, прислушалась. На мгновение ей показалось, что это просто скрип старого дома. Но стук повторился — уверенный, настойчивый, мужской.
Она встала и прошла в холл — плавно, бесшумно, как кошка. Открыла дверь сама.
На пороге стоял молодой поручик. Мундир был запылён дорогой, сапоги — в серой глине. Он был высок, светловолос, с усталыми, но живыми глазами человека, привыкшего смотреть вперёд, а не под ноги. Поодаль, у столба тихо фыркала привязанная лошадь.
— Добрый вечер, — сказал он, снимая фуражку. — Поручик Алексей Голицын. Моя лошадь захромала в двух верстах отсюда. Не могли бы вы приютить меня на ночь? Обещаю не доставлять неудобств.
Катерина смотрела на него долго. Слишком долго для вежливости. От лица — к плечам, к рукам, к сапогам, и снова вверх. Уголок её губ едва заметно дрогнул, словно от мысли, которую она не спешила произносить вслух.
— Заходите, поручик, — сказала она тихо. Голос был низкий, с лёгкой хрипотцой. — Ночь холодная.
Он переступил порог. За его спиной дверь закрылась мягко, почти ласково.
В гостиной она указала на кресло напротив своего.
— Вино?
— Благодарю.
Она налила и подала бокал. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Кожа её была холоднее, чем он ожидал. Алексей вздрогнул — почти незаметно.
Они говорили о пустяках: о дороге, о погоде, о войне, которая шла где-то далеко и казалась здесь нереальной. Но с каждым словом Алексей чувствовал, как воздух в комнате густеет, становится вязким. Как её взгляд задерживается — на его губах, на шее, на руках, будто отмечая что-то важное.
— Вы одиноки здесь, пани Катерина? — спросил он наконец, сам не зная зачем.
Она улыбнулась. Медленно. Холодно.
— Одинока? Нет, поручик. У меня есть дом. Есть сад. Есть… воспоминания.
Она откинулась в кресле, вытянув длинные ноги. Халат соскользнул ниже, распахнулся, открыв линию бедра — бледную, почти светящуюся в полумраке.
Алексей почувствовал, как кровь приливает к лицу. И ниже.
— Жарко, — произнесла она вполголоса. — Очень жарко.
Она потянула ленту на горле халата. Ткань скользнула с плеч, но не упала — лишь обнажила больше волнующей манящей красоты, чем позволяли приличия. И ровно столько, сколько было нужно.
— Вы останетесь на ночь, — сказала она. Не спросила. Просто констатировала.
Он кивнул. Мысли путались. Отвести взгляд он уже не мог.
Катерина встала и подошла ближе. Не коснулась. Просто остановилась рядом, глядя сверху вниз. От неё пахло фиалками, вином и чем-то ещё — терпким, опасным.
— Комната для гостей наверху, — сказала она. — Но если вы захотите… поговорить подольше — моя дверь в конце коридора.
Она повернулась и ушла, не оглядываясь. Шаги её растворились в глубине дома.
Алексей остался сидеть. Бокал дрожал в руке, и вино дрогнуло, оставив тёмный след на стекле.
Он знал: это будет не просто ночь в чужом доме...

Конец первой главы.

Глава 2. Ожидание в тишине

Глава 2. Ожидание в тишине

Лестница скрипела под ногами Алексея, будто недовольно отзываясь на его присутствие. Дом жил своей жизнью — не враждебной, но настороженной. Он шёл осторожно, держа руку на перилах, чувствуя под пальцами вытертое дерево, отполированное десятками лет и чужими ладонями.

Наверху было прохладнее. Воздух здесь пах не фиалками, а сухостью, старой тканью и чем-то металлическим — возможно, временем. Длинный коридор тянулся полутёмным тоннелем, освещённым одной-единственной свечой в нише. В её колеблющемся свете стены казались неровными, будто слегка дышали.

Он остановился.

Слева — несколько закрытых дверей. Справа — окно, за которым темнел сад. Где-то внизу тихо щёлкнули поленья в камине. Дом словно напоминал о себе.

Комната для гостей наверху…

…моя дверь в конце коридора.

Алексей провёл ладонью по лицу. Усталость, дорога, вино — всё это должно было отрезвлять, а не тянуть дальше. Но тело жило собственной волей, а мысли упрямо возвращались к серым глазам, к холодному прикосновению пальцев, к голосу, в котором не было ни тени сомнения.

Он толкнул первую дверь.

Комната оказалась просторной и неожиданно строгой. Большая кровать с высоким изголовьем, покрытая тёмным покрывалом. Комод, умывальник с фарфоровым кувшином, зеркало в тяжёлой раме. Всё — чисто, аккуратно, но без уюта. Как комната, в которой не живут. Ждут...

Алексей поставил фуражку на комод и сел на край кровати. Пружины глухо отозвались. В зеркале он увидел своё отражение — чуть бледнее обычного, глаза блестят слишком ярко. Он не сразу понял, что именно его тревожит.

Потом понял:

в зеркале за его плечом на мгновение мелькнула тень.

Он резко обернулся. Комната была пуста.

Алексей усмехнулся себе под нос. Дорога. Нервы. Вино. Он снял мундир, аккуратно повесил его на спинку стула. Расстегнул ворот рубахи. Стало легче дышать — но не спокойнее.

Подошёл к окну. Сад внизу был тёмным морем листвы. Ночные фиалки отдавали запах даже сюда, наверх, смешиваясь с прохладой. Где-то в глубине сада что-то шевельнулось — возможно, кошка. Или просто ветер.

Алексей закрыл окно и вернулся к кровати.

Он лёг, но сон не шёл. Дом не был тихим: в его тишине скрывались звуки — едва слышные, почти воображаемые. Скрип, вздох, далёкий шорох шагов. Или памяти.

Он уже начал дремать, когда услышал это снова.

Шаги.

Медленные. Уверенные. По коридору.

Сердце ударило сильнее. Алексей сел, не отдавая себе отчёта, зачем. Шаги остановились — где-то совсем близко. Он чувствовал это кожей.

Тишина растянулась.

Потом — тишина стала ещё гуще.

Алексей встал. Несколько секунд он стоял неподвижно, словно ожидая, что кто-то примет решение за него. Дом молчал. Только свеча за дверью чуть дрогнула, и тень под ней сдвинулась.

Он вышел в коридор.

Свеча отбрасывала длинные, искажённые тени. Дверь в конце коридора была приоткрыта. Оттуда лился тёплый свет и доносился запах — густой, сладкий, знакомый.

Фиалки. Вино. Женская кожа.

Алексей сделал шаг. Потом ещё один. Он не чувствовал пола под ногами — будто шёл не по доскам, а по чему-то мягкому, зыбкому.

У самой двери он остановился.

Внутри было тихо. Ни голосов. Ни движения.

Он поднял руку и постучал — один раз, негромко.

— Войдите, — раздался голос Катерины. Спокойный. Знающий.

Алексей толкнул дверь.

Комната была больше, чем он ожидал. Кровать — шире, ниже, застелена светлой тканью. На туалетном столике — свечи и зеркало. В камине — слабый огонь. И нигде — ни одной лишней вещи.

Катерина стояла у окна. Халат был сброшен на спинку кресла. На ней — та же шёлковая сорочка, но теперь она казалась почти прозрачной в этом свете. Волосы распущены, тёмным водопадом по спине.

Она обернулась.

— Вы не спали, — сказала она. Не вопрос.

— Нет, — ответил он честно.

Она подошла ближе. На этот раз — вплотную. Между ними не осталось воздуха. Только тепло и медленное, обоюдное дыхание.

— Дом не любит спящих гостей, — произнесла она тихо. — Он предпочитает тех, кто делает выбор сам.

Алексей посмотрел ей в глаза. Впервые — без смущения.

— А вы? — спросил он. — Что предпочитаете вы?

Пани Катерина улыбнулась. Не холодно. И не ласково.

— Я предпочитаю тех, кто не уходит.

Она подняла руку и коснулась его груди — легко, почти невесомо. Но от этого прикосновения у него перехватило дыхание.

За их спинами камин негромко треснул.

Дом слушал...

Конец второй главы.