Двойная жизнь мужа. Он думал, я прощу

Глава 1

Осеннее солнце пробивалось сквозь тюль и слепило глаза.

Я застонала и попыталась спрятаться под одеялом, но тут же вскочила, как от удара током.

А который час?!

Судорожно схватив телефон с тумбочки, я уставилась на экран.

— Твою дивизию... — выдохнула, предчувствуя катастрофу.

Будильник!

Я не поставила его. Как такое возможно вообще?

Да запросто, ведь вчера я приползла с работы без сил. Мои тогда уже спали.

На автомате я проверила домашку дочери, пробежалась глазами по своей презентации. Приготовила ужин на завтра, зная, что сегодняшний день будет адовым, и готовить мне точно будет некогда.

А потом… Я просто вырубилась. Даже рабочий костюм не успела погладить.

— Илья! — взревела я, сбрасывая с мужа одеяло. — Мы всё проспали!

Он вяло перекатился на другой бок и, не открывая глаз, пробормотал:

— М-м… А сколько времени?

— Семь пятнадцать уже! — ответила я, метаясь по комнате в поисках какого-нибудь приличного наряда.

Сегодня важный день. Судьбоносный. Совещание, где будет решаться вопрос о моем повышении.

Я столько пахала, чтобы меня наконец заметили. Жила мечтой стать коммерческим директором. Всё ради семьи. Чтобы мы с Ильей могли подарить доченьке незабываемое путешествие в Диснейленд, о котором она все уши нам прожужжала.

— А-а-а-ам… — муж зевнул так широко, что казалось, сейчас вывихнет челюсть. — Ты собирайся, а мне, в принципе, можно ещё немного подремать.

— Илья, какой подремать? — я тряхнула его за плечо. — Лизе в школе нужно быть через сорок минут!

Муж, наконец, продрал глаза, полные непроглядной тоски, и тут же застонал.

— Ладно-ладно, ворчунья, уже встаю.

Я вздохнула, глядя на его сонное лицо.

А ведь раньше у Ильи было куда больше энергии.

Помню, он первым просыпался и будил меня поцелуем и нежными объятиями. Бодрил горячими прикосновениями, заставляя улыбаться с утра пораньше. Это был наш неизменный ритуал.

Но с годами всё это постепенно изжило себя. Пропала страсть, привычки растворились в серых буднях.

Теперь, вместо того чтобы пообниматься и разделить пару минут нежности, Илья предпочитал поспать подольше.

И я не могла винить его за это. Быт, усталость и бесконечная работа сделали свое дело.

Мы в браке уже четырнадцать лет. Всякое у нас бывало: и трудности, и радости… И даже кризисы, связанные с долгим ожиданием ребенка.

Шесть лет мы пытались. Шесть лет безуспешных попыток, и каждая неудача становилась испытанием для нас обоих.

В такие моменты, казалось, что наша любовь вот-вот угаснет под гнетом отчаяния.

Но мы выстояли. Мы любили друг друга и всегда держались вместе, поддерживали друг друга во всем.

А потом у нас родилась Лизонька, и мир для нас заиграл новыми красками.

Доченька стала нашей радостью, нашим общим чудом, той нитью, что сплела нас воедино еще крепче.

Вместе мы учились быть родителями, старались не потерять друг друга в лабиринте бесконечных хлопот.

Но с рождением ребенка изменилась не только наша жизнь. Изменились и мы сами.

Накопилась усталость, время на себя сократилось до минимума, а романтика стала редким явлением.

И всё же, где-то глубоко внутри, я продолжала верить, что это лишь временные сложности. Что в наших отношениях осталось то, что невозможно потерять – взаимная поддержка и любовь. Пусть и выраженные не так ярко, как раньше.

— Дорогой, не обижайся, но омлет тебе придется готовить самому, времени катастрофически не хватает, — суетливо бросила я мужу.

Нужно было по-быстрому собрать Лизу, накормить хоть чем-то, а еще успеть привести себя в божеский вид.

Илью тоже надо было подгонять. Иначе он, как сонная муха, будет плестись до победного, пока я окончательно не свихнусь.

— Не проблема, позавтракаю кофе, — пробормотал он, потягиваясь.

Выскользнув из спальни, я заглянула в детскую.

— Лизонька, вставай, родная, а то в школу опоздаем, — прошептала я ласково, поглаживая ее по голове.

Она открыла один глаз, всё еще пребывая в сладкой полудреме.

Моя девочка учится во втором классе. Моя отличница. Мамина радость.

Как же я ее люблю… В такие моменты даже жалко будить эту спящую красавицу.

— Мамуль, а можно на завтрак бутерброд с сыром вместо каши?

— Можно. Только сначала в ванную, зубки чистить.

— А можно наоборот?

— Нельзя, солнышко.

— Ну почему?

— Потому что бутерброды еще не готовы, а мама опаздывает, а если мама опоздает – мама не получит повышение, а если мама не получит повышение…

Глава 2

На работу я приехала вовремя. Даже умудрилась припарковаться, что в самом центре города граничило с чудом.

Но сказать, что я чувствовала себя в порядке – значит соврать. Я по-прежнему не могла отделаться от скверного предчувствия.

В холл я вошла с маской уверенной карьеристки. Только руки дрожали, и я незаметно сжимала пальцы в кулаки, чтобы унять тремор.

И сколько бы я ни убеждала себя в том, что это обычное утро, что я просто нервничаю из-за предстоящего совещания, а в том, что мой муж подвозил классную дочери, нет ничего подозрительного… последние слова Лизы всё равно не давали мне покоя.

А еще этот волос, черт бы его побрал!

— Аня! — окликнула меня Маша с ресепшена. — Ты как, готова к презентации?

Я кивнула, попытавшись выдавить улыбку, но, кажется, получилось нечто среднее между оскалом и судорогой.

— Готова… если это вообще возможно, — пробормотала я.

Маша усмехнулась, но тут же нахмурилась, окинув меня изучающим взглядом.

— Ты сегодня… какая-то не такая. Всё в порядке?

— Да, всё отлично, — выпалила я слишком быстро, увеличивая шаг. — Просто волнуюсь. Сама понимаешь, день такой.

Поднявшись на третий этаж, я сразу же направилась в переговорную, прижимая к животу папку с ноутбуком.

Все уже были на месте. Мой отдел, маркетологи, пара человек из финконтроля и… он. Игорь Васильевич – мой потенциальный конкурент.

Этот тип обладал особым талантом появляться в нужное время, быть на хорошем счету у начальства и всегда выглядеть так, будто он только что заключил выгодную сделку с самим дьяволом.

Мы оба претендовали на повышение, и оба знали, что сегодня один из нас выйдет отсюда победителем.

Но пока я выжимала из себя все соки, чтобы хоть как-то соответствовать ожиданиям высшего руководства, Игорь Васильевич шел по головам, и делал это с таким обезоруживающим обаянием, что ему готовы были за это аплодировать.

И сейчас я боялась только одного: что сегодня он так же пройдется и по моей голове…

Да черта с два! Не позволю! Так что поборемся!

— Доброе утро, Анна Семёновна, — протянул он, подойдя ближе. — Удачи на презентации. Хотя… мне кажется, вам она не понадобится. Вы ведь всегда безупречны, — и подмигнул.

Фальшь в его голосе была настолько густой, что ею можно было подавиться.

— Благодарю, Игорь Васильевич, — сдержанно кивнула я. — Удача сегодня никому не помешает.

В этот момент в переговорную вошел Станислав Олегович, наш генеральный директор, и воздух словно пропитался электричеством.

— Итак, — начал он, усаживаясь во главе стола и сразу давая понять, что церемониться ни с кем не планирует, — сегодня у нас два претендента на повышение. Оба достойны, оба проявили себя с лучшей стороны. Но место одно, и выбирать придется. Так что давайте без предисловий – сразу к презентациям, — произнес он, скользнув цепким взглядом от меня к Игорю Васильевичу.

Я начала первой.

Ладони вспотели, сердце отбивало бешеный ритм, но говорила я четко, чеканя каждое слово и презентуя свой проект, над которым работала не покладая рук.

Я вложила в эту презентацию всё. Каждый слайд продумывала до мелочей, оттачивая каждую мысль. Я не могла позволить себе ни одной ошибки.

Когда я произнесла свою финальную мысль и поставила точку, в переговорной повисла тишина.

Затем прокатилась волна сдержанных аплодисментов и несколько кивков одобрения.

А Игорь Васильевич… Он смотрел на меня с той своей фирменной, снисходительной полуулыбкой. Словно говорил без слов: “Неплохо, но до меня тебе как до Луны”.

Затем настал его черед. Он презентовал свой проект отточенными фразами, раздавал щедрые обещания, играл на эмоциях, пытаясь подкупить аудитории. В общем, ничего нового.

Станислав Олегович с интересом слушал, подавшись вперед, и пару раз даже хмыкнул в знак одобрения.

Когда Игорь Васильевич отстрелялся, совещание перешло в бурное обсуждение.

Атмосфера накалилась до предела, словно мы оказались не в офисной переговорке, а на дуэли, где каждое слово приравнивалось к выстрелу.

Последовали пара язвительных замечаний от Игоря Васильевича в мой адрес.

И я, к своему стыду, не сразу находила, что ответить. Из-за этого всё больше начинала злиться. Не только на него. На себя, на Илью, на ту утреннюю ситуацию, которая по-прежнему отравляла меня изнутри.

Ближе к концу Станислав Олегович задумчиво потер подбородок, глядя поверх очков.

— Оба проекта сильны. Выбор непрост, поэтому нам нужно время, чтобы всё взвесить. Думаю, уже к концу следующей недели мы примем окончательное решение.

Как на следующей неделе?!

Я еле удержалась на ногах.

Я не могла столько ждать. Мне хотелось знать прямо сейчас.

Но на лице генерального уже застыла эта его ледяная вежливость.

Глава 3

Подъехав к школе, я почувствовала, как сердце бешено колотится, готовое вырваться из груди.

Стоило выскочить из машины, я тут же рванула с места. Ворвавшись в здание школы, пронеслась мимо поста охраны и побежала вдоль коридора первого этажа. До самого конца, пока не уперлась в чуть приоткрытую дверь медпункта.

Я заглянула в щель и сразу заметила Лизу.

Моя малышка сидела на кушетке. С поникшей головой. Кожа на лице болезненно побледнела. Но, слава богу, она не выглядела такой измученной, какой ее рисовало мое воображение.

— Лизонька, как ты, радость моя? — прошептала я, опускаясь рядом с ней и заключая ее в объятия.

— Анна Семёновна, — окликнула меня медсестра, Светлана Петровна. — Не волнуйтесь. Жаропонижающее дала, микстуру тоже, как и в прошлый раз. Температура спала, но горлышко поболит ещё. Пару дней – и будет как огурчик.

— Спасибо вам огромное, — пробормотала я, не выпуская дочь из объятий.

— И, конечно, покажите ребенка врачу, не рискуйте. Детский организм – дело такое… непредсказуемое, лучше перестраховаться, — добавила Светлана Петровна.

Я кивнула, с трудом сдерживая нарастающую тревогу.

Лиза подняла на меня глаза, полные усталости, неловкости или даже вины.

— Мамочка, — прошептала она, словно боялась разочаровать меня, — прости меня…

Я прижала ее крепче, взяла за руку, нежно погладила пальцами.

— Да ты что, доченька? — улыбнулась я, стараясь наполнить голос теплом. — Ты же ни в чем не виновата. Просто заболела, с кем не бывает.

— Виновата, вообще-то, — упрямо буркнула она.

— В чем же? Неужели ты специально решила заболеть, чтобы не ходить в школу? — попыталась я разрядить обстановку легкой шуткой. — Если так, у меня для тебя найдется парочка убедительных аргументов, почему это не самая лучшая идея.

Лиза улыбнулась, и на мгновение напряжение спало.

Но я всё равно знала, что внутри она чувствует себя разбитой.

А мне хотелось защитить ее от всего мира, дать ей уверенность, что завтра ей станет намного лучше.

— Мам… а хочешь, я расскажу тебе один секрет? — прошептала дочка.

Я чуть насторожилась.

Сегодняшний день и так был полон “сюрпризов”, а от этого детского “секрета” почему-то тревожно кольнуло в груди.

— Конечно, хочу, солнышко, — ответила я мягко, с натянутой улыбкой, стараясь скрыть внутреннюю дрожь. — Рассказывай.

Лиза замялась, собираясь с духом, и наконец выпалила:

— Это папа… вчера… перед школой… он мне мороженое купил. Целое ведерко! А еще сказал, чтобы я тебе не говорила… Он знал, что ты ругаться будешь… — Виноватый взгляд дочери блеснул из-под опущенных ресниц. — А я его очень быстро съела, чтобы успеть до уроков… Вот, наверное, и заболела.

Она понуро склонила голову, словно признавалась в тяжком преступлении, и еле слышно добавила:

— Прости, мамочка.

Волна бессилия окатила меня с головой. Сердце, желудок, дыхание – всё рухнуло в какую-то бездонную пропасть.

Но я взяла себя в руки, не позволив ни одному мускулу дрогнуть.

С улыбкой накрыла ее ладошку своей.

— Ну что ты, дочка. Глупости говоришь. Не из-за мороженого ты заболела. А если и так – ничего страшного. Только в следующий раз не торопись, хорошо? Лучше недоесть, чем потом температурить.

Она облегченно выдохнула и благодарно кивнула.

Я заглянула в ее большие, чуть затуманенные болезнью глаза и крепко прижала к себе, с нежностью и любовью.

Но внутри… внутри меня уже разгорался пожар.

Илья…

Чтоб ему провалиться!

Он же знал. Знал, что у Лизы слабое горло. Малейший сквозняк – и всё, считай, мы на больничном. С температурой под сорок, красным горлом и слезами до самой глубокой ночи.

Знал, как никто. Мы же вместе это проходили не раз.

И что в итоге? Он додумался дать ей мороженое. Еще и ведро целое, чтобы наверняка.

И, конечно же, велел не говорить маме.

Потому что мама у нас злая, строгая, “не дает радоваться жизни”. Контролирует, ворчит, запрещает.

А папа?

Папа у нас добрый. Веселый. Разрешает всё. Папа щедрый на глупости и беспечность. Любимчик. Герой просто!

Ну, конечно. Легко быть добрым за чужой счет.

Ему-то плевать, что потом наша девочка плачет ночами, боится глотать, потому что горло режет, как стекло. Плевать, что я всю ночь дежурю у ее кровати с градусником наготове и компрессом в руке.

Ему это до лампочки. Главное – остаться хорошим в глазах дочери.

Светлана Петровна отвлекла меня от мыслей, сообщив, что мы можем идти домой.

Я поблагодарила ее рассеянно, а потом взяла Лизу за руку крепко, и мы потопали в раздевалку.