Двойная игра: нельзя любить тебя

1. Катя

Поверить не могу, что мне уже двадцать.

Стою в ванной, уперевшись ладонями в край раковины, и смотрю на себя в зеркало, одновременно пытаясь понять, чувствую ли я хоть что-нибудь особенное по этому поводу. Если честно — нет. Никаких откровений, щелчков и внезапного взросления. Никакой атмосферы праздника и волшебства. Единственное, что меня по-настоящему радует сейчас, — это то, что в вечер своего двадцатилетия я буду заниматься любимым делом. Танцевать. Много танцевать.

Через полчаса я окажусь на танцполе, как и хотела.

Правда, сегодня это будет не студия, не зал с зеркалами и паркетом. Это будет самый настоящий ночной клуб — совсем не привычное для меня пространство. Громкий, тёмный, с мигающим светом, плотным воздухом и… сомнительной репутацией.

«Black». Самое неожиданное место, где я могла бы отметить свой день рождения. И уж точно самое неожиданное для меня, как для профессиональной танцовщицы, которая привыкла контролировать каждое движение. И, наверное, именно поэтому я иду сегодня туда. Я очень устала за этот год. Устала от контроля в своей жизни всюду и везде. А сегодня просто хочу танцевать. Без правил. Натягиваю лёгкий розовый сарафан — простой, воздушный, почти невесомый. Такой, в котором удобно двигаться и не думать о каждом шаге. Расплетаю тугую косу, и белокурые волосы тут же рассыпаются волнами по плечам. Сбрызгиваю их лаком, слегка сжимаю пряди пальцами, придавая форму. Небрежные локоны под лёгкое платье — вот то, что нужно. Укладка без укладки. Краситься тоже особо не буду. Не люблю, когда косметика на лице во время танцев. Но себе нравится — это святое. Поэтому лёгкий тинт на губы, тушь на ресницы. Всё. Этого вполне достаточно.

— Кать, через 7 минут выходим, такси едет, — доносится голос Иры из коридора.

— Да я уже почти всё, — отвечаю, быстро оглядывая себя в последний раз. Открываю дверь ванной.

— Я готова.

Ира на секунду задерживает на мне свой оценивающий взгляд и недовольно поднимает бровь. На ней короткое чёрное атласное платье и полноценный боевой раскрас. Глаза подведены такими острыми стрелками, что, кажется, могут резать стекло.

— Ты серьёзно пойдёшь вот так? — недовольно уточняет она.

— Ну да, пойду вот так. Или ваш фейсконтроль не переживёт вида обычной девушки и не пропустит меня?

— Дорогая, запомни, со мной тебя хоть в халате и тапках пустят. Просто ты сегодня именинница, я ожидала чего-то более праздничного, что ли. Но раз тебе так комфортно… — она пожимает плечами и улыбается, — значит, так и пойдем. В конце концов, это твой день, значит, твои правила.

Она ещё раз окидывает меня взглядом и усмехается:

— Хотя, знаешь… может, так даже лучше. Ты девушка видная. Зачем нам лишний раз привлекать внимание, правильно? Меньше внимания — меньше проблем. Мы ведь не на охоту собрались, а отдохнуть душой и телом.

— Вот именно, — соглашаюсь с Ирой. Как же здорово, что мы друг друга понимаем.

— Так, запомни самое главное. Техника безопасности, — продолжает она уже серьёзнее, пока одеваем верхнюю одежду. — Никаких напитков из чужих рук. Ни от кого. Даже если будут очень вежливо предлагать. Вообще ничего. Запомнила?

— Да поняла я, — закатываю глаза. — Только под твоим чутким присмотром.

— Умница, — кивает Ира. Она знает, о чём говорит, ведь работает официанткой в этом клубе. — Пошли, Владимир на серой «Лада Гранта» уже ждёт тебя, именинница.

— Надеюсь, что только он и ждёт, — вздыхаю, вспоминая недавнюю ситуацию и выхожу из квартиры.

Мы спускаемся вниз и садимся в такси. Машина трогается, город начинает медленно плыть за окном, а я ловлю себя на странном предвкушении, как будто этот вечер очень важен для меня.

Неожиданно в руке дзынькает телефон. Я опускаю взгляд на экран. Ну, конечно. Константин Сергеевич. Опять.

«С днём рождения, Екатерина. Двадцать — красивая цифра. Желаю, чтобы сегодняшний вечер запомнился только хорошим. Кстати, как планируешь его провести?»

Ира замечает мой усталый, почти обречённый вздох и тут же косится на телефон в моей руке.

— Это то, о чём я думаю? — уточняет она с таким видом, будто уже знает ответ.

— Да, — вздыхаю. — Именно то, о чём ты думаешь.

— Когда ты его уже пошлёшь…, — говорит с раздражением.

— Ир, как я его пошлю? — морщусь. — Он мой преподаватель. Я сейчас что-нибудь вежливое отвечу и всё.

Она разворачивается ко мне всем корпусом.

— Ты понимаешь, что это ненормально? Мне он не пишет. И не поздравляет. И вообще ни один препод мне не пишет. А тебе пишет. И знаешь почему? Догадываешься?

— Ир…

— Так, — решительно говорит она. — Ну-ка, дай сюда.

И, не дожидаясь ответа, выхватывает у меня телефон.

— Блин, Ира, что ты делаешь?! — тянусь к ней, но она отворачивается вместе с телефоном.

— Ты своей вежливостью ему только повод даёшь. С такими людьми нужно жёстко, понимаешь? Ишь ты, хочет знать, чем мы сегодня будем заниматься? — усмехается. — Смотри, какой любопытный. Сейчас я тебе всё расскажу.

Ира ловко набирает сообщение на телефоне.

2. Катя

Будильник как всегда звонит ровно в 7:00. Я медленно открываю глаза. Боже, понедельник… Ну за что?

Я сокрушаюсь вовсе не потому, что хочу спать. Меня напрягает другое. Сегодня три пары, и одну из них ведёт Константин Сергеевич. После всего, что произошло в субботу, видеть его я хочу меньше всего на свете. И, конечно, предполагаю, он не удержится от парочки колких фраз в мой адрес.

С кухни уже доносится запах свежесваренного Ирой кофе, я нехотя поднимаюсь с кровати и направляюсь сначала в ванную. Мы с Иркой снимаем эту квартиру на двоих и учимся вместе в педагогическом. Так получилось, что мы сдружились с первых дней, и теперь она моя лучшая подруга.

— Доброе утро, дорогая.

— Да вот не знаю, доброе ли… — захожу на кухню.

— Не переживай так, — утешает Ира. Я ей подробно рассказала о своём эпично-комичном «походе в туалет». — Ну подумаешь, пара у него. Ты же там не одна будешь, так что открыто болтать о своих влажных фантазиях он точно не станет.

— Да уж… надеюсь, — вздыхаю я и делаю глоток кофе.

Первая половина дня проходит действительно как обычно. Даже последняя пара проходит без эксцессов: Константин Сергеевич, как всегда, скучно читает свои лекции, то и дело поглядывая на часы.

Наконец время занятий подходит к концу, и он отпускает нас домой. С облегчением собираю вещи в сумку, понимаю, что понедельник ещё не закончен, но хотя бы эта часть испытаний позади.

— Савицкая, будьте добры, — подзывает меня к себе.

— Ну, началось… — шепчу Ирке.

— Спокойно, дорогая, я рядом, — успокаивает она, собирая сумку нарочно медленно.

Я подхожу к его столу.

— Гм… Терентьева, я вас не задерживаю, если что?

— Да? — с наигранным удивлением отвечает Ира. — Да я вот…

— Всего доброго, — прерывает её и указывает взглядом на дверь. Ирке ничего не остаётся, как с сочувственным вздохом выйти из аудитории.

— Константин Сергеевич, — беру ситуацию в свои руки, пока он ещё не начал. — У меня очень мало времени, занятие вот-вот начнется, а я ещё не подготовилась. У вас что-то срочное?

Он медленно встаёт со стула, так же нарочно медленно задвигает его и направляется ко мне.

— Ну как сказать… Не очень срочное, но надеюсь, ты найдёшь для меня время в своём плотном графике. Тем более занятия-то отменили, не слышала ещё? — его ехидный голос режет слух.

— В каком смысле отменили? — с неподдельным непониманием спрашиваю я.

— Ну так бывает, Катюш, если нет образования и преподавать оказывается нельзя. А если ещё и такая профессия интересная… какие тут дети…

— О чём вы вообще говорите? Это шутка какая-то?

— Никакой шутки, — спокойно отвечает он. — Ректор так распорядился сегодня, представляешь. Я сделал всё, что мог. Раньше к моему мнению прислушивались и могли закрыть глаза, если образования нет, а сейчас… — делает многозначительную паузу.

Ах ты, таракан мерзкопакосный. Стиснула зубы, сдерживаясь, чтобы не расцарапать ему лицо. Сил терпеть это уже нет.

— Константин Сергеевич, зачем вы так? Что делаете? Я три года… — не выдерживаю.

— Что я делаю? — перебивает он. — Это что ты делаешь, Катюша? В какие игры со мной играешь? Такая недотрога, чемпионка… а по ночам в «Черном» подрабатываешь?

— Какие игры? Какая работа? О чём вы вообще? — чуть не кричу. — В «Черном» я день рождения отмечала, я же вам говорила!

— Ну да, ну да, я помню… — ухмыляется он. — С любимым мужчиной. Вот только не делай из меня дурака, Катенька, я прекрасно знаю, кто такой этот твой «любимый мужчина». Так что, дорогая, — приближается ко мне совсем близко, — в твоих интересах включить меня в список «любимых мужчин»… и может быть, тогда… — тянет руку к моей талии.

Бред! Какой же это полнейший бред! Резко одергиваю его мерзкую ручонку:

— У меня нет такого списка! — с полной уверенностью и гордостью выпаливаю ему в лицо, не давая возможности перебить, и буквально пулей вылетаю из аудитории.

Ира тут же подбегает ко мне.

— Что случилось?

Я пытаюсь объяснить ей, а сама чуть ли не задыхаюсь от накативших слёз. Мы идём в туалет, где я привожу себя в порядок, вытираю слёзы, делаю несколько глубоких вдохов. Открываю расписание в телефоне… и понимаю: меня действительно нигде нет. Меня просто удалили.

— Ну а что ты хотела? — говорит Ира, с горечью в голосе. — Тебя действительно взяли не совсем по правилам…

— Ир… — хнычу от бессилия, голос дрожит, — он же сам предлагал! Хвалил, говорил, что здорово, что в нашем педе есть чемпионка по бальным танцам… Я же не просила никого. Нужен был хореограф — я и пошла.

Она тяжело вздыхает.

— Сессия впереди, готовиться нужно, а я без работы теперь. Как за квартиру платить? — продолжаю я, не сдерживая слёз.

— Дорогая, ну по этому поводу вообще не переживай, — говорит Ира. — У нас в «Черном» как раз официанты требуются. Работа сложная, конечно, но достойно оплачиваемая. И график ты сама знаешь какой. Я совмещаю и ничего… Хочешь, прямо сейчас позвоним?