Двойная сплошная

Глава 1. Прямой эфир

Яркий свет от кольцевой лампы больно резал глаза, словно пытался выжечь мне сетчатку.

Из комнаты давно исчез весь кислород, я почти задыхалась, но профессионально держала лицо, возвращая себя из паники в реальность глубоким дыханием через нос. Пиджак из чужого гардероба сковывал движения и слишком откровенно подчёркивал грудь.

В отражении чёрного монитора вместо живого человека сейчас на меня смотрела бледная рыжеволосая девчонка. Кудри, которые обычно блестящими завитушками падали на плечи, под лампой напоминали пережжённую солому. Веснушки исчезли в белом свете, губы побледнели, а от привычного изумрудного оттенка серо‑зелёных глаз не осталось и следа после бессонной ночи. Отличный вид для первого выхода в свет к публике в десять тысяч человек.

Но вечер с самого начала пошёл не по плану.

Я приняла предложение подруги поучаствовать в прямом эфире на её канале не сразу.

«Только представь! – воодушевлённо хлопала длинными нарощенными ресницами Даша. – Предновогодний выпуск. Я рассказываю подписчикам про высококлассного психолога. В кадре появляешься ты и даёшь лёгкий инструктаж, как пережить новогодние праздники в кругу семьи и не сойти с ума – я проверяла, тема в топе по запросам! Клянусь своей камерой, Мила, к тебе очередь выстроится. Ещё спасибо мне скажешь».

И я поверила. Как всегда.

Раньше наши одноклассники пребывали в восторге от подобного контраста и принимали дружбу двух таких разных девчонок за эталон: суматошной, любящей внимание и вечеринки Даши и меня – тихони с книжкой в руках и в бесформенных худи.

С тех пор мало что изменилось. Школа сменилась университетом, Даша поступила на журфак, завела блог, и теперь вся её жизнь стала бесконечным контентом. Я выбрала психологию, отрицала любую публичность, изучала теории привязанности и… жила с ней в съёмной двушке, где аренду полностью платила подруга.

«Ты ещё успеешь разбогатеть на своих ненормальных, – сказала Даша, когда я робко предложила скидываться. – А пока просто делай то, что умеешь: слушай меня и говори умные вещи. Это win‑win».

Сегодняшний стрим должен был стать как раз таким win‑win.

Только сценарий в последний момент переписали без моего участия.

– Ну же, Мила! – голос Даши звенел от предвкушения. – Чат разрывается! Смотри, они пишут: «Звони! Звони!» Ты же не хочешь испортить свой первый выход в свет?

В карих глазах Даши, с идеально нарисованными чёрными стрелками, вспыхнул тот самый дьявольский огонёк.

Я посмотрела на экран айфона, закреплённого на штативе. Строчки комментариев летели с такой скоростью, что меня начало мутить.

«Это тот, который чуть не угробил их? Жесть, за такое донатить не грех»

«Давай, трусиха, звони уже!»

«Спорим, он её пошлёт?»

Я снова сделала глубокий вдох и постаралась вернуть себя в реальность, утаскивая сознание из нарастающего ужаса.

За моей спиной на стене мерцали гирлянды – дешёвые, но старательно развешанные. На тумбочке дымилась кружка с какао, в окне отражались жёлтые огни соседнего дома. Канун Нового года: пока все нарезали салаты, я сидела перед лампой рядом с лучшей подругой и чувствовала себя жертвой ритуала.

– Даш, мы не об этом договаривались, – жалобно прошептала я и подняла глаза на подругу.

– Какая уже разница, ты реакцию видела? – Даша больно пихнула меня локтем в бок и ослепительно улыбнулась в камеру. Чёрные волосы в идеальной укладке блестели так, будто на стрим её собирал стилист. – Ребята, наша Мила стесняется. Давайте поддержим её огонёчками!

Лента взорвалась пламенем.

Мои руки на коленях задрожали от злости. Я ненавидела её лёгкий, уверенный смех, ненавидела слово «челлендж», которым она закрыла все мои попытки возразить. Но больше всего ненавидела себя. За бездействие. За то, что до сих пор не сняла с себя петличку, не потушила лампу и не ушла в свою комнату с выцветшими обоями и стопкой незаконченных конспектов.

А ещё за то, что до сих пор помню его номер наизусть, хотя удалила из контактов два года назад.

Изначальный сценарий «Психолог отвечает на ваши вопросы о праздниках» улетел в корзину за две минуты до эфира.

– Никому не интересно смотреть, как отвечать на вопросы тёти: «Когда уже замуж?» – отрезала Даша, бегло подкрашивая ресницы. – Люди ждут шоу, а не чтения нотаций. Давай так: я тебя представлю как «нашу домашнюю психологиню», а потом… бам! Челлендж «Звонок бывшему». Ты же всё равно его уже не любишь, какая теперь разница.

«Ты же всё равно его уже не любишь».

Забавно. Иногда мне казалось, что Даша знала обо мне больше, чем я сама. И одновременно не знала ничего.

Глава 2. Дьявол за рулём

Из машины вышел кто-то другой, кто лишь отдалённо напоминал Ваню. Того самого Ваню – высокого, широкоплечего студента в медицинском халате и с вечной беззаботной улыбкой на лице. Его пшеничные волосы не спасал даже самый стойкий гель, и уже через час они антеннами торчали в разные стороны, за что он частенько выслушивал замечания от преподавателей. «Врач – это лицо медицины, Иван», – пародировал он тогда слова одного из профессоров и моей же влажной салфеткой оттирал пятно от кетчупа с белоснежного халата. В салоне его старенькой красной BMW E30 всегда царил порядок и пахло мятой. Исключение составляло заднее сиденье – там вечно валялись учебники по анатомии, недописанные конспекты и вторая пара неизменных черных конверсов, которая в сочетании с формой вызывала у профессоров лишь раздражение.

Незнакомец шагнул из клубов пара и остановился в паре шагов от меня.

Он чуть сутулился, медленно выдохнул и спрятал руки в карманах куртки с меховым воротником. Парень будто стал ещё выше и явно оброс мышцами: его плечи и грудь стали шире, отчего весь его силуэт в отблесках тусклого фонаря казался одновременно привлекательным и пугающим. Волосы потемнели, и сейчас их трепал ветер, а с виска прямо в голубые глаза падала прядь. На скулах – отросшая щетина, которую раньше Ваня сбривал мгновенно. На щеке след от зажившей царапины. И взгляд. Ледяной, пробирающий до мурашек.

– Ну, здравствуй, звезда эфира, – произнёс Ваня, и натянул капюшон черной толстовки на намокшие от снега волосы.

Голос оказался ещё ниже, чем по телефону. Сухой, без привычной широкой улыбки в конце фразы.

Я нервно сглотнула, на секунду забыв, как складывать слова в предложения.

– Это ты? — почти шёпотом выдавила я, – Что ты здесь делаешь?

– Ожидала увидеть другого идиота, который в такую погоду рискнёт выезжать в город, ещё в ваш проблемный район? – Его внимательный взгляд скользнул по мне снизу вверх. Я машинально обхватила себя руками, кутаясь в чужое пальто как можно сильнее.

Ваня не улыбался. Но по его губам пробежала тень ядовитой усмешки.

Новый порыв ветра заставил меня пошатнуться, и я подняла воротник еще выше, но от аромата знакомого парфюма к горлу подступила новая волна тошноты.

– Ты… видел стрим? — тупой вопрос. Конечно, видел. Иначе откуда бы он узнал, где я и с кем.

– Частично, – отрезал он. – Не выдержал на середине. В отличие от твоей подружки, у меня нервы не железные.

Я облегчённо выдохнула.

Ваня вдруг шагнул ближе. Снег хрустнул под его замшевыми, коричневыми ботинками. А когда-то он носил исключительно кеды, ведь сезон не имел значения, когда ты постоянно ездишь за рулем.

Я почувствовала, как все мышцы в теле напряглись: сейчас я готова была бежать сломя голову в метель по пустынной улице, и вместе с тем броситься ему на шею.

Не вздумай. Ни того, ни другого.

– Садись в машину, Мила, – голос звучал низко и не оставлял места возражениям. – И это не просьба.

– Решил поиграть в рыцаря, воспользовавшись моим унизительным положением? Как-нибудь сама справлюсь! ­– вспыхнула я.

– Я уже насмотрелся, как ты «справляешься», – он хмыкнул. – Особенно в суде.

Сердце болезненно дёрнулось. Слово «суд» до сих пор отзывалось колкой болью у виска, где остался шрам.

– Я не просила тебя приезжать, – я попыталась сделать голос твёрже. – Этот звонок – ошибка, я не намерена оправдываться, и уж тем более садиться с тобой снова в одну машину!

– А я не просил тебя два года назад молчать и резко менять номер, – спокойно ответил он. – Но, видишь, у нас у обоих талант делать то, о чём нас не просили.

Мы уставились друг на друга, как два соперника на ринге, каждый ожидая нового словесного «удара». Упрямства нам и раньше было не занимать.

Ветер дёрнул полы моего пальто, сорвал с капюшона Вани несколько снежинок, которые тут же исчезли в темноте. В какой‑то момент я осознала, что почти перестала чувствовать пальцы на ногах.

Но он заметил это быстрее меня.

– Садись в машину, – вдруг спокойно повторил Ваня, устало выдохнул и перестал хмуриться. – Не заставляй меня силой затаскивать тебя в салон.

– Я не сяду, – слова прозвучали не так уверенно, как мне бы хотелось. – Мы.… Не думаю, что это хорошая идея.

– Мила, – он сделал ещё шаг вперёд, и теперь расстояние между нами сократилось до метра. – У тебя выбор очень простой. Либо ты сейчас садишься в машину, либо я с чистой совестью уезжаю и в следующий раз увижу твоё имя в сводках, которые ты так любишь читать. Как там было? «В день, когда он разобьётся, я, наконец, смогу нормально дышать»?

Желудок скрутило.

– Ты… – голос сорвался. – Ты всё-таки слушал дальше?

– Пришлось, – сухо бросил он.

– Это… – я попыталась подобрать слова, – это всего лишь дневник. Старый. Я тогда…

– Тогда ты как раз честно написала всё, что думаешь, – он закончил за меня. – После таких признаний логичней мне было бы проехать мимо.

Он снова посмотрел на меня сверху вниз, задержался на покрасневших от холода пальцах, на мокром подоле джинсов, на чужом пальто, которое висело на мне мешком.

– Но я не смог, – Ваня сдержанно выдохнул и из его рта пошёл пар. – Потому что в отличие от некоторых, я не делаю вид, что человек умер, пока реально не увижу его имя в вечерних сводках.

Я сжала зубы так сильно, что заныли челюсти.

Ваня вдруг развернулся к машине и открыл переднюю пассажирскую дверь.

Тёплый, манящий воздух из салона обжёг щёки. Запах кожи, неизменной мятной жвачки, и едва уловимого цитрусового ароматизатора на мгновение заставили меня вернуться в прошлое: в ночные поездки на озеро, в жаркие поцелуи, в откровенные разговоры до утра и в пыльный гараж его отца, куда Ваня когда-то загнал старую, ржавую Волгу и обещал сделать из неё настоящего монстра на колёсах.